Убийство на верхнем этаже

По предварительно разработанному плану следовало разобраться в нескольких вопросах. Следовало, прежде чем Малыш будет полностью исключен из числа подозреваемых, убедиться в том, что из дому нельзя было выбраться через окна других квартир (на эту мысль натолкнула Роджера миссис Бонд). Затем хорошо бы расспросить шофера о человеке, которого тот видел перелезающим через стену, и убедиться в достоверности его показаний. И наконец, требовалось переговорить со всеми соседями мисс Барнетт, хорошенько разобравшись в их жизненных обстоятельствах, особенно финансовых. Пожалуй, Морсби и его подчиненные не досуха выжали миссис Палтус. И кто последним видел покойницу живой? Этот вопрос оставался открытым и три дня назад, когда Роджер впервые посетил „Монмут – мэншинс“, и вчера Морсби тоже об этом ни словом не упомянул, а ведь Скотленд-Ярду пора уже было это знать.

Поразмыслив, Роджер решил начать с шофера как с наиболее важного свидетеля. Только что пробило полтретьего, и, если повезет, Роджер застанет его в гараже. Расплатившись с таксистом, он пошел узким переулком и свернул налево. Гаражи располагались точно напротив заднего двора „Монмут-мэншинс“, широко охватывая его с обоих флангов, их протяженность была вдвое длиннее. Здесь переулок расширялся, ибо строения, в которых помещались гаражи, были отодвинуты вглубь примерно футов на двадцать пять, и таким образом перед ними простирался мощеный конный двор, сразу вызывающий в памяти ландо и кабриолеты. Очевидно, когда Юстон был куда более фешенебельным кварталом, чем сейчас, тут располагались конюшни, сдаваемые в аренду состоятельным лондонцам, их было примерно десять-двенадцать, каждая с высокими двойными воротами. Теперь, на склоне их дней, они использовались как гаражи и склады.

Мальчишка, одиноко играющий в классики на булыжной мостовой, единственное живое существо в округе, охотно сообщил Роджеру все, что требовалось.

– Мистер Кросс? Так не о шофере ли леди Пиммитон вы спрашиваете, сэр? В седьмом гараже, вот он где, сэр. Да, сэр, вы увидите номер на воротах, номер точно седьмой. Он и сейчас там, сэр, если не уехал уже.

Роджер наградил его шестипенсовиком, и ребенок тут же бросил свои „классы“ и умчался, неистово вопя во все горло. Роджер подошел к седьмому гаражу. Везение продолжалось, и на стук в ворота изнутри откликнулся бодрый голос.

Одна из створок отворилась, и на пороге появился Джон Кросс, маленький человечек с живым веснушчатым лицом, в бордовой ливрее, цвет которой мучительно не сочетался с его рыжей шевелюрой.

– Чего надо? – осведомился он.

– Вас зовут Джон Кросс, не так ли?

– Так, мистер, а как же еще, – с грубым йоркширским акцентом откликнулся человечек.

– Родом из Йоркшира, я полагаю? – поинтересовался Роджер с тонкой улыбкой, ибо сыщик – это тот, кто разыскивает, а логические выводы, даже простейшие, производят впечатление на непосвященных.

Джона Кросса, однако, логика Роджера не столько ошеломила, сколько позабавила. Его лицо перерезала широкая усмешка.

– Нет, мистер. Мы из Девоншира будем, как есть природные девонширцы.

– Это… это очень странно, – Роджер даже заикаться стал от неожиданности. – Я мог бы поклясться… Простите, а вы совершенно уверены, что из Девоншира?

– Точно, из Девоншира, не сомневайтесь, – отвечал шофер все с той же усмешкой и акцентом более йоркширским, чем у самих йоркширцев. – Может, вы потому так подумали, что у меня такой выговор? Здесь многие думают, что я из Йоркшира. Ведь я там работал много лет, в Йоркшире, и могу дать вам совет, господин хороший, если придется зарабатывать на жизнь в Йоркшире, лучше говорить с ними так же, как они там говорят.

– Понятно, – рассмеялся Роджер, – благодарю за совет, я его не забуду. Но, знаете ли, вам не следует до такой степени вводить полицию в заблуждение.

– Так вы, стало быть, из полиции будете?

– Да, я некоторым образом связан со Скотленд-Ярдом, – ответил Роджер с большим достоинством, хоть и не слишком правдиво. – Я бы хотел задать вам несколько вопросов о человеке, который три дня назад, как вы видели, перелезал через стену.

– Да сделайте милость, – невозмутимо сказал девонширец. – Только ведь я уже рассказал вашим парням все, что знаю.

– Конечно, но дело в том, что есть еще кое-какие непроясненные обстоятельства… Итак, давайте посмотрим. Вот тут есть вход во двор, как раз напротив этого гаража, видите? Насколько я понял, стоя именно там, где мы сейчас стоим, вы увидели, как этот человек переваливается через стену сразу за этим входом по ту его сторону. Правильно я говорю?

– Пожалуй что так, сэр.

– И вы совершенно уверены в том, что вы это видели?

Мистер Кросс убежденно подтвердил, что да, совершенно уверен.

Роджер сделал все что мог, чтобы сбить его с толку. Какая погода была той ночью? Туманная, сыпал дождь, плохая видимость? Ничего подобного, такая ясная ночь, что лучше некуда, и луна яркая, так что мистер Кросс мог бы газету читать, если бы захотел. Что он делал, когда увидел этого человека, и почему обратил на него внимание? Мистер Кросс только что поставил машину в гараж; его хозяйка – большая любительница вечеринок допоздна и всякого-прочего, полвторого для нее еще рано, вот почему он так хорошо запомнил время; ровно в четверть второго, по часам в автомобиле, он въехал в гараж, и это точные часы, больше чем на минуту в неделю не отстают; ну, он повозился там немного, перекрыл бензин, накинул чехол на радиатор и все такое, но управился не больше чем за семь-восемь минут. Выйдя, он запер на шпингалет Одну створку ворот и только собрался проделать это со второй, как услышал какой-то шорох и… ну, такой странный звук, словно кто-то запыхался и тяжело дышит, это заставило его оглянуться, и тут он и увидел парня, который вскарабкался на стену как раз где вы говорите, мистер. Он стоял и наблюдал за парнем, и тот прямо у него на глазах поставил ногу на стену, подтянулся, спрыгнул наземь и так рванул по переулку, что мистер Кросс не успел и глазом моргнуть.

– А он видел, что вы на него смотрите?

Этого мистер Кросс сказать не мог, но луна была такая яркая, что если бы только парень глянул в его сторону, то непременно б увидел.

– Значит, в том, что он перелез через стену, сомнений быть не может? – тускло спросил Роджер, который, хотя и не очень надеялся на слабость показаний в этом пункте, все-таки почувствовал разочарование.

Тут мистер Кросс показал себя человеком проницательным. Мало того что у него не было никаких колебаний относительно данного факта, мало того, он так же, как Роджер, был удивлен этим, поскольку решительно вся округа знает, что вход во двор „Монмут-мэншинс“ никогда не запирался; так зачем ему понадобилось лезть через стену?

– Вот именно – зачем? – подхватил Роджер.

Мистер Кросс допускает – и это его личное мнение, – что человек, которому об этой двери в стене не было известно, в отличие от местной публики, пребывая после убийства в разгоряченном состоянии, увидев в стене эту дверь, мог подумать, что она, конечно же, заперта, и даже не стал тратить время, чтобы ее открыть, потому что мистеру Кроссу кажется, если сейчас хорошенько напрячься и припомнить все заново, что парень этот карабкался на степу, пользуясь выступами на двери как опорой для ног, так, по крайней мере» подумалось мистеру Кроссу в самый первый момент, потому что уж очень прочно упирался парень во что-то перед тем, как вскарабкаться на верх стены; и уж это как пить дать говорит о том, что он не мог не заметить двери.

– Да, все так и не иначе, – заключил мистер Кросс с очень серьезным выражением на веснушчатом лице. – Парень, похоже, был вне себя, да, а когда человек вне себя, он скорее перемахнет через препятствие, прежде чем взглянуть, а нельзя ли под ним проползти, согласитесь, сэр.

Роджер охотно согласился, испытывая известное восхищение проницательностью мистера Кросса. Отчаяние действительно может заставить человека преодолеть препятствие, не задумавшись, насколько оно трудно, и карабкаться вверх куда естественней, чем внизу проползать. Это несомненно очень здравое объяснение. Потом Роджер сообразил, что для подтверждения его последней гипотезы надо исключить парня. А шофер исключать наотрез отказался. Эка жалость.

Роджер продолжил расспросы, переключившись на внешность бежавшего. Тут мистер Кросс проявил меньшую непреклонность, но все равно держался твердо. Он утверждал, что бежавший был в шляпе, поскольку хорошо помнил, что его удивило, как это шляпа не свалится от всей этой акробатики; больше того, шляпа была низко надвинута на глаза. Но тут вот перед гаражом, почти напротив двери в стене, горит фонарь, так что как бы незваный гость ни прикрывался, пару раз во время его кульбитов мистер Кросс увидал-таки его физиономию, но вряд ли признает ее, доведись еще встретиться.

– Значит, вам кажется, опознать его вы не сможете? – задумчиво проговорил Роджер.

– Нет, не смогу, это уж точно, – подтвердил мистер Кросс. – Ваши парни приставали ко мне с этим, но я твердо сказав им, за себя не поручусь потому что не слишком-то хорошо я его разглядел. Насчет чего могу поклясться, так это насчет того что скажу – он это или не он. Я что хочу сказать: если вы схватите кого-нибудь другого, я точно отвечу – нет, это не он. И еще могу поклясться – невысокий такой паренек, вот не выше меня, а я ведь не великан. Но он потоньше будет, худенький такой паренек. И в груди я вдвое шире.

– Вы так хорошо рассмотрели его фигуру, потому что он был без плаща, как вы говорите?

– Верно. Без плаща он был, могу присягнуть. Да вот прямо как живого я его вижу: лезет, словно обезьяна, на стену, да еще ухмыляется во весь рот! Теперь, когда разговор пошел серьезный, речь мистера Кросса почти очистилась от йоркширизмов, и он пристально смотрел своими маленькими глазками с насмешливым прищуром на пресловутую стену. – Нет, парень был без плаща. Темный костюм, да, и ладного покроя. Я в костюмах кое-что понимаю, у меня дядя закройщик в одной швейной фирме в Экстере, и костюм этого парня был не из магазина готового платья. Это был костюм джентльмена, я это понял в секунду.

Слегка усомнившись, вправе ли он раскрывать чужие служебные секреты, Роджер заметил все-таки, что относительно плаща или дождевика мистер Кросс расходится в показаниях с другими свидетелями. Тут, однако, мистер Кросс заявил, что помочь ничем не может. Он знает, что видел и чего не видел, и решительно отнес плащ к последней категории. Полицейские, видимо, уже подъезжали к нему с этим, но сбить не смогли.

– Что ж, и отлично, – произнес Роджер, не слишком переживая из-за этой путаницы. И покоритель стен, и бегун – оба ему мешают. Чем больше несовпадений в показаниях на их счет, тем меньше вероятность, что это один и тот же человек. – Значит, вы видели, как он пробежал и скрылся из глаз – я вас правильно понял? – Мистер Кросс кивнул. – Я полагаю, он пробежал по этому переулку и завернул за угол направо? Впрочем, он и не мог поступить иначе, здесь ведь нет другого пути, не так ли?

– Именно так. На улицу отсюда только один путь.

– И он на полной скорости исчез за углом?

Мистер Кросс кивнул было, но вдруг на лице его произошла быстрая смена эмоций. Он был одновременно озадачен, удивлен и даже пристыжен.

– Вот это да, – пробормотал он и крепко поскреб в шевелюре.

– Что такое?

– Вот об этом я не подумал… Я просто сказал вашим ребятам, что он пробежал по переулку и исчез за углом. Так-то оно так, все так и было, только вот вы сейчас сказали… и в голову мне ударило… ну кто бы мог подумать? Совсем выскочило из головы, а сейчас как на ладони. Он ведь не побежал прямо сразу за угол. Он сначала остановился, заглянул за угол, вернулся назад – бежал прямо на меня, – а после, будь я проклят, я скорее забуду, откуда я родом, из Девон тира или из Йоркшира! – он подхватил что-то с земли, что-то вроде свертка, да, и вот теперь и впрямь скрылся за углом. Как я мог позабыть – ума не приложу.

Роджер словно ожил. Хотя новая подробность не показалась ему особенно значительной, пренебрегать ею не следовало. Он попросил шофера показать, в каком точно месте, согласно свежайшим воспоминаниям мистера Кросса, лежал на земле сверток. После нескольких прикидок было установлено, что искомое место располагалось в дальнем конце стены, примерно за двадцать футов до того, как переулок сворачивает вправо. Возможно ли, что сверток был не чем иным, как свернутым дождевиком? Мистер Кросс склонялся к мысли, что сверток был для этого чуть великоват.

– Вот что я вам скажу. – Шофер был взбудоражен. – Это мог быть дождевик с чем-то еще внутри!

– Ага! – проговорил Роджер.

Последовало еще несколько вопросов, но ничего существенного больше не обнаружилось. Роджер достал бумажник.

– Ну и ну! – пробормотал мистер Кросс с благодарным удивлением. Истинные представители Скотленд-Ярда, без сомнения, выплачивали гонорары не столь щедро.

И опять Роджер велел таксисту доставить себя в Британский музей. Надо было раскинуть мозгами.

Очевидно, отделаться от стенолаза возможности не представлялось. Роджер хорошо знал, как опасен индуктивный метод, когда сначала сочиняется версия, а потом отдельные неудобоваримые факты приспосабливают к ней; теми же, которые приспособить не удается, просто пренебрегают. Он никоим образом не собирался попадаться в эту ловушку. Стенолаз существовал. Приспособить его – не получается. Пренебрегать им не следует. Либо он аккуратно уляжется на положенное ему место, либо вся соблазнительная Роджерова теория идет прахом. Да, так что ж с этим делать?

Ну, возьмем в качестве отправной точки тот факт – Роджер чувствовал себя вправе относиться к этому как к факту, – что никто не спускался по веревке из окна кухни мисс Барнетт. Это, по крайней мере, позволяет сделать один утешительный вывод: в любом случае он не этим путем выбрался из ее квартиры. В равной мере сокращалась и вероятность того, что он вообще появился оттуда. В равной? Даже меньше, чем в равной. Потому что если он возвращался из квартиры мисс Барнетт по лестнице, зачем занесло его во двор? Нет, он наверняка спустился из окна какой-то другой квартиры. Но почему не сразу на улицу?

Здесь завязаны и другие факты. Если стенолаз явился из квартиры мисс Барнетт с пересадкой в одной из квартир нижних этажей, он должен был сначала проникнуть в эту вторую квартиру, а потом и выбраться из нее, куда б он ни вылез в конечном счете – во двор или прямо на улицу. Вряд ли он мог это проделать, не оставив следов (если, конечно, он заранее не обзавелся ключом от этой квартиры, что вполне возможно, будь он предусмотрительный человек, проведший большую подготовительную работу). Как бы то ни было, у полиции о таких следах пока сведений нет, но, несомненно, она б их имела, если б они существовали. Отсюда с неизбежностью следует, что стенолаз вообще не проникал в дом, а лишь посетил задний двор. Взвесив все обстоятельства, Роджер почувствовал себя вправе тут остановиться. Но чем в таком случае занимался стенолаз во дворе? Почему он был в панике? Что было в свертке? И… и, господи, как ответить на эти вопросы?

Впрочем, есть ли четкое свидетельство, что он действительно был в панике? Полиция, разумеется, пришла к самоочевидному выводу, что этот человек – убийца, поскольку время, когда его видели, почти точно совпадает с шумом в спальне мисс Барнетт, от которого проснулись Эннисмор-Смиты, а паника является как бы непременным атрибутом стремительного побега с места свежесовершенного преступления; когда в уголовном розыске узнают о свертке, они почти наверное решат, что в нем было содержимое сундучка, обернутое мужским плащом, что сверток был переброшен через стену и подобран преступником после того, как он сам через нее перебрался. С точки зрения полиции, все нормально. Однако с точки зрения Роджера, безотчетный ужас стенолаза не мог быть вызван чувством вины за содеянное преступление. По мнению Роджера, он не мог его совершить. С другой стороны, было бы слишком большой натяжкой полагать, что некто, слонявшийся по двору с преступными намерениями в душе, внезапно впал в панику и решил – именно в момент совершения убийства – не совершать преступных деяний. Нет, убийство и побег должны быть как-то увязаны, и в этом случае паническое бегство через стену означает именно причастность к преступлению. Но что это нам дает? Что стенолаз каким-то образом узнал об убийстве в той самой квартире, которую собирался ограбить (именно так, поскольку в доме больше нет квартир, достойных ограбления), и в спешке ретировался с тем, чтобы никоим образом не оказаться замешанным в убийстве. В общем, это возможно. Но как он узнал об убийстве?

Исходя из того, что было известно Роджеру, наверх был только один путь: по веревке. Но если он поднялся таким образом, то так же он должен был и спуститься, а у Роджера не осталось сомнений в том, что веревка – муляж и никто по ней не лазил – ни вверх, ни вниз.

Роджер почесал кончик носа. Похоже, это тупик.

Еще с полчаса он ломал голову, пока не решил, что и вправду уперся в стену. Человек как-то узнал об убийстве, но как – пока неизвестно. Вот что: игнорировать стенолаза он, конечно, не станет, но пока – его в сторону.

И Роджер принялся методично записывать все, что узнал от шофера.

Покончив с этим, он покинул читальный зал и направился в свой клуб выпить чаю. Он решил пока не возвращаться домой, потому что там хозяйничала мисс Стелла Барнетт, а увидеть ее сегодня еще раз – это уж слишком.