Все дело в попугае

X

– Видите ли, воинство, вы впадаете в очень типичное заблуждение. Вам кажется, что такая веселая, активная и влюбчивая девушка, как наша подопечная, подошла к этому моменту… гм… так сказать… во всеоружии…

– Извините, вашблистательство, что вы хотите сказать? Я еще раз прошу прощения… Что, разве героиня не знала… ну… откуда берутся дети?!

– Снижайтесь, 763-охра. Гм. Это очень упрощенный подход. На самом деле, теория и практика в этом деле – это две большие разницы… как говорят в Одессе… куда, кстати, собирался на кинопробы Лакомкин.

XI

Когда Ритке было шесть лет, во время тихого часа, садовский приятель, от которого в ее памяти не осталось ни одной черты, кроме красных трусиков, продемонстрировал ей «это самое». Объект показался Ритке крайне уродливым и малофункциональным. Такие навороты, чтобы просто пописать??? Непонятно.

С тех пор, вопреки всем теориям Фрейда, в течение нескольких лет Ритка поглядывала на мальчиков с некоторым презрением. Строят из себя, а у самих между ног какая-то авоська болтается дурацкой конфигурации…

Позже Ритка догадалась, что эта фиговина имеет отношение к деторождению. Но какое именно, долго не знала: мало интересовалась. Нет, это не значит, что ее мальчики не интересовали. Очень даже. Внимание мальчиков ее интересовало, а фиговина у них между ног – нет. Казалась смешной и противной. Долго.

В пятом классе Ритка еще представляла процесс приблизительно как поверхностный петтинг, и считала его таким пороком-пережитком капитализма, вроде курения или карточной игры, которому предаются низкие пошлые люди, крапивное семя. Когда до Ритки, наконец, дошло, что именно так (то есть, согласно ее знаниям, в результате поверхностного петтинга) люди производят себе подобных, она чуть не разочаровалась в человечестве. Мысль о том, чтобы голой лечь в постель с голым парнем, была дикой и отвратительной, словно из жизни обезьян, причем даже не человекообразных. Интересно, что Ритка почему-то была уверена: обязательно мужчина должен лечь на женщину, именно в этом весь цимес7. Неизвестно, приходила ли ей в голову мысль, что и ее саму тоже так сделали. Если и приходила, то Ритка ее успешно вытесняла. Родители у нее были такие приличные люди. Может быть, они нашли способ как-нибудь избежать этого извращения. Хотя, вряд ли, конечно…

У Ритки в ту пору была подружка Леночка, еще более «с белыми бантиками».

– Как люди делают детей? – спросила как-то Леночка, и Ритка вынуждена была отвечать.

– Мужчина должен лечь на женщину. Тогда ребенок будет, – нехотя сообщила она.

– Голые? – в ужасе округлила Леночка глаза.

У Ритки не хватило духу сознаться, что голые.

– Одетые, – мрачно соврала она, – просто обязательно мужчина сверху должен лечь. Успокойся.

Леночка-то, может, успокоилась. Но не Ритка. Жизнь, в которой огромной заманчивой перспективой сияли будущие романы с замечательными мальчиками, казалась ей теперь глупой донельзя. Влюбиться, встречаться, преодолеть преграды, выслушать головокружительное признание, дотронуться друг до друга, поцеловаться (поцелуй представлялся Ритке невесомым, как крыло бабочки), пожениться… И что, вся эта вожделенная цепочка заканчивается отвратительным совместным возлежанием нагишом? Бээээ.

Не-е-ет, думала какая-то часть риткиных детских мозгов, что-то тут не таааак… Что-то тут не так.

В 12 лет Ритка услышала краем уха ужасающую историю про то, как к одноклассницам Таньке и Вальке приставал на улице мужик. Текст – в передаче потрясенной Вальки, тоже слабо разбирающейся в вопросе, – Ритку так потряс, что она сразу запомнила его наизусть. «Поехали, – говорил мужик, – я вам орган покажу. Вы-то еще маленькие, не понимаете, а вот те, что постарше – те все сосут, сосут…»

Ритка попыталась представить себе такую запредельную психическую патологию. Чтобы этот мягкий и склизкий мочеиспускательный агрегат, даже на вид очаровательный примерно, как мучнистая личинка шелкопряда, брать в рот, сосать, причмокивая от удовольствия???!!!!

Это уже даже обезьяны не могут делать, а разве что какие-нибудь жабы или рыбы, причем сумасшедшие от рождения, наверное, родились в сточных водах химкомбината.

Тем не менее, этот эпизод заронил в риткину голову смутные подозрения о роли известного объекта. Как-то он в новой схеме из процесса выпадал. Не находилось ему достойного применения. А тогда чего его показывать, да еще таким интригующим тоном?

В 13 лет Ритке, наконец, вовремя попался журнал «Здоровье». Небольшую статью, пафос которой сводился к тому, что мутатор мыть надо, Ритка изучала часа четыре, дедуктивным методом, соотнося каждое слово с обрывками предыдущей информации и продираясь сквозь частокол иностранных слов.

«Фрикции»! «Эрекция»! «Эякуляция»!

XII

– Стуоп, стуоп! Чтуо такуое «фрикции», «эрекция» и «эякуляция»?

– Гм. Гм. Дайте 515-ультрамарину статью. Вот и эксперимент проведем. Оно прочтет, и сейчас нам точно изложит, к каким выводам пришел подросток с нормально развитой логикой.

– Уочень хуоруошуо. Давайте. Так… Так… Интереснуо…

– Ну?

– Вывуод первый: уобъект, уо куотуоруом идет речь, занимает в пруоцессе центральнуое местуо.

– Ну, об этом нетрудно догадаться.

– В каком процессе?

– Ах ты ж мое розавинькое!…

– В двупуолуом акте суоития с целью размнуожения, уважаемуое 26-пуоруосячье-руозуовуое. Далее, вывуод втуоруой: пруоцесс… гм, гм… явнуо пруодуолжается дуостатуочнуо дуолгуо…

– В каком смысле «достаточно»?

– Гептаруковод имеет в виду, что быстро «налечь» и сразу отпрыгнуть недостаточно, да ведь?

– Куоллега 32-индигуо весьма туочнуо выразилуо муою мысль, уважаемуое 118-ядуовитуо-зеленуое. Далее, третье: в пруоцессе уобе стуоруоны пруоизвуодят какие-туо… гм… телуодвижения… Я суовсем не пуонимаю, какие именнуо… Сказывается пуолнуое уотсутствие уопыта реальнуости в пуодуобнуом теле…

– Да, это проблема. Уважаемое 515-ультрамарин, этот аспект я вам потом разъясню, на личной консультации, договорились? Пожалуйста, дальше.

– Четвертуое. Уобъект каким-туо уобразуом вставляется в телуо женщины.

– Что значит «каким-то образом»? Там раньше явно было сказано… было сказано…

– Нет, муое дуоруогуое 26-пуоруосячье-руозуовуое, вуопреки предыдущей инфуормации, из статьи становится яснуо, чтуо уобъект вставляется не в руотуовуое уотверстие!

– Интересно, как ты это узнало? Там что, прямо так и написано?

– Нет. Нуо неуоднуократнуо упуоминается, чтуо вуо время этих диких манипуляций партнеры разгуоваривают друг с другуом. Наскуолькуо я пуомню, у человеческуой расы нет других спуосуобуов устнуой беседы, круоме как при пуомуощи руотуовуогуо уотверстия?

– Да, вы правы.

– Ну ладно, если вы все выяснили, то и мне расскажите. Что такое это самое, как его? «Эрекция»? Вы поняли?

– В некуотуоруой степени, 26-пуоруосячье-руозуовуое, туолькуо в некуотуоруой степени. Я понялуо, чтуо этуо какое-туо суостуояние мужчины, куотуоруое наступает самуо, пуомимуо его вуоли.

– Знаешь, розавинькое, как чихание там, или покраснение щек…

– Извините, 147-небеснуо-голубуое, щеки – этуо где?

– Вот тут, под нимбом спереди.

– Уони муогут менять окраску? Секунду, я запишу…

– Не отвлекайтесь! А «фрикции» – это что?

– Я так пуонялуо, чтуо этуо какуое-туо нужное действие, нуо уонуо пуочему-туо всегда в дефиците. Мужчина пуочему-туо не хуочет… или не муожет делать егуо… мнуогуо…

– А «эякуляция»?

– А этуо, видимуо, какуое-туо выделение. Уонуо сильнуо пачкает местуо пруоисшествия и уобладает пуобуочным снуотвуорным действием. Весьма, весьма неуожиданнуо… И вы еще удивляетесь, чтуо ваши репруодуктивные традиции кажутся мнуогим экзуотичными!

– Уважаемое 515-ультрамарин, я вам сердечно благодарно. Вот, воинство, – примерно такие же выводы сделала из этой статьи и наша подопечная.

XIII

Но больше всего заинтересовало Ритку загадочное слово «оргазм». Сначала она решила, что это опечатка при наборе слова «организм». Но потом, перечтя фразу, поняла, что речь идет о фазе некоего процесса. Даже в тексте было заметно, что авторы статьи употребляют это слово с какой-то брезгливой осторожностью. Слово Ритка запомнила, и дома не поленилась слазать в Большую Советскую Энциклопедию. Статья начиналась так:

«Высшая степень чувственного наслаждения…»

Ва-а-у-у!!! Так вот в чем трюк, поняла она. Это приятно!!! Где-то там у нее, в нижней части тела, есть дыра (наверное, та самая, откуда появляются месячные), в которую мужескому полу приятно засовывать свою странную конструктивную деталь. Причем, судя по всему, самой Ритке это тоже должно быть приятно. Сомнительно что-то. Хотя… Допустим. Допустим! Потому что это все объясняет!!

В то, что это приятно, Ритка поверила быстро, хотя даже просто обнял ее парень впервые только два года спустя. Зато взрослый парень: ему было почти восемнадцать, а Ритке всего пятнадцать. Она была в мамином платье, шерстяном, белом, с синими полосами елочкой, они бежали из кино под дождем без зонта, он обхватил ей плечи, прикрывая, как мог, рука была горячая и тяжелая. Потом, кстати, именно этот парень Ритку первым и поцеловал – годом позже…

Так вот, хоть она и поверила, что это приятно, попробовать как-то ее не тянуло. Ритка себя чувствовала маскирующимся дилетантом: участвовала в соответствующих девчачьих разговорах и делала умное лицо, по-прежнему представляя себе механику действа по той давней статье в журнале «Здоровье».

Влюблена она была с тринадцати лет, как уже говорилось, в мальчика на класс старше, с которым даже не была знакома: два года стихов и бесплодных мечтаний. Правда, параллельно ни в чем себе не отказывала. Но никакой связи в голове, между мечтами о любви этого мальчика и чем-нибудь физически осязаемым, не возникало.

В девятом классе началась дружба с Вовочкой, и наконец появился этот оттенок сексуального волнения, который, впрочем, Ритка игнорировала удивительно успешно.

Однажды Вовочка, по-дурацки желая произвести впечатление, рассказывал о какой-то пьянке-гулянке со старшими товарищами, и что приятель его какую-то девицу трахнул, далеко не отбегая.

– Вот, – говорит, – то еще зрелище, смотреть противно, – и кривится так пренебрежительно.

В ту пору Вовочка относился пренебрежительно абсолютно ко всему, от порнографии до Мариинского театра. Ритку это злило ужасно.

– Ах, противно, – ехидно говорит она (сердитая, что сама-то не видела, а если б увидеть, сразу все бы и узнала, эхххх!) – у нас тонкий художественный вкус! Как же! Как же!

– Нет, – стоит Вовочка на своем, – в самом деле противно. Ты просто не видела.

– Ладно, – говорит Рита, – смотреть противно. А самому участвовать?

И тут он словно споткнулся: воображение подвело. Видно, уже знал не понаслышке.

– Участвовать – ничего, – тихо сказал. – Нет, правда. Самому участвовать – это ничего.

Ух, как Ритку окатило! Ни фига себе! Даже Вовочка-всепренебрегающий! Значит, в самом деле, сильно приятная штука?!

В шестнадцать лет, начав целоваться с мальчиками, Ритка обнаружила сразу несколько удивительных вещей…

XIV

– Братия, кто было девочкой?… Ну, смелее!… Кто из вас было или бывало девочкой шестнадцати лет?… Не может быть, что никому не повезло!…

– Ну вообще-то… Я… Только давно…

– 926-белая ночь, вы меня просто выручили! Воспарите, пожалуйста.

– Оно сейчас нас нау-у-учит…

– Да тут много ума не надо, пусть расскажет.

– Не хамить, и тишину соблюдайте. Дорогое 926-белая ночь, итак, вы начали целоваться с мальчиками.

– Я???

– Тьфу. Вашблистательство, с ним придется непросто.

– Ничего, я попытаюсь. Девочка, которой вы когда-то были, начала целоваться с мальчиками. Помните?

– А. Ну да. Примерно помню.

– Расскажите нам, что вас удивило тогда, что было в этом нового и неожиданного для вас?

– Ага. Ну, что… Меня удивило, что мокро.

– Как-как?

– Мокро. Поцелуи мокрые.

– Извините, пуочему? Губы стануовятся муокрыми?

– Нет. Целуются вообще не губами. И вообще, обычно это не то чтобы… ну, не особенно приятно.

– А зачем туогда этуо… гм… пруоделывать?

– Не знаю. Наверное, мальчишкам нравится. Только им этого все равно не достаточно.

– В какуом смысле?

– Гептаруковод, 926-белая ночь имеет в виду, что мальчикам надо еще и потрогать.

– Да, им вечно надо потрогать, и все время мало! Какой бы длины ни была юбка, мальчики все равно норовят залезть за край на полдлани минимум!

– Извините, чтуо такуое «юбка»?

– Предмет женского облачения, надеваемый на бедра и закрывающий верхнюю часть ног.

– 32-индиго, у вас замечательная точность формулировок. Поздравляю вас!

– Э-э… Гм… Извините, у меня вуоуображения не хватает… Вы не муогли бы нарисуовать у меня в куонспекте?… Благуодарю вас…

– Слушай, 926-белая ночь, если все так неприятно, зачем тогда вообще… ну… сближаться?

– Почему неприятно? Как раз когда трогают, мне нравилось. Но некоторые вещи… Может, я не такое умное… Некоторые вещи я так и не поняло…

– Какие вещи, будьте любезны?

– Ну, эти мальчики на танцах стали почему-то прижиматься… но не тут… А вот так, так вот…

– Вы хуотите сказать, нижней пуолуовинуой уорганизма?

– Да… И эта часть у них… какая-то… очень твердая и бугристая.

– Уо!… Загадуочнуо!

– Да, а еще мальчики иногда начинают непонятно так уговаривать…

– Угуоваривать – чтуо?

– Не знаю, что!!… Что-то хотят, и при этом обещают что-то «не порвать»!!!

– Может, юбку?

– Нет, 26-поросячье-розовое, тут все интереснее…

XV

Когда очередной мальчик, с той же присказкой: «не бойся, я могу и не порвать», добрался до горизонтального положения и снял с Ритки лифчик (тут же одичал, раскраснелся, упал лицом в содержимое, и через двадцать секунд утратил временно к нему интерес), она все-таки занялась самообразованием и нашла в энциклопедии «девственную плеву», «право первой ночи», и дикое словосочетание «половой акт», после прочтения статьи о котором испытала облегчение: к приемо-сдаточному акту на стройке это все-таки отношения не имело.

Но вопросов оставалось море, главным образом технических. Каким образом этой личинкой шелкопряда можно прорвать слой кожи (так Ритка представляла себе плеву)? Зачем вообще это делать, если, судя по ощущениям, все самое интересное на потрог находится снаружи? И, наконец: что это такое, твердое и бугристое, которое они все – поголовно! – таскают в карманах на танцы?????

Когда Ритка училась в десятом, ее старшая соседка Анька уже была на третьем курсе Серовского худучилища. Лишилась девственности и пришла поделиться впечатлениями. Ритку интересовало, больно ли.

– Да, – говорит, – сначала резкая боль, ну, как кожа рвется. Потом … уже другое… Так ноет… Пока… Ну… Это… Принимает форму… Мужского этого самого, понимаешь?

Ни фига Ритка не понимала. Какая там может быть форма? У личинки шелкопряда?

– Так оно увеличивается, ты что, не знаешь? Это называется «встает».

Вот, блин, какое слово идиотское придумали… «Встает», это ж надо! Куда оно там встает, бледная спирохета?!… Ритка представила себе среднего размера висячую сигару телесного цвета. Ага, наверное, вставить куда-нибудь внутрь такую штуку легче, чем обычного шелкопряда. Если она типа надувается изнутри, как маленький воздушный шарик-колбаса. Понятно, понятно…

XVI

– Воинство, хотите верьте – хотите нет, но вот примерно с такими познаниями в этой области наша героиня и поступила в институт… Неужели что-то неясно? Воспарите.

– Извините, вашблистательство. А что, в этих представлениях есть что-то… ну… неправильное?…

– О-о-о… Та-ак… 26-поросячье-розовое, вы когда-нибудь воплощались материально?

– Я, вашблистательство… не так давно на практикуме было карасем, шесть раз подряд. Идея была в том, чтобы…

– Ой, избавьте. Я уже поняло, что вы сдали зачет только с шестого раза. Это все?

– И еще один раз, очень давно, я рождалось наследником какого-то престола, но умерло во младенчестве…

– Все ясно с вами, снижайтесь с глаз моих и внимайте чрезвычайно внимательно. Кто знает, может, вам это тоже еще пригодится… гм… когда-нибудь в бескрайней вечности…

XVII

В первом семестре средний возраст молодых людей, допускаемых к фрагментам организма, резко вырос. Тогда Ритка впервые столкнулась со странным явлением: проведя в тесном контакте с ней достаточно долгое время, молодые люди, явно или тайно, переживали резкий дискомфорт, часто сопровождающийся болями в паху. Некоторые сгибались и жалобно стонали, некоторые начинали подпрыгивать. Димка Смирновский, стесняясь, объяснил, что это есть следствие нереализованного возбуждения. Ритка его понимала: ей самой было холодно и плохо, и сильно хотелось чего-то неясного. Но чтобы так страдать?! Смирновский был слишком скромен, чтобы вдаваться в детали, но когда появился Лакомкин, все изменилось: пусть к полной ясности был открыт.

Леха рассказал, что эрекция – это и есть, когда «встает».

– Хорошо, но это можно как-то увидеть? – спросила Ритка. Дело было в курилке. Леха, державший ее в очень нескромных объятиях последние полчаса, покраснел и сказал:

– Можно.

– Как?

– Ну… Например… Если джинсы узкие… Это выглядит так, как будто что-то длинное и толстое положили в карман…

– Ага, – сказала Ритка и отстранила его на полметра. Оба посмотрели вниз. Леха стал цвета свеклы, а Ритка просто потеряла дар речи. Длинное… Толстое… Но не настолько же!!!

– Леха, – пролепетала Ритка, – Леха… Но ведь это невозможно!!! Ты меня разыгрываешь. Дай я потрогаю, ты туда просто что-то сунул, – она резко схватила Леху за карман, он охнул и стукнул ее по руке:

– Осторожно! Больно!

– Из человека не может расти такая штука! – закричала Ритка.

В этот момент кончилась пара, и в курилке появились ребята. Ритка с Лехой были столь живописно раскрашены, что многие поняли: есть нужда проявить такт и сгладить ситуацию. С парочкой заговорили, Леха отвечал… Но Ритка смотрела только вниз. Зачарованная зрелищем, показала пальцем на лехин карман:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Цитата из стихотворения С. Маршака «Рассказ о неизвестном герое»

2

Игорь Старыгин сыграл Арамиса в фильме Г. Юнгвальда-Хилькевича «Д'Артаньян и три мушкетера», 1979 г.

3

Термин Боконизма – религии, придуманной Куртом Воннегутом в книге «Колыбель для кошки». Означает группу людей, собранную  вместе для выполнения божьей воли, без своей на то воли и ведома.

4

Аллюзия на рассказ О'Генри «Персики».

5

Или «Kinder, Küche, Kirche» – немецкое устойчивое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.

6

Тут и ниже неоднократно, скрыто и явно, цитируется повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Далее в примечаниях: «Стругацкие, ПНвС».

7

Сладкое блюдо еврейской кухни; считается большим деликатесом и лакомством, именно поэтому в переносном значении это слово употребляется в значении «то, что надо», «самое лучшее».