Сеятели. Книга 3. Хроника Великого всплеска

Пролог

Чего ты ждал от своих действий.

Если убил в себе все светлое и чистое.

Ложь, алчность и невежество поставил на пьедестал.

Они пропитали тебя насквозь.

Все в мире бесконечно, но не ресурсы планеты, её здоровье.

Если наливать воду в бутылку, то она переполнится

Кто же ты, если не способен это предотвратить!

Странное такое утро. Очередное утро в этом опустошенном мире. В мире, где меня никто уже не ждет. Ни жена, ни сын. Это меня все же изредка угнетает. И приходится каждый раз браться за работу, чтобы не думать и не вспоминать. И гнать, гнать всю грусть и тоску прочь.

Мы стоим с Турсуновым, моим лучшим другом, посреди ледяной пустыни и пытаемся сообразить, зачем вообще сюда прилетели. Он бесконечно зевает, а я все пытаюсь плотнее закрыть молнии на рузоне. Словно два туриста с похмелья. Нет, на самом деле мы здесь по работе, совместному проекту. И не остатки ледяных полей Антарктиды изучать прилетели. Гораздо все сложнее.

Снег, редкое ныне слово. А уж вживую увидеть, это привилегия одиночек, вроде нас. Наконец Турсунов устает от пронизывающего ветра и лезет в кабину эджа. Я проделываю то же самое, только с другой стороны.

– Что думаешь, Евгений?

– А ничего, Джон. Плохо все как-то складывается.

– Не то слово. Особенно в последние три месяца. Они в штаб уже пытались проникнуть?

– Пока инцидентов не было. Успеваем предотвратить, но скорее всего это дело времени. Фанатики напирают.

– Да, есть такое. А у нас в один из наблюдательных центров проникли, причем открытым методом. Нападение. У меня семь убитых. Хорошо, что там информацию не держим. В последнее время я вообще стараюсь в голове все держать. Что на ассамблее? Ты думаешь, правительства альянсов способны ещё хоть что-то изменить?

– Нет, Джон. Забудь про это. Они способны только ругаться и делить остатки. Я каждый день наблюдаю картину «перетягивания одеяла». Лучше скажи, что за абсурдную идею ты вынашиваешь? Космодром на полюсе!?

– Ха, ты сам-то слышал, что сказал?! Абсурдную. Когда-то Земля плоская была, как считали, и что в результате?! Не моя, во-первых, идея. Это их информация. Во-вторых, геомагнитная стартовая площадка почти построена. Ещё неделя и все. И можно приступать к реализации. Буквально год и мы сможем вздохнуть спокойно.

– Ты уверен, что есть столько времени? По моим данным уже нет. Мы перешли черту. Нужно пробовать с крепостями. Об этом я и прилетел поговорить с тобой, генерал.

– Строить ещё одну крепость или взять из убежища?

– Даже на второй вариант потребуется до полугода. Крепость придется демонтировать. Тайно, по частям доставлять под видом продуктов и научного оборудования. И они все равно пронюхают.

– Понятно. Женя, слушай, мне нужно срочно добраться до эфиргонов. Они придумают что-нибудь. У них всегда получалось, а ты пока переводи проект в активную фазу. Другого выхода я не вижу. Лети, Турсунов. Не медли.

– Ладно, друг. Может, ещё свидимся.

Глава 1

Отчаяние приводит к психическим отклонениям. Исчезают грани сознания, спадает облик цивилизованности. Методы и сила для достижения целей становятся неимоверно бесчеловечными.

Дек летел ровно, практически плыл через песчаное море, разлившееся до самого горизонта. Чтобы избежать ветров плоскогорья, экипаж решил вести машину через одно из ущелий, где не так давно открыли отличный маршрут для пилотирования машин на флеромоновой катушке, боявшихся в силу своей конструкции сильного ветра и пыли.

Машина шла вровень со стенами ущелья, так чтобы её сигнал пеленговали башни контроля в порту приписки и на базе, цели полета. На борту находились двое пилотов, инженер-механик и пассажиры, а также один учёный-генетик и два его телохранителя, бойцы подразделения «Тигр». Солдаты были угрюмы, генетик же, объект их охранной миссии, напротив, смеялся, несмотря на своё плохое настроение. Смеялся он из вежливости, над старой шуткой, историей конфликта Европейского Союза и Объединённой Северной Африки в тридцать третьем году, которую рассказывал ему инженер – механик. Этот человек убеждал профессора, что именно союз Тигра и Евфрата, если можно так выразиться, являлись создателями конфликта.

Их диалог прервали громкие голоса, донесшиеся из кабины. Пилоты возбуждённо обсуждали неожиданно возникшую проблему. С левой стороны дека по поверхности стены ущелья на них шла пылевая буря.

Старший пилот связался с контрольными башнями и сообщил, что деку придётся снизиться и пеленг оборвётся на пятнадцать минут. И всем пассажирам было слышно предупреждение диспетчерам, что в случае отсутствия машины на радарах по истечении оговоренного лимита времени база, согласно инструкциям, немедленно должна выслать эджи. Получив подтверждение, пилот отключил связь. Собеседники окончательно умолкли и уставились на солдат, а те в свою очередь стали ещё более серьёзными. Началось снижение.

***

В ущелье было тихо. Тишина была абсолютная и этим она завораживала, повергая сознание в состояние легкого гипноза. Даже воздух, горячий и сухой, дышал и насыщался этой тишиной.

Они стояли и смотрели в безоблачное небо. Люди, которым было что терять, и было за что бороться. Один из них сидел на куске песчаника и внимательно изучал информацию, выведенную на экран встроенного в шлем вариокома. Судя по нескольким глубоким морщинам на его лице, внимательному взгляду, слегка прищуренных глаз, в сторону остальной команды и нескольким седым прядям волос на висках, он был старшим в группе. Причем и по возрасту и по рангу.

Рядом стоял человек в легкой броне «тигра» и тихонько напевал себе под нос какую-то простенькую старую песню. Слева от старшего своими делами занимались ещё три человека. Один из них просто стоял, держа в руках блестящий, с изумрудным отливом, кейс. Другие двое мужчин возились со странным иссиня-чёрным кубом. На одной из боковых граней куба выступали над поверхностью около двадцати подсвеченных тумблеров, на другой грани был виден овальный экран янтарного цвета. Эти двое напряжённо следили за показателями прозрачных шкал, каждой из которых соответствовал один из тумблеров и настроечное окно-колёсико. В тот момент, когда человек в форме «Тигра» прервал пение и решил обратиться к командиру, с северо-западной части ущелья послышался сильный гул.

– Непосвящённый решил бы, что рядом включили вентилятор размером со знаменитую статую Свободы, – воскликнул «Тигр».

– Хорошо, что её останки находятся на острове Гамильтон, а не рядом с нами, Тотти, – ответил парень с кейсом.

– Заканчивайте трещать, давайте за дело! – жёстко осёк бойцов командир.

Он крикнул на ухо «Тигру», чтобы тот присматривал за локатором, а сам подошёл к иссиня-чёрному кубу.

– Как развертка ущелья? У вас всё готово? – спросил он у бойцов.

Один из двоих обернулся.

– Всё в порядке, капитан, не считая того, что дек движется на сто пятьдесят метров выше, чем мы ожидали, – боец немного замялся.

– Да, возможно пилот опытнее, чем мы рассчитывали. Здорово, что африканскому подразделению удалось похитить перехватчик. Без него можно было даже не пытаться совершить задуманное. Пора приступать! – воскликнул командир.

– Можно включать поле? – заговорил другой боец.

– И поскорее. Иначе упустим птичку, – впервые улыбнувшись за время операции, ответил командир группы.

С секунды на секунду должен был появиться летательный аппарат. Вся команда напряглась, взоры были обращены на северо-западный проход ущелья. До слуха главного донёсся звук хрустевших костяшек. Явно кто-то из бойцов нервничал больше, чем другие. Это угадывалось и по громкому сопению.

Время остановилось, решалась судьба задания.

Тотти оторвал взгляд от неба. Взглянув на экран своего вариокома, нервно окликнул капитана.

– Ник, машина уже рядом!

В это мгновение, словно только придя в сознание, зашевелился пятый член группы. Это был щуплый паренек, которому на вид было от силы двадцать лет. Заметно было, как его лихорадило, то ли от страха, то ли от нетерпения. По правде говоря, Марк Харрис был ещё мальчишкой и боялся всего. Собственной возрастной неуверенности, окружающих и предстоящего задания. А думать было некогда. Нужно было четко выполнять поставленную задачу.

Показался дек. Он шёл на высоте шестисот метров, и из-за этого бойцы, стоявшие у куба, немного занервничали.

– Мы его не можем вести по лучу! – воскликнул удручённо Тед.

– Если на полной мощности, то безо всяких тормозов, – ответил Рэнди.

– Тогда выжми максимум из этого прибора и работай! – заорал Ник.

– Но там же наш человек, – Тэд расстроенно уставился на командира.

– У Джереми в шлеме трон, и если у него хватило ума включить его на полную мощность, то он даже сознание не потеряет. Его инструктировали достаточно, – воскликнул старший слегка раздражённым голосом.

Капитан Стелли знал, что говорил, поэтому ещё больше начал злиться на своих «зелёных» бойцов. Лет пятнадцать назад, во время третьей войны в персидском заливе, только благодаря тронам, на всякий случай захваченным на задание дорогостоящим приборчикам, Никите удалось вывести свой взвод без потерь. Он прекрасно помнил те два дня, когда пришлось ползать по канализации по уши в нечистотах в поисках выхода из окружения. В памяти каленым железом отпечатались десятки мертвых бойцов с выпученными глазами и вывалившимися изо рта языками. И он никак не мог вытравить из памяти, как практически весь полк, сняв шлемы и побросав оружие, двинулся прямиком на центральный укрепрайон противника. Где и полег горами тупых овощей на глазах его взвода. Третья война в заливе стала преддверием ядерного конфликта, кульминацией почти векового противостояния старых сверхдержав. После обмена ядерными ударами, взаимного перехвата подавляющей части боеголовок и разрушения десятка старых мегаполисов, враги поняли, что блицкриг снова не удался. Началась война с применением высокоточных ракет, обычных вооружений. Война технологий, инноваций, лучших умов всей планеты над изобретением новейших изошренных орудий убийства. Карнавал жестокости и извращенной садистской фантазии. Война продлилась почти три года, пока одни не признали бесполезность своих притязаний на территории других. Много событий произошло и на фронтах и внутри самих стран, участников противостояния. И революции, и смена менталитетов, приоритетов и национальных доктрин. В это же время сама планета и Солнце продолжали преподносить сюрпризы, воздавать по заслугам существам, нарушившим энергетический, информационный, экологический баланс. А затем человечество осознало, что сто семьдесят миллионов жертв мировой войны, просто мизер, по-сравнению с потерями от последовавших за ней событий.

Включили поле, послышались сухие потрескивания и прямо перед группой показались голубоватые, причудливо переплетённые нити, между которыми «плавали чёрные круги», если это конечно не были галлюцинации.

– Харрис, приступай к удаленному пилотированию, – строго выкрикнул Никита, пытаясь унять собственное раздражение.

Марк сел на ровный камень, обработанный заранее лазерным ножом. Поставил на колени кейс, открыл его и начал над чем-то колдовать.

Тотти по приказу Ника притащил ещё один камень, обработал его в считанные секунды лазерным лезвием и поставил перед Харрисом. Марк поставил на этот камень кейс, вытащив предварительно очки управления и крохотную капсулу, размером в половину ногтя на мизинце. На левую руку натянул перчатку с сотней датчиков внутри. Надев очки, он нажал несколько кнопок, капсула из его руки тотчас же устремилась к деку. Она прикрепилась между основными двигателями основной тяги дека и издала три писка разных частот, которые служили сигналом готовности к работе.

Пилотирование дека, а также аналогичных ему по классу машин, вроде фиверов, байонетов и спунеров, было довольно нелегким делом. У всех этих машин в задней части кузова стояли два ионных двигателя, которые отвечали за горизонтальную тягу. А вот при наборе высоты, посадке и взлёте использовались флеромоновые катушки.

Никто толком и не знал, откуда взялся этот материал флеромон. Но сам факт появления далеко продвинул технологии летательной и особенно космической техники. Однако материал был хрупким и профессиональными, а главное выжившими после полутора лет обучения пилотами становились единицы.

Марк Харрис был именно таким человеком, без опыта, но с ярким талантом к полётам. Талант его не замечали ни родственники, ни друзья, ни армия, но заметили другие люди, фанатики. И они направили талант в нужное русло.

Сигнал о готовности был принят и Марк, нажав ещё несколько кнопок, сообщил Никите, что пора отключать поле. Тэд и Рэнди выключили все тумблеры и начали готовить куб к длительному путешествию. Марк тем временем водил из стороны в сторону левую руку, а правой нажимал световые символы, высвечивающиеся на панели управления встроенной в одну из половинок кейса. Дек поначалу подёргивался и ходил из стороны в сторону, но буквально прошло секунд шесть, и Харрис окончательно освоился. Смахнув испарину со лба свободной рукой, он начал вести ЭПМ «Эдж» на посадку.

Тотти, держа в одной руке свою неотъемлемую винтовку ЭМР-10Г, а в другой сумку, готовился к посадке на борт. Теперь уже было ясно, что энергоразрядник он взял не для обтёсывания камней. Тем временем дек сел посреди ущелья и все ринулись к машине. Один только Харрис замешкался, собирая кейс, отстал буквально на мгновение и тоже устремился за всеми.

Никита открыл дверь в салон машины, а Моризо влетел туда в прыжке. Сгруппировался, а когда приземлился, уже чётко смотрел своим боевым взором на пассажиров. Эти люди и не собирались сопротивляться. Все они весьма вероятно были мертвы или находились в состоянии глубокой комы. Тотти кинулся проверять свои догадки. Он подскочил к одному из двоих «тигровцев» и начал нащупывать пульс. Прошла секунда, вторая, на третьей Тотти решительно окликнул командира. Никита подошёл с небольшим прибором, направил похожие на усы жука два металлических щупа и нажал на тумблер. «Тигровец» резко дёрнулся, застонал и открыл глаза.

– Послушай, если бы ты умер сейчас, то изрядно подпортил бы настроение всем перед операцией, – сказал раздражённым тоном Ник, и тут же уселся возле «Тигров»

– Да, но я живой. И могу сказать, что в ущелье дек будет находиться четверть часа, а затем сюда явится минимум одно звено эджей и нам всем придётся вообще забыть о причине нашего появления на территории союза трех рек, – дерзко ответил Джереми, держась руками за виски.

– Тогда стоит поторопиться, – воскликнул Ник, – Где Харрис?

– Я здесь. И уже поставил кейс в кабину, капитан, – чуть улыбаясь, протараторил юноша.

– Марк, ступай, готовься к взлёту. В 15 э-э-э, 24 мы должны быть выше этого ущелья и выйти на связь с контролем, – скомандовал капитан, – Тэд, Рэнди, вытаскивайте все эти тела! Начинаем подготовку к операции.

Командир открыл сумку, принесённую Моризо, достал оттуда три коробки и большой металлический цилиндр. Тотти сорвал все застежки на броне другого охранника, оставив его в одном рузоне. Остальные члены отряда начали перетаскивать пассажиров к песчаному склону. Перед Стелли лежали маска в упаковке, два свёртка с одеждой и цилиндр, внутри которого разместились излучатели ЭМР-7Г.

Ник продезинфицировал лицо специальным спреем из баллона, аккуратно наложил силиконовую маску, разгладил небольшие складки, подправил волосы, затем натянул на себя комбинезон, лежавший в одном из свёртков, и встал. В этот момент, в салон довольно потирая руки, влез Тотти. Сначала он уставился своими чёрными, как эбеновое дерево глазами на командира, потом обернулся в сторону скал и озадаченно спросил.

– Это ты или не ты?

– Я конечно. Позови Рэнди, пусть надевает форму пилота и идёт в кабину к Марку. Мы взлетаем, – ответил спокойно Никита.

В салон залез Рэнди, за ним Тэд. Уже когда последний начал закрывать дверь в грузовой отсек, снаружи послышалось слабое шипение, в полузакрытую створку ударил луч лазера.

Со стороны скал, возле которых недавно пряталась группа, бежал второй охранник с правительственного дека. В руке он сжимал излучатель и, громко матерясь, приближался к машине.

– Джереми, я думал, ты пошутил, а ты и вправду один из отступников! Джереми, всё ещё можно исправить, только помоги мне их обезвредить. Всё равно на базу Урмия не попасть. Там абсолютная система безопасности. У вас ведь даже нейрочипов нет в голове.

Снова послышалось шипение и «тигровец» упал навзничь. В комбинезоне, точно по центру нагрудной нашивки зияло отверстие с обугленными краями. Из него тянулась тонкая светло-серая струйка дыма.

Тотти равнодушно вложил излучатель обратно в цилиндр и направился к своему креслу.

В Никиту в этот момент словно бес вселился.

– Вы, что, – заорал он на весь салон, – даже не удосужились забрать оружие?! Чуть было не сорвали всю операцию. А если бы он не был оглушён. Это же солдат «Тигра»! Взлетай Марк, чёрт вас всех дери, ведете себя как молокососы.

Главный сел обратно на место, потупил глаза в пол и сложив локти на колени, замолчал.

Дек ровно поднялся, повисел несколько секунд у самой поверхности и «поплыл» вниз по ущёлью. Спустя пару минут он был уже в трёх километрах от места засады. На высоте тысяча сто двадцать метров Харрис включил кнопку на приборе, который они с Рэнди вмонтировали в приборную панель дека, и активировал нейросвязь.

Глава 2

Авантюрные выходки всем известного народа сотрясают планету. Именно народа, потому что он выбирает власть. У них демократия так называемая, вот пусть народ и отвечает

за действия людей, которых выбирает своими вождями. В одном регионе от их выходок изжога, в другом судороги! В других рвота и конвульсии. Остальных же знобит и

подташнивает. А кого-то везут на кладбище…

Фактически это была не лаборатория, а приличных размеров поселение, где работало и проживало около полутора тысяч сотрудников. Около тысячи человек являлись бойцами спецподразделений армии, отвечавшими за безопасность генетиков. Учёные сутки напролёт проводили в кабинетах, стараясь изо всех сил поскорее закончить работу по заказу властей и армии, подчинявшейся этим властям. Солдаты жили своей жизнью, целые днями убивая время в тренажёрном зале, в бассейне и тире, в связи с последними новостями они расслабились. Они здесь присутствовали лишь потому, что учёные разрабатывали что-то для них и весьма опасное. Как часто выражались сами военные «Оружие – их дело, сколь много бы его не было раньше на руках гражданского населения».

База с лабораторией, расположенная юго-восточнее бывшего озера Урмия в Союзе трех рек (Тигр, Евфрат, Нил), жила размеренной, даже тихой в определённом смысле слова жизнью, подчиняясь воле одного человека. Этим человеком был генерал Аль Ахруб.

Сейчас он прогуливался по небольшому балкону своего жилого модуля. Генерал расхаживал из угла в угол, поглаживал короткую густую бороду, говорил вслух, с эмоциями, словно разговаривая с кем-то. Беспокоиться в последние дни было о чём. Работа ученых подходила к концу, с часу на час должны прибыть эксперты. Эти люди должны будут провести анализ работы базы и принять решение об утилизации всех патогенов. Мир перевернул страницу вражды, месяц назад был подписан договор о полном уничтожении ГО и запрете на разработки. Договор, наконец-то подписали все, даже Трират России и ОСА.

Мужчина слегка успокоился, облокотился о перила и посмотрел на купол. Недалеко от купола туда, куда смотрел генерал, пролетела упаковка от синт-завтрака, поднятая воздухонагнетателями базы. Сквозь поляризованное защитное стекло пробивались рассеянные лучи солнца.

«Снаружи дует ветер» – размышлял Аль Ахруб, – «наверняка смертельно опасный. И ещё эти лучи». Стоять и смотреть надоело, смотреть было просто не на что. Базу, которая представляла собой прямоугольник с тремя обрубленными углами и одним в девяносто градусов, окружал купол из поляризованного стекла. Купол этот выдерживал термоядерный заряд силой в тридцать мегатонн, бронестекло без труда сдерживало артиллерийские залпы, стрелковое и электромагнитное оружие. Единственное, что могло пробить его, это два типа ракет, которые правительство держало под жесточайшим контролем. Базе практически ничто не угрожало.

Генерал смотрел на унылую местность за куполом. Ему окончательно это надоело, он зашёл внутрь жилого помещения. Сев в кресло из таблекса, стоявшее посередине комнаты, он вновь увидел голограмму семьи. В тысячный раз нахлынули воспоминания. Тогда, ещё десять лет назад он жил в Токио, у него была семья. Токио, причудливый по архитектуре гигас, был едва ли не самым огромным городом на Земле. Квартира его семьи находилась на третьем уровне, девять тысяч триста сороковой отсек, второй модуль. Общей площадью сто тридцать пять квадратных метров. На четверых её вполне хватало. Да, четверых, Аль Ахруба, его жену Саманту и двух дочерей. В те времена он был счастлив. Потом генерал оказался здесь, на этой никчемной базе, в каком-то захолустье, где его начало пригибать к земле его горе.

Девять лет назад он потерял жену, а спустя пять лет после этого, погибли дочери. Несмотря на все протесты мужа, на его высокую зарплату Саманта работала. Ей нравилось работать. Получать новые знания, общаться с людьми, быть социально-активной, а никак не домохозяйкой. Однажды она упала на работе в расплав металлов. Так не стало любимой жены. А затем не стало дочерей. Их сгубило разбушевавшееся проклятое солнце.

В то время как раз проводилось внедрение технологии клонирования, но Аль Ахруб наотрез отказался от выращивания «новой Саманты и новых дочерей». А у нотариуса оказался подписанным отказной лист Саманты. Но камнем преткновения все же стала не материальная, а морально-этическая сторона вопроса. Генерал имел консервативные взгляды и считал, что жизнь дана, чтобы прожить один раз и нельзя нарушать законы природы. Клонирование он считал злом. Смерть он считал естественным процессом, как бы больно не было.

Это личное горе никого кроме него не касалось. Генерал переживал, переваривал в себе как мог и умел.

***

– Всё в порядке, бурю прошли. Происшествий не было. Ведите по лучу, – мысленно произнес Харрис.

Прошло около полуминуты. Ответа всё ещё не было. Марк не выдержал.

– Башня, башня, почему не отвечаете, приём?!

Наконец в голову Харриса поступили мысленные фразы.

– Сэр, мы прослушиваем аппарат. По нашим данным, кроме вас и второго пилота, на борту должны находиться ещё четыре человека. Среди них профессор Небраско. Сэр, почему не слышны биоритмы этих людей и второго пилота?

– Башня, всё нормально, забыл предупредить. Я включил между кабиной и салоном защитное поле. Вы же в курсе, что правительство требует экранирования переговоров пилотов. Так вот мы со вторым пилотом разговаривали, и я после этого видимо забыл убрать барьер. А напарник, так он в салоне. Надеюсь, всё доходчиво объяснил, башня?

– Вполне, сэр. Отключите защитное поле. Нам необходимо просканировать машину и всех пассажиров, – голос связиста показался Марку чересчур сухим и раздражённым.

– Нет проблем, сержант. Но это займёт порядка десяти – двенадцати секунд.

– Хорошо, башня ждёт.

Харрис мгновенно отключил вариатор мыслесвязи, закричал в салон, чтобы все одновременно одевали на мочки ушей, заготовленные заранее нейродатчики. На счёт три командир дал команду надевать. Харрис вновь щёлкнул тумблером.

– Сержант, экран отключён. Пилота я вызвал в кабину.

Наступило молчаливое ожидание. Затем связь снова ожила.

– Всё, можете продолжать путь. Генерал ожидает профессора Небраско, – сообщил сержант.

Харрис в третий раз щёлкнул тумблером связи, облегчённо вздохнул и с усердием взялся за рулевой рычаг.

Рэнди заглянул на секунду в кабину, что-то невнятное буркнул Марку и пошёл обратно в салон получать у инструкции.

Ник, не глядя на остальную часть группы, снял с уха нейродатчик и почти шёпотом произнёс:

– Тэд, ты надевай комбинезон и маску инженера, я буду играть роль профессора, а Тотти с Джереми по форме» Тигр» будут нас охранять – старший выдохнул, выпуская ещё одну решённую задачу в воздух, – Рэнди, передай Марку, чтобы был готов взлетать, как только мы будем на борту. Ты поглядывай, чтоб никто не «нюхался» около дека во время нашего отсутствия.

Вся команда одновременно принялась за выполнение указаний. До базы оставалось пятнадцать километров вниз по ущёлью и примерно восемьдесят по плоскогорью. Позади в ущелье остались настоящие пассажиры и трое товарищей, которые должны были собрать буревую машину и приготовить к полёту орбитал сопротивления.