- -
- 100%
- +
Глава первая
Кая смутно помнила этого мальчишку. Помогает в библиотеке, да. Сирота и очень старательный, за него просили, и она разрешила.
Вот только прямо сейчас старается он явно не о том. Во всяком случае, Кая точно не ожидала, завернув за высокие библиотечные шкафы, обнаружить свою младшую дочь, весьма пылко целующуюся с этим мальчишкой.
– Кхе-кхе, – холодно дала знать о своём присутствии королева, недовольно сжимая в руке тяжёлый том с историческими хрониками.
Голубки в страхе отпрянули друг от друга, но настоящий ужас снизошёл на них в тот момент, когда они осознали, кто именно их застукал.
– Мама… – одними губами пробормотала бледная-бледная Лея. От того, что она стала совсем уж белая, губы после поцелуев казались особенно красными.
Мальчишка дёрнулся было загородить её собой, но холодный взгляд королевы намекнул, что не стоит лезть на рожон.
– Поставьте на место, – спокойно велела королева, протягивая ему свою книгу.
Рука его слегка дрогнула, но ей не понравилось скорее то, что губы его упрямо сжались, и столь же упрямым был взгляд, которым он старательно не смотрел ни на неё, ни на принцессу.
– Пройдёмте к вам, – как только мальчишка исчез за полками, повелела Кая, оборачиваясь к дочери.
Та, состроив холодно-вежливое лицо, присела в реверансе и отстранённо заявила:
– Как прикажет Ваше Величество, – и на лице её тоже застыло весьма упрямое выражение, которое не понравилось королеве ещё больше, чем сам факт тайных поцелуев.
До покоев принцессы они прошествовали в полном молчании.
И, только уединившись с дочерью, Кая корректно и аккуратно разразилась красивым монологом на тему необходимости для принцесс блюсти приличия.
Монолог был логичен, прекрасен с точки зрения риторики и весьма зануден.
Лея слушала внимательно и даже чуточку виновато, но упрямое выражение проступало в её взгляде всё отчётливее.
Наконец, королева закончила с нравоучениями и потребовала:
– Мне требуется твоё слово, Лея. Мне не хотелось бы лишать человека должности из-за легкомыслия моей дочери, но я могу оставить его на службе только в том случае, если ты пообещаешь, что ваше общение прекратиться.
Кае казалось, что она нашла оптимальное решение. Ей, совершенно точно, не хотелось быть бесчувственным тираном, который карает за юношеские ошибки. Но и оставлять ситуацию без контроля было, решительно, невозможно! Взять с дочери слово – отличный способ и тихо закрыть это дело, и показать своё доверие к ней, и научить ответственности.
Однако, как выяснилось, педагогика не была сильной чертой Каи, потому что принцесса, вместо того, чтобы с готовностью схватиться за такой приличный способ реабилитироваться, напротив, дерзко задрала подбородок и заявила:
– Я вам такого слова дать не могу, матушка!
То, что королева была огорошена этим заявлением, понять можно было только по тому, что лицо её приняло крайне отрешённое холодное выражение.
– Что ж… – с некоторым недовольством резюмировала она спустя минуту, видя, что дочь и не подумала идти на попятный. – Тогда мне остаётся только освободить господина… как-его-там… от должности.
Глаза Леи вспыхнули… яростью? Кая аж сморгнула от неожиданности.
– Ты этого не сделаешь! – воскликнула дочь на грани того, что можно было бы назвать криком.
Кая наклонила голову набок, прищурилась и посмотрела на неё с удивлением. Повышать голос на свою мать и на свою королеву?
– Он должен учиться! – нервно взмахнула руками Лея. – Ты не можешь просто выгнать его!
Аккуратным движением сложив ладони перед собой на уровне живота – с годами она заметно пополнела – королева мягко напомнила:
– Вы целовались, и ты отказываешься дать мне слово в том, что такого больше не повториться.
Поперхнувшись новой гневной фразой, дочь пошла некрасивыми красными пятнами от смущения. Кая уже думала, что теперь-то у неё прояснится в голове, и они придут к пониманию, но та, вопреки чаяниям матери, гордо выпрямилась и заявила с беспримерной гордостью в голосе:
– Я люблю его. И я выйду за него замуж!
Королева в удивлении приподняла брови. Губы её дрогнули в сдерживаемом смешке, что не укрылось от принцессы.
– Даже не вздумай смеяться! – всплеснула она руками. – Я сказала, и я выйду! – упрямо повторила она.
Уже не таясь, Кая широко улыбнулась. Этот бунт её немало насмешил.
– Дорогая, – заметила она ласково, – это очень мило, что ты так защищаешь своего… приятеля, – постаралась она подобрать нейтральное слово. – Но, думаю, тебе не стоит разбрасываться столь громкими словами.
– Почему это? – гордо поведя подбородком, возразила Лея.
Полюбовавшись умением дочери держать себя, Кая мягко высказала очевидное:
– Но ты не можешь выйти за него замуж, милая.
К её удивлению, дочь передёрнула плечами, словно отмахиваясь, и повторила:
– Почему это?
Кая нахмурилась от необходимости озвучивать столь очевидные вещи. Ей стало казаться, что дочь нарочно пытается вывести её из себя.
– Потому что это мезальянс, – холодно ответила она.
Лея смерила её взглядом поистине королевским и парировала:
– Мне это безразлично. Я люблю его, и я выйду за него замуж! – проинформировала она мать.
Кая почувствовала, что её накрывает раздражение от этого странного и глупого упорства.
– Даже обсуждать не желаю эти глупости! – наконец, решила она и двинулась к выходу.
– Глупости? – догнал её у дверей обиженный возглас дочери. – Мои чувства для тебя – глупости, так?!
В удивлении Кая обернулась.
– Ты сама не понимаешь, о чём говоришь, – мягко постаралась она урезонить дочь.
– Для того, чтобы полюбить, не нужно ничего понимать! – пафосно парировала та.
Далее же разразился скандал, который, определённо, не красил королевский дом Райанци. Лея швыряла вазы об стену и грозилась пожениться с любимым тайно, Кая, хоть и вела себя умнее, тоже не сдержалась и дошла до угроз запереть любимую дочурку в каком-нибудь дальнем замке, чтобы поостыла.
В итоге расстались дамы в состоянии холодной войны: Лея выдвинула ультиматум, что либо ей позволяют выйти замуж за того, кого выбрала она, либо она, чего бы это ей ни стояло, сбегает и не желает больше иметь никакого дела с «этим ледяным королевским величием».
Королева, впрочем, не приняла слова о побеге всерьёз – и зря, потому что сразу же после разговора с матушкой гневная Лея отправилась на тайное свидание с возлюбленным.
У них, помимо собственно библиотеки, было обговорено своё местечко в дворцовом саду – одну из тропок удачно скрывал от окон дворца раскидистый дуб, и там вполне можно было «случайно» встретиться на прогулке. У принцессы, впрочем, было ажно две фрейлины, но королева вполне доверяла дочери, поэтому выбраны компаньонки были по зову сердца, охотно прикрывали подружку и никому не докладывались.
«Тоже мне! Ледяная королева!» – досадливо фыркая, скорым шагом почти бежала Лея по саду, шелестя гравием. Фрейлины понятливо отставали на поворотах.
«Возьму – и выйду, выйду, выйду!» – упрямо и гневно повторяла внутри себя Лея, отбрасывая с пути досужие ветки. Она готова хоть прямо сегодня, прямо сейчас рвануть из дворца, где её так сильно не понимали, на долгожданную свободу!
Наконец, резко завернув за приметный дуб, она чуть не сшибла ожидающего её там кавалера.
Кавалер был взволнован, бледен и решителен.
– Ней! – бросилась к нему в объятия Лея и разрыдалась.
– Всё плохо? – уточнил он, и в голосе его слышалась неподдельная тревога за возлюбленную.
– Она чудовище! – тут же принялась делиться эмоциями Лея. – Бесчувственное, кошмарное, злобное чудовище!
Вообще-то, отношения с матерью у неё были хорошие. Та не так уж часто бывала для неё королевой, и гораздо чаще оборачивалась к ней тёплой материнской стороной. И Лея как-то не учитывала, что в какой-то момент может столкнуться с холодной и строгой ипостасью мамы; настолько не учитывала, что наивно полагала, будто бы мама примет её выбор и позволит ей выйти замуж по зову сердца.
В конце концов, у них же все поженились по зову сердца!
Лея была четвёртым и самым младшим ребёнком, и знала, что ни мама, ни отец не давили ни на двух её братьев, ни на старшую сестру. Даже наследный принц сам выбрал себе невесту! И не такую уж знатную! Да, дворянку, но из бедного захолустного рода! И никто ему и слова не сказал! Почему же именно с ней она обходится так несправедливо?! Ней лучше любого дворянина, он умный, он добрый, он самый заботливый на свете! А маме важна какая-то ничего не значащая ерунда!..
– Её Величество вполне справедливо беспокоится, – к неудовольствию Леи, принялся защищать королеву Ней. – Ты её дочь, и она, конечно, боится, что какой-нибудь проходимец разобьёт тебе сердце.
– Да-да, – фыркнула та. – Вот какой-нибудь Се-Нарси вполне мог бы! – припомнила она некоего высокородного господина, который славился шлейфом из разбитых девичьих сердец. – Как она может!.. – у неё даже слов не нашлось от обиды за маму.
– Если дело в дворянстве, – сжал её руку взволнованный Ней, – то я готов поступить на службу…
Лея возмущённо вскрикнула.
Этот разговор происходил между ними не в первый раз. Хотя молодые люди сразу почувствовали друг к другу симпатию и взаимную склонность, Ней долго сопротивлялся этим чувствам, полагая, что ему не по чину любить принцессу. Упрямая и упорная Лея почти год осаждала эту крепость, и с тех пор, как Ней распрощался с идеей держаться от неё подальше, им завладела другая мысль: поступить на службу и дослужиться до звания, которое обеспечит ему личное дворянство.
Лея эту идею не одобряла. Во-первых, на то, чтобы так выслужиться, и в самых благоприятных условиях уйдёт не менее пяти лет, а то и все десять! А Лее не хотелось столько ждать. Во-вторых, у Нея была явная склонность к наукам – особенно к физике – и тратить его таланты на военную или государственную службу казалось ей безумным расточительством. Особенно на военную. Там, хоть и есть шансы выслужиться быстрее, ещё и умереть можно.
– Я поговорю с отцом, – тут же предложила альтернативный план принцесса. – Он что-нибудь придумает, честно!
Король-консорт был и впрямь необыкновенно хорош в придумывании компромиссных вариантов, удовлетворяющих все задействованные стороны. Недаром он руководил и дипломатическим корпусом тоже! Так что Лея отчаянно верила, что, ежели кто и сумеет переубедить суровую маму, то только отец!
Ней, впрочем, отнёсся к идее скептически.
Если бы он был правителем и застукал любимую дочурку за поцелуями с безвестным библиотекарем – он бы точно попросту выгнал бы этого библиотекаря взашей, ничего не слушая.
«Была б война, – думал он, – я бы смог получить чин быстрее, если бы отличился в бою».
Но войны не было – и славу Богу.
Потому что солдат из Нея получился бы так себе: он слишком долго думал, прежде чем что-то сделать, и в бою это, скорее всего, стоило бы ему жизни.
Глава вторая
Просить отца о чём бы то ни было Лее не пришлось, потому что королева добралась до мужа первой.
– Вы знаете, что вытворила наша дочь?! – с порога воскликнула она, врываясь в их общую гостиную, где король-консорт мирно проводил вечер с интересной книгой.
– Которая из?.. – индифферентно уточнил он, не прерывая чтения.
У них с супругой были совершенно разные представления о том, где начинается это «вытворили», поэтому он не видел причин вскакивать и возмущаться раньше времени.
– Лея! – королева принялась нервно расхаживать по гостиной, заломив руки. – Она… она целовалась с библиотекарем!..
– В пятнадцать? – позволил себе удивлённо приподнять брови король-консорт, после чего с сомнением в голосе протянул: – Вы правы, дорогая, стоило подождать ещё хоть пару лет, – и спокойно вернулся к чтению.
Королева возмущённо всплеснула руками.
– И это всё, что вас беспокоит?! – воскликнула она.
Тот пожал плечами, вздохнул, с тоской посмотрел на книгу и всё-таки отложил её, потом встал, подошёл к супруге и нежным привычным жестом взял её подрагивающие ладони в свои.
– Вашего беспокойства хватит на двоих, дорогая, – мягко отметил он. – Поэтому позвольте мне побыть оплотом спокойствия.
Как ни взвинчена была Кая, манера супруга вызывала у неё тёплую сентиментальную улыбку.
Она отчаянно давила эту улыбку – ей казалось, что ситуация требует от неё предельной серьёзности, – но та всё же выразила себя в её голосе, когда она перешла на домашний тон:
– Рэн… – она беспомощно взглянула в глаза мужу. – Но она кричит, что выйдет замуж только за него!.. или сбежит!..
– Лея? – удивился тот, смаргивая и пытаясь прикинуть, как велики шансы на то, что дочурка исполнит свою угрозу.
Пришёл к выводу, что Лея может, но говорить об этом жене не стоит, потому что это только спровоцирует её на усиление давления на дочь.
– Ей всего пятнадцать, – вместо того мягко заговорил он. – Какие девчонки в её возрасте не испытывают глупых влюблённостей?
Королева открыла было рот, чтобы заявить, что уж она, совершенно точно, ничего подобного не испытывала и не вытворяла, но муж с тёплым смешком перебил её, припомнив её собственную юношескую любовь:
– Да-да, свой шанс целоваться с Се-Крером по тёмным углам дворца ты уже бездарно упустила, милая, так что не завидуй!
– Ты снова делаешь это! – возмущённо обличила его Кая, пытаясь вырвать свои руки.
– Что именно? – с невинным видом переспросил он, руки отпуская.
Бросив на супруга недовольный взгляд, она пояснила:
– Свои дипломатические игры!.. – и снова принялась нервно расхаживать по гостиной, от украшенного резьбой камина – до забитого бумагами и письмами секретера, а потом обратно.
Король-консорт лишь покаянно развёл руками: мол, ну куда тут без дипломатических игр?
– Я его уволю, конечно, – бормотала, меж тем, королева. – Но что она устроит в ответ?
Сегодняшняя истерика дочери произвела на неё впечатление.
Понаблюдав за её мельтешением, король-консорт с досадой воскликнул:
– Да не суетитесь вы так! Давайте сперва разберёмся в ситуации!
Королева хотела было возразить, что тут разбираться не в чем, поскольку ситуация и так предельно прозрачна, но король уже начал действовать: вызвал лакеев, отослал одного из них за документами по проштрафившемуся библиотекарю, другого – за чаем для королевы, третьего – искать самого библиотекаря, дабы забрать у него ключ от библиотеки и велеть ожидать в приёмной.
Как ни странно, череда лаконичных спокойных приказов, которые раздавал муж, королеву успокоила. Присев в любимое кресло с парчовой обивкой, она подумала, что, в самом деле, сейчас они во всём хорошенько разберутся и решат все проблемы. Незачем паниковать, нужно просто изучить дело!
Вскоре она наслаждалась ароматным чаем с мелиссой, а король-консорт, меж тем, перелистывал весьма скромную и тонкую папку, постоянно прихмыкивая.
– Что там? – наконец, не выдержала Кая, выбирая с подноса тарталетку с ягодами – все, как на подбор, были на редкость аппетитными на вид.
– Да гнать вашу разведку надо! – иронично фыркнул король. – Прошляпили всё, что могли!
– Нашу разведку! – досадливо поправила королева.
Досаду её, впрочем, сразу сгладили спелые малиновые ягоды с выбранной тарталетки.
– Моя разведка таких промахов не допускает! – хвастливо приврал король.
Он вот уже тридцать лет управлял внешней разведкой государства, поэтому вечно сравнивал её с внутренней – конечно, не в пользу последней.
– Ваша разведка допускает промахи и похуже! – не осталась в долгу королева, которой было обидно за внутреннюю разведку.
– А! – поймал её на слове король. – Вот видите, то, что наша дочь целуется с библиотекарем, – ещё не самая страшная вещь на свете!
Кая искренне рассмеялась, восхищённая талантом мужа уводить любой разговор в нужную ему сторону.
– Хорошо, хорошо! – капитулировала она, наливая чай и во вторую чашку тоже – поскольку король-консорт так увлёкся изучением документов, что позабыл обо всём остальном. – Так что вы там вычитали?
Машинально взяв предложенную чашку, король с удовольствием прихлебнул чаю и поведал:
– Да было бы, что читать! Старательный мальчишка, одержимый учёбой. За него потому и просили, чтобы он и при деле был, и мог бы доступ к книгам получить. Отзывы самые лестные, – добавил он, перелистнув свободной рукой бумаги, – их послушать, так у него другой жизни и нет, только за книжками чахнет.
Королева вздохнула. Она не любила увольнять талантливых и старательных людей, но не видела никакого другого варианта – разве что дочь отсылать? Нет, это уж совсем крайняя мера!
– В общем-то, всё просто, дорогая, – наконец, отложив бумаги, король тоже занялся выбором тарталетки, и испытал с этим те же затруднения, что и супруга. – Раз парень любит учится – нужно это дело поощрить. Отправим его в университет!
Лицо королевы отразило скепсис. Университет находился в десяти минутах пешего хода от дворца, и она сомневалась, что дочка не найдёт способов туда пробираться.
Между тем, король, выбрав, наконец, тарталетку – с голубикой – отпил чаю и пояснил:
– В Кармидерский, разумеется.
– В Кармидерский! – тут же просияла королева, всей душой одобряя идею.
Это через море, да через соседнюю страну, больше месяца пути!
– А чтобы Лея не возмущалась, – продолжил разворачивать свой план король, – обставим это под тем соусом, что её кавалер должен сперва проявить себя и доказать, что достоин принцессы. Пусть сперва выучится, добьётся чего-то в мире науки – и тогда только приходит!
Лицо королевы отразило глубокое сомнение.
– А если… – недовольно протянула она.
– Помилуйте, дорогая! – воскликнул король, взмахнув в воздухе своей чашечкой. – Пять лет! Да они оба за эти годы думать друг о друге забудут!
Королева улыбнулась. В словах мужа был резон: юношеская любовь недолговечна, а тут ещё и разлука, и яркая насыщенная жизнь для обоих, и море новых знакомств…
– Как вы всё просто разрешили! – тихо улыбнулась она, чувствуя теперь неловкость за то, что так распереживалась из-за проблемы, которая решается столь просто.
– Потому что не надо ничего усложнять на ровном месте! – наставительно поднял палец король и, захватив недоеденную тарталетку, встал и подошёл к секретеру, где тут же и принялся писать два приглашения.
– Я думаю, поговорим с ними обоим сразу, – параллельно делился он мыслями с королевой. – За семейным завтраком. Мило, по-домашнему. Не стоит обострять, в возрасте Леи они всё слишком близко к сердцу принимают.
Отпив чаю, Кая со вздохом призналась:
– Я, кажется, и без того уже всё обострила.
– Значим, сгладим милым семейным завтраком, – отмахнулся король, дописывая приглашение для Нея и вызывая лакея, чтобы сразу доставил и отпустил парня из приёмной.
Над приглашением к дочери он возился чуть дольше – искал золотую середину между официальным тоном и родственной сердечностью. Ему хотелось подчеркнуть, что мероприятие это, с одной стороны, чуть ли не смотрины, с другой – всё же разговор семейный. Наконец, справившись с этой нелёгкой задачей, он отправил и это приглашение – успев уже и доесть свою тарталетку – вернулся к столику, не садясь, взял чашку и допил свой чай, поставил чашку на место и протянул руку королеве.
Та, занятая мыслями о том, как теперь сгладить сегодняшнюю ссору с дочерью, машинально встала и позволила себя вести; лишь в коридоре опомнилась:
– Постойте… куда вы меня тащите? – потребовала она объяснений от мужа.
Тот тоном «это само собой разумеется» ответил:
– В библиотеку.
Ответ этот ничего для Каи не прояснил.
– Зачем? – попыталась разжиться подробностями она.
Возведя глаза к потолку, он лаконично пояснил:
– Целоваться, разумеется.
– Что? – возмущённо выдернув у него свою руку, она остановилась. – Ну, знаете ли!..
Он показательно и выразительно вздохнул. Для него было очевидно, что львиная доля возмущения жены базируется на том, что вот она-то никогда ни в какой библиотеке не целовалась, и даже в голову ей такое не приходило!
По правде говоря, это возмутительное упущение – что они ни разу не целовались в библиотеке – было связано исключительно с тем фактом, что они попросту никогда не оказывались там вдвоём. Поэтому, с точки зрения короля-консорта, это упущение требовалось срочно исправлять.
С точки же зрения королевы, было совершенно недопустимо предаваться тому, за что она только что так ругала родную дочь – несмотря на то, что ей грозили поцелуи с собственным мужем, а не с каким-то там библиотекарем.
– Рэн!.. – воскликнула она скорее жалобно, нежели возмущённо.
Смерив её оценивающим взглядом, король-консорт предупредил:
– Я так, пожалуй, не дождусь библиотеки.
Королева оглянулась через плечо: на небольшом отделении от них следовали двое стражников, лакей и фрейлина. Целоваться на глазах у них ей, определённо, не хотелось.
– Это шантаж! – попеняла она мужу, возвращая, тем не менее, ему руку.
Он, эту руку подхватив, уверенно отправился дальше, согласно кивая:
– Он самый. Кошмар, до чего вы меня довели!
– Но это совершенно неприлично! – на ходу прижавшись щекой к его плечу, пожаловалась она.
– Кошмар два раза, – не стал отрицать король.
Она лишь вздохнула, но больше спорить не стала.
Тем более, что до библиотеки они уже дошли – король отпер её только что полученным ключом – а дальше ей стало совсем не до споров.
Глава третья
Едва войдя в малую столовую – роскошное помещение с панелями из светлого дерева и золотым декором – Ней тут же покосился на стол в попытках оценить сервировку. С большим облегчением он заметил, что приборов подано совсем немного – одна ложка, одна вилка и один ножик. Кажется, есть шансы не опозориться! Он, конечно, проштудировал пособие по этикету, но количество упомянутых там нюансов ввело его в полной уныние: совершенно очевидно было, что по книжке такие вещи не выучить.
Нервно расхаживающая по столовой Лея оптимизма ему не прибавляла: она явно не ждала от встречи ничего хорошего, несмотря на, казалось бы, добродушный тон приглашения. Ней, впрочем, подумал, что, если и запутается, сможет повторить за нею – и уж как-нибудь выплывет.
Позволять им и дальше накручивать себе нервы никто не стал; не прошло и двух минут с их прихода, как двери торжественно распахнулись, и к ним присоединилась царствующая чета.
Ней на секунду замер, пытаясь сообразить, нужно ли приветствовать каждого из них по отдельности – или следует отдать общий поклон обоим? Времени вполне оценить ситуацию не было, поэтому он решил, что лучше уж перестараться.
– Ваше Величество, – отдал он поклон королеве, а после повторил второй для короля-консорта: – Ваше Величество.
За ним эхом отозвалась Лея – правда, придерживаясь формата семейного завтрака, она обратилась к родителям неформально: «Матушка, отец!»
Королева благосклонно кивнула дочери:
– Лея! – перевела взгляд на Нея и с лёгким холодком в голосе приветствовала и его: – Господин Дорне.
Король-консорт на приветствия размениваться не стал.
– Что за славненькое утро! – вместо того, весьма весело и живо отметил он, подвёл жену ко столу и выдвинул для неё стул. – По всем приметам, погода теперь установилась летняя!
Ней поспешил последовать его примеру и отодвинуть стул для Леи.
Дальше, впрочем, его ожидало некоторое затруднение. Стол был квадратный, и сервирован так, чтобы на каждой стороне сидело по человеку. Король вполне уверенно сел напротив королевы, а Нею, соответственно, оставалось место напротив Леи – но, чтобы до него добраться, ему нужно было обойти либо королеву, либо короля. Ней не очень хорошо разбирался в этикете, поэтому совершенно не представлял, с какой стороны ему следует пройти.