Паштет. Плата за вход

Глава 1. Кафе

– Тебя просто убьют. Быстро и без затей. Мне просто очень сильно повезло несколько раз.

Сидевший за столиком в полутемном зальчике медлительный грузный парень задумчиво кивнул, отхлебнул из кружки, потом глянул на своего собеседника.

– Пиво тут неплохое, – признал он.

– Кормят тоже хорошо. Я сюда обедать хожу, – сказал собеседник. Потом спросил: – Значит, опять – ничего?

– Да. Черт его знает, может, там вообще уникально-индивидуальное явление. Типа только на тех, кто с именем Лёха. Или раз в сто лет. Или когда звезды совпадают. Хотя я проверял: со звездами ничего такого в тот день не было.

– Может, совсем просто: дуракам везет, – усмехнулся собеседник и обрадовался появлению официантки, тащившей два блюда со снедью. Запахло жареными колбасками.

– Не получается, Лёха, тебя за дурака считать.

Парень благодарно кивнул официантке – хрупкой темноволосой девушке, – подождал, пока она отойдет от стола, потом протянул приятелю конверт.

– Это что? – спросил тот.

– Твоя доля. Продал я твою дудку. Антикварная оказалась офигенно, пошла в коллекцию одному серьезному человеку. Давно такого счастья коллекционерского не видел.

Тот, которого звали Лёхой, немного удивился, глянул аккуратно в конверт и обрадованно вскинул брови. Количество купюр оказалось неожиданно большим.

– Я думал, ты эту винтовку с собой возьмешь.

– Сначала собирался, но потом решил – нет, не стоит.

– Ты, Паштет, прям как наш командир партизанского отряда, – усмехнулся Лёха.

– Так соображения те же, в общем, – заскромничал Павел по кличке Паштет.

– Ну да, ну да, не зря ж ты меня допрашивал прямо скрупулезно, до буквы, – признался Лёха, бывший в жизни совершенно обычным человеком.

Если не считать того, что каким-то образом после пьянки ухитрился влететь в самый что ни на есть 1941-й год со всеми тамошними прелестями первого года войны, отступления, плена и прочих увеселений, в которых сгинули миллионы людей, и тем же чудом вернуться оттуда целым и невредимым. Впрочем, об этом событии в его жизни знал только этот приятель – здоровяк Паша. Зато знал достаточно точно, выспросив буквально поминутно маршрут и события в том времени. И – что особенно удивило Лёху – загоревшийся попасть в то время. Уже дважды Паштет, с обычной для него основательностью собиравшийся и готовившийся к экспедиции, выезжал на место портирования, стараясь угадать по времени, но оба раза – неудачно. Лёха, удивляясь самому себе, стал всерьез болеть за приятеля, успокаивая себя мыслью, что есть и гораздо большие идиоты и мазохисты – например, болеющие за нашу футбольную сборную.

– Так я сначала думал явиться туда прям таким героем – уже присмотрел тут себе довольно аутентичную одежку – тоже старшинскую, только попроще – с пехотными петличками. Фуражка, сапоги, ремень… В общем, все как надо.

– Прямо орел, только без крыльев, – пробурчал ехидно жующий поджаристый кусочек колбасы Лёха.

Паштет не стал обижаться на подковырку, грустно улыбнулся. Хлебнул еще из кружки. Потом согласился:

– Было время одуматься. Черт его знает, как туда вывалишься и на кого нарвешься.

– Точно. И потом маршируй в колонне пленных, если сразу не пристрелят. Мне-то повезло, что я сразу на Семенова нарвался, а то через пару минут по той дорожке уже немецкий мотоциклист прошпарил. Не, в форме сразу лезть – не фонтан! Или уж надо с оружием сразу! С калашом!

– Опять не годится. Вывалюсь я с «калашом» посреди лагеря панцерманнов и давай ураганить на манер Рембо? Скромнее надо жить, не в кино мы. Притащить «калаш» и патроны для Гитлера – это хороший поворот в сюжете, а в реале – извини. Такой фикус, что даже думать неохота.

– Да невелика беда – фрицы свой «калаш» уже тогда сделали.

– С чего взял? – как от кислого, сморщился лицом Паштет.

– В телевизоре показывали. Да и до того читал что-то.

– Ты еще расскажи, что Калашников все идеи украл у Шмайссера и так далее, как это мудаки тупые сейчас делают, – Паштет хмуро уставился на собеседника, но тот воздержался от дальнейшей дурной пурги. Сменил тему.

– Решил, что оружие вообще брать не будешь? ППД, помнится, – хорошая машинка была. А можно бы и ППШ!

– Подумать надо. Можно взять с собой, конечно, что-то этакое…

– Еще нормальному попаданцу положено с собой взять ноутбук и кучу флешек, – хмыкнул Лёха. После своего приключения он неожиданно пристрастился к чтению книжек про попаданцев и читал их одну за одной – правда, каждую третью уже на десятой странице швырял в злости об стенку, а потом торжественно относил в мусоропровод, злорадно слушая, как она шуршит страницами в полете.

Паштет не стал рассказывать Лёхе, что вопрос оружия и одежды все это время был очень острым и тревожащим. Да и то сказать – не только эти виды снаряжения заставляли серьезно морщить мозги и ломать голову. В обыденной жизни Паша был достаточным разгильдяем, и дома у него (а он жил один) был развал и хаос, с точки зрения постороннего гостя. Сам Паштет в этом хаосе разбирался легко и удивлялся рассказам коллег о сложностях нахождения второго носка, чистой кастрюли и тому подобных бедах одиноких холостяков. На работе его, наоборот, считали дотошным и пунктуальным буквоедом. Как эти два начала уживались в нем – он и сам бы не объяснил, но – уживались.

Теперь хаотическая сторона характера просто заставляла ломануться в прошлое, раз есть такая возможность, а порядочная – всерьез подготовиться к такой уникальной экспедиции. И основная проблема была в том, что сам Паштет никак не мог самому себе внятно объяснить – а на фига ему рваться в 1941-й год? Ему гораздо легче было бы жить, если бы он четко понял, что его туда тянет. Даже и собираться было бы легче, без разброда и шатания. Но выразить свои хотения и найти причины такового не получалось никак. Это даже и злило. Кому другому объяснить было куда проще, а вот самому себе…

Когда Лёха спросил год тому назад: «Слушай, а зачем оно тебе надо?», Паша довольно ловко нашелся, вспомнив такую отмазку давних времен:

– Зачем люди лезут на Эверест? Да затем, что он есть!

Но это не прокатило. Приятель пожал плечами и заявил:

– Видел я фото оттуда, с этого твоего Эвереста. Заснеженная помойка с двумя сотнями незахороненных мерзлых трупов вдоль тропинки, только кислорода мало и холодно, как у якутов под Новый год. Тоже мне, интерес. Обычный выпендреж и охота потом хвост пушить и пыль в глаза пускать. Ты ж не пендрила и хвастать не будешь. Ну, и зачем?

Этот вопрос так и остался висеть. И это было печально, потому как собираться, имея внятную цель, было бы куда проще. Вот если бы Паша хотел облагодетельствовать человечество, – тогда он набрал бы с собой всякой электроники со схемами, планами и описаниями всяких великих открытий. И сразу бы явился к Сталину. Ну, как положено в почти всех книжках. Если б не убили по дороге. И если бы попал совсем не к Сталину. Или вот просто на этакое сафари дернуть, погеройствовать, поучить глупых предков, как оно по-настоящему воевать надо, тоже ясно: оружие, патроны бери и вперед! Но после службы в армии Паштет этой романтикой не пленялся, понимая, что особенно блеснуть ему будет нечем. Был соблазн выставить перед собой самообманку – один из прадедов Паштета пропал без вести ориентировочно там, куда влетел Лёха. Но когда сверил с картами, понял, что это «ориентировочно» выражается не меньше, чем в 400 километрах, преодолеть которые в условиях войны будет совсем не просто. А учитывая, что от прадеда остались только фамилия да инициалы, при том, что и фамилия простецкая, и распространенная широко – весь поиск приобретал достаточно нелепый вид.

Вот и ломал себе голову несостоявшийся попаданец, прикидывая каждый пустяк, который надо с собой утащить и завидуя тем, кто влетал в прошлое чуть ли не на танке, причем в составе взвода.

На горбу много не унесешь, потому каждый грамм требовал осмысленного подхода. В первый раз ожидать появления портала, который Лёха описал как неподвижно висящего в воздухе светлячка, только желто-оранжевого цвета, Паштет явился, будучи в нормальном туристическом снаряжении, захватив ноут и прочие электронные новинки типа айфона, а заодно прибрав и маузеровский карабин с патронами, оставленный на месте портала вернувшимся попаданцем. Но, видимо, отправив и вернув Лёху, портал свое на этот год отработал. А у Паши, караулившего свое невнятное счастье, было время подумать и прикинуть, что да как. Сейчас он без удовольствия вспоминал, как нелепо подготовился тогда – оставалось только порадоваться, что портал не раскрылся. Через неделю прихватило зубы, да так лихо, что и денег, и времени улетела масса. Хорош бы он был с таким развлечением, как бессонная от боли ночь! Мало не по стенкам ходил. Проверка ноута дала массу такого, что заставило бы самого краснеть, как только глянул чужими глазами на коллекцию фильмов и видеоклипов. И это еще порнухи не было вовсе, но и остальное – мрак с печалью, если показать человеку из прошлого века.

Пожалуй, именно тогда в голову Паше пришла простая, в общем-то, мысль, что готовиться к прошлому надо еще и постарательнее, чем к подъему на Эверест. (Коль скоро сам себе Паша не мог объяснить, на фига ему лезть на рожон в прошлое, взята была для успокоения та самая чеканная альпинистская фраза).

Пролечив зубы, понял, что здоровье – вообще важная штука, а на первую попытку он даже аптечки с собой не взял – так, несколько бинтиков. А ведь те же антибиотики в далеком 1941-м году были бы не то что на вес золота, а куда дороже. Потом оказалось: за что ни схватись – все впопыхах сделано было, как минимум – глупо и нерасчетливо. Оставалось только порадоваться, что не влетел башкой в портал как телок несмышленый. Хорош бы он там был с изящным охотничьим карабинчиком, но без спичек и топорика. Да так даже в поход не ходят!

Единственное, что извиняло – спешка и горячность. Но раз время есть, то за дело надо взяться как следует.

И Паштет начал готовиться.

Для начала составил план действий и список необходимого. Полез в интернет, стал копаться на форумах всяких выживальщиков, где в кучах дурной словесной шелухи и умничанья диванных экспертов попадались и разумные жемчужинки.

В куцем списке пока значилось не много:

1. Одежда.

2. Оружие.

3. Снаряжение.

4. Медикаменты.

5. Еда

Широкое поле для раздумий получалось. Такое широкое, что впору заработать расходящееся косоглазие. Или опустить руки и плюнуть, а в будущее заявиться в труселях и босиком – и будь, что будет. По здравом размышлении, труселя как вариант Павел все же отверг. Ни к чему такой эксгибиционизм нормальным людям. Да и Лёха уже этот вариант отработал. И его жалобные рассказы о лютом ночном холоде и свирепых комарах-вампирах совсем не способствовали желанию идти по его босым стопам. Надо туда являться все-таки одетым по сезону. А сезон военный, многие мужики – в форме. Дело знакомое, в армии Паша служил, да и кроме того одно время занимался реконструкторскими делами, потому формы того времени в целом представлял неплохо, хотя и удивило многообразие немецких нарядов. Даже в стоимости того или иного предмета Паштет был ориентирован и насобачился отличать новодел от подлинников. И собрать более-менее приличный комплект формы сейчас не проблема. Одеться-то можно и полковником, и генералом с полной грудью наград – не намного дороже по деньгам выйдет, но вот – надо ли?

Пришлось задуматься о простом, в общем-то, вопросе: стоит ли влетать в прошлое этаким гордым орлом-павлином? Не лучше ли – скромной пташечкой, чтобы не привлечь недоброго взгляда? Если портал вываливает именно в 41-й год, да на оккупированную территорию, то встречаться придется либо с окруженцами, либо уже с оккупантами, либо с полицаями. И перед кем там горделиво прохаживаться, сверкая орденами-репликами?

Нет, стоит быть скромнее. Потому для себя Паша решил одеться без вызывающей и вопиющей роскоши. Он остановил свой выбор на кожаных сапогах, сером ватнике, дерматиновой кепке, затрапезных рубахе-толстовке и портках ватных – рабочего свойства, из брезента. Повертелся перед зеркалом, затем еще раз глянул в инете подборки фотографий того времени – вполне аутентично получилось. Конечно, опытный спец из НКВД или гестапо, да и любой портной может к чему-нибудь придраться – типа, пуговки незнакомые и материал странный, но это уже не переделать. Просто надо постараться не иметь дел с гестапо, да и с НКВД по первости – тоже. Свитер взял домашний, грубой такой вязки. Носки подобрал попроще, портянок запас, а вот с бельем – не удержался и взял навороченное, с кевларовой подстежкой. Влетело дорого, но захотелось чуток себя обезопасить. По рассказам Лёхи, холодное оружие в то время было в ходу. Разумеется, от удара штыком такая футболка не спасет, но вот ножиком, глядишь, и не смогут порезать. С другой стороны, футболка тусклого черного цвета с длинным рукавом особого внимания привлечь не должна была, да и труселя весьма невыразительные.

Спохватившись, Паша прикупил такие же неброские перчатки из кожзама с тем же кевларом в подкладке. Вид пейзанина в перчатках не очень вписывался в облик того времени – не носили колхозники кожаных перчаток, – но на это Паша решил наплевать. Создание легенды требовало большего времени. С другой стороны, в ватнике мог быть и не обязательно колхозник, а вообще бывший граф. После добавки пары потертых кожаных ремней для ношения штанов и про запас тему одежки Паша посчитал, в общем, законченной.

С оружием все обстояло куда сложнее. В наличии имелся только хорошенький и изящный охотничий карабин. Вещь старинная, цены немалой. Действительно – охотничье оружие для князей и графьев.

С одной стороны, после революционного раскардача и гражданской войны могло быть всякое, и пейзанин с таким ружьем был бы возможен. В принципе. А вот если серьезно подходить к вопросу, то имевшиеся 36 уникальных патрончиков, выпущенных, судя по клеймам на донцах гильз, еще в XIX веке, отнюдь не воодушевляли на подвиги. Паша отлично понимал, что такое количество боезапаса годится только в коллекцию для тонкого ценителя, но никак не для человека, собирающегося с этим оружием свою жизнь защищать. Потому и тут стоило подумать об упрощении себе житья. Перебирая информацию по оружию того времени, Павел прикидывал не только аутентичность оружия, но и его доступность, и возможность добычи патронов, и – в том числе, – безопасность возни с этим оружием сейчас, в наше время. Очень не хотелось загреметь в лапы следственных органов только потому, что разжился стволом. Поди, доказывай следакам, что это ты не сейчас собираешься ураганить с ППШ или ТТ, а имеешь целью уйти в 1941-й год, который следственным органам никак не подвластен, да и не интересен. Не поверят ведь. Да и сам бы Паштет не поверил, кабы не казус с Лёхой.

Поэтому длинноствольные махины, типа СВТ или трехлинейной «мосинки», да и маузеровского карабина Паша отмел, как до того отмел все ручные пулеметы вместе взятые. Тяжело, заметно издаля, да и в драке с парой противников уже не развернешься без привычки к этим бандурам, а ее не было. Хотя был вариант приобретения за смешные деньги итальянского пулемета Бреда в неплохом состоянии. Но и сам пулемет являлся кошмаром оружейной мысли и инженерным ужасом, да и патронов к нему взять было неоткуда, разве что ввязываться в хитрые схемы переделок и релода. Но это дело было темное и опять же грозило неприятной статьей уголовного кодекса.

Дольше Паша прикидывал возможность явки на войну с пистолетом-пулеметом. Например, Дегтярева или Шпагина. Это было соблазнительно – получить по прибытии превосходство в огневой мощи. Плюсом было то, что в принципе достать такую машинку возможно, хотя и по кусачей цене. И даже перевести ее из состояния массогабаритного макета в боевой вид. Минусами были опять же проблемы этого времени – неходовые патроны, которых нужно было много, и полицейские дела. Так уж сложилось, что автоматическое оружие у задержанного для полиции было адским грехом, и условным сроком при попадании закону в лапы отделаться не получилось бы. Такой же точки зрения придерживались и таможенники, и погранцы, и безопасники, что сильно увеличивало риск вляпаться.

А портал, как ни крути, находился на территории соседней страны. И черт его знает, сколько туда мотаться придется, пока клюнет. В итоге антикварный винтарь Паша сумел продать одному солидному человеку – достаточно известному в узких кругах коллекционеру – за дикую сумму. Впрочем, для покупателя сумма была не слишком высока – Паштет старался не зарываться, цену не задирал. А себе после всех размышлений достал неофициально охотничью курковую двустволку, потрепанную, но бодрую и ухоженную. В придачу наследники помершего охотника дали допотопную приспособу для снаряжания патронов, пару горстей пыжей (из старого валенка, похоже), коробку капсюлей и початую пачку пороха. Нашлись и старорежимные тускло-желтые латунные гильзы. Прикинул Паштет, что даже немецкий патруль не будет сразу расстреливать на месте гражданского с сугубо штатским ружьецом. А обидеть из двух стволов картечью можно неплохо, если что.

Не меньше возни и раздумий вызвал и такой вроде простой предмет, как ножик. Что удивило Пашу, так это то, что разгильдяй Лёха отдал ему карабин с патронами без каких-либо условий, а вот «орочий кинжал», оказавшийся штатным для сотрудников имперской рабочей службы, категорически отказался не то чтоб отдать, но и продать тоже. Уперся, как осел. Паштету уже и самому стало интересно, и он азартно добавлял и добавлял предлагаемую кучу денег, но нет – попаданец отказался наотрез расставаться со своим ножиком.

Павел долго собирал информацию, долго прикидывал, что и как, рассматривая в инете фото звероубийственных кинжалов, тесаков и ножищ. И его очень поразил такой странный факт: холодное оружие, попившее самое большое количество крови в боях обеих мировых войн, было самым невзрачным на вид и простецким по исполнению. Спецы сходились на том, что советский нож разведчика и немецкий окопный, который таскали с собой фрицы из штурм-групп, были похожи друг на друга своей неказистостью, слабой эффектностью, но при том высочайшей эффективностью. В итоге по случаю удалось приобрести польский штурмовой ножик, сделанный по мотивам советского НР. Деревянная рукоятка, латунные заклепки, простенькое лезвие и жестяная гарда. В общем, внимания не привлекает совершенно, но острый, зараза, и в руке лежит удобно. Этакая собачка, которая не лает, а кусает безо всяких.

Последним в раздел «Оружие» Паша внес топорик – маленький, легкий и удобный. Лёха все уши прожужжал, рассказывая, как мечтали ребята все время о топоре в хозяйстве. Столько всякого можно было бы с его помощью сделать! Тот же лагерь укуюшить – две большие разницы, когда топор есть, и когда его нет. Тот же шалаш топором сварганить – минутное дело. А спать под открытым небом или все же в укрытии – это, опять же, очень различается. Ну, кто понимает, конечно.

Чувствуя себя чуточку Робинзоном и капельку путешественником-первопроходцем, сбор снаряжения Паштет начал с обычного «сидора», как назывался примитивный рюкзак. На дно вещмешка уложил кусок брезента, который был поболее плащ-палатки и мог быть использован очень по-всякому. Памятуя слова Лёхи, набрал с собой спичек побольше, благо такая валюта занимала мало места и стоила копейки. Кроме того, хоть сам и не курил, взял побольше табака. Про валюту тоже подумал и прикупил – удалось по дешевке – советские деньги того времени, засаленные и залапанные до безобразия, отчего и стоили недорого.

Еще думал прикупить золота, но не хватило духа – очень уж дорого выходило. Просто взял немного серебряных рублей с крестьянином и рабочим на аверсе. Попадалось ему в мемуарах, что вполне такие деньги ходили во время войны. Завершил вопрос финансов тем, что приготовил фляжку с медицинским спиртом-ректификатом. Уж что-что, а жидкая валюта всегда в цене. Только решил, что уже все продумал, как попалось внезапно в очередных мемуарах (а их перед заброской Паша читал рьяно, благо понаписали за последнее время много всякого полезного, прямо опрашивая еще живых ветеранов и записывая бытовые мелочи, ранее не считавшиеся интересными), как за карманные часы крестьянка дала харчей на группу окруженцев, и несколько дней они благодаря часикам прожили сыто. Тут же подхватился и купил пяток часов – пару командирских, наручных с подзаводом, и три тяжелые солидные стальные луковицы на цепочках. Говаривал Лёха, что только наглый немецкий грабеж пленных не дал воспользоваться часами умершего лейтенанта, а так именно на харчи менять и предполагалось.

Компас Паштет брать не стал, решив, что по солнцу и часам как-нибудь определит, где находится и куда на восток идти.

Деньги улетали со свистом, как в трубу, но тут уже дело такое: раз пошел самолет на взлет – не затормозить. А Павел был как самолет. Транспортный, большой и упрямый.

Медикаментов набрал сначала много. Потом одумался и ограничил аптечку розовым резиновым жгутом (решив, что тот по виду достаточно аутентичен советской медицине), несколькими бинтами, куском непромокаемой ткани, потому как начитался в свое время про пневмотораксы. Потом набрал таблеток с антибиотиками и противовоспалительным «Найзом». Впрочем, в области медицины Паша силен не был и потому решил еще проконсультироваться с толковыми людьми. Пока хватит.

А с едой решил поступить еще проще – взять сала, сухарей, соли с сахаром и колбасы с крупой. Например, рисовой. Маркировки на всем этом не было, хрен кто придерется. И не портится. А там уж и видно будет, что да как. Неделю самому прокормиться, а там, глядишь, с кем-нибудь встретиться доведется.

– Я еще подзанялся немецким языком. В школе еще учил. Теперь с немцами переписываюсь и по скайпу говорю. Приезжали тут ко мне, город показывал, – скромно признался приятелю Паштет.

– Это правильно. У нас парень, который языки знал, пару раз очень здорово всех выручил, – согласился без возражений Лёха.

– Думаю еще стрелковку подтянуть. Так-то только в армии стрелял несколько раз, но не очень чтоб мощно вышло.

– Тоже дело. Я себе вместо плеча синяк устроил, когда из винтовки первый раз бахнул, – напомнил Лёха.

Паштет кивнул. Он это помнил. И то, что в его лице появился у скромного Лёхи личный биограф, здорово нравилось бывшему попаданцу. Потому и сам в подготовке приятеля принял максимально посильное участие, даже денег предложил, но от купюр гордый Паша отказался.

– Еще хотел тебе сказать про пустячки всякие, – вспомнил Лёха.

– Какие? Ты же вроде все уже надиктовал.

– Знаешь, мне кажется, что тебе бы стоило научиться с лошадками работать. В смысле верхом там поездить, с упряжью разобраться. Я это к чему – и наши, и фрицы на лошадях только в путь. Будет досадно, если найдешь ездовую кобылу, а использовать будет никак. Я там несколько раз смотрел, как бурят с лошадками обращался…

– И завидовал? – усмехнулся Паша.

– Не, не завидовал. Зачем завидовать, если в группе лошадник есть. Это он меня уважал, – скромно сказал бывший герой партизанских войн.

– Ну да, перемотоцикл, помню… Я тоже, к слову, подучился на мотоцикле ездить, да и вообще всю эту архаичную механику руками пощупал. Реконструкторы «полуторку» чинили, вот я и встрял. Но там все просто: одна палка, три струна и кривой стартер. Значит, считаешь, и лошадендус изучить надо?

– Точно – не помешает. Это, знаешь, две большие разницы – на горбу все тянуть или на телеге ехать. Я вот еще прикидывал, что документами надо бы тебе обзавестись. На первый момент. Сейчас же чертова куча возможностей – и образцы в инете, и принтеры, и все что хочешь, хоть живые печати заказывай да штампуй всякое-разное. И ещё, Паштетон, как там у тебя с прививками? – отхлебнув из бокала, пригвоздил приятеля Лёха.

– А хрен его знает, какие-то в детстве делал, но я маленький был, не помню, вроде реакция Пирке и вот ещё в прошлом году от энцефалита, – неуверенно перечислил сотрапезник.

– Значит, так – про энцефалит забудь, нету там его ещё, это попозже нам американцы подкинули. А вот от бешенства и столбняка давай бегом – там повторные через год, можешь не успеть. И ещё надо пошариться, на каком-то сайте вроде встречалась мне «Прививочная карта попаданца» – короче, надо в поиск забить.

Тут Лёха уткнулся в кружку, пряча легкое смущение. Неожиданно для самого себя он поневоле втянулся в проводы своего приятеля и, хотя сам ни в коем разе не хотел повторить свой прыжок в прошлое, но неоднократно срывался и начинал готовиться, словно сам снова идет туда, в войну. И да, про прививки все прочитал совсем недавно и про документы. Мало того – видимо, мозг даже ночью думал про Паштета и портал, потому как то и дело снились Лёхе красочные и реалистичные сны именно на эту тему.