- -
- 100%
- +
Глава 1.
Промозглым осенним утром Варвара стояла на пороге дома, где когда-то давно она жила с родителями. Позади неё на больших сумках, прижимая к груди маленький рюкзачок с игрушками, сидел её сын Алёшка, пяти с половиной лет.
Дом обветшал за последнее время, проведенное без хозяев. Крылечко просело, нижняя ступень почти провалилась, балясины на перилах покосились и облупились. Кое-как повернув ключ в проржавевшем замке, Варя распахнула дверь и тяжело вздохнула.
– Алёш, иди сюда сынок, тут хоть и холодно, но ветра нет, – позвала она сына и вошла внутрь дома.
– Ой, мамочка, я так замерз! У дядь Юры в машине так холодно было, – мальчишка стучал зубами, но улыбался матери посиневшими от холода губёнками.
– Иди сюда, малыш! – Варя подхватила сына на руки и усадила на лежанку у печи, – Потерпи маленько, сейчас растопим печь, обогреемся!
Варя в смятении плохо соображала, но сын придавал ей сил и трезвости мыслей – она открыла скрипучий шкаф в углу, и достала старый отцовский тулуп, переложенный от моли пучками горькой полыни и душицы.
– Вот, поди сюда, всё не так холодно будет, – Варя постелила тулуп на лежанку, усадила сына и обернула его с ногами овчиной, – Ты посиди пока, я сейчас!
Варя сняла с окон ставни, осенний блёклый день высветил пыльный дощатый пол, свёрнутые в углу домотканые половики и прочее нехитрое убранство деревенского дома.
Женщина вышла на крыльцо и затряслась в горьких беззвучных рыданиях, стараясь, чтобы сын её не услышал. Окинула глазами двор и похолодела – за год запустение поселилось в некогда ухоженном и весёлом подворье… Варя пошла в покосившийся сарай, отворив висевшую на одной петле дверь.
«Дров нет… Чем топить? Околеем мы здесь с Лёшкой! – слёзы полились из глаз сильнее, – А ведь половину сарая дров оставляли… местные растащили, или пришлые…да не важно уже, кто стащил!»
Варя отыскала в углу сарая чудом уцелевший ржавый топор, сдёрнула висевшие на гвоздике старые мужнины брезентовые рукавицы и принялась рубить дверь от сарая. Та же участь постигла и пару чурбаков, стоявших в углу сарая и чудом сохранившихся от воров.
Злость и отчаяние придавали ей сил, и вскоре доски от двери и криво поколотые чурбаки пылали в облупившейся местами печи, воздух в доме понемногу прогревался, и Лёшка высунул из тулупа нос:
– Мам, я есть хочу. У меня там в рюкзаке есть печенье, мне тётя Надя подарила позавчера, а я позабыл из рюкзака достать. Давай вместе покушаем!
– Сынок, ты мой хороший! Сейчас, подожди чуть, я воды принесу, чайник быстро согрею – смотри как у нас огонь в печи разошёлся!
Варя достала из-под лавки жестяное ведро и быстрым шагом пошла на колонку, благо было недалеко. Старый эмалированный чайник уже закипал, пока Варя проводила осмотр шкафов. Дом остался нетронутым, люди, унёсшие дрова из сарая, ящик со старыми инструментами и даже облупленные тазы из маленькой баньки, внутрь дома не полезли. То ли массивный замок и крепкие ставни остановили их, то ли страх быть застигнутыми, неизвестно. Но, на Варино счастье, в доме сохранилось всё, что оставляли они в свой последний сюда приезд, еще с мужем, Николаем…
Половина жестяной банки чая, трехлитровая банка, почти полная, с сахаром, несколько банок консервов, пшено и рис. Варя поняла, что на таком запасе они с Лёшкой продержатся недолго, а за это время она обязательно что-то придумает. В подполе Варя нашла запылившиеся банки с засахарившимся вареньем в самом углу деревянных полок, и банку прошлогодних маринованных огурцов.
Алёшка, отогревшийся и повеселевший, скинул куртку и ботинки, и теперь сидел на лежанке с чашкой чая в руках, рядом лежал пакет макового печенья. Мальчишечья душа не ведала горя, ему было хорошо везде, где есть мама, пусть теперь и без папы… В этом доме прошло его младенчество – когда были живы бабушка и дед – семья приезжала сюда, в Шабалино, регулярно.
– Мам, покушай! – сын протянул матери печенье, – Ты же тоже голодная!
– Ничего, сынок, я не хочу. Попозже поем, а пока приберусь. Мы с тобой теперь здесь надолго.
– Ура! А мы тут теперь будем папу ждать? – весёлые ямочки играли на щеках мальчика, и Варя больно закусила губу, чтоб не зареветь.
– Пока тут будем. Поиграй пока, хорошо?
– Мам, я тебе хочу помогать! Я могу воду с колонки носить!
– Холодно на улице, простынешь. Давай-ка лучше полезай на печь, там прибери. Я уж позабыла, что там есть.
Мальчик обрадовался, мигом забрался на тёплую «спину» большой русской печи и начал перечислять матери, что он видит на печи, что убрать и что оставить.
К вечеру старенький дом был прибран, половики постелены по местам, на печи была устроена тёплая и уютная постель. Вещи сложены в вымытые шкафы, а на чугунной печной плите булькала кастрюлька с пшённой кашей. Варя ввернула пробки в щитке, висевшем на стене у входа, отмытая от пыли старенькая люстра пролила свет и немного согрела сердце женщины.
Нагрев в печи большую кастрюлю воды, Варя умыла сына, переодела в лёгкие трико и футболку, потому что печь уже прогрелась и щедро отдавала тепло, а старый дом, на совесть срубленный Вариным отцом, хорошо сохранял драгоценное в отсутствие дров тепло.
– Давай иди покушай, и спать будем ложиться, завтра много дел, – позвала Варя сына, накладывая кашу в тарелку и щедро сдабривая её вареньем.
Вскоре усталый за день Алёшка засопел на печи, Варя погасила верхний свет, оставив только старую настольную лампу, а сама села у стола, взявшись за голову и размышляя, как дальше ей жить.
Денег у неё было до смешного мало – перед закрытием её завода зарплату им платили продукцией – но мало кому в небольшом городишке, да и вообще в стране, переживающей не лучшие времена, нужны были миксеры, и прочая конверсионная продукция… Людям нужны были деньги, а их-то как раз и не было…
Потому к моменту приезда сюда, в Шабалино, в кошельке у Вари было несколько купюр, которых едва ли хватит на один поход в магазин. Из самой глубины своей сумочки достала Варя своё единственное ценное, что возможно поможет им с Алёшкой выжить в эту зиму – бабушкин золотой гарнитур с настоящими рубинами – серёжки, колечко и короткое колье. Варя подумала, что всё продавать она не станет, попытается сохранить семейную память, и попробует сперва продать только сережки или колечко. Только для этого нужно было попасть в город, до которого было почти семьдесят километров.
Невесёлые Варины мысли прервал негромкий стук в окно. Выглянув в отмытое от пыли стекло, Варя увидела в осенней темноте женскую фигуру, но не узнала гостью. Поэтому, подойдя к двери, тихо спросила:
– Кто там?
– Это я, Лида Авдеева, соседка! Варя, это ты что ли?
Варя отворила дверь, и в сени вошла женщина, годами чуть постарше тридцатилетней Вари. Отряхнув с платка капли дождя, Лида обняла Варю:
– Варюш, здравствуй, как я рада тебя видеть! А я иду с села, смотрю – свет у вас. Думаю, кто забрался может, сперва хотела мимо пройти, а после уж во двор повернула. Ты как здесь, почему? И где Николай?
– Лидочка, здравствуй! И я тебе рада! Только давай тише – у меня Алёшка на печи спит. Будешь чай? Правда у меня к чаю только сахар и варенье старое…
– Ничего не надо, что ты, а чаю налей – согреюсь хоть! Холодрыга какая на улице! А еще только сентябрь! Я ненадолго, у меня тоже Егорка дома один, бабушка у нас в больнице. Тепло у тебя, ты чем топила-то хоть? У вас же, как и у меня все дрова растащили! Представляешь, я бабушку в больницу повезла, Егорка со мной, а из города вернулись – ворота сломаны, дровяник открыт, и пусто… Я смотрю – следы колёс, на машине видать увезли, легковая с прицепом, наверное. Ну, точно не грузовик – на нашей-то грязи следы было бы видать от грузовой.
– Да вот, дверью от сарая и растопила, да чурбаки в сарае нашла старые – на них еще отец кур бил… Разок натопить хватило, хоть не зима еще… А как дальше – не знаю, наверное, сарай разберу, всё равно старый уже, того и гляди завалится, – грустно вздохнула Варвара.
– Я в село поэтому и ходила, у Семёна Лыкова дрова в долг хотела заказать, да дома его не застала, – тоже вздохнула Лида, грея руки о кружку с чаем, – Нам зарплату давно не давали, столь уж просим у директора, а тот говорит – берите комбикормом. А куда мне он – скотину держать мне пока не по карману, всего и остались куры и Дуська- зараза бодливая! А продать корм этот – надо ехать куда-то, у нас-то в селе его у всех полно – завод-то, вот он!
– А сколько стоит машина дров у Лыкова? Он уже колотые привозит, или как?
– Колотые дорого очень! Я договариваюсь, дед Архипов пилит да колет, я отдаю часть комбикормом, часть яйцами, он берет.
– Варюш, а ты что же, как тут оказалась? И я смотрю – с вещами ты, с Алёшкой? Случилось что? Ты не бойся, я никому не расскажу в селе…, да я ни с кем и не общаюсь особенно, все сейчас сами по себе, не особенно гостям рады… Вот мы с Егоркой, да с бабушкой и живём сами потихоньку.
– Лидок, да я…боюсь Алёшка услышит, я ему всего не сказала еще… Подожди, хоть гляну, спит, нет ли… Тогда и расскажу всё…
Варя тихонько встала на лежанку и заглянула на печь. Разметавшись и улыбаясь во сне, Алёшка сладко посапывал, обнимая подушку.
Женщина прикрыла сына одеялом, и снова присела к столу, горько покачивая головой и еле сдерживая слёзы, Варя начала свой рассказ.
Глава 2.
Рассказ Варвары Лиде был много короче, а мы с тобой, дорогой мой Читатель, начнем издалека, почти с самого начала.
Варя была единственной дочкой Дмитрия Михайловича и Дарьи Григорьевны Морозовых. Долгие годы прожили Морозовы в ожидании детей, и уже когда и не ждали, услышаны были молитвы, родилась красавица-дочка.
Синеглазая золотоволосая девочка росла здоровой, умной и доброй, на радость родителям. Закончив школу с медалью, легко поступила в институт, получила специальность инженера. Да и устроилась в городе на крупный завод.
Еще в институте встретила Николая, а тот сразу понял, какое сокровище ему попалось, и с предложением долго не тянул. После свадьбы увёз муж Варвару из родного Шабалино в город. Его родители выделили любимому сыну с женой половину дома, построенного с задумкой на будущее – просторным, и с двумя отдельными входами.
Жили как все, не бедствовали, работали, родился Алёшка – радость в доме. Родители мужа Варю не обижали, а то, что свекровь постоянно недовольно поджимала губы на все действия снохи – так это дело житейское, и Варя на Раису Яковлевну не сердилась.
Кроме Николая у Ивана Трифоновича и Раисы Яковлевны Карповых был еще старший сын – Юрий, давно и крепко женатый, имеющий троих детей. Жена его, Ирина, для свекрови была идеалом, Раиса ставила Иру в пример бестолковой Варваре, указывая на малейшие недостатки.
Кроме родных детей, чета Карповых вырастила племянницу Раисы, Надюшу, оставшуюся сиротой после гибели родителей. Надя была чуть помладше Вари, они быстро сдружились, хоть племянница и жила в общежитии завода, не желая стеснять семью тётушки. Именно Надюша стала крёстной мамой маленькому Алёшке, чему Раиса Яковлевна долго возмущалась – по её мнению, жена Юры Ирина была более достойной кандидатурой.
И жили бы все, не тужили, растили бы детей, любили и работали, но пришла беда откуда не ждали. Огромная страна начала разваливаться, беда пришла в каждый дом – работы не было, будущее виделось смутным и неопределённым. Сначала задерживали выплаты зарплаты, после стали платить продукцией, а потом и вовсе начали закрываться цеха…
А как известно беда одна не приходит… В это странное и страшное время заболела Варина мама, Дарья Григорьевна, цветущая и не старая еще женщина сгорела за считанные месяцы. Следом за любимой женой, только на год её пережив, ушёл и Дмитрий Михайлович… Остался от них Варваре домик в небольшом селе Шабалино, через шоссе от которого располагалась большая деревня Екатериновка. Семья приезжала сюда на выходные, сад обихаживали, а вот огород не сажали – хватало участка возле дома свёкров.
Николай, оставшись без работы на заводе, рук не опускал и хватался за всё, что можно. Где-то помогал старший брат Юрий, подкидывая частные заказы – наряду с инженерным образованием, Николай был еще и хорошим сварщиком, и водителем. Варя же искала себе работу безрезультатно – сокращения и закрытия предприятий шли везде…
– Я слышала, в Столичный, на кирпичный завод уборщица нужна, в печном цехе убираться, – недовольно сказала как-то пришедшая к сыну Раиса Яковлевна, – Ты бы, Варя поехала, разузнала. Что дома то сидеть без работы!
– Мам, да ты что! Это же в Столичном, туда добираться как-то надо! – удивился Николай, – Утром в четыре утра выезжать, и вечером в десять обратно? У нас Алёшка ещё маленький, как Варя ездить станет! Да и тяжело это – цех убирать! Справляюсь я, ничего. А скоро глядишь всё наладится. И мне вот тут друг Юркин, Марат, предложил одну работу…
– Какую? А Юра знает об этом? – насторожилась Раиса Яковлевна.
– Да, знает, он сказал, что идея отличная, и если бы он мог, то сам бы поехал, – ответил Николай.
Выслушав всё, что изложил в тот вечер муж, Варя похолодела сердцем, хотя и видела, как горят глаза Николая и как одобрительно качала головой Раиса Яковлевна…
А суть была в том, что друг Юрия, Марат, предлагал Николаю подсобрать денег, поехать в другой город, где купить импортную подержанную легковую машину, и пригнать её сюда. Покупатели на определённую марку машин у Марата уже есть, дело стоящее, потому что продажная цена машины с лихвой покроет и свои вложения, и затраты на дорогу.
Раиса Яковлевна, услышав, что старший сын идею одобряет, сказала Николаю:
– Ну, у тебя вон на шее – два иждивенца, так что же, как-то зарабатывать тебе придётся!
Собственных сбережений у Николая и Вари было не очень много, но свёкры и брат согласились добавить своих до нужной Николаю суммы. Всё складывалось как нельзя лучше, но что-то томило Варино сердечко.
– Коля, может не поедешь? – Варя решила поговорить с мужем без свекрови и его брата, – Не спокойно сейчас, по дорогам мотаться, да еще туда с деньгами такими поедете… и деньги чужие, не всё же наше…Коль, страшно мне, не езди!
– Варюш, ну что ты, – Николай обнял жену, – Марат уже несколько раз ездил, ничего не случилось страшного! И тут деньги неплохие, у нас Алёшка скоро в школу пойдёт, да и самим тоже, на зиму обувь нужна. Не волнуйся ты, всё хорошо будет! А мы быстро обернёмся – у Марата там всё договорено, он там у бабушки одной в дому останавливается на отдых, да и мы вдвоём с ним, не страшно. Двумя машинами пойдём! Со временем, глядишь, и на свою машину накопим.
Спрятав слёзы, собрала Варвара мужа в дорогу. Проводили они с сыном папку, махая руками через зеленый окрашенный заборчик.
А через пару недель явился к Варе Юрий, брат мужа. Чернее тучи лицом, он не глядел невестке в глаза и попросил убрать ребенка из комнаты. На негнущихся ногах увела Варя Алёшку к бабушке с дедом в соседнее крыльцо, даже не глянув на открывшего дверь свёкра, а сама вернулась к себе.
– Пропали они, – буркнул Юра и со страхом глянул в большие синие Варины глаза, – Выехали на двух машинах, и пропали по дороге. Марат денег у покупателя занял, а тот человек не простой, со связями, искать стал. Не смогли их найти, как в воду канули оба, и Марат, и Колька! Я в розыск подал уже, ты не суетись, жди! И не реви громко, мать за стеной всё слышит, она и так с сердцем слегла от этой новости… Хорошо еще, что у Кольки деньги свои были, не стал у покупателя брать, а не то бы и тебя сейчас трясли, чтоб долг отдавала. Мы то свои, подождём! Отдашь после.
Мир вокруг Вари померк. Ни спать, ни есть она не могла, всё думала, думала, и ходила от окна к окну в ожидании, что вот-вот мелькнёт за забором родной силуэт. Душа её будто замёрзла, только и оттаивала чуток, когда ложилась Варя рядом со спящим сыночком, тихо целовала стриженную его макушку, и лежала так без сна до самого рассвета.
Но время шло, и вместо Коли снова пришёл Юра:
– Марата нашли, мёртвого, в лесу. Машина Марата сгорела, рядом еще две машины, одна Колькина. Самого нет, ни живого, ни мёртвого. В розыске он! А ты работу бы поискала, как жить-то станете теперь с Лёшкой…
Сколько Варя выплакала тогда слёз, только она сама и знает. И сама в милицию ходила, со следователем говорила. А молодой милиционер прятал свой взгляд от синих глаз женщины, с огромной надеждой на добрые вести смотрящих на него, но ничего утешительного сказать ей не мог…
А в начале сентября пришли к ней свекровь да мужнин брат. Пряча глаза и не глядя даже на вертящегося под ногами Алёшку, радостно встречающего гостей, Раиса сказала снохе:
– Сколь уж времени прошло, а ты всё без работы. Коленька мой из-за тебя сгинул! Сидела у него на шее, не работала сколько, – Раиса не могла сдержаться и перешла на крик, – Ты нам еще сколько денег должна, что Коля с собой взял на машину эту проклятую, и отдавать не думаешь? И у нас с дедом, и у Юры денег лишних нет! Вот что, Варвара, достаточно ты паразиткой в нашей семье пожила! Собирай вещи, освобождай дом! Юра с семьёй сюда переедут, в своей квартире у них будет ремонт! А у тебя дом пустой в селе есть, проживешь! Чтобы к субботе собралась, тебя Юра на машине отвезет! Если о Николае новости какие будут, Юра приедет к тебе, расскажет! Я видеть тебя не могу! Ты сыночка моего погубила! Ты!
Осенним субботним утром мрачный Юрий погрузил Варварины сумки и узлы в свою машину, молча ехал всю дорогу до Шабалино и старался не смотреть на задние сидения, где сидела Варя, обнимая маленького Алёшку.
Молча высадил Юрий сноху и племянника в заросшем дворе, выгрузил на крыльцо вещи, оглядел заросший уже пожухлой к осени травою двор с покосившимися постройками, презрительно скривился и уехал домой.
– Вот так, Лидочка, мы здесь и оказались! И что сделаешь, дом свекрови да свёкра, я там никто.
– Да как же! Как можно, ведь это их внук, кровиночка! – Лида кивнула на печь, где спал Алёшка, – Сына её родного частичка! Под зиму из дома выгнать! Что же у неё в груди вместо сердца?!
Лида в страхе и потрясении смотрела полными слёз глазами на потемневшее от горя Варино лицо, и не могла произнести ни слова.
– И что же, как вы теперь? – Лида не могла прийти в себя, а потом спохватилась, – Варь! Ты не думай, не пропадём! Я вон после смерти Василия моего, ничего, кое-как оправилась. Вернулась летом к бабушке, чуть огород обиходила, правда посадки сделать не успела – без урожая нынче! Я тебе завтра с утра молочка принесу от Дуськи, для Алёши! Кашу сваришь на молочке. И дров дам, правда у меня немного, но мы с тобой что-то да придумаем! Не горюй! А Коля твой вернётся! Раз не нашли, значит жив, это главное, и ты не смей в иное верить!
Обнявшись, долго проплакали женщины и над горем друг друга, и каждая над своим. Тёмная осенняя ночь за окном плакала вместе с ними.
Глава 3.
На следующий день Варя сделала обход своих владений, обнаружила за банькой старые жерди и достав с чердака припрятанный там ящик с хорошими инструментами, взяла отцовскую ножовку, принялась их пилить. Во двор вошла Лида с литровой банкой в руках:
– Доброе утро, Варенька! Вот, держи от Дуськи гостинец! Хоть и вредна она, зараза такая, а молока дает, да вкусного! Алёшке кашу сваришь, да и так пить станет, полезно!
– Лидок, спасибо тебе, и Дуське твоей! – Варя вытерла с лица пот и улыбнулась соседке, – А я вот дров нашла, на сколь-то нам хватит. Жерди Коля менял прошлым летом в заборе за огородом, старые за баней сложил, думал после сжечь, а вот и пригодились. Какие- никакие, а дрова. Печку только закопчу конечно, но зато тепло!
– Варюш, я тебя просить хочу, не откажешь может, – смущенно потупилась Лида, – Мне надо к бабушке в больницу съездить, лекарства отвезти, да сменную одежду. Поеду на попутке – Афанасьев в район корма везет, я с ним договорилась, не возьмешь пацана моего приглядеть? Они с Алёшей почти ровесники, Егорке шесть только исполнилось, поиграют вместе, а?
–Лида, ну ты что, конечно веди Егора! Алёшка только рад будет товарищу! А я в село за хлебом сбегаю, и дома буду, дел полно. Так что, поезжай спокойно, не волнуйся за сына.
– Ты хлеб не бери, дорого, лучше муки купи. У завода кормов магазинчик открылся, там мука есть. Хорошая и не дорогая, всё село берет. Дрожжей я тебе дам, да пару яиц, лучше сама испеки – выгоднее будет.
Егорка оказался весёлым веснушчатым мальчишкой, с рыженькими вихрами волос и лукавой беззубой улыбкой.
– Зубы молочные у меня выпали, а новые только растут, – пояснил он улыбающейся Варваре.
– Так, не шали мне тут! – строго наказала сыну Лида, – А то приеду, и если тётя Варя на тебя пожалуется, то выпорю тебя точно, давно уж обещаю!
– Не пожалуется! – хихикнув ответил матери Егор и вдруг подмигнул Варе, от чего та расхохоталась.
– Ну? Видала? Вылитый отец! – Лида и сама с трудом сдерживала смех, стараясь сохранить строгое лицо.
Весь день Варя провозилась по хозяйству, а мальчишки, быстро сдружившись, играли то во дворе, то в доме, то выбегая на улицу и обследуя окрестности.
Последовав совету Лиды, Варя сходила в магазин, прихватив с собой мальчиков. Посчитала, сколько она может потратить денег, купила продукты и два леденца для ребят.
Постепенно она оправилась от накатившего на неё отчаяния, и в голове сложились какие-то мысли насчет дальнейшей их с сыном жизни в селе. Плохо было, что теперь была осень, а впереди зима. Запасы и заготовки, которые Варя вместе с мужем выращивала и запасала на огромном участке у дома свёкров, остались там же, и надеяться на то, что у свёкров проявится совесть, Варе не приходилось. Не пожалели они её ни теперь, не пожалеют и впредь.
Лида вернулась домой после обеда, привезла мальчикам пряники, которые её бабушка умудрилась заказать для внука своей соседке по палате, когда ту отпускали домой. Варя к тому времени уже успела испечь хлеб и маленькие ватрушки, для которых старое засахаренное варенье было в самый раз. Встретив Лиду, все четверо тут же уселись пить чай, и Варя думала, что только благодаря сыну и Лиде с весёлым Егоркой она еще не сошла с ума от страха перед будущим.
Наевшись, мальчишки убежали играть, а Варя и Лида разговорились.
– Лида, я к тебе тоже с просьбой, если ты завтра не занята, – сказала Варя.
– Мне на смену после завтра, я же два через два работаю, так что завтра я дома, что ты хотела?
– Да то же самое – присмотри за Алёшей пожалуйста, мне в город надо. И скажи, на чём лучше добраться, с утра пораньше, чтобы вернуться не поздно?
– Тогда тебе надо на поезд идти. Утром рабочий поезд идёт, в пять часов – люди в город на работу едут. До станции далековато идти конечно, но автобус позже идёт, и ломается постоянно, будет или нет – сказать невозможно. Давай Алёшка у нас переночует – Егору счастье! И тебе утром спозаранку его не поднимать, да по стылой погоде к нам не вести. Соберешься спокойно, раньше уедешь, а в три часа автобус идёт в Екатериновку, поезд в семь вечера обратный. На чём будешь успевать, на том и приедешь.
– Алёш, ты к Егорке ночевать пойдёшь? – спросила ласково Лида, подозвав мальчиков, – Твоей маме завтра нужно в город съездить, а ты с нами побудешь? Мы тебя с нашей Дуськой познакомим, у нас еще кот есть, Федотычем зовут. Останешься?
– Ой, мам, а мне можно? – Алёшка горящими глазами смотрел на мать, и та с улыбкой кивнула.
Следующим утром Варя оделась потеплее, замотала в носовой платок рубиновое колечко с серёжками, и спрятала их поближе к себе, за пазуху. Проверив всё в доме, Варвара закрыла дверь на замок и отнесла ключ Лиде, на всякий случай.
На стареньком перроне стояли люди, ожидающие поезд в город. Чуть накрапывал дождь, пассажиры стояли, нахохлившись и почти не разговаривали друг с другом. Жизнь в последнее время преподносила всё больше неприятных сюрпризов, будущее виделось туманным, всё это сказывалось на настроении людей.
Варя прошла в вагон и устроилась в уголке, стала глядеть в окно, размышляя о своём. Сама не заметила, как задремала, и проснулась только от толчка в бок – незнакомая женщина потрясла Варю за руку:
– Просыпайтесь, приехали!
Вроде бы всего два дня прошло, как уехала Варвара из дома, где жила с мужем, а теперь ей казалось, что прошла уже целая вечность. Посмотрев на часы, Варя заспешила, чтобы успеть к Надюше до того, как та уйдет на работу.
Именно к ней, своей куме, собиралась пойти за советом Варя. Надя жила в комнате заводского общежития, завод еще держался, хотя часть сотрудников уже были отправлены в отпуска без содержания. Варя успела вовремя – Надя и её соседка по комнате заканчивали завтрак и собирались на работу. Постучав в дверь, Варя услышала отклик «Войдите!», и ступила в комнату: