Кренер

Глава 1 МАРТИН Чавкающая мельница

Деревья были прекрасны. Казалось, что мир нарисовал художник, купивший лучшие краски на Пограничной ярмарке. Кроны горели оттенками багрового и золотого. Прожилки на каждом листе были объемными и четкими, словно их специально чеканили на медных пластинах лучшие подгорные мастера.

Мартин утратил идеальное зрение лет десять назад. Целясь из лука, он все еще прекрасно видел глаз оленя на расстоянии пятидесяти шагов, но вблизи глаза уже подводили. Серебряные нити вплелись в его бороду, а он перестал различать нити на рукаве своей рубахи. С каждым годом старость становилась на один шаг ближе, а четкое изображение отодвигалось на пару ладоней.

В Зеленом квартале был купец, который привозил волшебные орлиные камни. Глядя через них можно было рассмотреть неровности на кончике портняжной иглы. Из похожих камней делали орлиный взгляд. В повязку из мягкой кожи закрепляли два тонких камня. Одев такую повязку, старики могли снова приблизить убежавшее острое зрение.

Жрецы милосердной Нииды называли такие повязки нечистыми. Они говорили, что Ниида добросердечно удаляет ясность взора стариков, чтобы они не видели морщины на своих дряхлеющих руках.

Мартин считал это редкой глупостью. Как можно считать милостью то, что лишает возможности зарабатывать на жизнь стареющих ремесленников. Шорники, ювелиры и оружейники, выполняющие тонкую работу, теряют свой хлеб из-за слабого зрения, когда руки еще полны силы.

Мартин кормил свою семью за счет охоты. Он сам вычинял шкуры и многое из них умел делать. Куртка, усиленная пластинами из рогов яка на его плечах была сшита им самим. Купцы же ценили седла его работы. Ценили за добротную кожу, двойные ремни, которые не лопнут при бешеной скачке, а также за идеально ровные швы, которые сами по себе служили украшением.

Последние пару лет шить стало сложнее. Мартин не видел отдельных стежков и полагался ни на глаза, а на руки.

Марин мечтал купить себе орлиную повязку, но она стоила больше, чем он зарабатывал за год, а ему нужно было кормить дочерей и собирать для них приданное.

Глядя на слегка качающиеся ветви ясеня, Мартин четко понимал, что такого не может быть. Он не может видеть каждый листик лучше, чем в юности. Значит эти деревья не реальны.

Старый охотник медленно достал из кармашка за пазухой джутовый платок, вываренный в бульоне из кулисьей желчи. Поднес к лицу и аккуратно вдохнул через ткань.

Пол секунды он ничего не видел и не слышал. Из ощущений остался лишь запах. Трудно придумать более ужасный запах, чем кулисья желчь, но если хочешь очистить свой разум, приходиться потерпеть.

Через мгновенье ясность зрения вернулась. Но это было уже привычное зрение. Мельчайших деталей Мартин больше не видел, но этого и не требовалось. Тварь была настолько большой и страшной, что и полуслепой мог испугаться до дрожи в коленях.

Хорошо, что чудовище пока не двигалось, ожидая, пока добыча подойдёт совсем близко. Чавкающие мельницы могли часами сидеть неподвижно и бесшумно, поджидая ослеплённую жертву. Свое название они получили за четыре огромных щупальца, которые тварь разворачивала крестом, из-за чего напоминала силуэт ветряной мельницы. А чавкающими этих созданий называли за звук, который они издают, начиная двигаться. Перемещаются они на толстых, покрытых слизью щупальцах, громко чавкая при каждом шаге. Придвигается монстр медленно, поэтому пищу добывает, дожидаясь зверя или человека в засаде, которую устраивает на тропе.

Мартину оставалось сделать два-три шага, чтобы познакомиться с объятьями чавкающей мельницы, чью щупальца иже подрагивали от нетерпения.

Старый охотник замер. Нельзя показать монстру, что он его видит. Слишком близко подошел, может дотянуться. Расстояние между мертвым Мартином и живым плюс хорошо заработавшим сейчас примерно в одну сажень. Если сейчас отпрыгнуть назад, щупальца стрельнут за ним и могут зацепить. Они не просто покрыты клеем. По всей поверхности на них выдвигаются микроскопические крючки. Прикоснется такое щупальце к руке и все, оторвать можно только с куском кожи. Поэтому нужно сделать хитрее. Мартин поправил котомку и медленно пошел вперед и влево одновременно, сохраняя расстояние между собой и монстром. При этом он не сходил с дороги, а просто сместился к обочине.

Монстр начал осторожно поворачиваться, продолжая раскрывать свои «объятья». Мартин прошел несколько шагов. Он не удалился от Чавкающей мельницы, но теперь находился сбоку от креста. Дальше по дороге можно только приближаться к ловушке. Все, это момент истины. Охотник, делая последний шаг, ускорился и рванул от дороги к лесу.

Щупальца выстрелили, удлиняясь, но Милосердная на этот раз была добра, и две его дочери не стали сиротами. Ветерок качнул волосы на затылке, ноздри уловили запах перезрелых персиков, но смерть чуть-чуть не дотянулась до него. Дальше уже не страшно.

Мартин пробежал между деревьями и оглянулся. Монстр не преследовал. Ходит он медленно, а между деревьями еще и застрять может. Теперь главное успеть. Нужно хорошо поработать. Если монстр старый и опытный, то знает, что если упустил добычу, то лучше уходить. Иначе сам можешь стать добычей. Но чавканья не слышно, значит чудище на месте. Не торопиться.

Мартин осмотрелся вокруг и побежал к зарослям орешника. Достал нож и начал вырезать ветки длинной примерно в свой рост, заостряя их с двух сторон. Таких нужно заготовить как можно больше. Изготовив первые двадцать клиньев, он перетянул их веревкой и понес к дороге. Не доходя шагов десять до опасной зоны, он опустил ношу на землю и развязал узел. Веревка ему еще понадобиться.

Он вернулся к орешнику и снова взялся за нож. За час он сделал четыре ходки. После этого прошел вдоль дороги саженей двести и перебежал на другую сторону. Там повторил примерно ту же схему. Только вместо орешника в дело пошли заросли молодого клена. Клинья он складывал с противоположной стороны от первой кучи и также на расстоянии нескольких шагов от безопасной зоны. Отойдя в лес, охотник присел на упавшее дерево, достал кусок хлеба и луковицу. Поел аккуратно, тщательно пережевывая пищу. Чем лучше пережевываешь еду, тем больше сил она тебе возвращает.

Закончив нехитрый обед, достал фляжку и сделал паку глоткой горькой травяной настойки. Старый охотничий рецепт. Через несколько минут он станет немного сильнее и заметно быстрее. Чуть позже навалиться усталость. На поясе есть еще одно средство посильнее. Но если принять его, то простой усталостью потом не отделаешься.

Теперь пора переходить к самому трудному этапу. Если бы с ним был напарник, то было бы намного проще. Втроем вообще красота, но придётся все делать самому. Но Мартин не жалуется. Работа точно стоит потраченных усилий.

Старый охотник проверил ремни на мокасинах. Заплечный мешок снял и повесил на сук. Пусть он почти пустой и весит немного, но Мартину сейчас придется изрядно побегать, поэтому лучше без груза за плечами. Рядом примостил Лук и колчан.

При себе оставил только нож. Без ножа мужчина чувствует себя голым. Более того, лучше остаться голым с ножом, чем одетым, но без ножа. С ножом охотник найдет в лесу и еду и одежду, а вот без ножа выжить куда труднее.

Несколько раз присел, размял мышцы. Лучше разогреть тело, чем потом в ответственный момент потянуть мышцу или споткнуться.

– С твоей помощью, Милостивая, – проговорил старик и, начертив священный треугольник большим пальцем, быстро пошел к дороге.

Мартин подхватил первый кол. Взвесил в руке, замахнулся и отправил в полет по направлению к мельнице. Снаряд еще летел, а старый охотник уже бросал следующее импровизированное копье, пахнущее свежесрезанным деревом. Тварь издала булькающий звук и втянула в себя колья один за другим. После второго попадания крест из щупальцев начал сворачиваться и мельница обняла сама себя. Мартин подождал пару секунд. Тварь колыхалась на месте, пытаясь переломить внутри себя неудобные колючки.

– Э-ге-гей! – крикнул старик. Тварь замерла, немного повернулась и снова раскрыла свои объятья.

Мартин отправил очередные три клина, которые также были проглочены. Когда тварь свернулась, он снова закричал, чтобы она открылась. Когда из полусотни заготовленных клиньев в куче осталось чуть больше половины, твари надоело глотать невкусное и колючее угощение. Она опустила щупальца вниз и, раскачиваясь, поползла в сторону Мартина. Двигалась она, цепляясь за землю. Когда щупальца отрывались от дороги, раздавался тот самый звук, за который тварь прозвали чавкающей мельницей.

Как только чудище начало перемещаться, Мартин побежал. Он бежал по кругу, огибая противника, пока не достиг второй кучи клиньев. Подождал, пока тварь повернется в его сторону и отправил очередную порцию угощения. На этот раз вместо орешника полетели кленовые клинья. Тварь ползла к охотнику, проглатывая все отправляемые снаряды. Мартин успел сделать больше двадцати бросков, пока дистанция не стала слишком опасной. После этого он снова побежал по кругу, пока не вернулся к первой куче клиньев.

Тварь за это время успела разозлиться не на шутку. Каждая новая колючка добавляла ей неудобства, а добыча дразнила почти что на расстоянии вытянутых щупалец. Чудище поползло быстрее, чавканье слилось в один непрерывный звук. Началась самая трудная часть. Мартин бросал четыре-пять кольев и бежал вокруг булькающей от злости твари. Снова бросал и снова бежал. Задерживаться было нельзя.

Минут через двадцать Мартин бросил последний кол. К этому времени он успел изрядно запыхаться. Если бы не охотничье зелье, поддерживать такой темп он бы точно не смог.

Тварь уже начала истекать черной слизью. Если ее оставить в покое, то через несколько часов она переварит проглоченные клинья. Чавкающая мельница вполне способна проглотить повозку с лошадью. За ночь она переварит все кроме железа и камня, а потом не спеша выдавит из себя остаток. Это подтверждали лежащие на дороге железные обода от колес, несколько топоров без топорищ и согнутый поржавевший меч. Но двигаясь, тварь ранила сама себя проглоченными клиньями. С каждой минутой на дорогу вытекало все больше черной слизи.

Теперь главное не дать твари остановиться и залечить повреждения.

– Эй бурдюк с щупальцами, чего встал?! – закричал Мартин, привлекая остановившегося монстра – Я что один должен бегать?

Тварь среагировала на голос неожиданно бурно. Выстрелила в сторону наглой добычи щупальца, схватилась за землю и сильно потянула. Массивное тело переместилось на несколько саженей и сразу снова вперед полетели щупальца. Вместо бульканья раздался противный писк на грани слышимости.

Одновременно со звуком, от которого сразу заныла голова тварь ударила образами. Перед глазами Мартина поверх дороги и деревьев начали появляться черно-красные кляксы. Линия горизонта начала вращаться. Мартин поспешно вытащил платок, пахнущий кулисьей желчью и быстро вдохнул. Лекарство подействовало мгновенно. Как будто с глаз сорвали грязную паутину. Но от едкой вони старик закашлялся и споткнулся на бегу. Балансируя, охотник махнул рукой и платок улетел куда-то в сторону. И это было очень плохо! Но искать упавший платок времени не было. Несколько секунд Мартин бежал на максимальной скорости, с трудом оторвавшийся от ускорившейся твари. Разорвав дистанция, он сбавил темп, пытаясь отдышаться.

Когда бывалые охотники за кружкой доброго пива рассказывают о огнерожденных тварях, то Чавкающую мельницу называют хитроумной бестией. Еще бы! Устраивает ловушки, наводит мороки, забирается охотникам в голову. Но опытные люди знают, что это на редкость тупое чудовище. Да оно влияет на мысли, вызывает образы. Но эта тварь сама не разумна, хотя и хитра. Она не умеет общаться, не может внушить конкретную мысль. Она лишь действует на эмоции, а образы жертвы придумывают сами.

Основная тактика у чавкающей мельницы – внушить жертве безмятежность и расслабленность, всячески отводя от себя внимание. Так и получается, что путник, идя по дороге, начинает любоваться цветами или бабочками. Когда ловушка окажется в паре шагов, хищник может вызвать образ чего-то желанного и радостного. Так человек может увидеть своего близкого, по которому скучает или колодец во время жары. Один купец рассказывал, что увидел посреди дороги ковер, на котором сидели несколько обнаженных красавиц с кувшином вина. Он узнал лицо своей смазливой соседки, на которую давно облизывался. А потом вспомнил, что она умерла полгода тому от лихорадки. Благодаря этой мысли он и спасся, не дойдя до чавкающей мельницы несколько шагов.

Если же жертва не поддается на обман и ухитряется сбросить сладкие грезы, то следующим идет удар страхом. Чудище вызывает одновременно страх и апатию, стремясь обездвижить на несколько секунд, одновременно начиная двигаться. Если убежать от мельницы шагов на тридцать, она перестанет действовать, так как на таком расстоянии сильно давить на голову она уже не может, а двигается тварь медленно.

Но если приблизиться к твари и остановиться, да плюс пошуметь, то она обязательно атакует снова.

Вдвоем или втроем охотники страхуют друг друга с помощью веревки. Один, играя роль приманки подходит и кричит, а потом начинает отходить, вынуждая мельницу двигаться за ним. Если ему станет плохо, то товарища оттянут его на безопасное расстояние за веревку. Так нужно погонять тварь минут тридцать, чтобы она разворотила себе клиньями утробу и истекла слизью.

Дело нехитрое, но в одиночку очень опасное. Мартина за веревку никто не вытянет, а без кулисьей желчи, наваждение сбросить трудно. Значит, слишком близко подходить нельзя. Нужно дразнить тварь на максимально длинном поводке, чтобы она сильно не ударила по мозгам.

Следующие полчаса показались Мартину невероятно долгими. Он подходил к мельнице на расстояние десяти шагов и разворачивался. Потом кричал и начинал бежать. Тварь била волной кошмаров и начинала двигаться. Несколько секунд охотник бежал, закрыв глаза и твердил себе: "Не сворачивать! Не сворачивать!…". Возникающая на первом шаге тяжесть постепенно отпускала. Можно было пройти еще шагов двадцать и передохнуть. Потом все повторялось. несколько раз тварь начинала действовать, пока он еще подходил. Тогда нужно было развернуться уже под ударом. И обязательно закрыть глаза. Если ты четко знаешь, что глаза закрыты, то не веришь тому, что видишь. А увидел за эти полчаса Мартин многое. Когда один образ притуплялся, подсознание выбрасывало новый источник страха. Несколько раз он бежал навстречу оскалившейся гиене. Эта тварь погрызла ему ногу, когда ему было девять лет. Мартин сосредоточился на той мысли, что отец зарубил эту тварь и страх отступил.

Но в следующий раз у него на пути возникла стена огня. Когда ему было двенадцать, в жаркое лето случился пожар и в горящем хлебу остался теленок, которого Мартин любил. Он попытался его спасти, но наглотался дыма и чуть не сам не погиб. Теперь он снова чувствовал, как обгорают волосы и брови и слышал тревожное мычание погибающего в внутри гигантского костра друга.

Мартин думал о том, что он давно вырос и уехал из родительской деревни. И уже лет двадцать не видел ни коров ни телят. Рядом с Сабарканом держат только коз и баранов.

Отбежав очередной раз на безопасное расстояние, охотник позволил себе отдохнуть целых три минуты, которые потратил на оценку состояния противника. Участок дороги и прилегающая территория были обильно покрыты черной слизью. Чавкающая мельница стала ниже где-то на сажень, зев пасти был приоткрыт и из него сочилась тошнотворная жижа. Словно сломанные зубы торчали наружу концы нескольких кольев. Тварь вздрагивала и кренилась то в бок, то вперед-назад. Нутро у нее уже было изрядно повреждено. Еще немного и тварь должна сдохнуть. Но и Мартин устал. Устали ноги и устала его воля, без которой невозможно продолжать этот забег наперегонки со страхом и смертью.

– Милостливая, сохрани! – Мартин глубоко вдохнул и пошел к чудовищу, – Ты, куча отбросов, когда ты наконец развалишься?!

Тварь не реагировала, хотя охотник подошел на расстояние шести шагов.

– А ну просыпайся, гнилой бурдюк! Не заставляй честного охотника ждать! Мне еще твои потроха доставать, да чистить!

Тварь всколыхнулась, дернулась, но с места не сошла. Вместо этого она нагнулась вперед, вытянула щупальца и завибрировала.

В голове у Мартина зашептались сотни голосов. Мир начал яростно вращаться. Охотник закрыл глаза и хотел развернуться к твари спиной. Ощущение пространства сбилось. Чтобы не упасть он представил, что находится на скользком льду и начал аккуратно переступать с ноги на ногу. Он трижды переступил, каждый раз поворачивая стопу. Этого должно хватить, чтобы отвернуться и в то же время недостаточно, чтобы сделать полный оборот.

Теперь нужно бежать. Но бежать трудно, очень трудно бежать по болотной трясине, которая хочет тебя поглотить!

– Врешь тварь, до ближайшего болота два дня пути! – прорычал старик, но все рано высоко поднимал колени, стараясь вытаскивать ноги из воображаемой топкой жижи.

В семнадцать лет он охотился с друзьями на уток на Сизом болоте и провалился в трясину. Место. которые много лет считалось безопасным после снежной зимы размокло.

Удачным выстрелом он перебил селезню крыло и погнался за раненой птицей, прыгающей между болотными кочками. Шаг, и опоры под ногами не стало. Вместо твердой кочки под ногой оказался упругий ковер из травы с переплетенными корнями, который разорвался, и молодой охотник с головой провалился в зловонную болотную жижу. Он пытался оттолкнуться, но дна под ногами не было, только какие-то более плотные сгустки. Он хватался руками за травяной ковер, но лишь отрывал от него куски. Через минуту, когда легкие начали разрываться от желания вдохнуть, он нащупал рукой ветку. Схватился и начал подтягиваться. Это товарищи вовремя заметили, что

оно провалился, срубили молодую березку и сунули один конец в разрыв болотного ковра, когда на поверхности уже не было видно даже пальцев.

И сейчас Мартин опять барахтался в воняющей тиной илистой жиже, которая пыталась набиться в нос. Из-за этого он не бежал а брел, загребая руками, не зная что чавкает громче: воображаемая жижа или догоняющая его тварь.

– Я выбрался! Выбрался тогда и сейчас выберусь! – Мартин живо представил, как он вышел когда-то на твердую землю и идти стало легче. Но ощущение жидкой грязи на лице осталось. Он с усилием стер ее с лица, тина попала под веки и он открыл глаза, чтобы проморгаться.

И увидел, что он бежит прямо в распахнутые объятья Чавкающей мельницы, которая медленно шагала ему навстречу.

Секундная паника. Нужно быстро развернуться и бежать обратно. За одно мгновенье он рассмотрел каждую присоску на четырех гигантских щупальцах, увидел как блестит черная слизь на торчащем из бесформенной пасти кленовом колу.

Превозмогая сковавший тело ужас, Мартин развернулся с сделал очень трудный первый шаг обратно. Потом еще один шаг и остановился!

– Идиот! Не туда! – Мартин дал себе пощечину. Он понял, что глаза его только что обманули. Не мог он своими стареющими глазами так четко видеть каждую черточку. Он повернулся спиной к мороку. Значит настоящая мельница сейчас спереди или сбоку.

– Очнись старый дурак! Ты должен, у тебя две дочки! – платок с кулисьей желчью отсутствовал и Мартин приводил себя в чувство криком и пощечинами. Потом сжал кулак и с силой ударил себя костяшкой среднего пальца под нос. Этот трюк старый, но действенный. От резкой боли сознание прояснилось и он увидел настоящую Чавкающую мельницу.

Твари было очень плохо. Она уже не могла перемещаться и дергалась на месте перекошенной кучей плоти. Пасть словно вывернулась наизнанку, исторгнув здоровенную лужу комковатой слизи. Но даже в агонии хищник пытался схватить жертву и тянул к ней щупальца, которые скребли землю в двух локтях от Мартина.

– Хрячье вымя! – выругался охотник, медленно пятясь от булькающей кучи назад, – Сдохни, тварь!

В это время внутри чудовища что-то лопнуло и оно просело еще ниже, что позволило ему выбросить щупальца дальше. Вытягиваясь, черная конечность подобно хлысту полетела своим концом Мартину в голову. В последний момент он уклонился, прикрываясь левой рукой. Присоска на самом конце щупальца едва коснулась рукава, но этого хватило. Сотни микроскопических крючков намертво вцепились в выделанную оленью кожу и Мартина потянуло к пасти. В последние минуты жизни проклятый хищник хотел того же, чего и всегда. Жрать!

Старого охотника протянуло на сажень, когда он смог зацепиться на молоденькую березку, чудом оказавшуюся у него на пути. Обхватив деревце ногами, Мартин выхватил нож и разрезал завязки на куртке. Потом вытянул руки над головой и снятая куртка улетела по направлению к черной пасти. Освободившись, Мартин, не имея сил встать, пополз и, едва успел оказаться в безопасности, когда другое щупальце ударило спасшую его березку по стволу, срывая кору и листья.

Старик со вздохом встал на колени, потом поднялся на ноги и отошел еще шагов на двадцать, где устало прислонился спиной к тополю.

– Спасибо, Милостливая! Уберегла старика, пожалела. – охотник изобразил священный треугольник большим пальцем правой руки, а потом низко поклонился, глядя на помятую березку. Береза традиционно считалось деревом Милостивой.

Чавкающая мельница всколыхнулась еще несколько раз и наконец окончательно сдохла.

Глава 2 ЮКОН Несокрушимый рогоз и песни с танцами

Все началось с того. что его отец с соседом поймали бродягу на попытке украсть пару кулисов. Хорошо прирученные кулисы не пошли за чужаком, который пытался приманить их вяленой рыбой. Один из ездовых ящеров громко зашипел и привлек внимание хозяина, который еще не спал, потому что решил выпить в компании соседа пару кружек пива.

Через несколько минут неудачливый вор был пойман. При попытке улизнуть он получил крепкий удар по голове, который лишил его сознания.

И тут кренер вспомнил, что его сын еще не научился вязать пленных.

– Юкон, тащи сюда свои ленивые кости! – крикнул он из хлева.

Юкон прибежал быстро, он знал, что отца лучше не заставлять звать себя дважды.

На, держи, – здоровяк вытянул из-за пояса пару полосок из жил кулиса. – Свяжи эту сволочь, как я учил. У тебя времени – десять ударов сердца.

Юкон еще никогда не связывал врагов. Он учился вязать узлы на ветках, потом связывал братьев и даже разок связал наиболее смирного кулиса. Настоящий живой пленник ему достался впервые.

Он взял первую полоску и встряхнул за один конец, сложил пополам и протянул два конца в петлю. Полученную двойную петлю накинул на руки вору и резко потянул концы, заставляя полоску врезаться в кожу.

Потом протянул концы между локтями, затем между ладонями и снова между локтями. Поднял кисти пленника вверх и завел ему за голову. Свободные концы привязал к поясу вора . Второй полоской так же стянул лодыжки, снова закрепив концы на поясе.

Он спешил как мог. Но пленник был значительно крупнее его, поэтому десяти ударов сердца ему чудом хватило, чтобы завязать последний узел.

– Теперь отойди от пленника, – сказал отец и снял с пояса кисет с сушеной желчью кулиса. Обычно этот порошок используют для добычи огня. При контакте со сталью он быстро нагревается и вспыхивает. Но сейчас кренеру не нужен был огонь. Он взял щепотку желчи и поднес ее к носу пленника. Тот резко вздохнул, пришел в себя и громко закашлялся.

Поговаривали, что запах кулисьей желчи способен разбудить даже мертвого. Именно из-за запаха кренерское огниво не прижилось у других народов.

Прочистив глотку, пленник начал громко ругаться.

– Мерзкие рыбоеды, мои браться перережут вам глотки и сожгут весь ваш паршивый поселок, если вы меня не отпустите! Я сам расчленю ваши трупы, чтобы скормить их вашим кулисам! Я…

Договорить ему не дал хозяин, оборвав тираду аккуратным пинком в челюсть, из-за которого крикун крепко прикусил язык.

– Ты наверно знаешь, что мы всегда рады поймать вора. – сказал здоровяк. – Во-первых, воров мы убиваем, что само по себе весело. А во-вторых, пленник, приговоренный к смерти может быть полезен.

Сегодня ты, вороватый урод, поможешь моему сыну усвоить урок. Это он тебя связал. А ты проверишь качество узлов. Я оставлю тебя с сыном в хлеву до утра. Если сможешь развязаться и убежать, останешься жив. Если останешься на месте, завтра мы тебя повесим.

Сказав это отец вышел из хлева, запер его снаружи и пошел допивать пиво.

Юкон остался в хлеву с кулисами и пленником. Присмотревшись, он решил, что к ним забрался рош.

Роши были кочевниками, живущими небольшими общинами. Жили они по своим законам, украсть у инородца для них считалось нормальным и правильным. Общины постоянно переезжали с места на место. В некоторых странах роши были вообще вне закона. Правители травили их, как крестьяне травят лисиц, ворующих птицу.