Лошадь как искусство. Часть 3

«Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины».

Фридрих Ницше

Задавались ли вы когда-нибудь вопросом: насколько естественно искусство? Противоречит ли оно законам природы? Представляют ли природа и искусство единое целое? Или природа – это нечто дикое и примитивное, а искусство является высшей степенью развития человека?

Некоторые верят в идею о первобытном рае, где все жили в гармонии. Знаете, что такое Рай? В праиндоевропейском, а потом и в языках потомков индо-иранской группы слова «rahíṣ», «rāii», «rāy» и т. п. означают богатство, счастье. У нас с этим словом связались представления о чем-то прекрасном, в том числе в эмоциональном плане. Отсюда персидское название Эрам (на фото) и библейский Эдем. А по-английски рай произносится как paradise от греческого παράδεισος и латинского paradisus, имевшие тот же корень «rahíṣ». Парадиз – «Место умиротворения» или «Место счастья», древнеперсидский сад, которым восхищался весь цивилизованный мир того времени, те же греки Александра Македонского. Этот сад демонстрировал богатство, щедрость природы, представления о лучшем месте на Земле!

Только представьте себе семитские народы, живущие в пустыне, и вдруг увидевшие сад в центре цивилизации древнего мира, в Эраме, с фонтанами, прудами, богатой растительностью и множеством ярких птиц и животных, живущих среди всего этого великолепия. Конечно, это богатое место, наполненное разнообразием жизни, представлялось им чем-то неземным, божественным и недостижимым. Тем, что не под силу сотворить человеку. Эти впечатления наложились на мифы шумеров о сотворении мира, чьи далекие предки, действительно, застали времена, когда на Аравийском полуострове шумели рощи и бегали непуганые туры и лани.

Огромный дикий парк, предназначенный для отдыха и охоты персидских правителей, впоследствии был сильно изменен, в соответствии с представлениями о симметрии, пропорциях и упорядоченности. Главное здесь то, что представление о естественной гармонии с Природой, уже в VI веке до н.э., создавалось предметом исключительно искусственным!

В конном мире мы часто видим ту же аналогию: искусственное выдается за естественное, а естественное воспринимается как хаос и дикость. И тут у нас два пути: либо мы изучаем, как формируется естественность, создавая из нее прекрасный сад, либо идем по пути максимального удобства для человека – закатываем все в асфальт. Помня, что если под ним и осталось что-то живое, оно найдет путь вырваться на свободу.

Но для начала, нам нужно понять, что же такое искусство и откуда оно взялось?

Много «хорошо» – это тоже плохо! Но не точно…

«Если хочешь почитать хорошую книгу, напиши ее».

Марк Ройтман, психиатр, психотерапевт

Многие из нас с самого рождения окружены предметами искусства. Мы говорим «Настоящее искусство!» восторгаясь чем-либо, или «Это не наука, а скорее искусство», когда не имеем точных данных, но имеем вполне определенный результат, достичь которого могут не все. В дальнейшем мы разберемся в сути различий между наукой и искусством, хотя и общего у них тоже не мало. Не зря ведь еще В.И.Вернадский утверждал, что: «Ученые – те же фантазеры и художники». И в этом он не одинок. В книге «Апология математики» Владимир Успенский пишет: «Математик изучает свою науку вовсе не потому, что она полезна. Он изучает ее потому, что она прекрасна»! Впрочем, он лишь подтверждает слова Бертрана Рассела, опубликованные еще в 1918 году: «Математика, если правильно на нее посмотреть, несет не только правду, но и высшую красоту». Как подтверждают современные исследования, восприятие красивых математических формул затрагивает те же отделы мозга, что и восприятие живописи и музыки.

Данный факт очень хорошо ложится на концепцию теории струн, которая предполагает, что в основе мироздания лежат не частицы, а объекты, которые названы струнами. Их колебание создает то, что мы называем физикой, и наблюдаем как элементарные частицы, их взаимодействие – химия, а в целом Вселенная представляется в виде единой глобальной симфонии. Красиво! Вообще физики уверены, что любая теория должна быть математически красива, иначе она не работает. Разумеется, все современные физические теории выводятся строго математически. Нам кажется, что математика – это точная и практическая наука, мы знаем ее прикладное значение, однако по сути – это абстракция, описывающая функционирование систем, и многие математики, как и ученые, занимающиеся фундаментальной наукой, подобно художникам, занимаются своей деятельностью не ради практической выгоды.

Артур Шопенгауэр утверждал, что в математике ум исключительно занят собственными формами познавания – временем и пространством, следовательно, подобен кошке, играющей собственным хвостом. Это выглядит тем более странно, поскольку физический мир вокруг нас, особенно квантовый мир, подчиняется абстрактным математическим законам! Все равно если бы мы, прочитав «Властелин колет» Р.Р.Толкиена, на самом деле вдруг увидели вокруг себя эльфов, орков, драконов и магические кольца. Не удивительно, что во времена Ренессанса математика, действительно, представлялась «божественной наукой», даже мощнее магии, потому что с ее помощью научились строить сложные и красивые здания, памятники, рассчитывать полет снарядов, прочность брони и т. п. А потом математика уравняла земное и небесное! Оказалось, что на падающее яблоко и на Луну действуют одни и те же законы и силы, что раньше было просто немыслимо! Стало возможно предсказывать движение космических тел, а благодаря современной теоретической физике, выросшей из математики, мы имеем тот самый технологический мир, который и позволяет нам, в том числе, развиваться дальше вместе с лошадьми. Нейронауки, психика, физиология, лечение болезней, создание новых эффективных материалов – все это благодаря изначально математическому пониманию мира. И с этой точки зрения крайне странным выглядят методы управления лошадью с помощью болевых средств, зародившиеся тысячи лет назад или «лечение» копыт средневековыми металлическими подковами.

При правильном угле зрения все «непрактичное» легко становится «полезным», и «непрактичные» явления существуют на протяжении всей истории гомо сапиенсов. И сейчас я имею в виду не только искусство или фундаментальную науку, а даже, на первый взгляд, совершенно «излишние» вещи, как альтруизм или заботу о стариках и недееспособных. Возьмем, к примеру, человека с плохим зрением, никчемной мускулатурой, совершенно неспособного выжить в дикой природе. Но он может рассказывать то, что знает, в чем разбирается. А поскольку он сам за мамонтами не бегает, у него есть время получить эти знания и рассказать другим. И вполне вероятно, что его рассказы вдохновят и научат кого-то из его слушателей, и кто-то начнет лучше разбираться в биологии или психике, сделает открытия или какие-нибудь новые препараты или технологии. Все связано со всем гораздо более глубокими связями, чем кажется на первый взгляд.

Точно также интернет, прибор ночного видения, микроволновка и другие предметы, изначально создавались для фундаментальной науки, а сейчас они широко используются в быту. В той же книге Владимир Успенский продолжает: «Опыт развития математики убеждает, что самые, казалось бы, оторванные от практики ее разделы рано или поздно находят важные применения».

Ну, хорошо, польза от науки и альтруизма вроде бы есть, однако словосочетание «человек искусства» многим говорит о занятии весьма неопределенном, хотя и возвышенном, которое некоторые считают своеобразной формой безделья. Ведь многие люди не зарабатывают на нем денег, не получают призов, и даже «пишут в стол», вместо того, чтобы приносить пользу. То есть являются завуалированной формой бездельников? Действительно, в современном обществе не поощряются как занятия «непонятно чем», так и безделье, хотя именно стремление облегчить себе жизнь спровоцировало многие изобретения. Кстати, весьма интересная закономерность: думая о свободном времени, мы загоняем себя в рамки постоянной спешки, мечтая заработать много денег, чтобы никуда не спешить, мы становимся их рабами, как некоторые, стремясь любыми средствами создать уют в доме, часто лишают уюта свою психику. Тоже самое происходит с контролем над лошадью: увеличивая степень контроля, мы запускаем механизмы сопротивления или подавления, понижающие этот контроль. И люди, и лошади слушают наши подсказки только тогда, когда спрашивают сами. Не лезьте раньше времени – это раздражает. Создайте ситуацию, чтобы лошадь могла подумать, а потом сама обратилась к вам за подсказкой. Истинный контроль рождается только на свободе, а многие открытия происходят благодаря лени!

Программа экономии энергии является одной из витальных базовых программ организма. С одной стороны, как мы уже выяснили, именно она мешает нам качественно думать, но с другой может быть невероятно полезна. Совсем недавно Даниэль Шарбонно и Анна Дорнхаус из Аризонского университета выяснили, что даже среди таких признанных «трудоголиков» как муравьи, в реальности постоянно работают не более 3%! 70% популяции муравейника работали лишь половину времени, а потом начинали имитировать активность, а 25% не делали вообще ничего, просто бесцельно слоняясь по округе. В ходе экспериментов ученые сделали интересное открытие: колония с «лентяями» росла быстрее и функционировала гораздо успешнее, чем та, где оставляли лишь трудоголиков! «Бесполезные» особи являлись своеобразным избыточным ресурсом, создававшим новые возможности для муравейника, подобно тому как «малополезные и слабовредные» мемы могут становиться полезными. Функциональная структура, создающая возможности, важнее сиюминутной выгоды!

Похожую картину мы наблюдаем в животном мире: те, кто сделали ставку на партеногенез (крайне экономичный и прагматичный способ воспроизведения потомства) либо быстро вымирают, либо находятся на грани вымирания. Для эволюции оказалось гораздо эффективнее проводить рекомбинацию генов, обмениваться фрагментами ДНК, создав два пола с кучей сложностей в отношениях. Для чего нужны «бездельники», философы, обладатели кардиотипа Б, интроверты, лентяи? Для того же самого.

Мы говорили о плюсах и минусах сложности: сложные системы более требовательны к условиям и уязвимы, но зато их функционал на порядки больше, чем у устойчивых, но простых. В биологии можно сравнить хрупкого человека и «неубиваемых» тихоходок – излюбленный объект исследований того же человека, которые способны выживать даже в открытом космосе и тысячи лет проводить в состоянии куколки. Невероятно живучие, экономичные и эффективные твари!

Ошибки «эффективных менеджеров», стремящихся «рационализировать» общество, убрав из него тех, кто дестабилизирует стройную структуру, обходятся этим обществам неимоверно дорого. Здесь можно привести аналогию с окончанием эпохи Токугавы в Японии, когда самураи, пытавшиеся вернуть средневековые порядки, объявили бездельниками ученых, и расформировали Академию наук. К чему это привело? Япония на сотни лет отстала от всех стран, и встреча с ними стала для нее культурным шоком и периодом комплекса неполноценности.

Обнимашки – любимое времяпрепровождение шимпанзе-бонобо или прерийных собачек. С точки зрения нейронаук тут все вполне объяснимо: прикосновения и грумминг запускают поток окситоцина, сплачивающий группу и нормализующий отношения. Кроме того, многие животные большую часть времени вообще ничего не делают, просто сидят, рассеянно смотря по сторонам. И это тоже понятно: активное целеполагающее поведение требует концентрации внимания в режиме бета-волн, что приводит к огромным энергетическим затратам. Это как все время выжимать полный газ на автомобиле. Гораздо более естественный режим для живых организмов экономичный гамма- или альфа ритм, позволяющий «сканировать по поверхности» все проявления окружающего мира, одновременно слегка используя все виды рецепторов. Такое поведение позволяет предчувствовать изменения в окружающем мире, до того, как что-то случиться. Это «состояние мастера», способность «быть в моменте», не концентрируясь на, возможно, бесполезной работе и не тратя ресурсы. Это состояние некого блаженства, когда мозг расслаблен, но готов среагировать на что угодно.

Напомню, что волны мозга не просто меняют режимы его работы, но и затрагивают определенные области. Бета-ритм это концентрация на задаче, при которой активность мозга увеличивается только в конкретных областях, но резко снижается во всех остальных! Специалистам нужна тишина, и остальные нейроны не должны вмешиваться. Но в это время субъект как бы отключается от мира! Кстати, занять лошадь конкретным делом, если она нервничает – прекрасный совет. Но когда требуется увидеть и понять общую картину, нужна активность множества рецепторов, при фоновой активности множества областей. И это уже другие типы волн, занимающиеся координацией работы нейронных блоков, обработкой неосознаваемых данных или чтением слабоуловимых сигналов. Но недостающие данные приходится додумывать. «Фантазеры» повышают выживаемость всей группы, и чем больше таких «бездельников», тем эффективней предупреждения общества насчет возможных опасностей, причем именно в это время дефолт-система наиболее эффективна.

Но мы пойдем дальше, и затронем еще более «бесцельное и непрактичное» времяпрепровождение для серьезных людей, а именно игры. Ученые давно подметили, что чем сложнее устроен мозг животного, чем сложнее и разнообразнее его поведение, тем больше оно тратит времени на «глупости». Простые животные серьезны и прагматичны: бурозубки, ежики, тупайи и т. п. вообще не играют – они четко выполняют задачу по добычи пищи, размножению и т. д. А вот шимпанзе и гориллы играют много.

Они шутят, развлекаются, получают удовольствие от общения и т. п. Люди же вообще единственные из животных, кто посвящает веселью и играм большую часть времени. Во всяком случае, те, у кого на это хватает способностей. Похоже, что для формирования умного мозга требуется время и многократный прогон «тестовых программ» при разных, потенциально возможных, условиях. У человека же детство настолько долгое, что возникает устойчивая привычка играть, и даже в 50-летнем возрасте современный мужчина может увлеченно резаться в «Танки» или заниматься реконструкцией Средневековья.

Игровое поведение не просто расширяет возможности функционирования в сложной информационной среде, помогает наработать способность разбираться в ситуации, видеть смыслы… и далеко не все принимать всерьез. Шутить и смеяться могут как раз только самые продвинутые. Искусство сродни этому «бесцельному времяпрепровождению», потенциально повышающему приспособляемость к разнообразной и непредсказуемой среде. Другое дело, что среда у нас уже давно не столько природная, сколько социальная, с ее отношениями, эмоциями, моралью и другими сложными и неоднозначными вопросами. Ну и поскольку мы вновь вернулись к вопросу сложности, давайте рассмотрим понятие избыточности в системе.

Существует два типа избыточности прямо противоположных друг другу. Избыточность системы – это превышение объема сигналов или меры сложности структур системы по сравнению с их значениями, необходимыми для выполнения поставленной задачи. Избыточность может быть структурная, информационная, алгоритмическая, сигнальная и т. д. Она регулируется внешними и внутренними обстоятельствами (сложность среды, задачи, количество энергии и материалов и т.п.).

Разумеется, избыточность перегружает систему, используя ее ресурсы сверх нормы, истощая ее. К примеру, избыточность трат на роскошь двора Людовика XIV создала предпосылки для социальных перемен во Франции задолго до начала буржуазной революции. Точно также стремление к спортивным достижениям истощают организм, страну губит разросшийся чиновничий аппарат, а копыто лошади деградирует, когда ставят подкову. В отношении последнего стоит пояснить, что в естественных условиях, при недостатке ресурсов, неиспользуемый элемент системы отключается или отмирает. Переросшая копытная стенка в прериях у лошади либо стирается, либо заламывается до подошвы, приводя копыто в равновесие со средой и организмом. Но поскольку железо намного прочнее копытного рога, оно не просто принимает на себя все негативные факторы грунта, а мешает копыту избавляться от ненужного «мусора» и реагировать на внешние изменения, аккумулируя необходимый ресурс. В результате копыто адаптируется не под среду, а под подкову, что очень напоминает работу чиновника-цензора, убивающего весь смысл произведения автора. В копыте уменьшается кровоток, повышается ломкость копытного рога, подошва истончается, а стрелка деградирует, не говоря уже о разбалансировании всего организма.

Совершенно противоположным образом работает грамотно выстроенная расчистка, активизирующая кровоток и внешние стимулы, то есть создающая совершенно противоположный тип избыточности.

Второй тип избыточности – это избыточность ресурса. Один из самых ярких исторических примеров – это рост человеческого мозга, который всегда находится в отрицательной обратной связи с телом. Поскольку мозг очень затратный орган, нужно иметь достаточно большое тело, чтобы его кормить. Но чтобы эффективно управлять большим телом, нужно иметь большие моторные области и сенсорные системы, потребляющие много ресурса, из-за чего энергии на создание ассоциативных областей почти не остается. Чтобы создать мощный мозг, требуется на порядок больше энергии и питательных веществ, чем на обеспечение его работы, но только в таких условиях запускается положительная обратная связь! С человеком такое произошло в первый раз, когда австралопитеки перешли на питание мясом, а во второй, когда гейдельбергский человек научился жарить или варить пищу, сэкономив ресурсы тела. Точно также для появления искусства должна была сформироваться гигантская избыточность по ресурсам мозга, знаний и времени на его осуществление. Тысячи лет! Вывод прост: нельзя экономить на ресурсах! Художник не должен быть физически голодным, уставшим, боящимся властей, цензуры и т. д. Он должен быть голодным до произведений, мыслей, информации о мире. Это стимулирует творчество. Голодная, больная или слабая лошадь не имеет энергии сопротивляться, поэтому покорна, но сытая и здоровая обычно пытается обогатить свою среду… как умеет.

При избытке ресурсов система демонстрирует признаки избыточности, которые не разрушают ее, а служат более важным целям, становясь частью системы, как хвост павлина, рога оленя, мозг человека. Строго говоря, в этом случае это уже не избыточность системы, а переход на новый уровень.

Но, как всегда, более высокий уровень более затратен и сложен в содержании, ведь в системе появляется много элементов, которые чаще ломаются, а поиск неизбежно выдает и больше ошибок. Сложное создается и налаживается долго и трудно, а ломается быстро и легко. Из-за неучтенных мелочей даже части системы могут начать конфликтовать друг с другом. Психические расстройства у людей и конфликты в цивилизованном обществе – обычное дело, а поломка автомобиля никого не удивляет.

Новый уровень часто полезен для улучшения характеристик системы (точности, надежности, устойчивости и пр.), расширения ее возможностей и способности к самокоррекции, самообслуживанию и развитию. Даже саморазвитию, если в ней присутствует динамический компонент. Жесткие системы, особенно со слабой обратной связью, в принципе не способны к саморазвитию, ведь для этого нужна большая степень свободы и динамика внешней среды или внутренних обстоятельств. За этой сложностью и динамикой многие ученые, особенно в XIX веке ходили в оперу, и сейчас тоже увлекаются хорошей музыкой. Например, математики даже лучше держат ритм, чем профессиональные барабанщики. К примеру, создатель квантовой электродинамики Ричард Фейнман мог одной рукой отбивать 12 тактов, а другой 13!!! С точки зрения прямой эффективности, они занимаются ерундой, забивая голову всяким хламом. Однако в природе именно этот «хлам» и создает новое качество.

Если рассмотреть гены любого сложного организма, например, человека, то мы обнаружим там огромное количество подобного «хлама»: обрывков белков, остатков древних вирусов, последствий нейтральных мутаций, «молчащих генов» и т. п. Но это не мусор! Мусор – это отходы, которые ни на что годятся, которые накапливается в организме, заставляя нас стареть. Мусор переориентирует все на себя, и скоро, кроме него ничего не остается. В жизни – это дорогие шмотки или даже идеи, все что популярно, общепринято, шаблонно. Мусор не содержит смысла. Вы не представляете, сколько мусора копит человек в своей жизни! А хлам – то, что не нужно сейчас, но может когда-нибудь пригодиться. Сейчас мы знаем, что в ДНК умных людей от природы существует больше мутаций, чем у среднестатистического персонажа, и это может выражаться в совершенно причудливых формах. Да, не все мутации полезны, и отклонения или болезни здесь вполне обычное явление, но эволюционный выигрыш от необычности в меняющейся среде может быть очень велик. Именно из хлама собираются новые элементы системы, создающие новые свойства. А если взять человеческую культуру, то именно «хлам» в виде картин, музыки, литературы и т. д. создает новые идеи, влияющие на все сферы жизни. Хлам – это ресурс и двигатель эволюции. Теперь понятно, почему там, где все жестко регламентировано, в принципе не может быть развития! Это видно и по развитию человеческих обществ, и по организмам, и по развитию мемов.