По прозвищу «Малюта»

© Александр Берг, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Отпуск, как много счастья будет в нём. После почти полугодичной командировки в Сирию, с её жарой и пустынями, я наконец получил отпуск. Как же я соскучился по своему родному городу, по Волге, которая раскинулась и неспешно несёт мимо города свои широкие воды. Ух оторвусь, у меня на берегу в гараже катер стоит, конечно, это не те катера, на которых мажоры носятся, но для рыбалки вполне сойдёт. Я так мечтал о предстоящем отпуске, что увидел мчавшийся «Порше Панамера», когда он уже выскочил на тротуар. Рядом со мной шла молодая мама, не знаю, девчонке, наверно, было лет двадцать, не больше, а спереди, по-модному, в подвязках у неё висел ребёнок, совсем маленький, нескольких месяцев от роду. Этот чёртов мажор на машине нёсся прямо на нас, а девчонка, похоже, впала от увиденного в ступор. Всё, что я успел сделать, это только оттолкнуть её в сторону с пути обезумевшей машины, а затем последовал страшный удар, который высоко подбросил меня в воздух. Последнее, что я успел увидеть, это влетающая спиной в кусты девчонка с ребёнком и врезающийся в бетонный столб ограды автомобиль.

– Ну давай – дыши, дыши…

Я медленно приходил в себя, на какой-то момент вдруг понял, что мне делают искусственное дыхание, и это окончательно привело меня в чувство. Я открыл глаза и с недоумением осмотрел окружающую меня обстановку, а в это время послышалось:

– Ну, наконец-то очнулся! Васька, паразит такой! Ты понимаешь, что чуть и себя и меня под статью не подвёл, если бы товарищ лейтенант умер?!

Я недоуменно осматривался, да и было с чего. Последнее, что я помнил, это как отталкиваю с пути обезумевшего автомобиля молодую девушку с ребёнком. А сейчас я лежал в каком-то явно старом здании, а вокруг меня были люди в одежде середины прошлого века. Это что, галлюцинации? Пока ясно, что ничего не ясно. С помощью какой-то женщины сажусь, ну как сажусь, я ведь на полу лежал, вот она и помогает принять моей верхней половине тела вертикальное положение.

– Что со мной было?

Вполне закономерный вопрос, надо наконец понять, что произошло и где я нахожусь.

– Товарищ лейтенант, вы извините, это всё Васька, алкаш несчастный, он провод как надо не закрепил, вот он на вас и упал, когда вы в зал вошли, а провод под током, вот вас электричеством и ударило[1].

Это что же получается, я в какого то лейтенанта попал, причем, судя по обстановке, – в середину прошлого века? Вот только попаданцем мне быть и не хватало, это что, мне теперь всего Высоцкого петь, продвигать промежуточный патрон и командирскую башенку? Дружить с Берией и советовать Сталину? Так, что ли? Интересно, а Т-34 уже есть, чтобы на него командирскую башенку продвигать, и с промежуточным патроном… а из чего им стрелять? А Берия, он уже нарком или ещё нет? Не успел я в себя прийти, как уже куча вопросов, а самый главный – кто же я?! Лейтенант, судя по разговорам дежурной – вроде это она, форма на ней, наверно железнодорожная, не знаю. Только что за лейтенант, не дай бог лётчик, я ведь в этом ни бум-бум, а если артиллерист или миномётчик? Тут хоть чуть легче, какое-то представление об этом я имею, знакомился с различными системами, но так, поверхностно. Да… попал я, но раз высшие силы дали мне второй шанс, надо не подвести доверие.

– Товарищ, – обратился я к женщине. – У вас тут есть, где посидеть, мне в себя прийти надо.

– Да, конечно! Пройдёмте, товарищ лейтенант, в мой кабинет, там вы сможете посидеть и прийти в себя.

Мы прошли в небольшое помещение: там стояли стол, стул и несколько шкафов. Похоже, я не ошибся, и эта женщина железнодорожница, причем, похоже, начальница станции. Проводив меня в свой кабинет, она ушла, а я осмотрелся. Увидел на столе графин с водой и стакан, недолго думая, вынув из графина пробку, налил в стакан воды под самый край и единым залпом выпил. Вроде стало чуть легче, а теперь надо постараться понять, где я и кто я все-таки.

Судя по всему, прежнего владельца этого тела больше нет, его убило током, а его место занял я.

Странно, конечно, вроде и напряжение не такое большое, меня самого пару раз било током и ничего. Но раз так получилось, то будем играть по новым правилам. Итак, кто я сам такой? Начинаю обшаривать карманы кителя и натыкаюсь на сложенные бумаги, достаю, разворачиваю, читаю. Ага, понятно, я сам оказываюсь Игорем Павловичем Скуратовым, новоиспечённым лейтенантом, пехотинцем. Я только в этом году окончил военное училище и направлен для дальнейшего прохождения службы Ванькой взводным в 46-ю стрелковую дивизию, расквартированную под Житомиром, Киевского военного округа. Чуть легче, по крайней мере, меня там, вернее настоящего Игоря Павловича Скуратова никто не знает, а значит, и неприятных вопросов не будет, но остаются другие проблемы. Устав, я ведь нынешний устав не знаю, а значит, могут быть проколы, следовательно, необходимо срочно его достать и выучить.

Что я помню об этих временах? Честно сказать, немного, главное, что сейчас в армии не солдаты и офицеры, а бойцы и командиры, да, спасибо старым фильмам, знаю значения треугольников, квадратов и прямоугольников в петлицах, вернее, какое звание они означают. Ну, как говорится – бог не выдаст, свинья не съест. Теперь только определиться с датой, ага, вон календарь на стене, что тут у нас? Судя по всему, сегодня на дворе 17 мая 1937 года, значит, до войны ещё полных четыре года. Вполне возможно, что я встречу её уже ротным, вот только надо хорошо к ней подготовиться. И лучше всего ротным не линейной пехотной роты, а роты диверсантов. Надо подумать, как мне это провернуть, сразу идти с инициативой к начальству – дохлый номер, сначала надо будет свой взвод выдрессировать и обучить, а тогда уже можно и начальству на мозги капать.

Вроде чувствую я себя нормально, тело слушается, значит, нечего тут рассиживаться, пора и честь знать и двигаться в свою новую часть, принимать под команду взвод. Сказано – сделано. Я встал, вроде голова не кружится, сделал несколько шагов, всё, к счастью, в норме, и решительно вышел из кабинета.

– Как вы, товарищ лейтенант? – участливо спросила женщина.

– Вроде всё в порядке, и спасибо вам, судя по всему, вы меня спасли.

– Да это вы нас извините, это ведь из-за Васьки всё произошло. Руки у него золотые, когда трезвый. А как выпьет, так всё через пень-колоду, вот и с проводом так вышло, что на вас упал.

– Да ладно, сейчас хоть крепко провод закрепили?

– Крепко!

– Вот и хорошо, а вы лучше мне скажите, как мне к себе в часть побыстрей добраться.

– А куда вам надо?

– Вот, в моём предписании стоит посёлок Черняхов.

– Надо подумать, сейчас у нас полдень, ага, через пару часов туда машина с товаром от райпотребкооперации пойдёт. Думаю, они вас с собой возьмут, подождите немного.

Начальница этого полустанка вышла, а я прикинул, почему это тело тут оказалось. Видимо, приехав в Житомир, лейтенант Скуратов решил доехать на местном поезде поближе к своей части, вот так он и оказался на этом полустанке. Вскоре вернулась железнодорожница.

– Договорилась, вы, товарищ лейтенант, идите в магазин, он на площади, как раз напротив вокзала, там и подождёте машину, она всё равно в магазин товар сгружать будет.

– Спасибо вам большое за всё.

– Да не за что, удачно добраться.

Выйдя из здания вокзала, я огляделся, действительно маленький даже не городок, а посёлок, и если бы не железная дорога, а вернее станция, то было бы тут полное захолустье. Асфальтом и не пахнет, даже привокзальная площадь не то что им, а и обычным камнем не вымощена. Представляю, что тут во время дождей творится, но это по большому счёту мне по барабану. Вон магазин потребкооперации, а мне туда. Захожу в магазин и оглядываюсь. За прилавком молодая продавщица, как говорят, кровь с молоком, да с молокофермой, которая рвётся на свободу из тесной блузки. Честно говоря, было бы неплохо её на сеновале повалять, может, и получится потом, кто знает, а сейчас у меня другое дело, мне сейчас надо в свою часть попасть.

– Добрый день, красавица.

– Добрый, товарищ лейтенант, это значит, вам надо в Черняхов добраться?

– Мне.

– Тогда подождите немного, скоро машина придёт с товаром, они потом туда поедут.

– Спасибо.

А я стал оглядываться, что тут есть. Содержимое чемоданчика Скуратова я тоже уже успел изучить, ну что сказать: салага он и есть салага. Кроме запасной формы и белья с мыльно-рыльными, у него ничего нет. Хорошо хоть оружие выдали, и не наган, а ТТ. Нет, наган тоже неплохой ствол, главное надёжный, и осечки нестрашны, просто провернул барабан и стреляй дальше. В ТТ придётся в таком случае затвор передёргивать, чтобы дефектный патрон выбросить, вот только он намного скорострельней нагана и по мощности больше. Осмотревшись, я прикинул свои финансы, они пока не пели романсы, но и шикануть не получится. Ещё раз прикинув свои возможности и цены, купил две бутылки водки, четыре банки рыбных консервов и две тушёнки, а также пару пачек печенья. Не знаю, как оно тут, вроде насколько я слышал, в это время на водку и консервы не жаловались, надеюсь, не фуфло это, а то ведь надо проставиться по случаю прибытия и вступления в должность. Это Скуратов был, похоже, телок телком, а я фишку секу, тут ведь как себя сразу поставишь, так и будет, потом трудно сложившееся мнение исправить. Если я сразу покажу себя бывалым, то и в дальнейшем мне легче будет тут служить. Ещё раз оглядевшись, решил, пока жду машину, перекусить. Особого разносола, разумеется, не имеется, но вот пару бубликов и бутылку кефира купил. М-м-м… Вкуснота, свежие и вкусные бублики, да и кефир не подкачал, а главное никакой долбаной химии с биологией, натурпродукт, блин; кислый и прохладный кефир отлично утолял жажду и превосходно шёл под бублики.

Часа через полтора пришла, наконец, машина, такие я видел в фильмах про войну, водитель и экспедитор споро скинули привезённый товар и затащили его в магазин. Я легко договорился с ними, чтобы они подвезли меня до Черняхова. Тут хочешь не хочешь, а надо вживаться в новую жизнь и лучше пока не особо привлекать к себе внимание, вот только чувствую, не получится у меня это. Я ведь не собираюсь сидеть на попе ровно и абсолютно ничего не делать, так досижусь, что летом 1941-го раздолбают нас немцы. Вот только действовать надо осторожно и не торопясь, время пока, слава богу, у меня есть.

Вот с такими мыслями я трясся в кузове «захара», так, оказывается, называлась эта машина, ЗИС‐5. В кабине были водитель и экспедитор, а я устроился, можно сказать, с комфортом на каком-то мешке и тоже ехал неплохо. Тут лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Вся дорога была разбита, так что грузовик немилосердно трясло, и это несмотря на то, что водила ехал не спеша, километров двадцать в час, наверное. Наконец мы доехали до Черняхова, ехали около часа, а пешкодралом мне часа четыре пришлось бы пылить по жаре. Украина, конец мая, погода жаркая, а на небе облаков почти нет, и идти пешком удовольствие ниже среднего. Да и успею я ещё набегаться, надо ловить момент, когда можно на законном основании сачкануть, ведь как только начнётся моя служба, а это, считай, с завтрашнего дня, так начну я из своих бойцов делать людей, вот тогда все будут носиться как электровеники.

На окраине поселка машина остановилась, и водила любезно указал мне направление движения, вот там примерно в километре и начинался военный городок, где была расквартирована моя дивизия. Благодаря машине я успел прибыть днём, и штаб работал, а потому быстро предстал перед штабными деятелями, которые меня и определили в третью роту, второго батальона 137-го стрелкового полка. Узнав у дежурного месторасположение своего батальона, пошел представляться его командиру.

Сам батальон был расквартирован в трёх одноэтажных бараках, сколоченных на скорую руку, а один из бараков был подлинней, так как там была ротная и батальонная канцелярия. Вот там я нашел своего командира, капитана Широких Сергея Николаевича. Представившись по всей форме, принял под командование третий взвод третьей роты второго батальона. Затем в батальонной канцелярии знакомился со всеми командирами, а когда достал из своего чемодана две бутылки водки и консервы в качестве закуски, то встретил одобрительный рокот командиров, вот только два пузыря на почти полтора десятка здоровых мужиков это мало. Деньги у меня ещё были, а потому комбат быстро послал бойца в дивизионную лавку купить ещё две бутылки водки.

Отмечали моё вступление в должность вечером, в батальонной канцелярии. Четыре бутылки водки на шестнадцать человек это не много, тем более под закусь, а не на голодный желудок. Короче, посидели с час, комбат распорядился принести самовар, и дальше мы чаёвничали, всё же комбат оказался мужик мировой, и за вступление меня в должность выпили и не напились, а нормально посидели и поговорили за жизнь. Я больше слушал, чем говорил, сейчас язык мой – враг мой. Пока я нормально не врасту в это время и в этот коллектив, то лучше больше слушать и меньше говорить. Мне показали мою койку в казарме, она и вправду была не в общем помещении вместе с бойцами, а в небольшом закутке для командиров. Все несемейные командиры жили в казармах, вместе с бойцами, а мне в принципе это по барабану, могу и тут пожить. С утра первым делом сходил в магазин и там, к своему счастью, нашёл устав РККА, который и купил. Ну вот, недельку на изучение устава и врастание в среду, а там, как говорится, помолясь и приступим.

– Рота, подъём!

Дневальный будит роту на построение, а я, уже одетый, смотрю за тем, как бойцы роты вскакивают и начинают одеваться. Ну что сказать, плохо, очень плохо, их еще дрючить, дрючить и ещё раз дрючить. Не думаю, что ротный даст мне заниматься со всей ротой, но своих бойцов я выдрессирую как надо. Сейчас, первую неделю, буду присматриваться и вживаться в этот ритм, а затем вплотную займусь своим взводом, заодно за эту неделю и немного бойцов изучу. Весь день провел за чтением устава, отличия, конечно, очень большие, но память у меня хорошая, так что за пару дней выучу. Ротным у меня Антон Игоревич Разин, старший лейтенант, молодой парень, всего на несколько лет старше этого тела, то бишь меня. Надеюсь, сработаемся, по крайней мере вчера, скажем так, при вливании меня в наш, надеюсь, дружный коллектив, у меня вроде сложились с ним нормальные отношения. Короче, посмотрим, вчера времени не было нормально с ним поговорить. А вот и ротный на помине, только о нём думал и на тебе, он тут как тут.

– Привет, Игорь, чего рожу скривил, видел я, как ты кривился, когда бойцы одевались.

Мы ещё вчера как-то быстро, скажем, так скорешились и перешли в общении между собой на имена.

– Да понимаешь, Антон, медленно, очень медленно бойцы одевались, больше двух минут, а от этого порой может их жизнь зависеть.

– А по-твоему, сколько надо?

– Сорок пять секунд.

– Сколько?!

– Сорок пять секунд.

– Игорь, ты в своём уме?

– Считаешь это нереальным?

– Честно говоря, по-моему, это слишком мало.

– Слушай, Антон, я тут много о чем размышлял во время своей учёбы, дашь мне шанс воплотить это всё в жизнь?

– Смотря что, я даже не представляю, что ты хочешь делать, так как я могу на это согласиться, даже не имея об этом представления.

– Я хочу сделать из своего взвода диверсантов.

– Игорь, ты в своём уме?

– В своём, в своём. Знаешь, у китайцев есть хорошая поговорка. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Для начала я хочу поднять их физическое состояние, заодно определю, кто сможет стать диверсантом, а кто нет.

– Ну не знаю…

– Антон, брось, ты ничем не рискуешь, и я отнюдь не собираюсь мчаться с места в карьер. Для начала займемся физической подготовкой бойцов, ещё было бы неплохо организовать спортгородок.

– А это что ещё за зверь?

– Небольшая площадка с доступными тренажёрами. К примеру, турник, чтобы подтягиваться, брусья, чтобы по ним на руках идти, скамейки для качания брюшного пресса.

– Это уже не ко мне, это тебе к комбату надо.

– Надо, значит, сходим. Но ты даешь мне своё добро на начало тренировок, сам увидишь, как через пару месяцев мои бойцы подтянутся.

– Ладно, дерзай, действительно интересно, что у тебя получится.

Итак, первое добро от начальства первой инстанции получено, теперь пойду комбата разводить на спортплощадку.

Капитан Широких уже был в канцелярии батальона, а потому я сразу к нему подошел.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться, дело есть.

Широких недоумённо на меня посмотрел, слишком не шло это – дело есть с уставом.

– И какое дело у вас есть, товарищ лейтенант?

– Товарищ капитан, я смотрю, что у нас тут нет спортгородка, а ведь хорошее физическое состояние бойцов и командиров играет немаловажную роль в боеготовности нашего подразделения.

– Короче, Скуратов, не тяни кота за причиндалы, что ты хочешь?

– Построить спортгородок. Различные доступные тренажёры для физического развития бойцов.

– И что для этого требуется?

– Площадка для занятий, материал для тренажёров и рабочие руки.

– Какой материал тебе нужен?

– В основном дерево, брусья и лесины, думаю достать их не проблема, чай, не в степи и не в пустыне, леса кругом, так что древесина есть.

Широких ненадолго задумался и, наконец, произнёс:

– Ладно, Скуратов, давай посмотрим, что у тебя получится, может, и выйдет толк из твоей затеи. Тут в направлении ручья есть большая свободная поляна, думаю, тебе она подойдёт под твой спортгородок.

Вот так, добро начальства получено, теперь надо осмотреть предложенную поляну и озадачить старшину батальона необходимыми материалами. А кстати, кто у нас старшина, вчера на вливании в коллектив его не было. Поляна оказалась что надо, большая, не стадион, конечно, но вполне подходящая. Теперь, когда с местом строительства я определился, нужен старшина, чтобы организовать всё мне нужное. Я что, больной, сам корячиться и всё строить, зачем, если есть старшина и бойцы.

Старшину я нашёл тут же в штабе, им оказался здоровенный хохол Петренко. Нет, это просто уму непостижимо, как старшина, так хохол, что сейчас, что в будущем. Насколько я помню, во всех частях, где я служил, старшины были украинцы, так же, как и подавляющая часть прапорщиков. Вот с Петренко мне пришлось повозиться, но всё же договорились. В конце концов, это ведь не мне лично надо, а Петренко, похоже, задумал гнобить в спортгородке провинившихся бойцов. Да, представляю, как со временем надо будет уламывать Петренко на полосу препятствия. Хотя… если он действительно задумал наказывать провинившихся бойцов, то полоса препятствия приведёт его в полный восторг, а я мелочиться не буду. Если строить полосу препятствия, то как положено – по нашим нормативам, которые еще только будут, и тут я буду решать, что нам нужно.

Спортгородок устраивали целую неделю, благо что хорошо просушенные брёвна и жерди были, причём работали тут бойцы моего взвода. Это Широких с Петренко мне заявили, припёрлись вдвоём ко мне в роту и сказали: раз это моя идея, то и воплощать её в жизнь будут мои бойцы. А самыми недовольными оказались именно бойцы третьего взвода третьей роты второго батальона, то есть мои.

Снова звучит команда «Рота, подъем», бойцы роты строятся снаружи, и тут происходит разделение. Мой взвод под моим командованием отделяется от роты и начинает отдельное занятие физподготовкой. Я бегу вместе со своими бойцами, конечно, тело мне досталось вполне неплохое, вот только до моих прежних кондиций оно не дотягивает, а потому я тоже усиленно занимаюсь. Я, конечно, сейчас на десяток лет моложе, вот только растяжку и дыхалку надо нарабатывать снова. Ну что сказать, работать мне ещё и работать, как над собой, так и над бойцами. Десятикилометровый кросс выдержало меньше половины взвода, это в первый день наших занятий, зато теперь я вижу их реальный физический уровень. С этого дня для взвода начался ад кромешный, на меня даже наш политрук обиделся, так как на обязательных политзанятиях мой взвод мгновенно засыпает и никакие кары политрука это не исправляют. Справедливости ради, его наказания и наряды я спускаю на тормозах, так как отлично понимаю парней, нагрузки на них велики. Спустя пару недель они впервые все пробежали десять километров и теперь все как один подтягиваются двадцать раз. Другие бойцы, бывает, над ними подтрунивают, но когда я разок предложил такому хохмачу поменяться с моим бойцом, так разом все подтрунивания прекратились. Ротный и комбат в мои дела не вмешивались, видно им самим стало интересно, что из моей задумки выйдет, вот только вмешались сотрудники НКВД.

– Лейтенант Скуратов?

– Да, это я, а в чём дело, товарищ лейтенант?

– Лейтенант госбезопасности! Вы арестованы за подрывную деятельность! Сдайте оружие!

– Пожалуйста.

Я спокойно под настороженным взглядом этого лейтенанта госбезопасности и двух бойцов НКВД вынул из своей кобуры ТТ и передал его лейтенанту. Интересно, в чем дело, и это не наш дивизионный особист, это, так сказать, левый гэбист. Ладно, поживём, увидим, грехов за мной нет, хотя… а может, это наследие тела? Может, это Скуратов в своё время набедокурил, и теперь отдача до меня дошла? Ладно, паниковать пока рано, посмотрим, что мне инкриминировать будут.

Мы погрузились в чёрную «эмку», на которой с бойцами приехал за мной лейтёха. Полтора часа езды, и мы въезжаем в Житомир. Интересно, это житомирский гэбист, так что случилось? Впрочем, ждать пришлось недолго. Вскоре мы доехали до Житомирского отделения НКВД, и меня завели в кабинет, где привезший меня лейтенант начал вести допрос, а его бойцы стали позади меня.

– Итак, гражданин Скуратов, когда и где вы были завербованы немецкой разведкой? Кто поручил вам доводить наших бойцов до истощения?

– Товарищ лейтенант, а…

Договорить мне не дали.

– Не товарищ, а гражданин, и не просто лейтенант, а лейтенант госбезопасности! Тебе, гнида, это ясно?!

– А по какому праву вы так со мной разговариваете?! Без объяснения задержания, без предъявления обвинения!

Тут мне прилетел удар сбоку от стоявшего там бойца. Я лишь в последний момент слегка отодвинулся, и удар, который должен был снести меня с табурета, на котором я сидел, лишь прошел вскользь по моей голове. Ну всё, карапузики, баста! Превращать себя в отбивную я никому не позволю, а потому, развернувшись и нанеся молниеносный удар, я вырубил этого бойца, после чего вскочив, вырубил вторым ударом и другого, который уже замахивался на меня, а лейтенант в это время судорожно лапал свою кобуру, пытаясь вытащить табельное оружие. В пару прыжков я достиг его стола и одной рукой ухватил его за горло, а другой за руку, в которой уже показался извлечённый из кобуры ТТ. Приподняв лейтенанта и встряхнув его, я отпустил горло и легко двинул его в солнечное сплетение, отчего он замер, пытаясь вдохнуть воздух, а я тем временем отобрал у него ТТ. Пока лейтёха пытался прийти в себя и вдохнуть хоть немного воздуха, я глянул на писульки, что лежали у него на столе. Как оказалось, причиной моего задержания оказалась анонимка, написанная на меня моим бойцом. Этому дятлу надоели физические упражнения, и он не придумал ничего лучше, чем накатать на меня анонимку, причем не нашему особисту, а в Житомирское отделение НКВД.

Теперь всё встало на свои места, однако надо как-то разруливать эту байду. Сначала я связал за спиной руки обоим бойцам их же ремнями и привязал их к батарее отопления. А затем, плотоядно улыбаясь, я придвинулся к лейтенанту. Только теперь, я узнал, как его зовут, изучив его удостоверение личности. Лейтенант госбезопасности Линевич Яков Генрихович. Видно, тут привыкли к звукам и крикам при допросах, так как никто к нам в кабинет, который, кстати, был заперт, это ещё Линевич сделал, когда мы зашли, не зашел, привлечённый криками, стонами и звуками ударов. Я прекрасно знал метод полевого допроса, вот и применил его в очередной раз на практике, и Линевич поплыл. Всхлипывая и утирая кровь с разбитого лица, он послушно писал под мою диктовку чистосердечное признание, которое потом и подписал с датой и местом написания. Перечитав написанное, я сунул в кобуру свой ТТ и, сев за стол Линевича, поднял трубку телефона и после того, как на противоположном конце сняли трубку, произнёс: