Расовые законы в Италии 1938 года

Фашистские расовые законы представляли собой набор законодательных и административных положений, принятых и применявшихся в Италии в период с 1938 года по первые пять лет 1940-х годов сначала фашистским режимом Королевства Италия, а затем Итальянской Социальной Республикой, и направленных главным образом против еврейского народа.

Еврейский народ в Италии получил полную юридическую эмансипацию во второй половине XIX века. Последними, кто получил его в 1870 году, стали евреи еврейской общины Рима, самой большой и бедной на полуострове, а также единственной с непрерывной двухтысячелетней историей. Фактически, 20 сентября того же года, в день взятия Рима, было открыто римское гетто, и евреи Рима также стали считаться гражданами Италии.

Несмотря на достигнутую политическую и гражданскую эмансипацию, ассимиляция национального общества с евреями не была простой и немедленной. Низкий уровень антисемитизма в либеральной Италии не исключает антисемитизм из списка проблем, с которыми пришлось столкнуться еврейской общине Италии. Некоторые исследования, проведенные в определенных районах полуострова, демонстрируют наличие обычных антиеврейских мотивов в провинциальной католической прессе и использование антисемитизма в еще более распространенной, хотя и менее прямой форме, указывая на иудаизм как на один из факторов, нарушивших социальный баланс между девятнадцатым и двадцатым веками. В тот период, по сути, преобразования, продиктованные ростом буржуазии и индустриализацией, модифицировали старые социальные отношения сельской местности, и среди виновников таких изменений была также указана жадность евреев к деньгам, которая сотрясала традиционные светские структуры.

Таким образом, с объединением Италии произошло своего рода «пробуждение» иудаизма в Италии, которое шло рука об руку с пробуждением антииудаизма Католической церкви, который, однако, оставался ограниченным определенной территорией; фактически, это был один из инструментов и орудий, которые сама Католическая церковь использовала против либерального правящего класса в процессе формирования унитарного государства. Под предлогом осуждения «безнравственности» иудаизма использовался весь спектр риторических штампов о «мировом господстве евреев», «оккультной еврейской власти», «ростовщическом иге израильтян», «неумолимой любви евреев к золоту», добавив к старым и избитым аргументам низкопробный язык для осуждения связи иудаизма с масонством, превратившим ложь о правах человека в реальность прав евреев. Этот язык имел конкретную, хотя и не достижимую немедленно цель: положить конец гражданскому равенству евреев.

Рост итальянского национализма также привел к появлению первой явной антисемитской позиции нового политического движения: фашизма. Внимание было сосредоточено на событиях итало-турецкой войны, когда главный печатный орган итальянского национализма присоединился к журналистским голосам, которые приписывали международную враждебность против итальянского колониального предприятия политическим маневрам еврейских экономических кругов. Чем ближе мы подходили к Первой мировой войне, тем больше антисемитской политической полемики становилось в рядах националистов, все чаще прибегавших к ссылкам и намекам на еврейское влияние и его антинациональную природу, что характеризовало хрупкое европейское политическое равновесие начала двадцатого века.

Путь итальянских евреев к полному равенству был внезапно прерван фашизмом. Так родилась формула «признанных религий», которые в идеальной шкале ценностей иерархически уступали Католической церкви как носителю единственной государственной религии, остальные же просто терпели. Затем диктаторский режим присвоил себе право изменять существующее законодательство, касающееся «некатолических культов», приспосабливать его к новой иерархии, установленной между конфессиями, и, прежде всего, к новому публичному праву, которое фактически запретило свободные ассоциации, установив более жесткий контроль государства над любой институциональной реальностью, которая не была прямым порождением самого государства или католической церкви.

Эта структура включала законодательные и административные положения двухлетнего периода 1930-1931 годов, направленные на контроль над «разрешенными культами». Этим авторитарным актом фашистское государство положило конец эволюции общин в сторону ассоциативной системы, уважающей внутренние правила общин, с целью навязать централизованный тип системы, предусматривающий обязательное членство для евреев на территориальной основе и право взимать налоги, что превращало общины в субъекты публичного права. Но, прежде всего, новое законодательство, помимо установления жесткого государственного контроля над общинами, существенно ограничило их уставную автономию и их внутренний демократический характер, а также подчеркнуло концентрацию полномочий по принятию решений в руководящих органах нового Союза общин. Среди наиболее значимых нововведений новой системы была возможность для государства создавать или упразднять общины, которые были перестроены в соответствии с преимущественно административными критериями, независимо от воли членов или по историческим причинам. Выборы президента общины и назначение главного раввина подлежали утверждению Министерством внутренних дел, которое также осуществляло административный контроль над общинами.

Антиеврейское законодательство 1938 года было частью двойного процесса. С одной стороны, усиление демографической политики, которую фашистский режим принял со второй половины 1920-х годов в качестве предварительного условия, а не только как следствие своей политики власти; с другой стороны, начало политики расовой защиты в результате колониального завоевания Эфиопии, в результате которого итальянское население вошло в контакт с коренным населением, что создало риск расового «заражения». Ни демографические ориентации, ни исследования, направленные на демонстрацию превосходства белой расы над черной, не были изобретением фашизма и уже циркулировали в националистических кругах либеральной Италии, но нашли благодатную почву, столкнувшись с амбициями и стремлениями фашистской внешней политики.

Война против Эфиопии представляла собой основополагающий шаг в развитии расистского направления в фашистской политике по отношению к проблемам новой империи и вытекающим из этого последствиям в межрасовых отношениях с населением вновь завоеванных территорий. В этом контексте было разработано законодательство, которое фактически заперло население Эфиопии в режиме апартеида, и была начата радикальная пропагандистская кампания, которая использовала старые темы католического антииудаизма XIX века, чтобы подчеркнуть противостояние фашизма с коррумпированными и декадентскими «плутократическими демократиями», находящимися под властью еврейских финансов.

Таким образом, если законодательные и административные меры против евреев принимались с 1938 года, то именно в 1937 году Муссолини и режим приняли автономное решение также начать государственный антисемитизм в Италии, то есть планомерную и систематическую кампанию против евреев. Включение Положений о защите итальянской расы в контексте кампании против евреев, запрещавших браки между итальянскими гражданами арийской расы и «лицами, принадлежащими к другой расе», усовершенствовало и обобщило принцип, объявив уголовным преступлением брак между итальянцами и эфиопскими подданными. Слияние в этот момент колониального расистского законодательства и антиеврейского законодательства выражало абсолютно неразрывную логическую и концептуальную связь: это были две ветви, исходящие из одного ствола. Образ черного человека, повсеместно распространенный среди итальянцев, станет троянским конем, с помощью которого антисемитский расизм проникнет в Италию.

До 1938 года политическая программа фашистской партии не содержала антисемитских указаний, и членство в ней было открыто также для евреев. Однако, отсутствие программного антисемитизма не означает, что фашистская партия была «в корне не антисемитской». В первые годы нахождения фашизма у власти антиеврейская полемика велась, в частности, наиболее крайними представителями партии, которые настаивали на самых избитых темах антисемитской вульгарности: связи иудаизма, большевизма и масонства; представление еврея как последнего рубежа антифашизма. Даже сам Муссолини, со времени своей воинственной деятельности в Социалистической партии, по разным поводам выражал антисемитские позиции, а в первые пятнадцать лет своей диктатуры Муссолини проводил двусмысленную политику в отношении евреев, осуждая, например, приверженность итальянских евреев сионизму, но не сам сионизм; затруднил приток восточноевропейских евреев на полуостров, но в то же время признал «национальную» роль итало-еврейской элиты в главных городах Средиземноморья; он призывал итальянских евреев национализироваться и стать фашистами, но при этом делал нацию все более католической. Таким образом, фашизм легитимировал в себе антисемитское течение, которое во второй половине 1930-х годов привело на оперативном уровне к дистанцированию евреев от высших эшелонов власти государства и от контролируемых им национальных позиций. Последнее действие было разработано в годы прихода к власти нацизма (и, следовательно, не могло быть под его влиянием). Что касается немедленных репрессивных действий, предпринятых гитлеровским правительством в 1933 году, то позиция диктатора была весьма сложной: он критиковал их не потому, что они были антисемитскими, а скорее оспаривал необходимость и целесообразность государственных действий против евреев и насильственных форм преследований.

Таким образом, расовые законы, принятые итальянским государством в 1938 году, не были приняты в контексте, свободном от антисемитских менталитетов и практик. В действительности «итальянская социальная и культурная структура, а тем более органы и аппараты режима, по-видимому совсем не были неготовыми принять и реализовать на практике закон сегрегации, хотя в гражданском и религиозном обществе не было недостатка в чувствах несогласия с самим законодательством. Как и в других европейских странах, в Италии, начиная с конца XIX века и на основе глубоко укоренившихся религиозных предрассудков, распространился антисемитский тип журналистики. Однако именно после Первой мировой войны, еще в русле наднациональных явлений, антисемитизм действительно начал оказывать давление на итальянскую политику и общество. В 1921 году был опубликован итальянский перевод «Протоколов сионских мудрецов», фальшивый документ, созданный в начале века в царской России и с тех пор использовавшийся как доказательство «мирового еврейского заговора», который был переиздан в том самом 1937 году, когда расцветали десятки антисемитских публицистических демонстраций в климате, рост и последовательность которого воспринимались элементами, близкими к режиму, так что они оказывались в гармонии с потенциальным поворотным моментом режима, позиции которого они предвосхищали или для которого они предоставляли аргументы и консенсус.

В этот период появилось достаточно места для публикаций, где утверждалась необходимость поставить евреев спиной к стенке, заставив их признать несовместимость еврейской и итальянской национальной идентичности. К публикациям затем присоединились настоящие антисемитские журналистские кампании. Не было недостатка в антисемитизме и со стороны итальянского католицизма, утверждавшего, что иудаизм по сути является антихристианским и антикатолическим движением и что с евреями как таковыми необходимо бороться. Массовая пресса сопровождалась распространением сатирических и юмористических публикаций, направленных на проникновение в более массовую и менее культурную часть общества, что способствовало распространению более поверхностного, вульгарного и банального расизма, помогая сломать сопротивление образования и обычаев и открыть путь к даже молчаливому принятию расовой дискриминации.

Антиеврейская кампания 1937 года была не просто пропагандистской, но и частью европейского контекста, в котором различные страны двигались к процессу сегрегации и гражданской маргинализации евреев. Германия, Румыния, Венгрия и Польша ускорили этот процесс, а фашистская Италия воспользовалась этой ситуацией, чтобы создать внутреннего врага, которого можно было бы использовать в качестве мишени для наиболее экстремистских элементов фашизма, запутавшихся в противоречиях новой империи, которая не решила ни одной из проблем, терзавших итальянское общество, а вместо этого внесла стимулы к расовому загрязнению, спровоцировав призрак смешения рас. Кампания против евреев также служила режиму выходом из тупика, в который загнала себя Италия своим африканским предприятием, из международной изоляции, которую она пыталась компенсировать сближением с нацистской Германией. Антисемитизм также стал предлогом для возобновления ожесточенной полемики против западных демократий, Франции, Великобритании и Соединенных Штатов Америки, которые теперь можно было бы идентифицировать как агентов международного еврейского заговора, направленного на удушение молодых людей, например, фашистской Италии.

В 1938 году была опубликована записка, содержащая первую ясную публичную позицию Муссолини по еврейскому вопросу. В ноте противоречиво отрицалось, что фашистское правительство собирается начать «антисемитскую политику» в национальном масштабе, но подтверждалось намерение «контролировать деятельность евреев, недавно приехавших в нашу страну, и гарантировать, что роль евреев в общей жизни нации не будет несоразмерна внутренним заслугам отдельных лиц и численному значению их общины». Из этой заметки можно сделать вывод, что намерением режима было утвердить линию, основанную на «пропорциональной гипотезе», которая в любом случае представляла собой серьезную форму ограничения прав евреев. В действительности, речь шла не только о евреях, недавно обосновавшихся в Италии: речь шла о том, чтобы сделать итальянских евреев заметными, чтобы иметь возможность подтвердить их чуждость расе и, следовательно, осуществить их разделение, их сегрегацию. С одной стороны, фашистское правительство подготовило конкретные административные и нормативные меры по разделению евреев, а с другой – мобилизовало пропаганду для подготовки текста, способного дать теоретическую основу новому расизму. Отсюда требование к университетам регистрировать иностранных и итальянских евреев в своих студенческих и преподавательских составах.

Официальным теоретическим документом, определяющим группу людей, подлежащих преследованию, был «Фашизм и проблемы расы», также известный под вводящим в заблуждение и уничижительным названием «Манифест расовых ученых». В тексте содержалась предпосылка о том, что «человеческие расы существуют» и что «понятие расы является чисто биологическим понятием», и исходя из этих предпосылок Манифест отважился на рассуждение об арийском происхождении итальянского населения, чтобы прийти к утверждению о существовании чистой «итальянской расы». На основании этого утверждения люди «еврейской расы» выделялись и подвергались преследованиям, в то время как все те, у кого были предки «арийской расы», оставались в стороне, независимо от исповедуемой ими религии. Короче говоря, группа преследуемых не соответствовала только группе людей еврейского вероисповедания или идентичности, и даже не только антифашистским и нефашистским евреям, а скорее объединяла людей, подлежащих преследованию на основе биологического антисемитизма, то есть на основе анализа крови, «имеемой» итальянцами. Так родилась классификация, основанная на процентном содержании «еврейской» и «арийской крови», которая определяла, кто является евреем, а кто нет. Кроме того, потомки «расово» смешанных браков также представляли проблему для режима: в ноябре 1938 года было запрещено заключение новых смешанных браков, а в октябре 1942 года было принято решение наказывать за такой тип союза, если он не был официально оформлен государством.

Чтобы подтвердить, что расистский поворот режима не был поверхностным фактом, институциональный аппарат, уже имевший костяк, сформированный репрессивными структурами, оснастил себя новыми аппаратами, призванными управлять новыми репрессивными функциями государства. Выходя далеко за рамки задач демографического контроля и защиты родословной, типичных для фашистского режима, летом 1938 года Центральное демографическое управление Министерства внутренних дел было преобразовано в Главное управление демографии и расы, имеющее такое же значение и полномочия, как и другие Главные управления, и в то же время в кабинете Министерства народной культуры было создано Управление по изучению проблемы расы.

Первой мерой, предпринятой против итальянских евреев, стало проведение переписи евреев, с целью подсчета и регистрации евреев, находящихся в Италии, как предпосылки для издания специального законодательства. Целью этого исследования была не абстрактная когнитивная операция, но евреи Италии были тщательно идентифицированы, подсчитаны и зарегистрированы. На основании результатов переписи и классификации, изложенной в Манифесте, число евреев, подлежащих преследованиям в Италии, составляло около 51 100 человек, из которых 46 656 были людьми еврейского вероисповедания или идентичности и, именно по расово-биологическому критерию, около 4500 были неевреями (антииудейские преследования, таким образом, касались не только израильтян). Из них около 41 300 были гражданами Италии, а около 9 800 – иностранцами, однако новые законы аннулировали гражданство, предоставленное после 1918 года, для почти 1 400 из них.

Принятие фашистского антиеврейского законодательства в 1938 году стало событием большого исторического значения. Это новое законодательство создало классификации и ввело запреты и обязательства различного рода, каждое из которых оказывало определенное воздействие на получателей и имело особое значение для итальянского общества. В целом антиеврейское законодательство имело разнообразное содержание, масштабы которого значительно превышают рамки единой репрессивной нормы, но демонстрируют глубину и радикализацию антисемитизма в фашистском режиме.

Согласно фашистскому законодательству, евреем считался любой человек, родившийся: от обоих родителей-евреев, от еврея и иностранца, от матери-еврейки с неизвестным отцом или от любого человека, который, несмотря на то, что его родитель был арийцем, исповедовал иудейскую религию. Против евреев был принят ряд дискриминационных законов.

Фашизм тем не менее признал фигуру так называемого ариизированного еврея. Фактически, Закон регулировал «полномочия министра внутренних дел объявлять, с согласия Комиссии, не принадлежащих к еврейской расе, даже в нарушение результатов записей актов гражданского состояния». По сути, это означало предоставление Комиссии по дискриминации очень широких полномочий: она могла фактически сформулировать обоснованное заключение, не имея возможности предоставить «копию кому-либо и по какой-либо причине», на основании которого Министерство внутренних дел, в свою очередь, издавало указ об объявлении расы. Осенью 1938 года в рамках крупной расистской акции, которая уже началась некоторое время назад, правительство Муссолини приняло «антиеврейское законодательство о собственности и труде», то есть конфисковало движимое и недвижимое имущество евреев, проживающих в Италии.

Расовые законы применялись к ариизированным евреям, то есть к тем евреям, которые в силу Закона получили Декретное подтверждение своей принадлежности к арийской расе, с некоторыми исключениями и ограничениями.

Антисемитское законодательство включало: запрет на браки между итальянцами и евреями, запрет евреям иметь на работе арийских домашних работников, запрет всем государственным администрациям и частным компаниям публичного характера, таким как банки и страховые компании, иметь на работе евреев, запрет иностранным евреям переезжать в Италию, аннулирование итальянского гражданства, предоставленного иностранным евреям после 1 января 1919 года, запрет на занятие профессией нотариуса и журналиста и строгие ограничения для всех так называемых интеллектуальных профессий, запрет на зачисление еврейских детей, которые не были обращены в католичество и не проживали в районах, где еврейских детей было слишком мало для создания еврейских школ, в государственные школы, запрет на использование в школах в качестве учебников произведений, в составлении которых каким-либо образом участвовал еврей. Было также решено создать школы, управляемые еврейскими общинами, специально для еврейских детей. Учителям-евреям разрешалось работать только в этих школах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.