Восемь пьес

© Михаил Берман, 2024

Художник, Рисунок, Одиночество и немного Красоты

Пьеса в 2-х актах

Художник – художник.

Рисунок – изображение женщины.

Одиночество – человек непонятно какого пола.

Красота – дама с густой вуалью на лице.

Небольшая комната Художника. Небольшой телевизор на небольшом столике. Небольшая кровать. В углу небольшой шкаф. Все стены завешаны рисунками Художника.

Художник (стоя напротив рисунка женщины): Почему вы плачете?

Рисунок: Потому что вы нарисовали меня плачущей.

Художник: Потому что я, может быть, не умею рисовать. Иногда хочу нарисовать что-то красивое, а выходит – что выходит.

Рисунок: Может быть.

Художник: Хотел нарисовать чье-то лицо, а вышли вы с плачущим лицом.

Рисунок: Я плачу еще и потому, что что-то о вас знаю. Знаю…

Художник: Что вы обо мне можете знать? Может, по какой другой причине плачете.

Рисунок: Да, вы правы. Плачу, потому что я некрасивая.

Художник: Мне нравится рисунок вас.

Рисунок: Рисунок, может, ничего, но то, что на рисунке – это некрасивая женщина, понимающая, что она некрасивая.

Художник: Может быть. Но расстраиваться нечего, потому что вы всего лишь рисунок, рисунок никогда не существовавшей женщины или, можно сказать, никогда не виданной мной. Вас, в общем-то, можно принять и за портрет кого-то.

Рисунок: Портрет?

Художник: Портрет.

Рисунок: А что это?

Художник: Это, в общем-то, вы. Изображение кого-то на бумаге или холсте.

Рисунок: А кого я изображение?

Художник: Никого. Но вас можно принять за изображение кого-то реального. Вы, можно сказать, и портрет для меня и для тех, кто вас видит. И вы, как и все портреты и вообще рисунки, неизменны. Только чуть тусклее и тусклее со временем, если не обновлять краски на вашем изображении, на линиях, образующих вас вместе с красками, являющимися вами, что ли.

Рисунок: Вот именно – что ли. Может, объясните точнее.

Художник: Не хочу.

Художник включает телевизор. По телевизору идет фильм, в котором есть эпизод, в котором старая женщина говорит с фотографией. Он сейчас и идет. Художник смотрит его.

Старая женщина, смотрящая на фотографию (в телевизоре): Как жаль, что тебя со мной нет. Где ты теперь? Написал бы чего. Конечно, я не требую от тебя, чтобы ты был Сергеем Есениным и написал бы мне красивое стихотворение с думами обо мне и назвал бы его «Письмо к матери», но хотя бы чего-нибудь напиши.

Как ты все-таки похож на нас с мужем. Ты настолько интересно выглядящая наша смесь, своего рода синтез наших внешностей и в какой-то степени сущностей. И, может быть, тебя удивило бы или рассмешило бы, но у меня такое ощущение иногда, что и морда собаки, которую ты обожал в детстве, как-то отразилась на твоем лице. Что-то в выражении лица собаки Зыко и твоем лице общее. Может, иногда потому что, когда ты маленький кричал по ночам и мешал спать, мой муж иногда называл тебя собакой, а собаку, иногда лаявшую по ночам лишь по имени – Зыко. «Зыко, тихо». Иногда прибавлял тварь, но только когда она лаяла ночью. А днем… «Зыко, сюда». Кричал так. А ты за ним повторял, как мог громче: «Зыко, сюда»…

Художник: Да, ничего не поделаешь – одиночество.

(Выключает телевизор)

Входит Одиночество

Одиночество: Привет.

Художник: Привет, Одиночество.

Одиночество: Почему выключили телевизор?

Художник: Надоел. Вообще редко способен его смотреть. Утомляет.

Одиночество: Что, в конце концов, не утомляет? Может, тогда я и прихожу, когда всё в конце концов утомило или что-то близкое к тому. Может, тогда я и прихожу. Захожу, сижу и долго не ухожу.

Художник: Когда как. Иногда вы действительно надолго задерживаетесь. Хотя вы мне особо не мешаете. Я вас довольно быстро перестаю замечать, потому что вы, в общем-то, тихи, неразговорчивы. Хотя иногда ваша неразговорчивость, тишина или тихость раздражают.

Одиночество: Вот именно. Я и само это замечаю. Но, может, я все-таки лучше, чем ничего?

Художник: Может, и лучше. Но забываешь об этом своем ощущении или мысли, когда вы со мной какое-то время, и я привык, что вы со мной.

Одиночество: Да, привыкаешь, и я перестаю быть нужным вам. А потом и раздражаю. Я это почти чувствую и ухожу. И я потом одно.

Художник: Одно.

Одиночество: Да, одно. Одиночество осталось одно.

Художник: Одиночество осталось одно. Одно.

(Одиночество уходит)

Художник: Все-таки простите, что вы вышли некрасивой. Хотя, может, я просто не умею рисовать?

Рисунок: Да нет. Вы и не пытались нарисовать меня красивой. Просто рисовали что-то.

Художник: Да я, в общем-то, всегда так рисую. Рисую как хочу и что выходит. Вышли вы или что-то похожее на портрет или, может, точнее изображение никогда не существовавшей или, может, точнее – не виданной мной женщины.

Рисунок: Значит, я портрет или точнее изображение никогда не существовавшей или, может, точнее – не виданной вами женщины?

Художник: Да, нарисованный мной портрет никогда не существовавшей или не виданной мной женщины. И говорите вы тоже как я хочу.

Рисунок: Да, тоже, наверное, говорю как вы хотите.

Художник: Хотя я и не уверен в этом. Да и знаю ли я, как я хочу чтобы вы говорили? Скорее всего, хочу, чтобы вы говорили что-то свое, а может – интересное, а может – и чтобы мне это нравилось.

Рисунок: А сами вы как говорите?

Художник: Смотря, с кем и насколько я способен быть интересным в диалоге или себе в монологе.

Рисунок: Может, и я так же.

Художник: Может. И жаль, что вы некрасивая.

Рисунок: Я же только портрет или изображение никогда не существовавшей или не виданной вами женщины.

Входит Красота

Рисунок: Никто меня не назовет красивой, как вас.

Красота: Меня и не зовут красивой. Меня зовут Красотой.

Художник: Интересно, что такое красота?

Рисунок: Может, то, что зовут красотой, определяют как красота или считают красотой, красивым.

Художник: Могу, конечно, так назвать или так считать. Но буду ли я так считать внутри себя?

Рисунок: Убедите себя.

Красота: Разве это возможно? Хотя, наверное, возможно.

Рисунок: Невозможно – так надо в этом убедить себя.

Художник: Попробую. Хотя зачем? Вам будет приятнее, если я буду считать, думать, что вы красивая?

Рисунок: Не знаю. Да и есть вещи, о которых не только не хотят говорить, но и предпочитают о них не думать. Да и не так важно это.

Красота: Да, это не особо важно. Кому что нравится, кто что считает красотой. А переубеждать себя в чем-то иногда особо незачем. Будет человек считать по-другому. И что? Кому-то будет от этого приятней, кому-то менее приятно. Вам это важно?

Художник: Вам это важно?

Рисунок: Да не особо. Но хотелось бы.

Художник: Я тогда попробую переубедить себя.

Красота: Если несложно и, может, кому-то нужно, то почему бы и нет?

Рисунок: Да, почему бы и нет?

Художник: Да, почему бы и нет? Кто-то что-то назвал красивым когда-то, так и пошло. Что-то похожее или подобное чему-то когда-то кем-то названное красивым и считается красивым или близким к красивому.

Красота: Да, почему бы это не изменить хотя бы для себя. Назвать красивым что-то абсолютно или просто другое и не убедить себя в этом.

(Красота уходит)

Художник перед тем же рисунком

Художник: Надоело на вас смотреть (кладет рисунок на полку в шкафу). И ни к чему менять, убеждать себя, что вы красивая. Ни к чему. И вообще думать о вас. Хотя вы мне нравились.

Рисунок: Нравилась, потому что вы мой автор, создатель.

Художник: Да, наверное. Хотя не могу сказать, что вы мне нравились сильно. Иногда было любопытно смотреть на вас, иногда говорить с вами.

Рисунок: Мне тоже было приятно вас слышать.

Художник: Я думаю, вам, в общем-то, все равно, где находиться.

(Закрывает шкаф)

Входит Одиночество

Одиночество: Убрали портрет или рисунок?

Художник: Убрал. Снова вы пришли.

Одиночество: Вернее, пришло. Да, снова я. Но я ненадолго.

Художник: Или я, может, скоро уйду.

Одиночество (смотря на место на стене, где был рисунок): Лучше. Вам больше нравится пустое место на стене среди ваших рисунков? В конце концов он вас стал раздражать, и вы удалили его со стены.

Художник: Скорее надоел, чем стал раздражать. Да, мне кажется, что лучше ничего, пустое место на стене, чем он. Надоел, в общем. Говоришь с ним, говоришь и даже не понимаешь, как он говорит с вами, и почему он говорит с вами, и вообще стоит ли говорить с ним. Хотя разговор с ним выглядит или слышится довольно естественно.

Одиночество: Если довольно естественно, то, в общем-то, может, и говорить с ним пока интересно или кто-то из вас хочет поговорить, а для другого несложно поговорить с желающим поговорить с ним.

Художник: Говорить с собственным рисунком, пусть даже и чем-то интересным…

Одиночество: Необычно, несколько, может, и ненормально, но если хочется…

Художник: Случайно. Начался диалог как-то, я даже не понял, как.

Одиночество: Вообще что-то подобное редко, но есть в литературе что-то подобное или пусть и отдаленно напоминающее это. Например «Овальный портрет» Эдгара По, «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда. В комедиях что-то подобное иногда обыгрывается.

Художник: Это несколько другое.

Одиночество: Эти вещи тоже между собой отличаются, но общее…

Художник: Да, вы правы или право.

Одиночество: Право. Может я и право. Нравится – так беседуйте. А как беседы с рисунками, портретами выглядят со стороны? Кто это видит?!

Художник: Вот именно – кто это видит? И нравится иногда. Хотя вот – в конце концов разонравилось, и убрал собеседника в шкаф.

Одиночество: И пришло я, но ненадолго.

Художник: Вы уже говорили, что ненадолго. Но только понятие «долго» относительно. Иногда то, что кому-то кажется недолгим, кому-то другому кажется долгим. Хотя, может, иногда так только говорят. Просто говорят по каким-то определенным причинам. А что внутри себя думают?

Одиночество: Мне, действительно, так кажется, что я ненадолго с вами.

Художник: Может быть. Но я все-таки уйду куда-нибудь отсюда.

Одиночество: Если вы хотите уйти из-за меня, то давайте я уйду.

Художник: Да нет, вы что! Посидите. Я просто хочу уйти отсюда. До свидания.

(Художник уходит)

Одиночество открывает шкаф и смотрит на убранный на полку рисунок.

Одиночество: Как вам тут?

Рисунок: Мне все равно. Куда повесят, поставят, положат, – там и нахожусь. И все равно. Говорят – говорю, не говорят – обычно не говорю, иногда, может, что-то и пытаюсь сказать, но или не слышат, или неинтересно, или лень, может, говорить со мной.

Одиночество: Больше, наверное, незачем.

Рисунок: Да, наверное, незачем. Да и ненормально. Говорить с рисунком, пусть и походящим на портрет, – что-то сумасшедшее. Да и непонятно, как.

Одиночество: Да и непонятно, как.

Рисунок: И незачем, и непонятно, как.

Одиночество: Не всем, конечно.

Рисунок: Конечно, не всем.

Одиночество: Конечно, не всем.

Рисунок: Не всем, конечно. Моему художнику это иногда нужно и, может, иногда и понятно, как, но не совсем. Потому что вот, убрал меня.

Одиночество: Убрал. Может, просто не нужно стало. Надоело говорить с вами.

Рисунок: Может, и так.

Одиночество: Может, и так. Хотя может вас повесить на место.

Рисунок: Да не нужно.

Одиночество: Ни вас он не хочет видеть, ни меня.

Рисунок: Но иногда он может создать что-то типа меня и поговорить со мной, как и с вами. Но нужно ли это ему, нам?

Одиночество: Может, иногда ему.

Рисунок: Только ему. Может, он пошел искать похожую на меня, только живую. Ведь я вышла случайно у него такая, какая я есть, как я выгляжу.

Одиночество: Он так и рисует. Повесить вас на то место на стене, на котором вы были?

Рисунок: Мне все равно. А ему тоже, уже, наверное, это все равно, раз убрал. Хотя когда-то говорил, что любит. Спросил у меня, люблю ли я его, ответила, что нет. «Ведь я твой создатель», – сказал он. «Все равно нет», – ответила я. А вот сейчас убрал меня.

Одиночество: Вы правы. Сам вернет вас на прежнее место, если захочет. Всего хорошего тогда.

Рисунок: Всего хорошего.

(Одиночество закрывает шкаф, ходит по комнате и разглядывает развешанные по стенам рисунки. Потом уходит)

Художник пьяный, с большой упаковкой пива

Художник: Музыка не помешает.

Включает телевизор, находит музыкальный канал, слушает музыку и пьет пиво.

Песня:

Художник: Интересно, эта бы песня могла бы быть о женщине с моего рисунка. Какая бы она ни была, жаль, что она всего лишь рисунок, что она не живая или, точнее, – никогда мной не виданная. Хотя, может, я ее когда-нибудь увижу, или хотя бы похожую на нее? Может.

Нет, хорошо, что она, та несуществующая или никогда мной не виданная женщина, – только мой рисунок. Жизнь бы ей не принесла бы много радости. Хотя, может, я ошибаюсь. Скорее всего, ошибаюсь… Знать, как какой-то человек будет жить, будет ли он счастлив или несчастлив… Возможно ли это знать? Может, возможно, но не мне.

конец

Желанные Гости

Пьеса в 4-х актах

Неизв

Алкаш

Прости

Бух

Бом

Пилли

Добра

Каприза

Краса

Сигаретт

Груз

Акр

Фрукт

Бизнес

Песня

Пейз

Корон

Небольшая квартира-студия. Везде книги. За окном ночь.

Неизв ходит взад-вперед по квартире

Неизв: Я одинокий и старый человек. Плюс абсолютно неизвестный писатель, несмотря на свой весьма солидный возраст. Я чувствую себя полностью потерянным. Я испытываю сильную потребность в любви, духовной поддержке. От одиночества и приближения конца моей никчемной жизни я схожу с ума.

Я один на один со своими мыслями и чувствами, безумными фантазиями. Я изолирован ото всех. Но, несмотря на это, я ищу красоту и истину в своих словах и мыслях, придерживаюсь своего видения вещей и идеалов. Я пишу по какому-то инстинкту вопреки преждевременно прекращающейся мотивации. Но все равно мне это не мешает постепенно делаться все более и более сумасшедшим.

Особенно тяжело после того, как я прихожу в себя после создания своих произведений. Во время творческого процесса я в состоянии эмоционального возбуждения, но после завершения работы приходит сильнейшее осознание того, что я так одинок, как никто на свете. Для меня нет никого, кто бы поддержал мое сочинительство, я должен все делать сам, начать, продолжить и довести до конца полностью самостоятельно.

Хотя если вспомнить, что было раньше, задолго до нашего времени, одиночество было принято и прославлено, так как предполагалось, что такое состояние дает философу и любому другому духовному путешественнику возможность больше сосредоточиться на своих идеях и принять решения без препятствий. Таким образом, одиночество был приветствовано, и даже древние монахи предпочитали жить в одиночестве на протяжении длительных периодов времени.

Входит Алкаш

Неизв: Вы кто? Вы вообще ко мне? Может, вы ошиблись? Кого-то вы мне сильно напоминаете.

Алкаш: Нет, я не ошибся. Я именно к вам.

Неизв: Зачем? Все-таки кто вы? Такой знакомый и незнакомый. Я вас никогда раньше не видел, но почему-то у меня странное ощущение, что я вас очень хорошо знаю.

Алкаш: Еще бы вам не знать меня! Вы мой творец.

Неизв: У меня нет детей.

Алкаш: Вы заблуждаетесь. У вас их немало. Меня зовут Алкаш. Помните, кто это?

Неизв: Как так? Если мне не изменяет память, это один из моих персонажей. Рассказ «Секрет счастья – три рюмки».

Алкаш: Да, я оттуда.

Неизв: Так вы существуете?

Алкаш: Как видите. И все благодаря вам, вашей неудержимой фантазии.

Неизв: Да, неплохо.

Алкаш: Очень неплохо. Выпиваю три раза в день – утром, днем и вечером по рюмке водки и благодаря этому все время пьян и счастлив.

Неизв: Этого достаточно? Не мало?

Алкаш: Как вы написали, так и происходит. Рюмка водки – и я сильно пьян. Мне много не надо. Я боготворю водку, хотя и пью ее до смешного мало. Но регулярно. Как вы и придумали. Пью совсем не много, но при этом испытываю такое счастье! Счастлив ежедневно и круглосуточно.

Неизв: Для каждого человека реакция на алкоголь может быть индивидуальной.

Алкаш: Согласен с вами. Некоторые люди могут чувствовать удовольствие от алкоголя даже при незначительных дозах, в то время как для других может потребоваться значительно большее количество, чтобы им было хорошо. Правда, есть риск, что чрезмерное потребление алкоголя может сильно навредить здоровью. Но это ко мне, как вы понимаете, не относится.

Неизв: Вы счастливы? Я помню, что вы вроде бы довольный жизнью человек.

Алкаш: Да, я, как уже говорил, все время пьян и от этого счастлив.

Неизв: Так рецепт вашего счастье – три рюмки водки в день?

Алкаш: Да. Но не только. Я не пытаюсь изменить себя. Я принимаю себя таким, каким являюсь, ценю проявления своего характера и личности.

Неизв: Вы любите себя?

Алкаш: Да. Причем я люблю себя таким, какой я есть. Вы сами писали в моем рассказе, что нужно делать то, что делает человека счастливым и доставляет удовольствие.

Неизв: А другие люди вам не мешают? Вас не судят?

Алкаш: Даже если и так бывает, я понимаю и принимаю людей вокруг. И не только людей – всю окружающую среду. Я люблю и дружу со всеми, а дружба и любовь, как мне кажется, – неотъемлемые составляющие счастья.

Входит Прости

Неизв: Здравствуйте. Я сразу вас узнал по внешнему виду. Вы еще один мой персонаж. Кажется – Прости.

Прости: Здравствуйте. Правильно узнали. Да, я ваше творение по имени Прости из рассказа «Любовь и поэзия».

Неизв: Вы тоже существуете, как и Алкаш?

Прости: Да, как видите. Как и ряд других ваших персонажей. Не удивляйтесь, если они к вам заглянут.

Неизв: Буду только рад их посещению.

Прости: Мне тоже так кажется. А ваш гость – это ваш еще один персонаж – пресловутый Алкаш?

Алкаш: Да, точно. Откуда вы знаете? Я, например, вас не знаю.

Прости: Я знаю некоторых персонажей Неизва. В том числе и вас.

Алкаш: Для меня это большая честь. А я вас совершенно не знаю. Только имя – Прости.

Прости: Я проститутка. Некрасивая, но жутко романтичная проститутка. Я не очень востребована в своей профессии. У меня мало клиентов. Может, поэтому я почти во всех них влюбляюсь. И многим из них посвящаю стихи.

Алкаш: Вы пишите стихи?

Прости: Да. Что, не похоже, что я поэтесса?

Алкаш: Нет, как раз похоже. Не ознакомите хотя бы с одним из своих стихов, если это не личное.

Прости: Хорошо. Слушайте. Оно называется по первой строчки – «Я вас безумно люблю».

Алкаш: Замечательное стихотворение!

Неизв: Да, отличное стихотворение!

Прости: Я ваша ученица. Или, скорее, – творение.

Алкаш: Да, это скорее.

Прости: И, дорогой, бесценный Неизв, позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы, кроме меня, принесли в мир так много по-настоящему прекрасных вещей. Благодарю вас за то, что вы никогда не останавливаетесь и продолжаете работать над преобразованием и вдохновлением нас по пути к лучшему миру.

Алкаш: Я вам тоже благодарен за создание такого утонченного и восхитительного персонажа как Прости. Спасибо за то, что даете возможность наслаждаться этим прекрасным персонажем.

Прости: Главное не наслаждение, а любовь. Любовь – это бесконечная поэма. Она дарит нам вечное счастье и радость. Как поэзия дарит нам взгляд на жизнь, так и любовь – это поэма, в которую мы погружаемся, забыв про все волненья, страхи и сомненья. Это поэма, в которой мы встречаем друг друга и наслаждаемся каждым новым утром и вечером. Любовь – это поэма из радостных моментов, когда мы вместе проводим время и ласково обнимаемся. Это поэма из переживаний, из прошлого и настоящего, где нас ждут радостные дни и ночи безмятежного сна. Любовь – это поэма из будущего, где мы всегда будем вместе.

Это поэма, которую мы станем друг другу посвящать, отдавая друг другу верное любовное слово.

Алкаш: Как красиво вы говорите!

Прости: Спасибо. Мне пора идти.

Алкаш: Можно вас проводить туда, куда вы идете?

Прости: Пожалуйста. До встречи, дорогой Неизв!

Алкаш: До встречи, наш творец!

Неизв: Это незабываемо, друзья. До встречи!

(Алкаш и Прости уходят)

Входит Бух

Бух: Здравствуйте! Я – Бух.

Неизв: Да, узнаю. Из рассказа «Цифры и время». Вы, кажется, бухгалтер.

Бух: Забыли. Был бухгалтером.

Неизв: А, вспоминаю. Вы однажды сильно выпили и разучились считать. После этого стали работать сторожем. Умение считать к вам не вернулось?

Бух: Нет, не вернулось. Но оно мне не нужно. Я всем сердцем полюбил свою новую работу – сторожить. Как, впрочем, до этого любил и считать.

Неизв: Что вам так нравится в вашем новом занятии?

Бух: Всё. Люблю патрулировать, проверять, предотвращать нарушения и т. п. Но особенно мне по душе созерцание времени в течение своего почти ежедневного занятия.

Неизв: Неотступно следить за ходом времени, наверное, крайне интересно?

Бух: Как будто вы не знаете? Вы же меня наделили качеством созерцателя.

Неизв: Да, вспоминаю. Время… А еще есть пространство. Как вы к нему относитесь?

Бух: Очень положительно. Почти как ко времени. Да эти две вещи связаны между собой. Все, что происходит на нашей планете и, я предполагаю, во вселенной, имеет место в пространстве и времени.

Неизв: Да, вы, кажется, правы. Эта их связь может помочь лучше понять мир.

Бух: Но все-таки мне больше интересно время. Так много есть концепций времени.

Неизв: Да, немало из них стало основой различных философских доктрин.

Бух: Например, динамическое представление. Оно считает время объективным, изменяющимся и необратимым явлением. Оно постулирует, что все события происходят в точке времени и все изменения происходят строго в порядке времени.

Неизв: Кажется, Аристотель принимал это представление о времени.

Бух: Вы правы – Аристотель. Он самый. Так же есть и другая точка зрения, которая рассматривает время как неизменное и неподвижное.

Неизв: Если я не ошибаюсь, так считали Декарт, Ньютон и еще некоторые. А вы какой концепции времени придерживаетесь, уважаемый Бух?

Бух: Когда как. Можно сказать, и одной, и другой. Зависит от того, что я делаю. Вообще, время – вещь важная. Оно основа для анализа и некоей систематизации происходящих в нашем мире явлений, а также для исследования и понимания нашей природы – природы человека.

Неизв: Как вы складно и умно говорите! Я горжусь вами!

Бух: Спасибо. Приятно слышать это от вас, дорогой Неизв. Не забывайте, я – ваше творение.

Неизв: Даже не верю в это. Еще хочу заметить, что понятие времени для многих философов было одним из основных предметов размышлений.

Бух: Включая и вас, и меня. Хотя я себя философом не особо считаю. Скорее, я созерцатель.

Неизв: Это не мешает быть и философом тоже.

Бух: Как скажете. Кстати еще о времени и философах – Кант считал, что время является частью пространства, Спиноза утверждал, что время зависит от действия божественной субстанции.

Неизв: Вообще, некоторые философы оставляли следы в истории в понимании времени, а также в различных практиках и традициях, которые связаны со временем.

Входит Бом

Бом: Здравствуйте! А вот и я. Узнали?

Неизв: Вы, кажется, Бом?

Бом: Да, Бом. Самый свободный человек на свете.

Неизв: И, наверное, очень счастливый, судя по названию моего рассказа о вас.

Бом: Да, рассказ из которого я, называется «Счастливый человек».

Бух: Свобода и счастье взаимосвязаны.