Ночная смена. Крепость живых

Молчание нарушает ехидный из охотничьего отдела – подняв тот самый передел АК и спокойно передернув затвор. Все уставились на него. И я в том числе.

– Мужики, как говорят в фильмах – ничего личного. Не дергайтесь – и все будет путем, убивать вас и в мыслях не держу, но и вы мне не мешайте. Я человек порядочный – беру эти шесть стволов и четверть патронов. Так что и вам хватит. Я уезжаю отсюда к себе, а вы смотрите сами. Зиновию передайте, что если все устаканится – верну стволы и откупного дам. Только, думаю, ни хрена не устаканится, а будет тут Жопа. Сейчас родители за своими дохлыми детишками приедут, вы их хрен остановите, и все папы и мамы вляпаются по самое не балуйся. И так по всему городу. И не кидайтесь на меня. Не стоит.

– Витя, ключи где от витрин и замков? – удивительно спокойно спрашивает старшой.

– Ну, я ж не сука последняя, Николаич – так же спокойно отзывается Витя, на этот раз без малейшего ехидства, – я их заныкал под прилавком. За пять минут отыщете. А вы, доктор, не вздумайте мне из этой дуры в спину стрелять, по-человечески прошу. Вас-то я, тем более, убивать не намерен – лично от меня вам спасибо, что предупредили, и если мои коллеги не нахрен дураки, то и вам ствол достанется. Желаю удачи!

Спиной он так и не повернулся; выходит, хоть и опустив ствол немного, но ситуацию держит. Мы так и смотрели друг на друга, пока он садился в довольно крепкий УАЗ, закидывал здоровенный рюкзак со стволами и патронами – тяжеленько ему было, но справился. Машина, стоявшая как раз под окнами магазина, берет с места в карьер. Перевожу дух.

Старшой, не медля, начинает рыться в хозяйстве беглого. Серега, разинув рот, стоит посреди зала. Пухлый одергивает на себе дурацкий полосатый свитер и говорит:

– Вот видите, хорошо, что не зарядили – пальнули бы в Витьку, а он бы в ответ… Хоть он и сукота, а стрелок отличный.

Почечник – Николаич, наконец, бренчит найденными ключами, лезет в стенд и снимает довольно невзрачную винтовку – судя по тонкому в сравнении с гладкоствольными пушками стволом – сопит, лязгает патронами. Поворачивается к нам, и до меня доходит, что эта, в общем небольшая на фоне монстров на витрине винтовка – переделанная СКС.

– Получается так – эта сволочь взяла действительно четверть патронов. Самых ходовых и нужных. Все говно 20 и 16 калибра оставил, а вот 12 выгреб почти весь. И по нарезному – те же песни. Ну и хер с ним, сюрвайвелистом недоделанным. Теперь весь вопрос – что дальше делать.

– Мне завтра надо будет докторшу забирать – из поликлиники. Хотел бы, чтоб вы мне в этом помогли, – Господи, до чего это глупо звучит!

– Очумели? Почему не сейчас?

– Она ставит эксперименты – на грызунах. Закончит завтра. Результаты, судя по всему, будут очень важны в дальнейшем – и вам тоже. Потому прошу помочь. И, кстати, мысль покинувшего нас Вити мне очень понравилась. Мне бы нормальное оружие сейчас куда как пригодилось бы. Похоже, грабежи сейчас пойдут валом.

– В мать, – в сердцах вырывается у Николаича. – Так что – крысы, значит, тоже заражаются этой дрянью? Тоже оживают??

– Да, грызуны оживают. Это мне она уже сообщила. Но, судя по всему, будут и еще сурпризы»

Николаич смотрит на кассиршу – глупенького вида молодую женщину, которая все это время так и просидела манекеном с полуоткрытым ртом и, судя по его физиономии, проглатывает все то, что хотела сказать. Вместо заливистой рулады переводит взгляд на Сергея. Тот оживает.

– Я, похоже, с Витькой согласен. Тикать надо отсюда. Делим стволы – и дергаем. В большом городе совсем все плохо будет. Только зря он один дернул. Надо вместе держаться.

– Так, а что Андрей скажет?

– Ну, введут карантин, военное положение, патрули на улицы – зомбаков перестреляют, они ж только кусаться могут, против пули это не катит… И вставит нам Зиновий свечку из березового полена в задницу, когда нас эти патрульные подстрелят за здорово живешь. Или менты арестуют за ношение. Статью «три гуся» пока не отменили. Витьке до его нычек еще ехать и ехать, а любой гибддедешник к нему прицепится… К слову, мы должны сообщить об ограблении магазина.

Николаич думает. Не выпуская СКС из рук, идет к дверям и запирает их. Вешает какую-то табличку и возвращается.

– Получается, так. Андрей – звони в милицию. Серега – подбери комбезы попрочнее. Ботинки, носки. Ну, от зубов, короче. Доктор, идите сюда… Мила, сколько у нас на кассе сейчас – посчитай, чтоб точно.

– Странно, что ваши сотрудники никому не звонят.

– У Сереги вся родня и друзья – в Вологодчине. В лучшем случае, он им вечером отзвониться сможет. По ряду причин. Андрей – детдомовский. А у Милы такой милый характер, что с родней она не дружит. Своих я предупредил – жена сейчас отзванивается. Получается так, что надо сколачивать команду. Если хотите, чтоб мы вам помогали – придется вам плясать под нашу дудку. Что скажете?

– Мне еще домой надо, и обещал сотруднику одному его семье помочь.

– А сотрудник – того?

– Боюсь, что да. Но свое обещание я выполнить должен. Если б не он – я бы тоже вляпался. К тому же, кстати, в поликлинике сумка с медикаментами осталась. Не саквояж, а такая – китайская. Если все плохо будет – нам эти медикаменты очень пригодятся. Это я к тому, что завтра вам стоит мне помочь докторшу выручить. Насчет плясать под дудку – оно, конечно, можно, но тут смотря что у вас за команда подбирается. К слову, пример Вити и грядущий бедлам как-то подсказывают мне, что на ваш магазин будет обращено самое внимательное внимание… И боюсь, что не очень приятное.

– Что-то вы, доктор, многовато боитесь.

– Фигура речи. Раньше. А сейчас и впрямь боюсь, благо есть чего бояться. Если вы не заметили – магазин ваш уже обнесли. А есть еще и просто гопота и милиция – как принято в такие времена, может явиться конфисковывать. Да и банально рыбаки-охотники за патронами побегут.

– Ладно. Андрей, ну что там? Я, к слову, тревожную кнопку уже давненько нажал.

Андрей мрачноват и обескуражен:

– По 01 занято глухо, наше отделение не отвечает, позвонил в несколько соседних – отозвалось одно, но там выехать некому – более важные дела.

– Получается так, что ограбление оружейного магазина – уже и не повод приехать… Ладно. Делаем так: мы с тобой, Андрюша, держим магазин, сейчас возьми себе ствол и заряди. Присматривай и за задним входом. Сережа – возьми у Милы тысяч тридцать из кассы под расписку и бегом за продуктами. Ближайшие два дня, похоже, мы в магазине жить будем. Так, доктор – значит, увидимся утром. Дайте свое разрешение сюда.

И, к моему удивлению, старшой вписал мне рядом с «Хаудой» еще один обрез – дурацкого вида фермерский ТОЗ-106. Потом ушел в подсобку, вернулся с тремя такими «ружжжами» и на мой удивленный взгляд буркнул:

– Они все разные, и у каждого свои дефекты. Сборка очень неровная. По уму, напильником и шкуркой доводить надо, но сейчас времени нет. Из винтовки доводилось стрелять? Из магазинной – не автоматической, а со скользящим затвором?

Из винтовки стрелять мне довелось, и я утвердительно киваю головой.

– Это ж где так повезло? Воевали?

– Не. В детстве свезло из немецкого карабина пострелять, а в армии на полигоне дали из «Мосинки» повеселиться – там им патроны списывать надо было. Ну, то есть они их списали, а надо было дорасстрелять оставшиеся пару сотен. Вот меня и поощрили.

Николаич с вниманием посучил затворами каждого обреза по очереди, пощелкал спуском, предохранителем. Заметно было, однако, что затвор тут ходит куда как тяжелее, чем в армейских винтовках – туго, рывками. Поразбиравшись с откидывающимся прикладом, Николаич, наконец, внес номер покрытого совершенно дурацким лаком рыже-желтого цвета обреза в разрешение.

– Тогда и с этим «Смерть председателю» разберетесь. Пишите расписку на сумму, – он продиктовал ценник этого чуда оружейной мысли. – Мила, пробей чек! Теперь дальше – стрелять только при откинутом полностью прикладе. С примкнутым прикладом работает только бракованное оружие. Получается так, что если у вас такое будет выходить – гарантийный срок год, – тут Николаич внимательно и как-то иронично, со скрытым смыслом глянул мне в глаза. – Брак заменим. Магазин на два патрона. Третий можно засунуть в ствол, но в городе, как знаете, ходить с заряженным оружием запрещено. Теперь пока посучите затвором, попривыкайте – я пойду с магазинами поколдую. Серега, погоди пока – вместе пойдете. И переоденься – слыхал уже, что кусать могут и человек, и крыса, и собака. Доктору тоже подбери.

Минут пять Старшой возился в подсобке. Андрей тем временем взял себе с витрины жутковатого вида винтовку, осмотрел, зарядил и теперь имел совсем нелепый вид – в куцем свитере и со здоровенным винтарем в руках. Однако держать оружие ему было явно не впервой. Немного подумав, он вытащил еще и гладкоствол – вроде бы «Сайгу» – и зарядил также и его. Получилось у него это даже щеголевато.

А вот у меня никак не могло получиться. Куцая фигня имела необычно тяжелый ход затвора, аж со скрежетом. Предохранитель был тугой и засунут в самое неудобное место. Чуть ноготь не сорвал с пальца. Спуск тоже был тугой. В общем, туляки как-то не впечатлили. Да и вид был дурацкий, чем полностью соответствовал не менее дурацкой расцветке.

Правда, истину о «дареном коне с зубами» никто не отменял. Придя сегодня в магазин безоружным, теперь я уже был куда как более защищенным. Почему-то именно сейчас, когда я неловко дергал затвор, до меня, наконец, дошло, что это действительно катастрофа, раз при мне грабят магазин и милиции дела нет; мне практически дарят ружье и, судя по всему, мне придется им пользоваться… Оставалась сильная надежда на то, что правительство города примет решительные меры и восстановит порядок. Но то, как моментально вышла из строя наша поликлиника и детский сад, говорило скорее в пользу моментального развала всего и вся.

Неясно было – только у нас эта беда или и в других городах то же самое? Эпидемия или пандемия?

Вышедший из подсобки Николаич протянул мне пару куцых вороненых магазинов. Они теплые – гораздо теплее, чем просто нагревшиеся в руках.

– Обточил, чтоб при выстреле не вываливались. Попробуйте.

Магазины вполне себе четко вставали на место и держались прочно. Хотя и тут было неудобство. Что за дурь – магазин на два патрона. Хотя б на пять, что ли… Все-таки нелепое оружие. По всем статьям.

– Зато двадцатый калибр. Это, знаете, впечатляет, – Старшой явно не страдает отсутствием наблюдательности и, видно, написанное на моем лице впечатление от ружжа читается легко. – Ответственность на вас – за применение оружия. Так что постарайтесь меня не подвести. Особенно сегодня. Завтра, похоже, всем будет уже плевать. Получается так. Патроны держите. Эти – с крупной дробью. На малой дистанции не хуже картечи будут. Если вляпаетесь – ружье вам продал Виктор.

Под внимательными взглядами Сергея и Старшого заряжаю магазины. Один впихиваю в ружье. Потом, слушая грамотные советы под руку, впихиваю патрон в ствол, третьим.

Сергей уже готов. Грамотно оделся, надо признать: комбез на ватине – сразу не прокусишь, высокие берцы, еще и какую-то ушанку напялил. Протягивает мне что-то из этого мешка – камуфляж, правда, дурацкий: рисунок как на шторах, что-то из утиной охоты, но в толпе поприличнее будет, чем ватник из дворницкой. Портки толстые. Сапожищи. Все, как успел заметить – из самых дешевых. Перчатки оставил свои. Еще получил рюкзачище литров на 100. Шмотки, которые я снял с себя, Андрей утащил в глубины подсобки.

Рассовываю оставшиеся латунные цилиндры патронов по карманам, снаряженный второй магазин. Карманы непривычно расположены, надо привыкать побыстрее, а то лопухнешься в неподходящий момент.

Теперь куда-то надо деть дурацкую уже «Хауду». В боковой карман рюкзака. Хотя интересно: а дробью, скажем, мельчайшей из нее можно палить? По тем же крысам ожившим? Надо бы попробовать. Действуя по принципу: «дайте, тетенька, водички попить, а то так жрать охота, что и переночевать негде и не с кем», задаю эти вопросы. С выражением на лице «семь бед – один ответ» Старшой отсыпает десяток гильз, пачку капсюлей, чуток мелкой дроби и пачку пороха:

– Экспериментировать будете – не с руки стреляйте. Мое мнение – порвет эту железяку.»

Обмениваемся номерами телефонов. Все, двигаемся. Дверь за нами запирается, и я вижу, как опускается штора на окне. На двери табличка «Переучет»…

Идти неудобно, кулацкий обрез за пазухой, всунутый стволом в кармашек для мобилы, и непривычная одежда. И неразношенные ботинки… Что удивительно – движение на улице совершенно обычное, совершенно обычные прохожие – словно в нескольких сотнях метров и не творится чертовщина – или как можно назвать районный апокалипсис.

Так, теперь по планам Сан Саныча идет еда.

Виктор отзвонился Ирке еще по дороге. Она не подкачала – верная боевая подруга стояла уже на улице, ожидая его. Закинув в УАЗ пару здоровенных рюкзаков с тщательно отобранным для «ухода» имуществом и поцеловавшись с Иркой, прыгнувшей на свое законное переднее место пассажира, Виктор погнал машину из города.

На улицах было спокойно, и если бы не его авторитет и привычка Ирки повиноваться безукоризненно, то скорее всего посыпалась бы куча глупых женских вопросов. Но тут подруга сидела и внимательно слушала все, что он рассказывал. Она и сама обратила внимание, что милиции на улицах было чересчур много.

Мало бы нашлось сейчас людей, которые были рады наступающему БП. А вот Виктор – несмотря на хмурый вид и приличествующее случаю мрачное лицо – был в глубине души искренне рад.

Он чувствовал себя немножко Избранным, немножко Особенным и, уж точно, Самым Умным. Взгляд, скользивший по пешеходам и другим лохам, ехавшим в машинах рядом, явно имел оттенок превосходства. Он – Знал. А они очень скоро должны были в ужасе глупо и жалко передохнуть. В самой глубине сознания Виктор всегда страшно боялся одного: подготавливаясь всю жизнь к этому самому БП, положив на это массу сил, средств и отказавшись ради Спасения от очень многого, боялся, что все это будет зря. Что все усилия – даром и жизнь – псу под хвост. Что напрасны были ограничения, и зря отказывался от многих вкусностей жизни. Да та же Ирка – великолепный партнер и спутница в лесной жизни – отнюдь не была ни умницей, ни красавицей. Она была функциональна как автомат Калашникова и отлично подходила для роли Пятницы в предполагавшейся Робинзонаде. Но и только. Как женщина она и впрямь скорее походила на мужика Пятницу…

Теперь надо было добраться до той глухомани, где он заботливо годами создавал себе Убежище – замаскированный бункер, склады с едой, топливом и всем прочим, что даст возможность с комфортом выжить в то время, когда все остальное человечество бесславно будет погибать в корчах.

Это был звездный час Виктора, и он старался запомнить каждый момент. Правда, он не рассчитывал на такой экзотичный конец человечества, скорее ждал чего-то более примитивного, типа ядерных ударов, но так было даже лучше. Людей не станет, а все блага цивилизации достанутся им с Иркой. Неплохо быть наследниками у всего Человечества.

Впрочем, все было не так уж обычным – на выезде из города поток машин был куда как больше, чем обычно, причем легковушки были забиты под завязку и тяжело проседали под весом набившихся пассажиров. Много было «джихад-такси» – как понял Виктор, гости города что-то тоже пронюхали и сейчас тикали во всю мочь целыми многочисленными семьями.

Пост ГИБДД проскочили без задержки, хотя «проскочили» – неверно сказано: поток машин еле полз. Но, во всяком случае, суетившиеся гибддешники на УАЗ не обратили внимания. Заправившись под завязку и набрав про запас три канистры, Виктор двинулся в экономном режиме к себе в Убежище. Пару часов все шло нормально, но потом Ирка первой заметила непорядок.

Впереди явно творилось что-то неладное. Пришлось тормозить – пробка была солидной. Высунувшись из машины, Виктор разглядел впереди стоящий поперек практически всей дороги дальнобой – фуру синего цвета, За ней торчало что-то грязно-белого цвета, похожее на другую фуру. Только сильно мятую и лежащую на боку.

Открыл дверцу и высунулся, встав столбиком, как сторожевой суслик – впереди была беготня и крики. Спокойно сел обратно, вывернулся через двойную на встречку, тоже блокированную, отметил бегающих на месте аварии людей – там, похоже, была какая-то зеленая куча металлолома на обочине, и весь асфальт был замусорен какими-то огрызками и обломками. Впрочем, место серьезной аварии всегда становится похожим на помойку.

– Объедем по проселку – тут, похоже, надолго встали, – сказал Витя спутнице.

– А что там, как считаешь?

– Да какой-то дурень выехал на встречку. Сейчас же развелось уродов с купленными правами. Мозгов нет, а нога сильная – на газ давить. Вот и давят… Вот они и собрались. А так как явно покойнички должны при этом быть – значит, тут сейчас проблем не оберешься.

Трассу Виктор знал хорошо, и потому, вернувшись немного назад, опять развернулся через двойную перед мордой тормознувшей «Мазды» и скатился на дорожку, которая шла вдоль полей – что там растили, он не уточнял, но рассчитывал объехать пробку по этой рокаде.

Так и вышло, и через полтора километра его УАЗ выскочил на совершенно пустую трассу. Посмотрев назад, Виктор убедился, что там пробка достойная – перекрыто движение в обе стороны, и кроме двух фур и мятой зеленой жестянки покалечилось еще с пяток автомобилей. Усмехнувшись своей догадливости, Витя притопил педаль газа. Встречная полоса была забита машинами уже точно на пару километров, и пробка становилась все больше.

– Видишь, дурень на зеленой банке вылетел на встречку, воткнулся в белую фуру, ту закинуло, и она цапнулась с синей. Ну, а остальные не успели тормознуть, придурки. Пара – тройка дохляков сразу, да покалеченных не меньше, и если башка не совсем в кашу – значит, могли обернуться – среди этих зевак явно гуманисты нашлись, лекаря, понимаешь, спасители человечества. Ну, а теперь там все стоят кучей, хрен выедешь, да еще если зомби в толпе – укушенных будет…»

Через пару десятков километров Витя засек притаившийся на съезде с трассы раскрашенный гибддешный автомобиль и двух доителей при нем. Местечко для доения было известное – как раз на выезде из деревушки, чуток не доезжая до знака, сообщающего о том, что вы изволили покинуть населенный пункт с перечеркнутым названием этого замухристого пункта. Ясен хрен, многие пролетали ее со свистом, эту сраную деревушку – и тут же попадали на сеанс машинного доения.

Ментов Витя не любил вообще. Любых. И потому мысль, пришедшая в его голову, не вызвала никакого возражения или сомнений.

Аккуратно подъехав и мягко затормозив, Виктор вышел с озабоченным лицом и, подойдя к старшему милиционеру, сообщил о «страшной аварии». Тот и ухом не повел, коротко буркнув, что это не их район, но они сообщат, после чего пошел к машине.

Виктор оглянулся, вернулся к УАЗу, открыл пассажирскую дверь, аккуратно вынул из-под тряпочки «ВПО-205-1ВЕПРЬ 12» и, аккуратно развернувшись, влепил пулей в стоявшего к нему лицом сержанта. Тот даже удивиться не успел, завалившись как тряпишный куль навзничь. Старшой успел обернуться – только для того, чтоб получить пулю в голову и рухнуть у патрульной машины.

Обернувшись и отметив, что никто ничего не заметил и на бабаханье ружья внимания не обратил, Виктор ловко и быстро снял со старшого АКСУ и запасной магазин, документы, ПМ с обоймой, легко переместился к другому мертвецу, забрав и его пистолет. За документами не полез – пуля неаккуратно влетела как раз в карман куртки – такое удостоверение впору в музей сдавать – после чего в темпе обнес и машину, став обладателем фуражки и милицейской рации.

Напялив себе на голову фуражку, положил карабин обратно за сиденья, добавил туда же трофейный АКСУ, вручил Ирке ПМ и посоветовал подобрать кобуру в сумке.

Ирка с напряженным лицом приняла пистолет. Похоже, тут она, наконец, поняла, что прошлая жизнь закончилась. Пришел пушной зверь или нет, но по-старому уже не будет.

Не очень торопясь и в глубине души наслаждаясь моментом, Витя, словно смотря кино с собой в роли героя, привычно тронул УАЗ с места, не забыв глянуть в зеркало – но на пустом сзади шоссе никто ему не угрожал…

Немного попортила кайф Ирка, мрачно заметившая, что фуражка не по сезону – двое патрульных были в шапках. Виктор плюнул и на ее замечание, и на вопиющее нарушение формы одежды.

Магазинчик, в который мы заходим с Серегой, практически напротив оружейного, чуть наискосок. Выглядит он как маленький, недоделанный супермаркет. Видимо, болел в детстве или кормили его плохо, потому размерами и ассортиментом магазинчик не блещет, а так – и охранник на входе, и корзинки у открывающейся (вручную!) рамки входа в торговый зал, и даже касса на выходе.

Серега, не слишком мудря, берет пару корзинок. А до меня доходит, что тащить здоровенный рюкзак с харчами почти из центра города в спальный район – наверное, не очень умно. Случись что – я буду неповоротлив и ни черта не успею предпринять для защиты и себя, и жратвы. И, между прочим, денег у меня тоже шиш. Даже доехать не на что. Чертова «Хауда» дороговато встала. Собираюсь выкатываться на улицу в поисках банкомата, но обернувшийся Серега тормозит меня – как увидеть мог, глаза у него на затылке, что ли?

Не успеваю вразумить его, как он спокойно возражает, что раз мы собираемся действовать вместе, то сейчас я помогаю ему затариться и допереть до оружейки харчи. А там видно будет. Себе в дорогу тоже могу взять, что захочу, но без фанатизма – со здоровенным рюкзаком, действительно, сейчас в одиночку идти не стоит.

Дальше мы вдумчиво и без суеты ураганим по полкам, сметая характерный еще по бабушкиным временам алярмнабор: соль, спички, консервы и крупы с макаронами, копченую колбасу, сало, а подойдя к кассе, наваливаем шоколад и зажигалки.

Замечаю, что Серега хорошо знаком с кассиршей – хоть работает руками быстро и четко, но улыбается ей во весь рот и посматривает на нее. Она отвечает тем же. Явный лямур.

Набрав пару корзинок каждый, подходим к кассирше. Девчонка делает круглые глаза и спрашивает: «Что, война началась?»

Серега чешет в затылке и начинает, запинаясь, рассказывать про то, что видел. Со стороны даже для меня это выглядит совершенно по-идиотски. Странно слышать своими ушами такие нелепицы. Если б только раньше глаза все это не видели.

Девчонка не верит и, совершенно заслуженно, полагает, что ухажер провинциально шутит. О чем тут же прямо и заявляет «приколисту дурацкому». Красный как рак Серега спихивает проблему разъяснения с себя на меня.

Спасибо за доверие, конечно, но вообще-то лучше бы сам разобрался. Девчонка тем временем смотрит на меня. Симпатичная, и по глазам видно – заводная. Ну ладно, за время сегодняшних телефонных разговоров я уже откатал «рыбу» выступления и сейчас ее выдаю почти на автомате. Заинтересовавшись, подходит охранник. Он, видимо, считает себя тертым калачом, да еще перед девчонкой-кассиршей, и начинает задавать заковыристые вопросы. Нет, голубчик, так дело не пойдет. Дел у меня больше нет, кроме как тебя убеждать.

– Вы прогуляйтесь до поликлиники и гляньте сами. Только поаккуратнее – Серега, когда бегал, чуть дедушке-инфарктнику в лапки не попал. А потом будете говорить – розыгрыш это или нет. Пассажиры на «Титанике» тоже не думали, что утонут, когда в айсберг тюкнулись. Тоже, небось, не поверили бы, если б им это кто сказал.

– Я не имею права уходить из магазина! – отвечает несколько смутившийся охранник.

– А я вас и не заставляю. Мы вас предупредили. Верить или нет – дело ваше. Как опознать пораженного – мы вам сказали. Что делать – тоже. Так что смотрите сами – не дети.

Серый тем временем смотрит на кассиршу и выдает:

– Если что, Светка – звоните. Поможем. Чем получится.

Девчонка начинает привычно гонять покупки через лазер, выбивает чек, но похоже, что задумалась. Серега спрашивает, можно ли нам оттартать все в корзинках. Ему разрешают. Нелепой рысцой перебегаем дорогу.

Отмечаю, что часть лампочек в магазине выключена. Нас изнутри видно, а вот нам разглядеть, что внутри, сложнее, да еще и тамбур мешает. Открывает Андрей. Затаскиваем все внутрь, и я вижу, что работа кипит – похоже, что товар готовится к вывозу. Сильно опустели полки, зато посреди зала стоят коробки и сумки.

Тридцати тысяч хватает на три ходки. В последнюю набираю себе, с благословения Сереги, совсем не то, что положено в таких случаях. Он сильно удивляется, но, выслушав довод о том, что сейчас мы еще можем себе позволить поесть сосиски, ветчину, пирожные, фрукты и, в конце концов, тот же торт из «Метрополя» вряд ли будет доступен в ближайшем будущем – находит в этом резон. Еще по моему совету сгребает несколько упаковок с яйцами: за ночь сварить их – не проблема, а вареное яйцо хранится долго и вообще куда лучше, чем сухари. Беру свежайший багет, и он повторяет, токо берет сразу несколько. Видно, что ему сложно переключиться на скоропортящиеся харчи, но он старается. Оба сразу вспоминаем, что из хлеба не худо бы и сухарей насушить: армейские на складах – то еще удовольствие. Правда, галеты еще хуже.