Дар Грома. Лошади в культуре индейцев равнин

Культурные влияния

Появление нового вида животных, играющих важную роль в жизни племени, стало причиной возникновения новых обычаев, символов и ритуалов. Например, среди индейцев лакота существовала церемония принятия родства под названием «хунка». Термин «хунка» можно перевести как «брат» или «ближайший родственник». Если два человека становились «хунка» друг для друга, то они должны были держаться вместе, делиться всем и всегда защищать друг друга в бою. Наиболее общее определение церемонии звучит так – «Они махали друг на друга лошадиными хвостами». Возможно, в это время лошадь была редким животным для лакота, и её хвост, как наиболее заметную особенность, они считали обладающим силой и возможностями священного предмета, такого же, как, например, хвост бизона. До сих пор старики лакота почитают лошадиные хвосты и обмахивают ими других людей в знак дружеского расположения.

Появились также седельных дел мастера, в танцах и церемониях стали использоваться «лошадиные жезлы» – символические фигурки, изображавшие лошадей, которые часто делали в память о погибших в бою любимцах. Символы лошадей наносились на одежду, служили орнаментом бисерных изделий или украшали священные ритуальные предметы, например, сумки для священных трубок.

Возник и новый жанр – лошадиные песни. Вот несколько примеров песен Лошадиного Народа племени сиу:

Kola, mita’sunke kunyan’yan in’Yanke lo!

Tate’’ ou’ye to’pa kin’’ sunka wankan wan zig’zi’ au’’welo’.

He’na waci au’we hoton’ au’ welo sunka wankan oyate wan.

Друг, мой конь летит, когда бежит!

Дуют четыре ветра, и приходит Народ Лошадей.

Посмотрите на них, они вскакивают на дыбы, ржа, они приходят – Народ Лошадей

Waku’wa ma’ ni pi le sunka wankan oyate waku’wa ma’ ni pi.

Они идут друг за другом, Народ Лошадей, они идут.

Anpo hina’pe cinhan’ sunka kan wan hoton’ we.

Солнце встало, когда пришли лошади.

В отличие от песен племени сиу «лошадиные песни» апачей и навахов имели и глубокое мистическое значение. Однако, поскольку культуру индейцев невозможно рассматривать вне их духовной жизни, перемены, произошедшие в сфере культуры, равно как в мифологии, обрядах, мировоззрении и методах воспитания лошадей, будут рассмотрены далее.

Коневодство и содержание лошадей

Начнем мы с того, что предки всех индейских лошадей попали в Америку из Европы. Но вот попадали они туда несколько разными путями. Якутских лошадей, привезенных из России, и пропавших в лесах Аляски и Канады мы рассматривать не будем, как и мифических лошадей Скалистых гор, поскольку их вклад в формирование конной культуры индейцев и влияние на породы стремится к нулю. Зато влияние европейских пород, поистине, огромно.

Раньше всех, с самых первых лет освоения, то есть с начала XVI века, на Американский континент прибыли испанские породы. Не все лошади были «аристократических кровей», но с течением времени андалузских, с примесью берберийских и арабских скакунов становилось все больше. Вот эти испанские лошади и стали основой для формирования как мустангов, так и индейских пород.

С появлением и расцветом английских колоний в 40-х годах XVII века на Юге современных США, на восточное побережье прибыли и английские породы. Английских чистокровных было не так много – ими занимались в основном, аристократы, а вот рабочих и упряжных было предостаточно. Правда на равнины к индейцам они попали только через сто-сто пятьдесят лет. В 80-х годах того же XVII началось относительно активное освоение Канады в районе Гудзонова залива французскими торговцами и переселенцами. Но французы, по большей части, везли тяжелых упряжных лошадей для работы и перевозки грузов в зоне канадских лесов, и индейцев они не интересовали. А вот путешественники, отправлявшиеся на равнины или в Скалистые горы, предпочитали покупать легких верховых лошадей в английских поселениях, где их было больше, да и стоили они дешевле. Последними, в начале XVIII века, в Америку прибыли голландские лошади. Это были рысаки и упряжные породы. Они оказали некоторое влияние на формирование американских пород, но практически никак не влились ни в линию мустангов, ни в породы индейских лошадей.

В мифах и легендах индейцев лошади описываются как великолепные животные с красивыми длинными гривами, развевающимися на ветру, и хвостами, слегка касающимися земли… Однако в XIX веке белые люди редко сталкивались с такими мустангами.

Потомки некогда величественных испанских лошадей в течение нескольких столетий превратились в небольших, но сильных, подвижных и крепких «индейских пони». Стоит отметить, что большинство белых, несмотря на то, что лошадь в их жизни занимала не последнее место, не особенно хорошо разбирались в лошадях. Что уж тут говорить о «клячах диких туземцев»! Вместе с тем среди белых встречались люди, которые неплохо понимали в лошадях, знали индейскую культуру. Именно им чаще всего принадлежат лестные отзывы об индейских пони.

Юерс, Спонненберг и другие описывали индейских лошадей, как невысоких – от тринадцати до пятнадцати ладоней в высоту. Относительно лёгкими – около 700 фунтов, с большой головой и крупными умными глазами, короткой толстой шеей, большими круглыми боками, хорошо развитыми плечами и крупом и пропорциональными ногами с небольшими крепкими копытами. Вот что писал один из исследователей: «Они не отличаются большим ростом и редко бывают красивыми, но очень быстры и выносливы, поскольку не знают другой пищи, кроме травы. По этой причине индейские лошадки более приспособлены к длительным путешествиям, чем американские лошади, которые обычно худеют, питаясь обычной травой». Много путешествовавший по Равнинам полковник Ричард Додж, который заслуженно считался общепризнанным специалистом по лошадям и индейским пони, описывал последних следующим образом: «В высоту они едва достигают четырнадцати ладоней… в кости скорее легки, чем тяжелы, с хорошими ногами, прямыми плечами, короткой сильной спиной и округлым туловищем. В них почти не видно проявлений породистой крови, за исключением острых, подвижных ушей и ясных смышлёных глаз…» Додж отнюдь не был поклонником индейцев, но даже он, достойный сын белой цивилизации, был поражён выносливостью индейского пони: «Объём работы, который он может выполнить, и расстояние, которое он способен покрыть за определённое время (поверьте мне, оно достаточно велико), ставят его на один уровень с лучшими из арабских скакунов».

Действительно, на большей части Великих Равнин водились низкорослые, коренастые лошадки пятнистой расцветки, часто называемые «пинто» или «индейскими пони». До сей поры существуют две масти, называемые «оверо» и «тобиано», при этом окрас лошадей этой породы может быть абсолютно любым, включая редкие и, вроде бы, не свойственные лошадям цвета. На телах пинто нередко встречаются отметины, раньше принимаемые индейцами за символы молнии, отпечатки копыт, рук, щитов, головных уборов и т. п. Пинто зачастую путают с мустангами – дикими лошадьми американских прерий, но эта порода, имея среди своих предков берберских, арабских и андалузских благородных скакунов, была выведена специально, хотя и не без участия выросших на воле и приспособившихся к суровому климату мустангов. В свою очередь, табуны мустангов постоянно пополнялись пинто, по разным причинам покидавшими индейские табуны.

Пинто обладали множеством незаменимых качеств. Они высоко ценились за резвость, маневренность, силу, выносливость, бдительность и способность выживать в крайне неблагоприятных условиях. Эти лошади были прекрасно приспособлены к выживанию в условиях жаркого лета пустыни, холодных зим и проливных дождей, им требовалось гораздо меньше корма и заботы, чем другим лошадям. Пони мог преодолевать огромные расстояния с меньшим количеством остановок, выполнять тяжёлую работу дольше и эффективнее, чем большинство лошадей, без ущерба для своего здоровья. Полковник де Тробрианд в 1867 году сообщал: «Индейская лошадь, за время от рассвета до заката, может без остановки покрыть расстояние в 60—80 миль, в то время как большинство наших лошадей устают после 30 или 40 миль пути».

Пропорционально сложенные, они не имели ни чрезмерных жировых отложений, ни непомерной мускулистости. Густой волосяной покров, отраставший в зимнее время, помогал им пережить холода и снежные бури. У пинто, как правило, отсутствовали большинство пищеварительных, нервных, суставных или мускульных проблем, присущих «капризным породам» Европы. Их копыта были твёрже и здоровее, чем у домашних лошадей и индейцы очень ценили их плавный ход. Во всех племенах пинто признавались лучшими скакунами. Воины гордились своими цветастыми пони, считая, что в них смешаны лучшие качества всех лошадей. Полковник Додж писал, что команч «никогда не будет держать при себе коня, если он не пинто». Хотя воины кайовов считали пинто больше подходящими для женщин, предпочитая ездить на лошадях ровного окраса, но это скорее исключение, чем правило.

Одним из характерных признаков настоящего «индейского пони» были крупные, ясные глаза со сравнительно большим белком, говорившие о незаурядном уме. Разумеется, физические качества лошади значили очень много, но всё же индейцы ценили своих пони и за их невероятно развитый ум! Их необычайные смышлёность и способность к обучению часто удивляли белых исследователей. А за дружелюбное отношение к детям и собакам индейцы позволяли многим пинто свободно бродить по лагерю.

Вместе с тем, индейцы разводили и другие породы. На Северо-Западе США, в районе Плато, на пересечении нынешних штатов Орегон, Вашингтон и Айдахо, жили племена, оставившие значительный след в истории не только индейского, но и мирового коневодства: каюсы, уматилла, уолла-уолла, неперсе и палуза. Холмы и долины бассейнов рек Колумбия, Палуза и Уматилла, покрытые сочной травой и окружённые крутыми горами и отвесными стенами каньонов, стали родиной лошадей пород «каюс» и «аппалуза», а также домом для множества мустангов.

В выведении породы «каюс» вместе с каюсами участвовали также уматилла и уолла-уолла, но из-за того, что большая часть лошадей принадлежала всё-таки каюсам, породу, обладавшую не только внешними признаками, но и особенным темпераментом, стали называть по имени этого племени. Вот что писал об этой породе А. Б. Мехам в 1875 году: «Лошади каюсов маленькие, от тринадцати до пятнадцати ладоней в высоту; они бывают всех цветов, но многие из них белые или пятнистые, с белым пятном на морде, белыми ногами и светлыми глазами. Они энергичны, хотя легко приучаются к седлу или перевозке грузов. Как верховые лошади, они стоят много выше обычных американских лошадей, а по скорости и выносливости им простонет равных…» и «маленький каюс… может покрыть тридцать одну милю за два часа с человеком на спине, и возвратиться назад, как ни в чём не бывало». Действительно, порода «каюс» отличалась невысоким ростом и стройностью, цвет этих лошадей преимущественно был ровным, а масть – серой, светло или тёмно-гнедой, паломино (соловой) или буланой. «Ole Cause»вырастали крепкими, способными быстро скакать по крутым, лесным склонам Голубых гор. Они были хорошо приспособлены для охоты или войны. Белые поселенцы и ковбои с удовольствием покупали их у индейцев для работы на ранчо и улучшения собственных пород лошадей. Из-за невероятной популярности «ole Cause», на территории Северо-Запада это название долгое время использовалось для всех быстрых и темпераментных лошадей.

Неподалёку от каюсов и уматилла, в районе реки Палуза, жили племенаNez Perce (неперсе) и палуза, которые вывели собственную породу лошадей. Белые поселенцы называли её «a Palousa Horse», что впоследствии превратилось в широко известную «аппалуза». Каюсы тоже принимали активное участие в создании породы, и хотя её название идёт от племени палуза, неперсе (бывшие далеко не самым богатым лошадьми народом, в 1876 году у них было всего около трёх тысяч лошадей, а в лучшие времена доходило до двенадцати тысяч голов) оказались самыми известными и талантливыми коневодами на территории Северо-Западных Равнин США. Немного племён могли конкурировать с ними в искусстве селекции. Обычно лошади этой породы характеризовались светлой, иногда прозрачной или голубой, оболочкой глаза и крапчатой кожей в районе ноздрей. Их средний рост был 14,2—15,3 ладоней, вес около 800—1000 фунтов. Их тело было средней длины, а ноги – длинные, сухие и крепкие, с твёрдыми копытами, часто имевшими вертикальные полосы. Аппалуза были широко известны благодаря скорости, выносливости и уравновешенности. Но их главной отличительной чертой признавалась ярко выраженная чубарая масть, то есть характерные пятна на теле, создававшие контрастный узор в виде тёмных «яблок» на белом фоне, на передней или задней части или по всему телу. Основных типов масти этой породы было пять. Лошади, не укладывавшиеся в эти типы, обычно к разведению не допускались. Неперсе очень гордились внешностью и качествами своих лошадей, поэтому любого жеребца, который имел хоть какие-то отклонения от положенного «стандарта», кастрировали, а кобыл продавали другим племенам. Когда Льюис и Кларк столкнулись с неперсе, Льюис был поражён: «Это превосходная порода; они высоки, изящного сложения, активны и выносливы… и сделали бы честь любой стране». Неперсе ценили своих аппалуза вдвое дороже, чем всех остальных лошадей. К 1876 году порода была практически полностью уничтожена армией США.

Свою породу вывели и индейцы племени черноногих. Своих пони они называли «Buffalo Runner» потому, что те целенаправленно выводились для охоты на бизонов, обладали очень большой скоростью и маневренностью. «Бизоньи Бегуны» имели некоторые отличительные особенности. Во-первых, среди них имелось довольно много лошадей не только привычных расцветок «пинто» но весьма редких мастей: серо-голубых (грулья), сиреневых, буланых, кремовых (паломино), гнедых и др. На некоторых можно было увидеть рисунки в виде тигровых полос на ногах или темных ремней по середине спины, характерных для диких тарпанов, больших пятен розового или сиреневого оттенков, кругов около глаз, крупного пятна на ушах и затылке, напоминающего шапку шамана, большое пятно на груди в виде щита, разноцветные гривы и хвосты ит. п. На одной лошади могло быть до пяти совершенно разных цветов, и они могли менять цвет в зависимости от времени года! Глаза могли быть карими, жёлтыми, голубыми, у некоторых лошадей глаза были разного цвета (гетерохромия – явление довольно распространенное среди пегих лошадей). Во-вторых, пони этой породы были хорошо обмускулены и имели, особенно жеребцы, глубокую и сильную грудь. В-третьих, берцовые кости отличались в сечении более круглой формой, а суставы были крепче, чем у многих других лошадей. B-четвёртых, копытная стенка была толще и крепче, чем у других пород, что позволяло этим лошадям передвигаться по каменистому грунту склонов Скалистых гор. Но самой главной отличительной чертой считался ум этих лошадей. Они были крайне дружелюбно настроены к человеку, и охотно работали в паре со своим наездником, часто самостоятельно принимая решения во время охоты или сражения, что делало их особенно ценными. Лошадей этой породы, особенно хорошего пони, дарили в знак высшего уважения и признания заслуг соплеменника или представителя другого племени. Эти лошади стали символом высокого социального статуса среди многих племён Северо-Западных Равнин.

Говоря о лошадях Скалистых гор, нельзя не упомянуть еще одну, почти что мифическую лошадь – кёрли. Мифическую, потому что реально эти лошади были зафиксированы только в начале XX века, что, согласитесь, уже весьма сомнительно. Мало того, заводчики утверждали, что предки этих лошадей происходят из Башкирии. Последнее опровергается современными генетическими исследованиями. Правда, в конце XIX века несколько небольших лошадей с курчавой шерстью присутствовало в цирках Дикого Запада, но происхождение их неизвестно. Сами индейцы утверждали, что кёрли – порода древняя, известная их предкам задолго до появления испанских лошадей. Согласно индейским легендам, эти небольшие лошадки и есть дар Громового Существа или Птицы Грома, издревле обитавшей на западе от Равнин, в районе Скалистых гор. Подобные легенды о табунах невысоких крепких лошадок встречаются в нескольких районах Скалистых гор США и Канады, а также в районе Великих озер. В отношении последних никаких доказательств не обнаружено, а вот что касается кёрли, то в их генах найдены следы древних линий американских диких лошадей, вымерших задолго до прихода европейцев. Некоторые индейцы утверждали, что на таких лошадях любили ездить вожди и известные воины сиу, но добыть таких коней было весьма непросто. Черноногие предполагали, что кровь этих лошадей есть и в их Бизоньих Бегунах, но подтверждения этому не найдено. Чем же характерны кёрли? В первую очередь, что следует из названия, своей курчавой шерстью, которая не является следствием болезни Кушинга или еще каких-либо отклонений. Рискуя свалиться демагогию, все же можно предположить, что подобно курчавой шерсти бизонов, способных переживать сильные морозы и ливни, лошади кёрли приспособились для жизни в небольших долинах Скалистых гор Вайоминга, Монтаны и Британской Колумбии, где климат весьма суров. Хвост и грива очень короткие и курчавые, что, вероятно, имеет значение при продирании сквозь густой кустарник или лесные завалы, но не используется для избавления от насекомых, коих в горах немного. Их корпус короткий, а ноги довольно длинные с высокими твердыми копытами, несколько отличающимися от лошадей степей, что, скорее всего, является адаптацией к жизни в скалистых районах и на склонах гор. Они невероятно маневренны, активны, мускулисты, но невысоки ростом – 130—150 см в холке. Но самое поразительное – это невероятный ум и дружелюбие этих животных. Они схватывают все, буквально, на лету, управляются, как говорили индейцы «одним дыханием», довольно свободолюбивы, но привязываются к понравившемуся им человеку, как собаки.