Царица Майя, или Тайна Родопских гор

Волшебный лес

Майя ликовала: наконец произошло то, о чём она мечтала в эти летние месяцы. Папа разбудил её рано утром и, задорно подмигнув, сказал:

– Дочурка, вставай! Мы едем дышать горным воздухом. Вершины Пирина[1] три дня – наши!

Звонкий визг Майи, наверное, разбудил всех соседей.

Оказывается, мама и папа давно подготовились к путешествию, а дочке сообщили об этом в последний момент. Сюрприз удался на славу! Быстро позавтракав и забросив рюкзаки в джип, семья Тодоровых отправилась в путь.

Несколько часов они ехали по трассе, вдоль которой тянулись бесконечные поля и виноградники, и от скуки Майя начала клевать носом, досыпая утренние часы. Когда папа свернул по указателю на город Банско, картина за окном автомобиля стала меняться. Закручиваясь штопором, чёрная лента дороги уходила всё выше и выше в горы, и за каждым поворотом Майю ждал сюрприз. До этого она и представить себе не могла, как красивы горные луга и стремительны горные речушки. Как высоки бывают деревья в горах. Какие удивительные причудливые формы может принимать камень. Радуясь и восхищаясь природой, Майя в то же время с удивлением прислушивалась к своему организму. Уши у неё заложило, голова стала тяжёлой, в животе возникло неприятное ощущение. Майя поспешила сунуть себе в рот леденец и откинулась на подголовник.

– Тебя укачало? – папа с беспокойством смотрел на дочь в зеркало заднего вида.

– Чуть-чуть.

– Так лучше? – люк на крыше джипа пополз в сторону, и внутрь машины ворвались вихри свежего воздуха.

– Дыши глубже, – мама высыпала яблоки в сумку и протянула Майе целлофановый пакет. – На всякий случай.

– Это всё серпантин, – сказал папа. – Потерпи немного.

– Сер-пан-тин. Красивое слово.

– «Серпенс» в переводе с латыни означает «змея». Помнишь, у Гофмана в сказке «Золотой горшок» принцессу-змейку звали Серпентина.

– Дорога, похожая на ползущую змею. Здорово! – оценила Майя.

Автомобиль выехал на ровную дорогу и весело помчался вперёд. Майя никогда не была в этом районе Болгарии и с любопытством рассматривала маленькие предгорные деревушки с высокими шпилями минаретов[2]. Удивлялась огромному количеству улей на горных склонах. Радовалась многоцветию. От её цепкого взгляда не ускользнули и колючие заросли ежевики, и…

– О, Боже! Неужели это лиса?

– Где? – воскликнули в один голос мама и папа.

– Вон там, на краю обрыва.

– Точно. Лиса. Так близко у дороги! Просто, поразительно, – удивился папа.

– И не говори! – подхватила мама. – Хорошо, что в наше время ещё встречаются живые лисицы, а не только лисьи шубы! Честно сказать, я бы вообще запретила натуральный мех!

– А как же воротник? – с подвохом спросил папа.

– Какой воротник?

– Из чернобурки. На твоём зимнем пальто.

– Ну что у тебя за привычка такая! – стукнула кулачком по торпеде джипа мама. – Всё взял и испортил!

– Ты же знаешь: я за справедливость!

– Ха! Кто бы говорил!

И мама стала доказывать папе, что она в сто раз объективнее его.

«До чего же эти взрослые смешные!» – подумала Майя, и мир за окном вновь поглотил её внимание.

Щурясь от ярких солнечных лучей, девочка с интересом всматривалась в морщинистые лица старушек, торгующих на обочинах баночками с ягодами и мёдом. Они были совсем другие, не такие, как городские бабушки. Их головы укрывали тёмные цветастые платки, под широкими белыми фартуками прятались длинные чёрные юбки, а ноги, обутые в самые настоящие цырвули[3], грели тёплые шерстяные носки.

Навстречу их джипу всё чаще стали попадаться телеги, цыганские брички, старые скрипучие арбы. Майя видела их впервые и сорвалась с места. Она встала во весь рост и через открытый люк в крыше машины махала всем, кто попадался им на пути. Больше всего повезло мальчику. Надвинув картуз на глаза, он пас на лужайке девять коз! Успела посчитать. Майя отправила ему воздушный поцелуй!

Мама и папа заразились от дочери безудержным весельем и тоже вели себя как малые дети. Они шутили, смеялись, пели песни, кидали друг в друга фантики от конфет, и вдруг раз – словно из-под земли перед ними вырос величественный, голубой Пирин! На его вершинах, несмотря на лето, до сих пор лежал снег.

– Боже мой! – воскликнула мама. – Рядом с таким великаном человеку должно быть стыдно называть себя царём природы!

Папа закричал:

– Девочки, наша любимая песня!

Он включил радио громче, и все вместе они стали подпевать популярной певице.

«Сегодня – самый счастливый день в моей жизни», – решила Майя.

До хижи «Вихрен»[4] Тодоровы добрались после обеда. Менеджер выдал им ключи от домика и пригласил на ужин. Пока родители парковали машину и разгружали вещи, Майе позволили побегать по дорожкам, а потом родители подхватили дочь за руки и отправились в лес на пикник.

О, это был Волшебный лес! Он пах грибами, сырой землёй, ягодами и хвоей. Где-то в чаще щебетали птички, сквозь листву пробивались лучики солнца и терялись в траве. Кривая, вытоптанная неизвестно кем тропинка, вилась вокруг деревьев и убегала вглубь леса.

Мама первой заметила живописную полянку.

– Давайте остановимся здесь? Тут так красиво! Правда, Майя?

– Мамочка, папочка, я вас жутко обожаю! – запрыгала Майя от радости.

Папа и мама рассмеялись. Папа достал из сумки большой клетчатый плед и расстелил его на траве. Мама выложила из корзины жареного цыплёнка, овощи, хлеб, брынзу, разлила по стаканчикам апельсиновый сок. Семья дружно принялась за еду, но вскоре родители увлеклись беседой о политике, от которой получали явное удовольствие.

«Вот всегда так! – подумала Майя, глядя на них. – Неужели взрослым не надоедает говорить об одном и том же? Президент, законы, демократия. Мне десять лет и то я знаю, что это ску-ко-тень!»

Девочка вытерла руки о полотенце и потихоньку сползла с пледа. Её внимание привлёк громадный круглый камень. С одной стороны он был гладкий и холодный, с другой стороны – тёплый, укутанный бархатистым мхом.

– Майя, далеко не уходи! – услышала она мамин голос и кивнула в ответ.

Возле удивительного камня бежал прозрачный ручей, а в траве из-под резных листьев выглядывала земляника! Да как много! У Майи аж в глазах зарябило! Девочка упала на коленки и стала срывать душистые красные ягодки. Набрав полную горсть, она уже хотела положить их в рот, но от изумления выронила в траву. Ещё бы! Ведь всего в каком-то метре от Майи на земле сидела САМАЯ НАСТОЯЩАЯ БЕЛКА И НИСКОЛЬКО НЕ БОЯЛАСЬ!

Коричневый зверёк забавно шевелил маленьким носиком, принюхиваясь к гостье леса, и не спускал с Майи чёрных, как черешня, глаз.

– Иди сюда, белочка, – прошептала Майя и протянула к ней руку.

Белка осталась неподвижной. Не дрогнула она, и когда девочка встала с колен. Но стоило Майе сделать два шага по направлению к зверюшке, как та мигом отпрыгнула назад и забралась на нижнюю ветку липы. На безопасном расстоянии она снова сложила передние лапки и с любопытством уставилась на Майю.

– Не бойся меня, я тебя не обижу! – уговаривала Майя белку, осторожно ступая по траве.

Белка, вот хитрюга, только этого и ждала: Майин шаг – белкин прыжок, Майин шаг – белкин прыжок, и всё дальше и дальше в лес. Желая погладить пушистого зверька, Майя забыла обо всем на свете и ничего не замечала! И что деревья вокруг становились всё выше и выше, и что голоса родителей давно перестали быть слышны, и что птицы не поют. Вековой лес обступил её со всех сторон, а Майя всё бежала и бежала, и – ХРУСТЬ! – наступила на сухую ветку.

– Ой, где это я? – вздрогнула девочка и словно очнулась ото сна.

Она поискала глазами белку, но её и след простыл. Не видно было и тропинок, по которым люди смело гуляют в лесу.

– Похоже, я заблудилась, – сказала Майя вслух, и её сердце ускоренно застучало, однако плакать и паниковать она не стала.

Задрав голову, девочка смотрела на вершины деревьев, на солнце, да что толку – ориентироваться в лесу она не умела.

– Спокойствие, только спокойствие! До темноты далеко, – уговаривала себя Майя, – есть время найти дорогу, и мама с папой наверняка меня ищут.

И тут совсем близко она услышала серебристый смех.

– Здесь есть люди! У них наверняка найдётся мобильный! Ну а если нет – попрошу, чтобы они отвели меня к хижи!

Майя побежала на звук, и деревья, точно по волшебству, расступались перед ней. Девочка очутилась на полянке, и увидела трёх молодых женщин. Как вы думаете, что они делали? А вот и не угадали! Они танцевали! В тёплых лучах заходящего солнца, взявшись за руки, женщины кружились и пели. Их свободные белые туники развевались по ветру. Из-под подолов, в такт песне, то и дело появлялись тонкие босые ступни. Мониста на изящных шеях танцовщиц нежно звенели. Длинные золотистые волосы рассыпались по гибким спинам и спускались до самых пят. На голове у каждой танцовщицы лежал венок из лесных фиалок.

Майя сразу узнала их, ведь дома у неё было много книг с болгарскими сказками и легендами.

– Самодивы! Какие красивые!

В самом деле, это были самодивы – лесные девы. Кому-то это может показаться невероятным, но красавицы легко оторвались от земли и парили в воздухе! Они задорно смеялись, закидывая назад головы, пели на непонятном Майе языке, и вдруг резко остановились. Словно по команде самодивы обернулись и посмотрели на Майю, а она и сама не поняла, как так получилось, что подошла к ним почти вплотную. Девочка смущенно улыбнулась красавицам, и тогда одна из них хлопнула в ладоши. Перед глазами Майи мгновенно вспыхнул яркий свет, дыхание перехватило, и она провалилась в темноту.

Когда Майя открыла глаза, то сразу увидела маму и папу с бледными лицами.

– Что с вами? Что случилось? – испугалась Майя.

– Очнулась! Слава Богу! – выдохнула мама и бросилась целовать Майю в щёки и в нос, а папа гладил дочку по голове и тоже славил Бога.

Майя хлопала ресницами и никак не могла взять в толк, почему она в постели. Воспоминания о событиях в лесу возвращались к ней медленнее, чем мёд стекает по ложке.

– А где самодивы? – спросила Майя родителей, и они снова расстроились.

Мама громко всхлипнула и порывисто обняла дочку, а папа стал рассказывать Майе, что она зашла слишком глубоко в лес и заблудилась. Родители искали её три часа, и когда нашли – их ужасу не было предела. Майя лежала на траве и не шевелилась. Папа и мама осторожно перенесли её в хижу и вызвали врача.

– Солнечный удар и переутомление! – немедля объявил доктор.

Он посоветовал уложить девочку в постель и покормить сладким, когда она придет в себя.

– Значит, всё, что я видела в лесу было сном? – удивилась Майя. – Ну тогда я с удовольствием готова получить ещё один такой солнечный удар! – весело сказала она и откусила большой кусок от шоколадного кекса.

– Вот глупенькая, – пробормотал папа с упрёком, – мы чуть не поседели! Разве можно так говорить?

– Шучу! – засмеялась Майя и сделала большой глоток шоколадного коктейля.

– Не много ли шоколада? – поинтересовался папа, улыбаясь в усы.

– Неа. Мне сейчас нужны эдафины! – погладила себя по животику Майя.

– Может быть, эндорфины[5]! – поправила её мама.

– Ну да. Они самые. Эдафины!

Оставшиеся два дня семья Тодоровых наслаждалась отдыхом. Они купались в горной речке, собирали грибы и ягоды, лазали по скалам. Слушали стрекот кузнечиков. Собирали целебные травы. А потом произошло то, что обычно и бывает в таких случаях: пришла пора собираться домой.

– Как же не хочется уезжать, – произнесла вслух за всех мама, нехотя укладывая вещи в сумку. – Почему всё хорошее так быстро заканчивается?

– Ну прежде всего потому, что всё хорошее опасно для жизни! – объяснил папа.

– Никогда бы не подумала!

– Да-да! Наш мозг, – папа постучал пальцем себе по лбу, – не позволяет долго радоваться и получать удовольствие, ведь в эйфории мы становимся беззащитными.

– Зато ныть и переживать он позволяет сколько хочешь!

– Куда деваться – инстинкт самосохранения! – засмеялся папа. – А если серьёзно – не тяните время! Нам ещё надо в одно место заехать. Жду вас в машине!

Последние папины слова подействовали на маму и Майю лучше всякого ускорителя. Проверив ещё раз, не осталось ли что-то забытым в ящичках и шкафчиках, они вышли из хижи и сели к папе в джип.

– Мы готовы! Спасибо этому дому, едем к родному!

– Ремни пристегните! – скомандовал папа.

Мама и Майя послушно пристегнули ремни безопасности, и папа сразу дал газу: он хотел успеть до захода солнца показать им болгарское чудо – тысячелетнюю муру[6].

– Папа, какая она необычная! – Майя первой выпрыгнула из машины и подбежала к дереву.

Она долго смотрела, как солнечный луч пробивается сквозь крону муры. Как муравьишки с деловым видом снуют туда и обратно по её стволу. Как, перекрикивая друг друга, перелетают с ветки на ветку мелкие пташки.

– Царица леса! – сказала мама и погладила муру по коре.

– Кому многое дано, с того многое спросится! – задумчиво произнёс папа.

А Майя ничего не стала говорить. Она подумала, что мура – самая древняя волшебница на Земле, скрывается от людей в таком необычном облике. Майя обняла шершавый ствол муры и тихо прошептала:

– Дорогая мура, сделай, пожалуйста, так, чтобы чудеса продолжались!

Новая учительница

В свои десять лет Майя была, во-первых, очень красивой, во-вторых, очень умной и, в-третьих, очень доброй девочкой. Капризничала она редко – чего зря время и нервы тратить! И родители её за это очень ценили и уважали.

В свободное от учёбы время Майя с удовольствием изучала английский язык, читала увлекательные книги, любила танцевать, рисовать и петь. Девочка, как и многие дети в наше время, без проблем обращалась с компьютером, но играть в него не любила. Разве что общалась с подругами в Сети.

Родители часто называли Майю «маленькой Клеопатрой» за её густые тёмно-русые волосы до плеч, миндалевидные голубые глаза и прямой носик. Девочка всё знала о прекрасной древнеегипетской царице и безумно гордилась этим сходством. Только вот судьбе Клеопатры она не завидовала! Про себя Майя знала точно: ради мальчишки ни за что своей жизнью не пожертвовала бы.

– Как быстро наступила осень! – сетовала Майя, возвращаясь с мамой домой из большого магазина.

– Да, моя милая! Время бежит быстро. Кажется, ещё вчера ты лежала в колясочке, а вот ведь уже идёшь в четвёртый класс.

Действительно, через неделю начинался новый учебный год. Мама купила Майе элегантное синее платьице в клетку, много красивых резинок, чтобы завязывать на голове высокий «конский» хвост, синие замшевые туфельки и ещё сумку, как у Сури Круз[7].

Майя задумалась над мамиными словами. Получается, что совсем скоро она станет взрослой и ей придётся выходить замуж? Интересно, каким будет её муж?

– Мамочка, а как ты познакомилась с папой?

– Разве ты не знаешь? – мама притормозила на перекрёстке и удивлённо посмотрела на дочь.

– Нет.

– Не может быть, чтобы я не рассказывала тебе! Ты наверное забыла!

– Нет, не забыла. Ты мне, правда, не рассказывала!

– Тогда слушай. Когда-то я жила и работала историком в России. И вот однажды меня и моих коллег по институту пригласили в археологическую экспедицию в Болгарию. Папа, а тогда он был для меня профессором Тодоровым, мне сразу очень понравился. И пока мы вместе работали над раскопом античного храма в Несебре, составляли опись найденных артефактов, устанавливали время их происхождения, успели так сильно влюбиться друг в друга, что решили пожениться. Где жить – сомнений не было: конечно же в Болгарии, ведь для археолога лучшего места не найти. Как любит говорить наш папа: «У нас, где копнёшь, там и клад найдёшь!»

«Что правда, то правда!» – согласилась с мнением отца Майя.

А ещё она подумала, что именно из-за этого их семье приходится так часто переезжать с места на место. Для Майи это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что за десять лет своей жизни она успела пожить в шести разных городах, а плохо потому, что каждый раз она теряла друзей. Да, она переписывалась с ними в Сети, но разве это общение! В куклы не поиграть, на велосипедах не покататься. Одна болтовня и только!

Сейчас Тодоровы жили в Созополе. Кто хоть раз бывал в этом городке, расположенном на берегу Чёрного моря, поймёт, отчего и жители Болгарии, и туристы так его любят. Трудно найти ещё одно такое место, где над овальными улицами витал бы в воздухе терпкий аромат кофе вперемешку с запахом роз и лаванды. Где в унисон болгарской музыке звучала бы смесь самой разной иностранной речи, а крики чаек заглушали бы шум прибоя. Черепичные крыши низеньких домиков Созополя, узкие улочки, выложенные булыжниками мостовые, резные деревянные балкончики с алыми мушкато[8] – всё это так глубоко запало в душу Майи, что она впервые в жизни захотела никуда больше не уезжать.

– Мама, мы можем остаться в Созополе навсегда? – её мысли неожиданно вырвались наружу и заставили маму замолчать.

– Не знаю, – не сразу ответила мама, а про себя подумала: «Наша девочка взрослеет. Всё правильно! Она не обязана подчиняться нашим интересам и желаниям. У неё должна быть своя жизнь и своё мнение. Время пришло!»

Утром 15 сентября[9] почти из каждого домика Созополя выходили нарядно одетые дети. По дороге в школу они, словно разноцветные птички, сбивались в стайки и, перебивая друг друга, делились летними впечатлениями и новостями.

Мама и папа привезли Майю в школу на машине. Их дом стоял на самой окраине Созополя, довольно далёко от школы.

– Пока, Клеопатра! Мы будем ждать тебя в музее.

– Пока-пока!

Майя поцеловала папу и маму, не забыла взять букет жёлтых хризантем и, выпорхнув из машины, побежала к одноклассникам.

Увидев Майю, подружки сразу обступили девочку. Цветана радовалась встрече, Кристина с восхищением рассматривала Майину сумочку, Божана как всегда закатывала глаза и без умолку рассказывала о своём летнем романе с потрясающим мальчиком из Софии. Это было так чудесно! Майя и не думала, что она так соскучилась по своим подругам!

Эх, и кто только придумал школьный звонок!

Нехотя ребята прошли в класс – и их вновь охватили радостные чувства. Любимый класс! Здесь всё осталось, как в прошлом учебном году. Книги аккуратно стояли в шкафу, на окнах висели бежевые жалюзи, парты и стулья выстроились в три ряда и ждали своих хозяев. По привычке девочки и мальчики стали занимать места, и в это самое время в их класс вошли директор школы и незнакомая молодая женщина.

– Здравствуйте, дети! Какие вы все красивые, загорелые! Как подросли за лето! – похвалил их директор. – Лето пошло вам на пользу! А теперь пришла пора думать об учёбе! С большим удовольствием я представляю вам нового преподавателя болгарского языка и литературы, – тут он сделал паузу и торжественно, будто вызывал на сцену известную актрису, объявил, – госпожу Албену Малинову! Она будет и вашей классной дамой!

Притихнув от восторга, ребята с интересом уставились на высокую незнакомку. Неужели эта красавица их классная дама?! Да им же вся школа будет завидовать! Золотистые волнистые волосы госпожи Малиновой были уложены в причёску. Переносицу украшали очки в тонкой серебристой оправе. Одета она была в строгий костюм: узкая юбка-карандаш и короткий пиджачок.

– Ну, разбирайтесь тут дальше сами, а я побежал! – сказал директор и вышел из класса.

Учительница улыбнулась, и на её щеках появились две озорные ямочки:

– Здравствуйте, ребята! – голос госпожи Малиновой был приятным и негромким, но в то же время сильным и звучным. – Давайте не будем терять время и начнём наш урок?

Ребята кивнули в ответ и открыли тетради. С большим удовольствием они писали всё, что им говорила госпожа Малинова, и лишь Майя ничего не писала. Она никак не могла справиться с волнением. Ведь её новая учительница была как две капли воды похожа на лесную красавицу-самодиву. Ту, которая хлопнула в ладоши на поляне! Если бы не эти очки, высокая причёска и костюм…

– Эй, Тодорова! – вредный Красимир вывел Майю из ступора. – Чего это ты так вырядилась? Царицу из себя строишь?

– Тебе-то что?! Оставь меня в покое!

Противный мальчишка показал Майе язык и отвернулся, а девочка подумала, что надо будет понаблюдать за учительницей: вдруг она себя ещё чем-то выдаст.

Албену Малинову класс сразу полюбил. Во-первых, потому что она никогда не кричала и не злилась. Во-вторых, её уроки были такими интересными и захватывающими, ничуть не хуже, чем кино о волшебниках. Госпожа Малинова настолько здорово объясняла даже самые сложные темы, что ребятам всё-всё становилось понятно. Поэтому они с легкостью выполняли домашние задания, отлично справлялись со всеми контрольными, и, понятное дело, настроение у них всегда было хорошее.

Представьте себе, Красимир стал хорошо учиться! Да-да! Его мама уже несколько раз приходила в школу, чтобы выразить свою благодарность и восхищение новой учительнице. А ещё Албена называла ребят только по именам и охотно играла с ними на переменках. Дети прозвали Албену феей и, возвращаясь домой из школы, взахлёб рассказывали родителям о госпоже Малиновой, как о лучшей учительнице на свете.

Так незаметно прошёл целый месяц. Вместе со всеми Майя радовалось тому, как им повезло с классной дамой. Она совсем забыла о своих подозрениях, точнее, они напрочь улетучились из её головы, и тут случилось вот что.

В субботний день папа встретил Майю после уроков.

– Привет, Клеопатра! Ты помнишь, куда мы едем завтра?

– В зоопарк! – воскликнула Майя, забираясь в машину.

– В этот раз плакать не будешь? – с улыбкой спросил папа.

– Ну тебя! Я же не специально! – надула губы девочка.

– Шучу!

Папа тронулся с места и почти вырулил со школьной парковки, когда Майя вспомнила, что забыла в классе пакет с библиотечными книгами. Оставлять их так до понедельника было рискованно: уборщица могла отнести книги в библиотеку, и тогда госпожа Василида никогда больше не выдаст ей новые книги.

– Папочка, притормози, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

– Что забыла?

– Книги.

– Эх ты, Маша-растеряша. Давай скорее.

Майя выскочила из машины и помчалась назад в класс. В коридорах школы было непривычно тихо: детвора успела разбрестись по домам, учителя были на педсовете у директора. Ещё издалека Майя заметила, что дверь в её класс приоткрыта. Девочка подошла ближе и услышала красивую песню.

«Где-то я это слышала», – подумала она.

Стараясь не выдать себя, Майя заглянула внутрь кабинета. Госпожа Малинова стояла у окна спиной к ней и расчёсывала свои длинные русо-золотистые волосы. Тихо она напевала ту самую песню, что и самодивы на поляне!

«Так это был не сон?! – от волнения у Майи запылали щёки. – Значит, я была права! Албена – та самая лесная дева!»

Девочка сделала шаг вперёд. Она хотела сказать учительнице, что узнала её, как вдруг кто-то ущипнул её за спину. Еле сдержавшись, чтобы не закричать от боли, Майя обернулась. Конечно же, это был Красимир! На цыпочках он подкрался к девочке и специально сделал ей больно. Майя сжала кулаки. При других обстоятельствах она точно дала бы ему сдачи, но сейчас никак нельзя было допустить, чтобы этот хулиган увидел самодиву!

– Ах, это ты, Красимирушка, – добрым голосом сказала Майя, – пойдём-ка во двор, я хочу тебе кое-что показать.

Не ожидая такой реакции от одноклассницы, Красимир потерял дар речи.

«Чего это Тодорова стала такой добренькой? Влюбилась, что ли?»

Но заметив, как Майя ногой прикрывает дверь в класс, Красимир взвизгнул:

– А, Тодорова! Обмануть меня хотела? Кого ты там прячешь? – и вредный Красимир, оттолкнув девочку, ворвался в кабинет.

От ужаса Майя зажала рот рукой. Что сейчас будет?

Не прошло и минуты, как Красимир появился в дверях и покрутил пальцем у виска:

– Тодорова, ты ненормальная? Лечись, пока не поздно! Там никого нет!

«Не стану я жениться на этой психопатке, пускай хоть сто раз мне в любви признаётся!» – решил он и побежал в сторону выхода.

Не зная, что и думать, Майя медленно подошла к двери и заглянула в кабинет.

Албена Малинова как ни в чём не бывало сидела за учительским столом и проверяла тетради. Подняв голову, она заметила Майю и ласково сказала: