Колесо Судьбы. Сын Вод

Откуда тогда Артём мог знать, что всё время его вынужденного заточения руководство института все пороги обило в Минздраве, пытаясь узаконить его нахождение в институте в качестве подопытной крысы. Чем они эту необходимость только не мотивировали, какие посулы будущих открытий мирового значения не выдавали. Но, как ни странно, бюрократы Минздрава в дорогих костюмах оказались куда более человечными, чем изверги в белых халатах. Там ходатаям так культурно и объяснили: «Вы что там, вообще ебанулись? Договаривайтесь с ним на контрактной основе, платите. Конвенцию ООН о запрете опытов над людьми ещё пока не отменили». Бюрократам всех стран даже соединяться не требуется, они и так все заодно.

И недели не прошло после разговора с Сыном Вод, а Артём всеми внутренностями и сданными ими анализами осознал праведность его слов. Да, бояться следует не Высших Сил, что бесцеремонно вмешались в его размеренную жизнь, и не потустороннего мира с его страшилками, а родного человечества с его низменными потребностями до всего халявного. Если уж медики возбудились так от его элементарной повышенной регенерации, то что они с ним сделают, когда узнают о его способностях? Аппетит не всегда ассоциируется с голодом, но всегда возбуждается халявой под соусом: «Что не съем, то закусаю».

Руководство института в режиме ошпаренной кошки планировало эмоционально-этическое давление на пациента, решая, как будет уговаривать, на какие рычаги патриотизма и совести давить, каким образом, сводя концы с концами, выцарапывать в скудном бюджете хоть какую-нибудь материальную заинтересованность для Панова. Даже подключили сторонних хитрожопых юристов для составления договора, испещрённого подводными камнями. Вот только терпение Артёма лопнуло, и ценнейший для института пациент решился на побег.

Он планировал его целую неделю. И это не было связано со сложностями ухода из-под надзора или скрупулёзностью подготовки с тщательным просчётом всех возможных вариантов непредвиденных ситуаций, хотя кое-что в этом направлении всё же предпринял. В первую очередь, зная, что его телефон прослушивается, обратился за помощью к Насте, и та при очередной встрече в коридоре, обнимаясь, сунула в карман его пижамы смартфон, предупредив на ушко, что он какой-то особенный и говорить по нему следует только шёпотом. Мобильник оказался не новым, но полностью заряженным и с единственным номером, забитым в память, подписанным — «Русалка».

При следующей передачке Панов обзавёлся запечатанной пачкой пятитысячных, пообещав Насте при первой же возможности компенсировать издержки. На что Речная Дева отреагировала безразличием: мол, не конфету же у ребёнка отобрал, а всего лишь пол-лимона каких-то. Ценность услуги не всегда определяется деньгами — зачастую ответная услуга может оказаться предпочтительнее.

Вот теперь он был готов на подвиги, но бежать сразу не смог из-за погоды. Затянули нудные сентябрьские дожди, и на улице стало ощутимо прохладно. А Артём — в одной больничной пижаме на голое тело и тапках на босу ногу. Пытаться раздобыть чью-нибудь одежду по примеру киношного Терминатора, как уже сорок лет одеваются отморозки всех мастей, он даже не стал планировать. «Мне нужна твоя одежда и мотоцикл» — это не про него. Правильный побег — это побег бесследный: то есть без следов и зацепок.

К тому же, памятуя о последствиях с разбитым зеркалом, Панов качал энергию как мог — на пределе сил, и путём физических тренировок, и воруя её у пациентов больницы. Сначала непривыкшее к физической нагрузке туловище на следующий же день после интенсивной тренировки пообещало сдохнуть. Но благодаря неимоверной регенерации уже через неделю он втянулся и всё свободное время либо выполнял растяжку, либо качался, используя собственный вес, либо изматывал конвоира ходьбой по лестницам, игнорируя лифт. И это дало результаты. Каждый качок — это, по сути, насильник, не попадающий под уголовную статью, так как трахает исключительно самого себя.

А ещё он сделал открытие: манипуляции живыми существами с помощью второго дара, будь то человек, муха или жучок на подоконнике, требовали мизер энергии, тогда как неодушевлённые предметы выкачивали её практически досуха. С чем это было связано, он не понимал. Да и не очень пока стремился в этом разобраться. Просто поставил для себя галочку и на этом успокоился. Лишние знания тоже бывают вредны, ибо череп — это кость, а не резиновый мячик.

И вот с наступлением долгожданного окна с бабьим летом, выбрав самое безопасное для побега время, когда на больницу накатывает наплыв посетителей, а врачи от них прячутся, он, наплевав на конвоира за спиной, взял барсетку со всем необходимым, оставив при этом уникально напичканный ноутбук на тумбочке, и отправился гулять на улицу. Игнорируя лифт, спустился в холл по лестнице. Протиснулся сквозь входящих внутрь родственников и шастающих повсюду ходячих пациентов. Подгадав момент, когда конвоир слегка отстал, так же протискиваясь через толпящийся народ, применил дар печати, пожелав, чтобы на него никто не обращал внимания.

Его резко перестали замечать, а охранник в режиме ошпаренной кошки заметался по крыльцу, не зная, куда бежать и где искать объект охраны. Он и с крыльца сбежал, пометавшись туда-сюда. Затем рванул обратно в холл, подумав, что клиент просто его надул и, оторвавшись, вернулся в больницу для каких-то своих скрытых делишек. Говорят: самое худшее — это ждать и догонять. Чёрта с два! Самое паршивое — это потерять нужное и отчаянно искать там, где его уже нет.

Но Артём, шагая по прибольничному скверу, уже забыл про конвоира. Выбросил в ближайшую урну старый смартфон, предварительно вынув симку, которую тут же сломал и выкинул в следующую по ходу урну. Вышел к воротам институтского комплекса и сел в явно кого-то ожидающее такси. Заменил желание на «поехали» и уже через сорок минут открывал дверь своей квартиры, а таксист, получив пятитысячную, забыв его напрочь, поехал бомбить дальше. Много ли таксисту надо? Много. И желательно крупными купюрами.

Понимая, что в любой момент мастера сыскных дел, не обнаружив его в больнице, кинутся искать всюду, где он может оказаться, Артём не стал задерживаться в квартире. Он не был дураком. Если уж палату утыкали шпионской аппаратурой, то квартиру — сам Железный Феликс велел. А то, что эти ребята здесь побывали, куратор даже не скрывал, принеся в больницу барсетку с ноутбуком, которые оставались дома во время его гибели. Недооценив противника — проиграешь, переоценив — можешь погладить себя по голове, понимая, что перебздеть — стоило затрат.

Он быстро пробежался по опустевшим без Светкиных вещей помещениям, переоделся, что оказалось не так легко сделать, как он думал, потому что все вещи были до безобразия ему велики. Но кое-что подобрав, утянул джинсы ремнём, затолкав туда безразмерную футболку, а сверху накинул куртку, не застёгивая, а замотавшись в неё, как в кокон. Пуховик был зимний, но имел глубокий капюшон, в котором легко пряталось лицо от подъездных и уличных камер наблюдения. Не всегда коренного москвича можно отличить от бомжа, потому что москвич одевается в то, что ему удобно, а бомж — в то, что нашёл. Странно, но гардеробы часто совпадают.

Покинув квартиру и даже не думая о своей машине, сиротливо стоящей у тротуара, он проследовал в ближайший пункт выдачи маркетплейса «Озон», где получил три заранее заказанных и оплаченных Настей товара: спортивный костюм, кроссовки и новую куртку на осень. С размером последней опять не угадал. И эта оказалась ему велика, правда, не настолько, как та, что он скинул. В новой он стал выглядеть вполне сносно, но по комплекции неопределённо, а это как раз то, что было нужно в его ситуации. Главное в искусстве конспирации — не выделяться.

Ещё находясь в больнице, Панов, используя новый телефон, заранее произвёл съём однокомнатной квартиры в одном из новых микрорайонов Балашихи. Договорился с хозяйкой на три месяца за наличку без всяких документов. Пообещал выплатить плюсом премию в размере месячной суммы аренды, если та выдаст ему ключи в течение часа после его звонка. Та так обрадовалась, что чуть не выскочила из того, во что была одета. По крайней мере, Артёму так показалось по её реакции. Всегда приятно чувствовать себя неуловимым агентом 007, даже с российской привязкой.

Теперь, находясь в пункте выдачи маркетплейса, он набрал хозяйку и включил ей счётчик, объявив, что уже едет и где-то через час будет у дверей подъезда. Женщина, лишь коротко взвизгнув: «Бегу», — нажала отбой. Артём, кивнув своим мыслям, что всё пока идёт по плану, приступил к следующему этапу программы перехода на нелегальное положение.

Вышел к дороге, поймал по старинке такси, махая рукой, и уже через сорок минут подъехал к нужному дому, не заезжая во двор. А дальше поступил как последняя сволочь, применив на водителе дар татуировки, да так, что бедный аж из машины выскочил и долго ругался не по-русски, бегая кругами, не понимая, как он здесь оказался. Наличка у Артёма была, но всё же давать возможность запомнить свою физиономию посчитал лишним. Таксисты, так-то, люди без памяти, если хорошо заплатили, но удивительно злопамятны, если посчитали, что заплатили недостаточно.

Хозяйка квартиры встретила у подъезда. Поздоровались. Познакомились. Женщина среднего возраста. Невысокая, но широкая. Эдакий колобок на ножках. Мордашка привлекательностью ниже среднего. В общем, посмотришь, отвернёшься и забудешь. Одни выдающиеся формы и запомнятся. Он сунул ей заранее приготовленные деньги. Она сосредоточилась. Пересчитала. Прощупала, просветила, признала настоящими и выдала ключи с пипкой от электронного подъездного замка. Сделка завершилась к обоюдному удовлетворению, после чего заговорщики тут же разбежались в разные стороны. Договор на доверии, как ни странно, работает безукоризненно, если обеим сторонам есть что скрывать от государства.

Наконец, добравшись до своей новой берлоги и закрывшись на все замки, Артём плюхнулся на диван средней поношенности, закрыл глаза и замер, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Побег удался. Теперь дело оставалось за малым: планы на долгую жизнь, причём в прямом смысле этого слова, аж на четыреста лет вперёд. Хотя так далеко заглядывать, конечно же, не имело смысла. Будущее вообще определить невозможно, потому что оно чем дальше, тем неопределённее, но ближайшее на глазок можно рассчитать. Главное, чтобы этот глазок не подвёл.

Планированию отчаянно мешал голодный организм. В больнице, с бешеной регенерацией, он сильно исхудал. Теперь Артёма было не узнать. Пухля усох до доходяги. Но ещё не так давно жирное до безобразия туловище попыталось опять качать свои права на кишечник, как бывало ранее, но Панов оказался сильнее своего чревоугодия. Он сказал организму «нет». Так прямо ему и заявил вслух, что никуда не пойдёт и ничего заказывать не будет. Мол, потерпишь до завтра.

Но и эти его аскетичные намерения оказались нарушены звонком на мобильник, на котором было забито лишь два номера: Русалки и хозяйки квартиры, а все остальные — заблокированы. Поэтому, даже не боясь, что могут звонить посторонние, он поднял трубку, улыбнулся, увидев на экране имя абонента, и ответил шёпотом, как учили:

— Привет, Настя.

— Привет, — застенчиво принялась шипеть Речная Дева, судя по цоканью каблучков, вышагивающая по коридору больницы быстрым шагом. — Ты не представляешь, что в Склифе творится. Руководство даже полицию вызвало, требуя проведения операции «Перехват». Уверяют, что тебя похитили. Ты где?

Артём по привычке хотел было соврать, продолжая играть в шпиона-нелегала, но тут же передумал, решив, что вот как раз она-то ему сейчас и нужна как никто.

— Я в Балашихе, — шёпотом признался он. — Приезжай, если сможешь. Поговорить надо.

— Вообще-то дело к вечеру, — неохотно прошипела она, — и я после пациента, как всегда, на нуле. А у тебя там что, конспиративная квартира?

— Типа того.

— Хорошо, — наконец, после паузы, устало согласилась Настя, лишний раз пожалев, что назначена куратором к этому неадеквату. — Если есть на чём переночевать и обещаешь не приставать, то называй адрес.

— Переночевать есть на чём, — обрадовался Артём, чуть не сорвавшись на голос, — а вот угостить тебя нечем. Холодильник пустой. Если не сложно, заскочи куда-нибудь, возьми что-нибудь. Мой усохший организм будет тебе признателен. Да и радушного хозяина из себя поко́рчу. Стол для гостьи накрою из твоих же продуктов. Я возмещу. Не переживай.

— Хорошо, что-нибудь придумаю, — продолжила устало шипеть Русалка, ещё и тяжело вздыхая от тяжести взятых на себя обязательств. — А про деньги забудь. У нас это не принято.

И на этом оборвала разговор. Следующий раз она позвонила только через три часа.

— Артём, — впервые в её шёпоте прорезалась раздражительность, превращаясь в шипение змеи, — ну ты забрался в глушь замкадную. Мало того что в пробках простояла, так ещё и машину у твоего дома припарковать негде. Уже минут пятнадцать кручусь. Выйди, пожалуйста, во двор. Хоть пакеты тяжёлые заберёшь. А я, может, где дальше что-нибудь найду.

— Подожди, — прошептал довольный Артём и вновь использовал дар желания, чтобы гостья нашла свободное место.

— О, — чуть ли не в голос воскликнула девушка, — тут кто-то выезжает. Спускайся. Я нашла куда приткнуться. Практически у твоего подъезда.

Настя не нашла ничего лучше, чем сделать крюк, заехав в гипермаркет «Глобус», где затарилась разнообразными съестными припасами, уже готовыми к употреблению. Только разогреть. Загрузилась аж в две их фирменные сумки, проходящие по категории «мечта оккупанта». Хилый Артём еле дотащил их до кухни, где брякнул на пол и принялся освобождать, выкладывая всё на кухонный стол, которого по площади явно не хватало.

— Ну куда ты столько набрала? — негодовал он, вынимая пластиковые контейнеры с разнообразной едой. — Нам же столько не съесть. Завтра придётся кучу продуктов выбрасывать.

— Зачем выбрасывать? — удивилась гостья, начиная освобождать вторую сумку. — Положишь в холодильник. Ничего с ними не случится. Будешь доставать и разогревать в микроволновке.

— Какой холодильник? — горестно скривился Панов, указывая на белый агрегат, стоявший в уголке с приоткрытой дверцей. — Он не работает.

Настя открыла электроприбор, осмотрела его девственно чистое нутро и непонимающе уставилась на хозяина.

— Ну так включи, — не понимая, в чём проблема, посоветовала она.

— Как? — развёл руками программист высшей квалификации. — Я не нашёл, где у него выключатель.