Сказки сержанта Брускова

Творятся странные дела

Эта история началась много лет назад. После армии я сразу женился, появились дети. Я отучился, заступил на службу и с усердием трудился. Я мечтал помогать людям и наказывать тех, кто мешает им жить спокойно. Спустя лет пять после начала работы эта история и приключилась.

Дело было поздней весной, одним, казалось бы, обычным утром. Я сидел за столом в отделении, заполняя бумаги за вчерашние мелкие нарушения. Ничего необычного: то цыгане танцы с медведем ночью устроят, то сумка с игрушками у Светланы Сергеевны пропадет. Мелочи жизни.

Я почти закончил отчет и собирался перекусить бутербродами, приготовленными женой, как зазвонил телефон. Это была Анастасия Константиновна Петлищева, крайне бдительная гражданка со Сретенки. Она жила за церковью у метро, на шестом этаже, и из ее окон открывался отличный вид на Садовое кольцо. Ей было чуть за семьдесят, ее дети давно разъехались кто куда. Старушка коротала время за телевизором и любимым увлечением – она любила контролировать общественность. Если в пределах видимости происходило нечто, по ее мнению, незаконное или странное, Анастасия Константиновна сразу звонила в участок. Она давала четкие приметы нарушителей, а иногда даже телефоны их родителей с точным адресом до номера квартиры.

Гражданка Петлищева частенько была уж слишком строга, ее донесения требовалось тщательно проверять. Она любила поругаться с соседскими мальчишками за езду на велосипеде по двору, за лай собаки, за музыку днем, да мало ли за что еще. Одно хорошо – с первых ее слов можно было сразу понять, случилось что-то серьезное или бабуля от скуки ввязалась в очередной скандал.

В этот раз Анастасия Константиновна была скорее озадачена. Она на удивление тактично поинтересовалась, как проходит служба и, убедившись, что я не сильно занят, начала рассказ. Старушка, как обычно, сидела на балконе. День был теплый, дул легкий ветерок и в воздухе пахло свежестью и ранним цветением, красота. У метро все было мирно. Люди сновали туда-сюда, служба в церкви только закончилась, прихожане неспешно расходились, машины мчались по своим делам. Гражданка Петлищева даже начала зевать от скуки, как со стороны проспекта Сахарова раздался какой-то непонятный звук. Старушка высунулась из окна и принялась высматривать. Прохожие начали останавливаться и поворачивать головы. Люди не пускались наутек, значит, все не так страшно, но происходило что-то занимательное. Грохот стоял ужасный, он заглушал шум дороги, забитой в обе стороны. Звук становился все ближе, прохожие начали расступаться, послышались недовольные крики. Анастасия Константиновна больше не могла томиться в неведении. Она почти наполовину высунулась из своей смотровой, рискуя вывалиться. Тут из-за макушек деревьев, рассаженных вдоль дороги, показался неопознанный объект. Это вроде был человек, но почему-то в чем-то круглом, похожем на бочку. Двигалось странное существо необычно: как будто подпрыгивало по мостовой со всей конструкцией. При приземлении на асфальт раздавался жуткий грохот на весь район. В довершение, это чудо-юдо размахивало чем-то длинным посреди тротуара, доставляя изрядные неудобства прохожим. «Странно все это, вам бы сходить, посмотреть, что к чему», – закончила свой рассказ гражданка Петлищева.

Да, удивительное дело, подумалось мне. Анастасия Константиновна дама пусть и пожилая, а к фантазерству не склонна. Я заверил ее, что непременно займусь этой жалобой, и откланялся. Мне самому стало любопытно, кто хулиганит посреди бела дня и откуда взялась бочка. Я быстро взял фуражку, оружие оставил – состава преступления явно не наблюдалось. Я вышел из кабинета, прошел по узкому серому коридору отделения номер шестнадцать и оказался на улице. Нарушитель явно двигался в сторону Цветного бульвара, и я решил перехватить его на пересечении Трубной и Садового кольца. Заодно посмотрю, испекли ли в булочной по дороге сахарные крендели, мои дети их очень любят. Погода стояла – загляденье. Тепло, но не жарко, солнце пряталось за облаками и не слепило, легкий ветерок приятно обдувает ароматом цветущих лип. Прогуляться – сплошное удовольствие. Идти было минут семь, а быстрым шагом и того меньше. Очереди в булочной не было, я быстро купил выпечку и поспешил дальше. Грохот становился все ближе. Действительно, похоже на деревянный мяч, скачущий по мостовой, только явно тяжелый. Крики и проклятья, сопровождавшие его движение, означали, что народному терпенью приходит конец. Я почти дошел до конца улицы, как в десятке метров передо мной из-за дома появился виновник беспорядков, вернее, виновница.

Первая встреча

В деревянной ступе, с метлой в руках, растрёпанными волосами под старой выцветшей косынкой, передо мной предстала Баба-Яга собственной персоной. Она отталкивалась метлой от дороги и подскакивала в своей ступе на расстояние в полметра, так и передвигалась. На вид ей было от семидесяти до ста лет, далеко не самый преклонный возраст. Я слышал, что Яги обычно мирные и пугливые, все больше по лесам и болотам обитают, а тут посреди города и в ступе – вот чудеса. Причем гражданка с костяной ногой явно не стояла на учете и как-то умудрялась скрываться от паспортного стола. Что же заставило ее вылезти из своего убежища? Надо разобраться. Я поспешил навстречу, чтобы познакомиться.

Разговор предстоял серьезный, следовало вести себя твердо, но с почтением. Нарушительница уже прилично ускакала, и мне пришлось прибавить шаг, чтобы догнать ее и не отставать.

– Гражданочка, день добрый, сержант Брусков, шестнадцатый участок полиции. Предъявите документы! – выпалил я на ходу. Старуха резко затормозила, повернулась ко мне и осмотрела с ног до головы. Я тоже смог изучить ее поближе. Нос крючком, грязная и дырявая на локтях рубашка явно не этого века, вид неухоженный и запущенный. Очевидно, она была напугана, но настроена воинственно. Она фыркнула, отвернулась и снова принялась махать метлой, ускакивая в своей ступе все дальше, явно не желая разговаривать. Я побежал следом, на ходу упрашивая:

– Бабушка-красавица, ты это, погоди, слово сказать разреши.

– Изыди, служивый, оставь меня горемычную! Прочь поди, не мешай! Путь-дорогу не загораживай!

Я заметил, что она дрожала, как лист от порыва ветра. Голос ее срывался, а в глазах горел злой огонек вперемешку со слезами. Мне стало ее очень жалко, но следовало разобраться в причинах ее неожиданного появления в самом центре города.

– Бабуля, подожди, не убегай. Я не обижу тебя, так и знай! Постой на минутку, молвить дай. Про житье-бытье свое рассказывай.

– А что про него говорить? Обижают меня все кому ни попадя. Бранятся, ругаются, нарушительницей обзываются, какими-то документами оскорбляются. С ними и разбирайся, а ко мне не задирайся. Без тебя печаль одна, плохо все мои дела.

Старушка остановилась, ее плечи дрожали, а из глаз начали предательски капать слезы. Она, скорей, потерпевшая, а не преступница, подумалось мне. Однако служба научила не делать поспешных выводов. Надо как-то разговорить бабушку и все разузнать. Я продолжил: «Ягуля, не злись и не раскисай. Помогу я твоему горю, так и знай».

Старушка вся сгорбилась в своем транспорте и почти полностью в него спряталась. Я подошел к ней поближе, и она жалобно заплакала, пытаясь прятать струи слез под морщинистыми ладонями. Ужасно, когда рыдает женщина в столь почтенном возрасте, аж сердце сжимается. Она попыталась вытереть лицо кончиками своей старенькой косынки. Я достал носовой платок и предложил его несчастной, пытаясь утешить, иначе допрос не состоится. Она взглянула на мою протянутую руку и дрожащими пальцами приняла помощь. В глазах еще читалось недоверие, но, кажется, я смог ее расположить. Я попробовал продолжить разговор: «Бабулечка, что так горько плачешь, почему грустишь? Вытри слезы горькие и все мне расскажи. Кто тебя обидел, любезная моя, отчего рыдаешь среди бела дня? Я же тут, милейшая, полицейский местный, слежу я за порядком, помогаю честным гражданам столицы и ее гостям. Молви мне, старушка, в чем печаль твоя». Однако успокоения моя речь не принесла. Она все никак не могла успокоиться, продолжала жалобно всхлипывать и собирать ручейки слез.

Пока Баба-Яга утиралась и пыталась прийти в себя, я подумал, что посреди улицы ничего у нее не выведаю. Нужно было разузнать место жительства такой интересной особы, да и много еще чего. А то нехорошо выходит, за порядком слежу, а жильцов района, оказывается, знаю не всех. Как она скрывалась столько времени – ума не приложу. Мой промах, значит, надо исправлять.

Вспомнив про купленные булочки, я предложил проводить старушку до дома, чтобы ее не обижали по дороге. Заодно напросился на чай, благо гостинцы были с собой. После моего ненавязчивого предложения ее слезы сразу высохли. Она расплылась в такой доброй, почти детской улыбке, что мне снова стало ее ужасно жалко. Видимо, бабулю никто совсем не навещал, вот несчастная. Еще у нее отсутствовала добрая часть зубов, ну да ладно, проблемы нужно решать по мере поступления.

Никаких курьих ног

Я предложил моей спутнице локоть, чтобы легче было идти, но она раскраснелась и заявила, что не ветреная и с первым встречным под ручку не пойдет. Так мы и двинулись под грохот ступы о мостовую. Баба-Яга нервно и боязливо оглядывалась по сторонам. Каждого проходящего мимо человека она старалась проскакать как можно быстрее и не задеть метлой. Стала понятна причина народного гнева. Старушка занимала собой почти весь тротуар и иногда попадала метлой по прохожим.

Когда ее стал сопровождать я, все стало иначе. Люди косились на нас с удивлением и иногда со злостью, но ни слова не говорили. Вот за это я люблю мою форму – все сразу ведут себя прилично без лишних слов. Мы перешли дорогу и спустя пару минут попали в переулок Васнецова. По соседству с музеем живописи, как оказалось, располагалась жилище моей новой знакомой.

Передо мной стояла маленькая избенка, больше похожая на домик для детских игр. Я почему-то всегда думал, что это музейные работники соорудили такой экспонат, а оказалось вон как. Надо бы все подсобки в районе проверить, мало ли какие жильцы еще найдутся.

Яга гордо сообщила, что никаких куриных ног не стала устраивать, это жутко старомодно, а она дама современная. Как только мы подошли к двери, бабуля резко выскочила из ступы и приземлилась рядом со мной. Она оказалась совсем крохотной, не больше полутора метров. На первый взгляд, костяная нога отсутствовала, тут сказочники насочиняли лишнего. В остальном она была точь-в-точь такая, как я запомнил из рассказов мамы в детстве. Щупленькая, сгорбленная, с жидкими седыми волосами, обломанными грязными ногтями, но с горящими каким-то неведомым огнем глазами. На ней были старинные лапти, которые потихоньку рассыпались от времени, и длинный сарафан темно-синего цвета, пыльный и местами протертый до дыр. Она извлекала из своего транспорта какую-то авоську, видимо, собиралась в дорогу и поставила у двери. Баба-Яга положила метлу в ступу и потащила свое средство передвижения куда-то за избу. Я пошел за ней. Сбоку обнаружился люк, видимо, это кладовка, врытая в землю у самой стены. Сразу и не заметишь – выдавала только чуть торчащая ручка и старинный железный замок размером с ладонь. Старушка запустила руку в карман юбки, из которого извлекла резной и очень красивый ключ, вставила в скважину. Железный охранник мигом открылся. Бабуля оперлась одной рукой о землю, а свободной взялась за деревянную ручку и распахнула крышку. Это оказался погреб, на удивление вместительный. Там стояли пыльные банки с какой-то странной жижей, деревянные ведра с кореньями; и оставался закуток, явно отведенный для ступы. Я предложил старушке свою помощь, да и интересно стало, тяжела ли ноша. Баба-Яга с радостью согласилась, встала с колен, отошла в сторонку и принялась наблюдать. Должен признаться, не ожидал, что сей транспорт будет столь неподъемным. Не представляю, как сухонькая старушка, пусть и волшебная, с такой легкостью справляется с такой тяжестью. Весила конструкция, как двухкамерный холодильник. В одиночку поднять дело гиблое, но перед почтенной дамой в грязь лицом падать нельзя, особенно представителю правопорядка. Я присел на корточки, обхватил ступу пониже и начал потихоньку приподнимать от земли. Она нехотя поддалась, но начала клониться в сторону, да так быстро, что я еле удержал, иначе разнес бы всю избу. Я пытался поднять повыше, чтобы поставить на нужное место, но под силой тяжести начал качаться с одной ноги на другую вместе со своим грузом. Бабуля залилась смехом и схватилась за бока. «Ничего, Ягуля, сейчас поставлю», – еле проговорил я, потихоньку приближаясь к зоне посадки летательного аппарата. Я не заметил крохотный порожек, зацепился мыском и полетел вниз. Я бы растянулся посреди того, что осталось от погреба, как вдруг повис на ступе где-то между небом и землей. Я поднял голову и увидел хитрый прищур старушечьих глаз. Бабуля стояла сбоку от открытой дверцы и на вытянутой руке держала за край ступу вместе со мной, не давая упасть. В этот момент я понял: доведись мне биться с Ягой врукопашную, никакое карате меня не спасет. Допрос придется проводить крайне деликатно. «Слышь, служивый, тяжело мне, вставай давай», – дружелюбно сказала старушка. Я сполз со ступы на землю, а моя спасительница одной рукой поставила свой агрегат на место. Помощь я предлагать больше не стал.

Бабуля закрыла погреб на замок, убрала ключ в карман и кивнула мне. Мы обогнули избушку с другой стороны. На углу я заметил старинную бочку с водой, на которую выходило окно, плотно закрытое ставнями. Видимо, это был местный водопровод – хитро придумано.

Прежде чем войти, бабушка выглянула из-за угла и боязливо осмотрелась. Прохожих не наблюдалось, и мы подошли к двери высотой чуть выше моего плеча. Старушка полезла под сарафан, достала из-за пазухи на веревочке еще один ключ. Вставила в замок, который со щелчком открылся и упал ей на ладонь. Я инстинктивно кинулся подать ей руку и открыть дверь. Яга улыбнулась, то ли тронутая моей заботой, то ли посмеиваясь над моей слабой физической формой. Я ведь и зарядку делаю, нормативы сдаю исправно и с отличием, но куда мне до настоящей волшебницы?

Бабуля взяла свою авоську, прошла внутрь темного помещения первой. Она кинула багаж куда-то в сторону, подняла при входе руку, нашарила под крышей какую-то задвижку, которая скрипя отодвинулась. Второй рукой Яга толкнула куда-то вверх, и оказалось, что в крыше был люк. Избу наполнил теплый свет, мигом разогнав мрак в старушечьем царстве. Я еще стоял в дверях, когда бабушка повернулась ко мне. «Заходи, добрый молодец, гостем будешь!» Я не стал заставлять даму ждать, согнулся в три погибели и вошел внутрь.

Изба была длиной от силы в четыре моих шага – и как она живет в такой тесноте? Я с любопытством начал рассматривать обстановку. Пространство было маленькое, почти как кукольный домик, только очень грязный и старый. Справа от двери стоял старинный сундук, накрытый древней тряпкой. Над ним был вбит гвоздь, на котором спокойно отдыхал старый зимний тулуп с накинутым поверх давно почившим махровым платком. Слева стояла настоящая русская печь, выложенная почерневшим от времени кирпичом, закрытая железной заслонкой. Рядом стояли два больших котла, один в одном, да лопата, похожая на те, которыми снег зимой чистят. Каково управляться с такой кухонной утварью, я решил не уточнять, чтобы снова не попасть впросак. На печи располагалось спальное место моей любезной хозяйки, закрытое почти истлевшей занавеской. Дальше было какое-то помещение. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это крохотная баня, в которую я бы не влез. Радует, что бабуля все же в ладах с гигиеной. Из бани открывалось маленькое окошко, под которым, как я догадался, стояла как раз бочка с водой. Молодец, Яга, все продумала. Напротив печи стоял деревянный стол, половину которого занимал старинный пыльный самовар. Вокруг были какие-то банки и склянки разных размеров под вековой паутиной. Я удивился, увидев керамическую кружку и пару вполне себе сносных тарелок, явно произведенных в этом веке. Стулья заменяли толстые бревна, плотно стоявшие у стола и больше похожие на табуретки, только с выпиленными спинками. Ну а между обеденной зоной и сундуком у двери располагалась самая настоящая прялка, которая спасала скромный гардероб Яги от смерти. Изба, конечно, требовала генеральной уборки вместе с капитальным ремонтом, но было видно, что в ней поддерживался порядок по мере сил.