Выбор Золушки

Глава 5. На пороге перемен

Новые комнаты были очаровательны. Селесте каждый день пробиралась посмотреть, как идёт переделка. Отец позволил ей самой сделать выбор, и она решила поселиться в дальней от лестницы комнате, откуда открывался чудесный вид на город, хотя их дом и располагался на самой окраине. В ясную погоду даже можно было разглядеть вдали башенки королевского дворца. Со второго этажа всего этого не было видно, мешал забор. Всё, что виднелось за окном её прежней спальни, — изученный вдоль и поперёк сад. Зато здесь открывались новые горизонты. Названные сёстры тоже не остались в обиде, когда во время очередного визита им было позволено подняться в будущие комнаты. Их вполне устраивал вид на лес и красивое озеро. Каждой девочке было позволено выбрать цвет стен, и уже это делало комнату неповторимой, своей.

Селесте с удовольствием выбрала для себя любимый нежно-голубой. Отец, узнав как воодушевило это дочку, вечером перед сном даже пожурил её:

— Надо было давно сказать, что тебе не по нраву бежевые стены.

— Я как-то не думала об этом, отец, — призналась Селесте. — Мне не приходило в голову, что можно что-то поменять.

Он улыбнулся.

— Что ж, зато теперь ты знаешь, что это самое обычное дело. Если когда-нибудь тебе надоест цвет стен или захочется новую мебель, только скажи.

— Спасибо, отец! — воскликнула Селесте и тут же её осенило: — А что, мебель я тоже могу выбрать сама?

— Конечно. Завтра же днём съездим в мебельную мастерскую, и ты всё закажешь.

Наутро Селесте снова первым делом помчалась наверх. Она зашла в почти готовую, но пока пустую комнату и принялась придумывать, где будет стоять новая кровать, где шкаф для одежды, а где полки для игрушек.

В комнаты сестёр она уже не стала заглядывать. Ближняя к лестнице спальня, которую выделили Эмилине, ей теперь не нравилась. Стены в ней стали кричаще-жёлтыми, неприятными. Зато Адрианна выбрала для своей комнаты спокойный фисташковый цвет, и Селесте была уверена, что ей будет приятно иногда навещать младшую сестру.

Адрианна была почти на целый год младше Селесте. Ей совсем недавно исполнилось пять. Но именно с Адрианной, а не со своей ровесницей Эмилиной Селесте сразу же нашла общий язык. Малышка так восторгалась всему, что видела в новом доме, что Селесте было приятно всё ей показывать, обо всём рассказывать.

На самом деле вечно недовольная Эмилина тоже была младше Селесте, но всего на один день! Днём, когда они выбирали мебель в свои комнаты, Эмилина так фыркнула на неё, что Селесте вообще расхотелось с ней общаться.

Вечером, после того, как закончилась сказка, она с грустью призналась отцу:

— Наверное, у меня не получится с ней подружиться, как вы велели.

— Почему? — совершенно серьёзно поинтересовался тот. Ему не нужно было уточнять, чтобы понять, что речь идёт об Эмилине.

— Она не хочет.

— Что ж, может быть, ей этого и не нужно, — рассудил барон.

— И что же мне делать?

— Улыбаться. Быть дружелюбной.

— Даже когда она хмурится в ответ?

— Даже тогда. Со временем она поймёт, что ты не желаешь ей зла.

— А она так думает? — изумилась Селесте.

— Не знаю. Я не умею читать чужие мысли, — улыбнулся барон.

— Но вы же маг! Берта говорила, что вы даже были на службе у самого короля.

— Бывший маг, родная, — поправил барон. — Я отказался от своего дара.

— Почему?

На этот раз барон не знал, как ответить на неудобный вопрос. Он опустил голову, помолчал и выбрал полуправду:

— Я отдал свой дар в ночь, когда ты родилась, в обмен на жизнь одной из вас. Марион, твоя мама, решила, что это должна быть твоя жизнь.

Селесте какое-то время смотрела на него, широко раскрыв глаза, а затем улыбнулась, зевнула и сказала:

— Как бы я хотела тоже стать магом!

Барон обрадовался перемене темы и заверил:

— Станешь!

— Почему ты так думаешь? Госпожа Эшмур говорила на уроке, что не все дети магов наследуют магию.

Отец вместо ответа почему-то спросил:

— О чём сейчас на кухне говорит Берта нашему повару?

Селесте удивилась, но ответила:

— О том, что ей почему-то не нравится госпожа Мерроу.

— Верно, — улыбнулся отец и пояснил: — Именно так и определяют, унаследовал ребёнок магию, или нет.

— Как? Подслушиванием разговоров слуг? — не поняла Селесте.

— Но ты же специально не подслушиваешь, — не спросил, а совершенно уверенно сказал отец.

— Конечно, нет, — возмутилась Селесте.

Барон снова улыбнулся.

— И умеешь не слушать, когда тебе этого не хочется.

— Да, — удивилась Селесте. — Откуда вы знаете?

— Я знаю, потому что тоже всё слышу. Именно тонкий слух и выделяет магов.

— Да? А разве Берта и господин Деверо не слышат, о чём говорим мы с вами?

— Не только не слышат, но даже не понимают, что мы с тобой можем их слышать, хотя и знают, что у магов тонкий слух, — вздохнул барон.

— А когда же я получу свой настоящий магический дар?

— Я хотел рассказать тебе позже, но, что ж, пусть это будет сейчас. Когда тебе исполнится десять лет, мы с тобой отправимся к Северным горам, где ты войдёшь в Зеркальную пещеру.

— Одна? — испугалась Селесте.

— Да, одна, — кивнул барон. — Но тебе нечего будет бояться. Духи не могут обидеть, а я буду ждать тебя на входе.

— И тогда я получу свой дар?

— Нет, — барон покачал головой. — Тогда духи только познакомятся с тобой и начнут приглядывать, чтобы решить, каким даром тебя наградить в день твоего совершеннолетия.

— Совершенно… чего?

— Совершеннолетия, — повторил барон. — Так называют день, когда исполняется восемнадцать лет. Духи считают, что именно в этом возрасте маг становится достаточно взрослым, чтобы правильно распорядиться своим даром.

— Ну! — расстроилась Селесте. — Глупые твои духи!

— Почему глупые? — чуть не рассмеялся барон.

— Могли бы понять, что я послушная, всегда веду себя как леди, и уж точно не стала бы пользоваться даром неправильно.

Барон покачал головой.

— Просто побудь ребёнком, пока можешь. Не всякий дар приятен. А ещё лучше, если никто-никто в доме, а особенно за его пределами, не будет знать, что у тебя магический слух.

— Почему? — не поняла Селесте.

— Потому что не все люди добрые. Кто-то может захотеть тебя похитить.

— Похитить? Разве детей похищают?

— Очень редко, — успокоил барон. — И твой слух поможет тебе избежать опасности. Но лучше, если это останется нашей тайной, о которой мы никому не расскажем.

— Даже Адрианне?

— Даже ей, — подтвердил барон.

— А госпоже Мерроу?

— И госпоже Мерроу.

— Почему? Она же станет вашей женой! Разве между мужем и женой могут быть тайны?

— Потому что она не маг, а эти вопросы касаются только магов и совсем не касаются наших отношений как мужа и жены.

Эта мысль оказалась очень привлекательной. Засыпая, Селесте думала о том, что у них с отцом будет своя тайна, которую они не раскроют никому. И хотя она с нетерпением ждала, когда они с новыми сёстрами поселятся в новых комнатах и станут большой дружной семьёй, знать, что какая-то часть души отца принадлежит только ей, было очень приятно.

Глава 6. Алая дорожка

Накануне свадьбы им нанесла визит тётушка Нивалия. На этот раз она привезла целых три абсолютно одинаковых куклы.

Селесте давно отправилась в свою новую комнату, где поселилась ещё неделю назад. За это время её прежнюю спальню успели до неузнаваемости переделать. Стены стали почти такого же пронзительного жёлтого цвета, что и в комнате у Эмилины. На окнах появились вычурные портьеры из золотой парчи. Мебель казалась Селесте громоздкой и неудобной, вся в каких-то завитушках и позолоте. Утром Селесте заглянула туда и приняла решение больше не заходить. Впрочем, барон Рейнарт тоже полагал, что в спальне родителей детям делать нечего, поэтому и к нему Селесте никогда не заглядывала. Но пока госпожа Мерроу не поселилась в их доме, эта комната ещё не считалась её спальней, правда?

Зато в кабинет к отцу заходить было можно. Вот только… Именно в тот вечер по дороге в новую спальню Селесте юркнула туда. Ей очень захотелось заглянуть в ларец Марион. Ларца на месте не оказалось. И нигде в кабинете не оказалось. Селесте заглянула в шкаф, в каждый ящик стола, хотя ларец был слишком велик, чтобы там поместиться. Ни самого ларца, ни хоть какой-то вещицы из его содержимого ей обнаружить не удалось.

Теперь Селесте сидела на кровати, уже переодевшись в ночную рубашку, и думала о том, что завтра она может увидеть украшения Марион на Гвелинде, и от этого почему-то хотелось плакать. А внизу барон Рейнарт тихо общался со своей тётушкой.

— У тебя какие-то сомнения? — интересовалась та.

— Даже не знаю, — задумчиво отвечал барон.

— Если она тебе не по нраву, ещё не поздно выплатить ей отступные и отказаться от свадьбы. Большого торжества не намечается, так что и скандала не будет.

— Не в том дело. Она мила, воспитана, недурна собой…

— Ты что-то услышал?

— Нет, — отмахнулся барон. — Если бы услышал, сомнений бы не было. Но она ведёт себя безупречно.

— Так что тебе не нравится? — удивилась тётушка Нивалия.

— С Селесте они так и не нашли общий язык.

— Рано. Дай им время.

— И слугам она не нравится.

— Ну вот уж это совершенно не их дело! — буквально возмутилась старушка.

— Согласен. Но… Марион слуги любили.

— Оставь в покое слуг! Тебе самому она нравится?

— Да, тётя. Вот только вкусы у неё…

— А что не так с её вкусами?

— Она заставила свою спальню самой дорогой и вычурной мебелью.

— Тебе не хватает денег?

— Дело не в деньгах.

— Ну тогда просто потерпи. Девочка несколько лет жила почти в нищете, каждую монетку считала, во всём себе отказывала, чтобы поднять дочерей. К достатку тоже нужно привыкнуть. Ей скоро надоест.

— Надеюсь, вы правы, и так оно и есть, — вздохнул барон.

Это был последний вечер, когда барон Рейнарт поднялся в комнату дочери, чтобы почитать ей перед сном.

Наутро, нарядные и изрядно волнующиеся, они вместе с тётей Нивалией, переночевавшей в доме барона, поехали в храм, расположенный у Северных гор в полутора часах езды от столицы. Только там могли заключать брачный союз маги. Остальные могли выбирать — брак в одном из столичных храмов и возможность развода или нерасторжимый брак в Храме духов Северных гор.

Гостей на церемонии набралось от силы человек десять. Невесту ждали недолго — с четверть часа. Она приехала в роскошном экипаже, гордо вступила в храм и двинулась навстречу барону Рейнарту. Платье Гвелинда Мерроу выбрала кричаще-жёлтое, всё усыпанное драгоценными камнями. На голове будущей мачехи Селесте увидела удивительной красоты брильянтовую диадему. Другую! Не ту, что хранилась в ларце Марион. Колье, серьги, кольца тоже были не из ларца. Остальное не имело значения.

Как это ни странно, выглядела госпожа Мерроу очень красиво. Шлейф платья за ней несли её дочери, одетые в одинаковые бледно-жёлтые наряды. Нежно-голубое платье самой Селесте выглядело гораздо скромнее, но Селесте определённо нравилось больше.

Церемония оказалась скучной и долгой, а потом, после полутора часов езды обратно до столицы, был ещё более скучный и долгий визит в королевский дворец. Барон Рейнарт хоть и оставил службу почти шесть лет назад, всё же считался достаточно значимой фигурой и был обязан представить супругу ко двору. Они два или три часа ждали в роскошном зале для приёмов, и наконец к ним вышел сам король Аларик вместе с королевой Кристеллой и наследным принцем Марцелином, очаровательным златокудрым мальчиком восьми лет.

Король с королевой поприветствовали молодожёнов дежурными фразами и отпустили.

Когда молодые и гости добрались до дома барона Рейнарта, уже стемнело.

Все три девочки устали и были очень рады, когда по возвращении, как только они вслед за супружеской четой Рейнартов торжественно прошли по алой ковровой дорожке, расстеленной от кареты до самого крыльца, их отправили спать.

Эмилина и Адрианна всё ещё неуверенно чувствовали себя в доме, поэтому Селесте с удовольствием проводила их наверх и распахнула перед Эмилиной дверь её комнаты. Та восторженно застыла на пороге и нерешительно оглянулась.

— Спокойной ночи! — с улыбкой сказала Селесте, отступая назад.

— Спокойной ночи, — неожиданно ответила Эмилина.

— Как это — спокойной ночи? — раздался с лестницы возмущённый голос Берты, экономки барона Рейнарта. — Разве можно ложиться спать голодными?

Берта несла в руках целый поднос еды.

— Это всё нам? — распахнула удивлённые глаза Адрианна.

— А кому же ещё? — удивилась берта. — Вы ж, небось, с утра ничего не ели.

— Мы и утром не успели, — тихо сказала Эмилина. — Мама очень спешила, боялась опоздать на церемонию.

— Ох! — только и смогла воскликнуть экономка.

— Давайте тогда поедим в моей комнате, — предложила Селесте.

— Лучше у меня, — заявила Эмилина, и Селесте с Адрианной согласились.

Берта сразу засуетилась — занесла поднос в комнату, расставила на столе тарелки, разложила приборы. По мнению Селесте, ужин был самым обычным, но в глазах Эмилины и Адрианны она увидела настоящий восторг.

После ужина она пожелала сводным сёстрам спокойной ночи и отправилась к себе в комнату. Селесте очень устала, но всё равно никак не могла уснуть. Она слышала, как за стеной перестала возиться Адрианна, как стихли разговоры гостей, как большинство из них отказались остаться на ночь и разъехались по домам, как тётушка Нивалия сокрушённо пробормотала, очевидно, себе под нос: «Как она могла не накормить детей? Может, и не зря племянник сомневался…», как отец и мачеха поднялись в спальню — того, что происходило в спальне, Селесте почему-то уже не слышала, а сон всё не шёл. Отец к ней так и не пришёл. Может быть, её смогла бы отвлечь ворчливая нянька, но ту рассчитали накануне, заплатив щедрое выходное пособие, до конца жизни хватит. В обязанности госпожи Эшмур, гувернантки, не входило укладывать Селесте спать. Впрочем, на этот день ей всё равно дали выходной.

Все в доме давно крепко спали, когда Селесте не выдержала. Она поднялась, зажгла свечу и открыла любимую книгу сказок. Она скользила взглядом по строчкам, но мысленно слышала голос отца и беззвучную мелодию света, что объединяла их с её раннего детства. Пусть барон так и не пришёл, но сказка на ночь, прочитанная его голосом всё же прозвучала в голове Селесте, а когда она наконец легла спать, рука под подушкой нащупала холодный шёлк ленты Марион.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала Селесте и уснула.

Глава 7. Школа манер

Новые порядки в доме вводили постепенно. Оказалось, что чтение бароном сказок перед сном недопустимо, так как взрослый мужчина не должен входить в спальню к юным леди. Ещё через неделю выяснилось, что, во-первых, девочки не умеют вести себя за столом как следует, во-вторых, в приличных семьях принято, чтобы дети принимали пищу отдельно от взрослых в обществе гувернантки.

— Во всяком случае, в доме моего отца было заведено именно так.

Барон мысленно усмехнулся — гувернантку можно было нанять без необходимости жениться. Впрочем, супругой — именно как супругой — он был доволен. Но совсем промолчать не смог.

— Странно. Мне все вокруг твердили, что этикету дочерей должна обучать мать.

— Это позже, — говорила баронесса. — Когда они достигнут пятнадцати лет. А пока им самим будет удобнее есть отдельно за подходящим по размеру столом. Если вы не доверяете госпоже Эшмур, мы можем её рассчитать и найти новую наставницу.

И барон сдался. К тому времени на третьем этаже, напротив спален девочек, уже была оборудована удобная классная комната, а теперь рядом начали обустройство малой столовой, где предстояло завтракать, обедать и ужинать Селесте, Эмилине и Адрианне в обществе госпожи Эшмур.

Однако барон Рейнарт отстоял своё право самостоятельно обучать дочерей математике, географии и иностранным языкам.

На все возражения супруги он отвечал:

— Ни одна гувернантка не обладает достаточно надёжными знаниями в этих областях. К тому как госпожа Эшмур музицирует, рисует и рукодельничает у меня претензий нет.

— Но нужны ли девочкам математика и география?

— Разумеется. За кого бы они в будущем ни вышли замуж, уметь следить за расходами или перепроверять бухгалтерские книги совершенно необходимо. А знание географии поможет не ударить в грязь лицом в светской беседе.

Баронесса сдалась не сразу. Но барон применил хитрый ход. Он разрешил переоборудовать вторую смежную с его спальней комнату под гардеробную для нарядов супруги, и за это она была готова на любую блажь с его стороны — кроме неприличного нахождения в спальне Селесте перед сном, конечно.

Следующим правилом стал строгий запрет барона кому бы то ни было — да-да, даже Селесте — заходить в его кабинет. Он запирался там по вечерам на час или на два, и беспокоить его нельзя было ни под каким предлогом.

Дальше в доме появилось строгое расписание. Девочки вставали рано, в шесть часов утра. Самостоятельно умывались и чистили зубы. Затем горничная по очереди помогала каждой одеться и делала им причёски. После этого они отправлялись в малую столовую, где их уже ждала госпожа Эшмур. После завтрака была обязательная прогулка в сопровождении всё той же госпожи Эшмур, и только в самую плохую погоду им разрешалась в часы прогулки побыть в оранжерее. И во время еды, и во время прогулки госпожа Эшмур учила их вести себя так, как положено леди из высшего общества.

В десять часов девочкам положено было явиться в учебный класс, где барон Рейнарт лично давал им урок в течение двух часов.

Баронесса выбрала это время для поездок к модистке и визитов на чай к подругам, либо сама принимала этих самых подруг.

После обеда госпожа Эшмур выделяла девочкам час на выполнение заданий, которые оставлял им барон, а затем приступала к своим урокам — игре на рояле, рисованию, шитью, вышивке и вязанию.

Потом был ужин и подготовка ко сну. На кукол, которых теперь у каждой девочки был целый шкаф, времени не оставалось.

Впрочем, Селесте уже давно больше любила другой шкаф, тот, где хранились её любимые книжки. Забравшись в кровать, она непременно зажигала стоящую на прикроватном столике свечу и погружалась в сказочный мир. Все истории непременно звучали в её голове, рассказанные голосом отца и сопровождались беззвучной мелодией света. И Селесте засыпала счастливой.

Иногда по вечерам, во время приёмов, их поднимали из постели, наряжали, причёсывали и выводили к гостям. Послушав восторженные ахи подружек баронессы Рейнарт и получив в подарок новых ненужных кукол, девочки, зевая, снова поднимались к себе.

А трижды в год, на день рождения каждой из них, в доме устраивали детский праздник. Вот только по-настоящему радовалась этому лишь Адрианна. Селесте предпочла бы обойтись без неудобного платья, без ненужных игрушек, подаренных гостями, и без завистливых взглядов детей этих гостей, которые предпочли бы оставить подарок себе, хотя и сами получили накануне или утром гору рождественских подарков. В доме барона Рейнарта Рождество как чужеземный праздник не отмечали и подарков в честь него друг другу не дарили. А Эмилина, ради которой собирали тех же гостей уже на следующий день, огорчалась, что её праздник получался не таким весёлым.

Лишь десятый день рождения и Селесте, и Эмилина отпраздновали так, как хотели: первая — вдвоём с отцом, а вторая — как единственная именинница. Когда наступило время готовиться к праздникам, барон предупредил супругу, что он с дочерью уедет в день её рождения. Никакие возражения баронессы, ни попытки напроситься вместе с ними не были услышаны.

Утром они с отцом сели в экипаж и отправились к Северным горам.

Лишь по дороге Селесте вспомнила, что именно в этот день отец обещал ей познакомить её с духами Зеркальной пещеры.

Всю дорогу до гор она наслаждалась беседой с отцом. В остальные дни ей не удавалось побыть с ним наедине. В кабинет к себе он теперь её не пускал, перед сном не заходил, а на утренних занятиях с ними были ещё Эмилина, Адрианна и сидящая в углу для соблюдения приличий госпожа Эшмур.

Экипаж довёз до узкой извилистой тропы, уводящей в горы.

— Отсюда — пешком, — скомандовал барон и помог дочери выбраться наружу.

Впрочем, дорога оказалась не такой сложной, как опасалась Селесте, да и шли не долго, не более получаса. Была бы Селесте одна, ни за что не заметила бы вход: это была узкая расщелина, у которой барон остановился.

— Всё, Селесте. Отсюда ты можешь пойти только одна.

Когда барон Рейнарт впервые рассказал ей о том, что в пещеру можно входить только одной, Селесте очень боялась. А сейчас, перед пещерой, страх куда-то делся. Осталось лишь предвкушение чуда.

— Да, отец.

— Я буду ждать тебя здесь.

Селесте двинулась внутрь расщелины. Очень скоро проход стал шире, а две стороны скалы сомкнулись сверху, образуя длинный, но почему-то совсем не тёмный коридор. Впереди мерцал голубоватый отблеск и всё отчётливее слышался шум падающей воды. А потом у Селесте буквально перехватило дыхание, когда она вышла в круглый грот, по всем стенам которого стекали потоки воды, образуя почти зеркальную поверхность. Селесте даже видела своё искажённое отражение. Вот почему пещеру называли Зеркальной! Некоторое время Селесте неподвижно стояла посреди грота, глядя, как сверху струится вода и, собравшись в единый поток вокруг своеобразного полуострова, на котором она стояла, утекает куда-то вглубь пещеры. А потом сквозь шум воды она стала различать едва слышный шёпот:

— Кто ты? Кто ты? Кто ты?

— Я Селесте.

— Ты хочешь получить магический дар?

— Конечно!

— Тогда жди и возвращайся через восемь лет. Мы будем наблюдать за тобой и подберём тебе дар.

— Спасибо!

— Иди. Иди. Иди.

— До встречи! — вежливо попрощалась Селесте и направилась к выходу, где её с нетерпением ждал отец.