Степь 3. Закат

Дунав залился на всю округу диким хохотом. Эх, как резко полегчало на душе, будто все дрянные мысли выплеснул из себя вон, как помои в канаву. И так ему стало спокойно и светло на душе, будто даже помолодел годков на «цать».

Протянул он свою могучую ручищу обалделому караванщику, помогая встать, и не давая времени тому обидеться попросил прощения за его падение:

– Ты прости, Инопаш, муторно было на душе, а как, по-твоему, пропел, аж враз полегчало.

Караванщик встал, отряхнулся, потёр бок, криво сморщившись, и спокойно, без обиды простил:

– Да и хрен с тобой, Дунав, чтоб тебе залезть на бабу да забыть зачем. Только ты на будущее в одиночку пой посреди степи, чтобы лишний раз своими песнями не гонять людей на тот свет.

Караван от этих воплей встал как вкопанный, ребятки из охраны кинулись на коней, озираясь по сторонам в состоянии тревожного испуга. Тут Еким, видимо окончательно проснувшись и не наблюдая наведённого шухера озадаченно подошёл к побратиму.

– Ты почто так кричал, брательник? – с заботливой тревогой спросил он, поочерёдно переводя взгляд с караванщика на побратима и обратно.

– Это я, Еким, песню по-новому пел, – радостно ответил ему Дунав, хлопая великана по плечу.

– А меня научишь?

– Ну, отчего ж не научить?

И научил на свою и всех караванщиков голову…

Ещё через день нестерпимых пыток песнями Екима, когда певец распашной да раскидистой души в конец охрип, караван, уже чуть ли не перейдя на рысь достиг Ермановых земель. С каким облегчением Инопаш распрощался с дорогими попутчиками, кто бы только знал.

К самому кагану он в гости ехать наотрез отказался, мол у него и здесь заимка имеется и ждёт его там и кров, и стол, и услада для души с истомившимся телом. Хотя было видно, что заливается караванщик лишь для красного словца, а сам готов на любой захудалый двор постоем забиться, лишь бы подальше от громогласного Екима.

Стойбище Ерманова каганата представляло собой большое поселение по площади, размером чуть ли не с Киев. Отличалось оно от русиновых селений главным образом отсутствием строенного «огорода», поэтому и городом не значилось. То есть не имело высоких белокаменных стен, что огораживают города и те, что ворогу приходится штурмовать, стучась об них лбами. Не было и кованых ворот, что всяк примчавшийся за добычей норовит с наскоку проломить и вынести.

В общем, налетай, кто хочет, разоряй, кто сможет. Вот только почему-то желающих налетать на стойбище, не было. Не то чтобы местный каган был какой-то особенный. Так себе, средней руки каган по тамошним меркам. В степи кем не попадя пойманный, не раз и в хвост, и в гриву мутуженный, а вот в стойбище не имея стен, наоборот, сидел как за каменной твердыней. Ни одна из залётных орд на него не рыпалась. А всё потому, что стойбище в целом и было сплошное оборонительное укрепление.

Селение в степи раскинулось широко, почти ровным кругом во все стороны. С краёв на подходе сплошные подкопные хибары и провальные землянки, вырытые в разнобой. С наскока не налетишь на такие, только ноги выломаешь и коню и себе, а то и не только ноги, но и голову свернёшь.

Мощёных улиц не имеется, торённых дорог не предусмотрено. Тут даже если с миром пришёл, пока куда надо дойдёшь, сорок раз заблудишься. Два по сорок всё тут выстелешь матюгами. Три по сорок тебя обворуют, пока крутишься, а то и ограбят, отобрав последнее добро и самого немилостиво покалечив.

Боевой же наскок в этих хибарах полностью завязнет. Тут же сам Вседержитель ногу сломит как всё устроено. Лачуги моментально развалят в бурелом, ни конному, ни пешему не пролезть. А тяжёлому воину в броне так вообще по этой перепаханной норами полосе ни пройти, ни проехать. Тяжёлый конь провалится. Латник застрянет в этом погроме без какой-либо возможности выбраться наружу, не говоря уже о прорыве вперёд. Мечом в буреломе много ни помашешь, палицей ни размахнёшься, копьём ни натыкаешь.

А если хибарный погром кто трупами устелет и продвинется дальше, то упрётся в сложенные каменные лабиринты домов побогаче. Проходов там мало и все узкие, не разгонишься. Да не все проходные, многие заканчиваются тупиками, а если в них, где случился завал, считай нападение совсем пропало.

Только большая сборная орда способна подобное стойбище смести к едреней матери и добраться до кагановых белокаменных палат, устроенных в самом центре, и там упереться лбами в могучие стены, из коих те палаты сложены. И вот этот двор уже приходится брать не иначе как штурмом или долгим измором. Хотя последние ещё никому не удавалось.

Примечания