Искусственные люди Марса

Пролог

От западной границы Фандала до восточной границы Тунола по умирающей планете на восемнадцать сотен земных миль, как ядовитая гигантская рептилия, протянулась Великая Тунолианская топь – зловещая местность, в которой извилистые ручейки соединяются в разбросанные там и сям маленькие озера, самое большое из которых по площади не превышает нескольких акров. Это однообразие ландшафта изредка нарушается каменистыми островами, остатками древнего горного хребта, поросшего густой растительностью.

В других районах Барсума мало известно о Великой Тунолианской топи, так как это негостеприимное место заселено кровожадными зверями и рептилиями; здесь же обитают немногочисленные теперь дикие племена аборигенов. А кроме того, топь охраняется воинственными государствами Фандалом и Тунолом, не поддерживающими отношений с соседними странами и постоянно находящимися в состоянии войны друг с другом.

На острове близ Тунола Рас Тавас, великий мыслитель Марса, жил и работал в лаборатории тысячу лет, пока Бобис Кан, джеддак Тунола, не захватил остров и не привез Рас Таваса к себе. А позже Бобис Кан разгромил армию фандальских воинов, которых вел Гор Хаджус, убийца из Тунола. Гор Хаджус пытался завоевать остров и вернуть Рас Тавасу его лабораторию в обмен на обещание посвятить свое умение и свою ученость облегчению человеческих страданий, а не использовать для зла.

После поражения армии фандалиан Рас Тавас исчез. Он не был найден среди убитых и был вскоре забыт всеми. Однако оставались и те, кто не забывал его никогда. Это и Валла Дайя, принцесса Дахора, чей мозг он пересадил безобразной старой Заксе, джеддаре Фандала, которая захотела приобрести юное и прекрасное тело девушки.

Это и Вад Варо, ее муж, бывший долгое время помощником Рас Таваса, который вернул мозг Валле Дайе. Вад Варо родился в Соединенных Штатах Америки под именем Улисс Пакстон и предположительно умер в какой-то дыре во время войны на территории Франции.

Это был и Джон Картер, принц Гелиума, Владыка Марса, заинтригованный рассказами Вад Варо о чудесном искусстве величайшего в мире ученого и хирурга.

Джон Картер не забывал Рас Таваса, и когда обстоятельства сложились для него так, что талант ученого оставался единственной надеждой, он решил отправиться на его поиски, ведь от этого зависела судьба Деи Торис.

Его принцесса пострадала в столкновении двух воздушных кораблей и уже много недель лежала без сознания. У нее был перелом позвоночника. Лучшие врачи Гелиума сказали, что все их искусство может только поддерживать в ней жизнь, но исцелить они ее не в силах.

Значит, нужно искать Рас Таваса. Но где и как? И тогда Джон Картер вспомнил, что Вад Варо был помощником великого хирурга. Если не будет найден великий мастер, возможно, пригодится искусство его ученика. К тому же, кто, кроме Вад Варо, может помочь в поисках Рас Таваса? И Джон Картер решил сначала отправиться в Дахор.

Он выбрал маленький быстрый крейсер нового типа, двигавшийся вдвое быстрее старых кораблей, летавших в небе Марса. Владыка хотел отправиться один, но Карторис, Тара и Тувия убедили его не делать этого. Наконец он уступил их просьбам и согласился взять одного из офицеров своих войск, юного падвара по имени Вор Дай. Именно ему мы обязаны увлекательным рассказом о странных приключениях на Марсе. Ему и Джейсону Гридли, открывшему эффект волн Гридли, благодаря которым я смог принять этот рассказ по специальному приемнику, сконструированному Джейсоном Гридли в Тарзании. Улисс Пакстон перевел этот рассказ на английский язык и послал через сорок миллионов миль.

Я передаю его как можно ближе к подлинному. Некоторые марсианские слова и идиомы непереводимы, меры же времени и длины я переведу в английские, кроме того, я буду вводить некоторые новые слова, смысл которых будет совершенно понятен читателю. Должен сказать, что кое-что в рассказе Вор Дая мне пришлось подправить.

Итак, перед вами рассказ Вор Дая.

1. Миссия владыки

Я, Вор Дай, падвар Гвардии Владыки. По меркам земных людей, для которых я пишу о своих приключениях, я уже давно должен был бы умереть. Но здесь, на Барсуме, я еще молодой человек. Джон Картер говорил мне, что на Земле люди, прожившие сто лет, – большая редкость. Нормальная продолжительность жизни на Марсе – тысяча лет с того момента, как марсианин разобьет скорлупу яйца, в котором находился пять лет, вплоть до возраста, предшествующего зрелости. Марсианина, вышедшего из яйца, нужно приручить, как приручают диких животных. И это обучение настолько эффективно, что сейчас мне кажется, что я вышел из яйца настоящим воином, полностью вооруженным и экипированным. Но пусть это будет вступлением к рассказу. Вам достаточно знать, что я простой воин, чья жизнь посвящена служению Джону Картеру.

Естественно, я был крайне польщен, что Владыка выбрал меня, чтобы сопровождать его в поисках Рас Таваса, и радовался, что мне представилась возможность оказать помощь Дее Торис. Тогда я не мог ничего предвидеть!

Джон Картер сначала намеревался лететь в Дахор, который находится на расстоянии десяти тысяч пятисот хаадов, или четырехсот земных миль, к северо-востоку от двойного города Гелиума. Там он надеялся встретить Вад Варо, от которого хотел узнать что-нибудь о местонахождении Рас Таваса. Рас Тавас был единственным человеком в мире, чье искусство могло вырвать Дею Торис из тисков болезни, вернуть ей здоровье.

Была полночь, когда наш быстрый юркий флайер поднялся с крыши дворца Владыки. Турия и Хлорус быстро плыли по усыпанному звездами небу, бросая двойные тени на землю. Они казались постоянно движущимися живыми существами, а их движение напоминало бесконечное течение реки. Джон Картер говорил мне, что на Земле такого не увидишь: ее единственный спутник Луна медленно и торжественно шествует по небу.

Мы установили навигационный компас по курсу на Дахор и постоянную скорость полета (при этом двигатель работал абсолютно бесшумно), после чего проблемы управления уже не отнимали нашего времени. Если не случится чего-нибудь непредвиденного, флайер достигнет Дахора и остановится над городом. Чувствительный альтиметр был настроен так, чтобы поддерживать высоту триста ад – примерно три тысячи футов – с безопасным минимумом пятьдесят ад. Другими словами, флайер будет лететь на высоте трехсот ад над уровнем моря, но при полете над горными массивами чувствительный прибор будет управлять двигателем так, чтобы между килем корабля и землей было не менее пятидесяти ад.

Мне кажется, что описать действие самофокусирующейся камеры я могу куда лучше. Ее фокус автоматически перестраивается в зависимости от расстояния до объекта. Наш прибор был настолько чувствителен, что работал одинаково точно и при свете звезд и при ярком солнце. Он отказывался работать только в абсолютной темноте, но и в этом случае можно было выйти из положения. Когда небо Марса ночью было закрыто плотными облаками, на землю из корабля посылался луч света.

Полностью доверившись непогрешимости нашего навигационного оборудования, мы ослабили нашу бдительность и проспали всю ночь. Для меня нет никаких извинений, впрочем, Джон Картер меня и не обвинял. Он признал, что в случившемся его вина была так же велика, как и моя. Во всяком случае, он взял всю ответственность на себя.

Сразу после восхода солнца мы поняли, что происходит что-то неладное. Уже должны были быть видны снежные вершины гор Артолиан Хиллс, окружающие Дахор, но их не было на горизонте. Вокруг расстилалось дно мертвого моря, покрытое оранжевой растительностью; в отдалении виднелась цепь низких холмов.

Мы быстро определились в пространстве: оказалось, что находимся мы в четырех с половиной тысячах хаадов к юго-востоку от Дахора, то есть улетели на две тысячи шестьсот хаадов на юго-запад от Фандала, и это означало, что мы находимся в западной части Великой Тунолианской топи.

Джон Картер осмотрел компас. Я знал, как он был огорчен непредвиденной задержкой. Другой бы на его месте сетовал на судьбу, но он только сказал:

– Игла слегка согнута. Но этого оказалось достаточно, чтобы мы здорово отклонились от курса. Может, это и к лучшему; фандалиане наверняка лучше знают, где Рас Тавас, чем дахорцы. Я хотел лететь сначала в Дахор только потому, что там мы могли получить помощь друзей.

– Судя по тому, что я слышал о Фандале, дружеской помощи там ждать не приходится.

Он кивнул.

– И тем не менее мы летим в Фандал. Дар Тарус, джеддак, друг Вад Варо. Может быть, он будет другом и другу Вад Варо. Однако для безопасности мы прибудем туда как пантаны.

– Так они и поверят нам, – рассмеялся я. – Два пантана на флайере с эмблемой Владыки Барсума.

Пантан – это странствующий воин, продающий свою службу и меч тому, кто платит. А платят пантану мало. Все знают, что пантан дерется с большей охотой, чем ест. И все, что он получает, он тут же тратит, не думая о будущем. Поэтому пантаны всегда нищие и нуждаются в деньгах.

– Они не увидят флайер, – сказал Джон Картер. – Прежде чем мы войдем в город, мы спрячем корабль в укромном месте. Ты, Вор Дай, подойдешь к воротам города в полном вооружении. – Он улыбнулся. – Я знаю, как умеют ходить мои офицеры.

Во время полета мы убрали все эмблемы и знаки отличия с одежды, чтобы появиться в городе, как безликие пантаны. И все же у нас не было уверенности, что нас пустят в город, так как марсиане весьма подозрительны, а шпионы других государств нередко расхаживают под личиной пантанов. С моей помощью Джон Картер окрасил свою белую кожу в красный цвет, чтобы походить на обычного красного человека Барсума, красную краску он всегда носил с собой именно для таких случаев.

Когда на горизонте появился Фандал, мы снизились и полетели, скрываясь за холмами, чтобы нас не заметили часовые со стен. За несколько миль до города Владыка посадил флайер в небольшом каньоне, в зарослях сомпуса. Сняв рычаги управления, мы закопали их неподалеку, отметили место, чтобы легко найти корабль при возвращении – если нам удастся вернуться, – и направились к городу.

2. Невиданные воины

Вскоре после того, как Джон Картер попал на Марс, зеленые люди Марса, в чьи руки он попал, дали ему имя Дотар Соят. Но со временем это имя практически забылось, ведь так его называли лишь некоторое время несколько членов зеленой орды. Теперь Владыка решил взять это имя для нового приключения, а я оставил свое, которое было совершенно неизвестно в этой части планеты. Итак, Дотар Соят и Вор Дай, два странствующих пантана, шли по холмистой равнине в это тихое барсумское утро к Фандалу. Оранжевый мох под ногами делал наши шаги бесшумными. Мы шли молча и наши резко очерченные тени сопровождали нас. Ярко раскрашенные безголосые птицы смотрели с веток деревьев. Прекрасные бабочки порхали с цветка на цветок; особенно много цветов росло в лощинах – там больше сохраняется влаги. Марс – мир умирающий, и все живое здесь притихло, замолчало, как бы в ожидании неминуемой гибели. Наши голоса, голоса марсиан, такие же тихие и мягкие, как и наша музыка. Мы очень немногословны. Джон Картер рассказывал мне о шуме земных городов, о грохоте огромных барабанов в оркестрах, о пронзительных звуках труб, о постоянном бессмысленном звучании человеческих голосов; земляне говорят до бесконечности, и все эти разговоры ни о чем. Я думаю, что в таких условиях любой марсианин сошел бы с ума.

Нас окружали холмы, и города мы еще не видели, как вдруг послышался шум. Обернувшись, мы едва поверили своим глазам. Около двадцати птиц летели прямо на нас. Зрелище было удивительным само по себе, ведь это были малагоры, считавшиеся давно вымершими. Но еще более удивительным было то, что на каждой из этих гигантских птиц сидел воин. Было ясно, что они заметили нас, так что прятаться было бессмысленно. Птицы уже снижались и окружали нас. Когда они приблизились, меня удивила внешность воинов. В них было что-то нечеловеческое, хотя на первый взгляд они были такие же, как и мы. На шее одной из птиц перед воином сидела женщина, но я не смог рассмотреть ее как следует, так как птица была в постоянном движении.

Вскоре двадцать малагоров окружили нас, пятеро воинов спешились и приблизились к нам. Теперь я понял, что придавало их наружности такой странный и неестественный вид. Они казались ожившей карикатурой на человека. В строении их тел не было симметрии. Левая рука одного из них едва достигала одного фута, в то время как правая была такой длины, что пальцы касались земли. У следующего большая часть лица находилась над глазами, а остальное – рот, нос едва помещались на подбородке. Глаза, рты, носы – все было смещено, искажено, было либо слишком большим, либо слишком маленьким. Но среди них мы увидели и исключение: воин, который спешился последним и шел за этими пятью. Это был красивый, хорошо сложенный человек. Все его оружие было в прекрасном состоянии и превосходного качества. Настоящее оружие настоящего воина. На одежде у него мы заметили эмблему двара – это чин, сравнимый с чином капитана в армии землян. По его команде воины остановились, и он обратился к нам:

– Вы фандалиане?

– Мы из Гелиума, – ответил Джон Картер. – Там мы служили. Мы пантаны.

– Вы мои пленники. Бросайте оружие.

Слабая улыбка коснулась губ Владыки.

– Подойди и возьми, – сказал он. Это был вызов.

Двар пожал плечами.

– Как хотите. Нас больше. Мы возьмем вас в плен, но в стычке мы можем убить вас. Я советую сдаться.

– Вы поступите разумно, если дадите нам уйти. Мы не ссорились с вами, и если вы нападете, то мы умрем не одни.

Двар презрительно улыбнулся.

– Как хотите, – повторил он. Затем обратился к пятерым воинам. – Взять их! – Однако когда они двинулись вперед, он не пошел с ними, а остался сзади, что противоречило этике офицера марсианских армий. Он должен был вести их, первым вступить в бой, показывая пример мужества.

Мы выхватили мечи из ножен и встретили этих страшилищ, встав спиной к спине. Лезвие Владыки плело сложную стальную сеть между ним и нападающим. Я делал все, что мог, чтобы защитить своего принца и не уронить честь моего меча. Надеюсь, что это у меня получалось неплохо, потому что я сражался рядом с Джоном Картером, величайшим воином. Наши враги не могли сравниться с нами; не могли пробиться сквозь нашу защиту, несмотря на то, Что сражались с полным пренебрежением к жизни, бросаясь на наши мечи. И это было самое страшное. Раз за разом я поражал наших противников, нанося им удары, уколы, но они снова и снова бросались вперед. Казалось, они не знают, что такое боль и что такое страх. Мой меч отрубил руку одного из них до самого плеча. Воин отшвырнул ногой отрубленную руку, схватил меч левой рукой и снова бросился на меня. Джон Картер отрубил голову одному из нападавших. Однако обезглавленное тело размахивало мечом, крутясь в разные стороны, пока двар не отдал приказ и двое воинов не схватили несчастного, обезоружив его. Все это время голова, лежащая на земле, делала жуткие гримасы и ругалась. Он был первым противником, который покинул поле боя. И мы поняли, что это единственный способ одержать победу.

– Руби им головы, Вор Дай! – приказал Владыка, и мы начали драться с удвоенной энергией.

Это была жестокая битва. Чудовище с отрубленной головой продолжало драться, в то время как его голова валялась в пыли и ругалась. Джон Картер обезоружил обезглавленного, но тот бросился вперед и всем телом обрушился на него, стараясь сбить с ног. К счастью, я увидел это и вовремя перехватил другого, бросившегося на Владыку. Голова его покатилась по земле. Теперь против нас остались два противника, и двар отозвал их.

Они отошли к своим птицам, где получили новый приказ, но я не слышал, что он говорил. Я решил, что они оставят нас в покое и уберутся отсюда. Некоторые из них снова уселись на своих малагоров, но двар остался на земле. Он просто стоял и наблюдал. Те, что были в воздухе, делали над нами круги, но наши мечи не могли достать их. Остальные приблизились, но тоже оставались на безопасном расстоянии. Три отрубленные головы валялись на земле, всячески нас ругая. Тела двух обезглавленных были пойманы и обезоружены, а третье тело без головы металось в разные стороны, размахивая мечом, в то время как два его товарища пытались поймать его в сети.

Все это я наблюдал боковым зрением, так как все мое внимание было поглощено теми, кто парил над нами. Я пытался понять, что они собираются предпринять дальше. Но мне не пришлось слишком долго ждать. Размотав сети, которые были закреплены у них на поясах и которые, как я подумал вначале, были частью их экипировки, они попытались набросить их на нас. Мы пытались рубить их мечами, но все это было бессмысленно. Вскоре мы оба были стянуты сетями, беспомощно барахтаясь в них. Затем воины приблизились, не опасаясь наших мечей, и связали нас. Мы отчаянно сопротивлялись, но даже Владыка не мог ничего сделать против стягивающих нас сетей и наседавших страшилищ. Все-таки их было слишком много. Я подумал, что сейчас мы будем убиты, но по приказу двара, обезоружив нас, воины немедленно отступили. Затем собрали отрубленные головы и обезглавленные тела и привязали их к спинам малагоров. Офицер подошел к нам и заговорил. Казалось, ему было наплевать на урон, который мы произвели в его войске. Он восторгался нашим мужеством и воинским умением.

– Однако, – добавил он, – вы поступили бы более мудро, если бы сдались сразу. Только чудо, и ваше великолепное искусство владения мечом, спасло вас от смерти или тяжелых ран.

– Если здесь и произошло чудо, – ответил Джон Картер, – то только тогда, когда некоторые из твоих людей сумели спасти свои головы. Их фехтование оставляет желать лучшего.

Двар улыбнулся.

– Я полностью согласен с вами. Техники у них, конечно, нет. Но они заменяют ее огромной силой и полным отсутствием страха. Как вы наверняка заметили, убить их невозможно.

– Теперь мы ваши пленники, – сказал Владыка, – Что же вы собираетесь с нами делать?

– Я отведу вас к моим начальникам. Они решат. Как ваши имена?

– Это Вор Дай, я Дотар Соят.

– Вы из Гелиума и направляетесь в Фандал. Зачем?

– Я уже говорил. Мы – пантаны. Мы ищем службу.

– У вас есть друзья в Фандале?

– Нет. У нас нигде нет друзей. Если на нашем пути встречается город, мы предлагаем ему свою службу. Ты же знаешь обычаи пантанов.

Человек кивнул.

– Я думаю, у вас еще будет возможность показать свое умение.

– Не мог бы ты сказать, – спросил я, – что это за существа, с которыми мы сражались? Я никогда не видел таких людей.

– А их никто и никогда и не мог видеть, – ответил он. – Это хормады. Чем меньше ты их видишь, тем больше они тебе нравятся. А теперь, когда вы стали моими пленниками, я хочу сделать вам предложение. Для связанного человека путь в Морбус покажется мукой, а я не хочу, чтобы два храбрых воина испытывали неудобства в пути. Дайте мне слово, что вы не попытаетесь бежать, пока мы не прибудем в Морбус, и я прикажу снять с вас веревки.

Было ясно, что двар благородный человек. Мы с радостью приняли его предложение. Затем он усадил нас на птиц позади своих воинов. И тогда я впервые рассмотрел женщину, сидящую на малагоре перед одним из воинов. Встретившись с ней взглядом, я увидел в ее глазах ужас и растерянность. Я также успел заметить, что она очень красива.

3. Тайна Топей

Я сидел на малагоре, а сбоку в сетке болтались головы, отрубленные нами в схватке с хормадами. Я удивился, зачем им нужно тащить с собой такие сомнительные трофеи, но затем решил, что это обусловлено неким религиозным ритуалом, который требует, чтобы останки были возвращены на родину для захоронения.

Наш путь лежал на юг от Фандала, к которому двар совершенно очевидно старался не приближаться. Впереди я видел широкие пространства топей, которые простирались вдаль, насколько хватало глаз. Это был лабиринт извилистых ручейков, текущих от болота к болоту, и лишь изредка взгляд встречал островки земли, где виднелась зелень лесов и голубизна озер.

Меня вывел из задумчивости чей-то сварливый голос:

– Поверни меня! Я не вижу ничего, кроме брюха этой птицы.

Этот голос доносился откуда-то снизу. Я посмотрел туда и увидел, что это говорит голова, болтающаяся в сетке. Она лежала так, что ей был виден только живот птицы, и не могла повернуться, чтобы ей было удобно. Страшное зрелище: отрубленная голова говорит. Должен признаться, что это заставило меня содрогнуться.

– Я не могу повернуть тебя, – сказал я, – потому что мне не дотянуться. А впрочем, какая тебе разница? Не все ли тебе равно, куда смотрят твои глаза? Ты мертв, а мертвые не могут видеть.

– Безмозглый идиот! Разве я мог бы говорить, если бы был мертв? Я не мертв, потому что я не могу умереть никогда. Жизнь заключена в каждой моей клетке. Она может быть уничтожена только огнем, в противном случае из каждой части моего тела возродится новая жизнь. Таков закон природы. Поверни меня, глупец! Тряхни сеть или потяни ее на себя. Неужели ты не можешь догадаться?

Да, манеры этой головы оставляли желать лучшего. Однако если бы мне отрубили голову, я бы тоже был немного раздражен. Поэтому я потряс сеть так, чтобы голова повернулась и могла видеть что-нибудь еще, кроме дурно пахнущего живота птицы.

– Как тебя зовут? – спросила голова.

– Вор Дай.

– Я запомню. В Морбусе тебе могут понадобиться друзья. Я запомню тебя.

– Благодарю.

Интересно, какую пользу может принести такой довольно странный друг? А кроме того, неужели то, что я слегка потряс сеть, перевесит то, что это я отрубил эту голову? Просто из вежливости я спросил имя головы.

– Я Тор-дур-бар, – ответила она. – Тебе повезло, что я твой друг. Я не простой человек. Ты поймешь это, когда мы прибудем в Морбус и ты увидишь нас, хормадов.

Тор-дур-бар на языке землян означает четыре миллиона восемьдесят. Вам покажется странным это имя, но у хормадов вообще все странно. Хормад, малагор которого летел впереди, очевидно, слышал наш разговор, потому что он повернулся ко мне и сказал:

– Не обращай внимания на Тор-дур-бара. Он – в самом начале. Посмотри на меня. Если ты нуждаешься в могущественном друге, тебе больше ничего не надо искать. Много я не стану говорить, я скромен. Но если тебе когда-нибудь понадобится настоящий друг, приходи к Тиата-ов. Это на нашем языке означает тысяча сто семь.

Тор-дур-бар презрительно фыркнул:

– В самом начале! Я – конечный продукт миллионов культур, а если быть точным, четырех миллионов культур. Тиата-ов всего лишь мелкий эксперимент.

– Если я отпущу сеть, ты действительно будешь конечным продуктом, – пригрозил Тиата-ов.

Тор-дур-бар заверещал:

– Ситор! Ситор! Убивают!

Двар, летевший во главе странного отряда, развернулся и подлетел к нам:

– Что случилось?

– Тиата-ов угрожает сбросить меня на землю, – кричал Тор-дур-бар. – Забери меня от него, Ситор.

– Снова ссоритесь? Если я услышу еще раз того или другого, оба по прибытии в Морбус пойдете в инценератор. А ты, Тиата-ов, смотри, чтобы с Тор-дур-баром ничего не случилось. Понял?

Тиата-ов хмыкнул, и Ситор вернулся на свое место. Теперь мы летели в тишине, и я смог подумать о природе этих странных существ, в чьи руки я попал. Владыка летел впереди меня, а девушка – слева. Глаза мои нередко обращались к ней с симпатией, потому что она, я был в этом уверен, тоже была пленницей. Какая же жестокая судьба уготована ей! Такая ситуация тяжела и для мужчины, но насколько хуже она могла быть для женщины.

Малагоры летели быстро и плавно. Мне казалось, что они летят со скоростью более четырехсот хаадов в зод, или шестидесяти миль в час. Они не знали усталости и летели без отдыха уже много часов. Обогнув Фандал, мы повернули на восток и примерно в полдень приблизились к большому острову, возвышавшемуся над болотом. На берегу небольшого озера стоял окруженный стенами город, над которым мы сделали круг и приземлились возле главных ворот. Во время спуска я заметил множество хижин вне стен города и предположил, что там живет довольно много народа. Однако позже я выяснил, что даже мои самые смелые предположения о количестве живущих здесь были далеки от истины.

Когда мы приземлились, нас, троих пленников, согнали вместе, а все отрубленные в битве останки свалили в сеть и скрутили, чтобы легче было нести. Ворота открылись, и мы вошли в Морбус.

Офицер на посту возле ворот был самый обычный человек, но его солдаты – настоящие уроды. Офицер обменялся приветствием с Ситором, задал ему несколько вопросов о нас и затем отправил носильщиков отнести их жуткий груз в лабораторию номер три. Ситор повел нас по улице, которая вела на юг от ворот. На первом перекрестке те, что несли сеть с изуродованными телами, повернули налево, и до меня донесся голос: