СОМНАМБУЛА

Никита посмотрел в её сторону.

— Наконец-то журналистика.

На этом интервью закончилось.

После интервью маршрут Марины Сергеевны окончательно перестал быть маршрутом.

На биологии Никита задержался у двери ровно настолько, чтобы увидеть, как двое шестиклассников одновременно вцепились в один микроскоп.

— Я первый взял.

— Ты уже двадцать минут смотришь.

— Семнадцать.

— Это вообще не важно.

Учитель поднял голову от журнала.

Никита ожидал, что сейчас микроскоп отберут у обоих.

Учитель только сказал:

— Когда решите, чей он, позовите.

И снова уткнулся в экран.

Через минуту один из мальчишек уже ставил таймер на браслете.

В столовой Никита отказался от пирога, согласился на компот и почти сразу понял, что следовало поступить наоборот.

А на лестнице снова столкнулся с Артёмом.

Тот нёс птеранодона перед собой обеими руками. Той самой лапы на модели больше не было.

— Переделываю, — сообщил Артём вместо приветствия.

— Понял.

— Я придумал.

— Отлично. Что на этот раз?

Артём даже не обиделся.

— Там будет магнит.

Никита остановился на ступеньку ниже и посмотрел на крепление.

— Плохая идея.

— Почему?

— Потом поймёшь.

— Вы знаете, почему.

— Знаю.

— И специально не говорите?

— Да.

Артём прижал модель к груди.

— Нечестно.

— Зато этот проект ты запомнишь.

Мальчик секунду смотрел на него.

Потом вдруг ухмыльнулся.

— А если получится?

— Тогда запомню я.

Артёму этот ответ понравился больше. Он развернулся и побежал вверх по лестнице.

— Не бегать! — крикнула ему вслед Марина Сергеевна.

Сверху сразу донеслось:

— Я не бегу!

Шаги при этом только участились.

К лаборатории естественных наук они добрались уже после обеда.

Дети, которых Марина Сергеевна собиралась там показывать, разошлись. На большом экране остался первый слайд презентации:

ПЯТЬ ЛЕТ ГОРОДСКОЙ ПРОГРАММЕ ПРОФИЛАКТИЧЕСКОЙ НЕЙРОПОДДЕРЖКИ

Под заголовком стояли логотипы, диаграмма и фотография улыбающегося класса.

Марина Сергеевна посмотрела сначала на пустые столы, потом на Никиту.

— Ну вот.

— Что?

— Вы всё сорвали.

Никита прошёл между столами.

Возле окна стояли учебные террариумы. В одном копошились насекомые, второй оказался пуст.

Он наклонился к стеклу.

— А где агама?

— В клинике.

Никита выпрямился.

— Что случилось?

— Съела кусок мягкого конструктора.

Он посмотрел на неё.

— Большой?

— Конструктор?

— Кусок.

— Достаточный, чтобы ветеринар выучил наш номер телефона.

Никита ещё раз заглянул в пустой террариум.

— Дети виноваты?

— Нет. Агама открыла контейнер сама.

— Смышлёная.

— Именно это ей и мешает.

Он закрыл дверцу.

За спиной по экрану всё ещё светились аккуратные диаграммы про снижение рисков, эффективность поддержки и охват программы.

Никита посмотрел на них, потом на пустой террариум.

— Значит, хороший день.

Марина Сергеевна проследила за его взглядом.

— Агама в клинике.

— Но живая.

Она хотела что-то возразить, потом передумала.

Погасила презентацию.

— Хотите хотя бы кофе?

— Нет.

— Вот это правильное решение.

До самого выхода его наконец проводили без учеников.

После всего произошедшего это казалось роскошью.

Холл опустел. Родители разошлись, старшие уже были на обеде, и только где-то этажом выше ещё хлопали двери.

Никита застегнул пальто и уже направился к выходу, когда услышал за спиной:

— Простите.

Он обернулся.

Женщина быстро спускалась по лестнице, придерживая одной рукой сумку. Никита её узнал, но не сразу вспомнил, откуда знает.

— Вы Никита Орлов?

— Да.

— Я мама Вики Соколовой.

Теперь он вспомнил.

Соколова. Двенадцать лет. Два года назад мать сопровождала её почти везде.

— Как Вика?

— Хорошо.

Слишком быстрый ответ.

Женщина остановилась перед ним и поправила ремень сумки, хотя тот и так лежал нормально.

— Я не буду вас долго задерживать.

— Хорошо.

Она будто ожидала другой реакции и на секунду сбилась.

— Я просто хотела сказать… Вчера она осталась на тренировке одна.

Никита не сразу понял, почему это важно.

Женщина увидела его замешательство.

— Без меня.

Теперь Никита понял.

— Я её привезла, как обычно. Села возле раздевалки. Она вышла уже переодетая и говорит: «Мам, можешь ехать».

Женщина коротко улыбнулась.

— Я решила, что ослышалась. Сказала: «Куда?» Она на меня смотрит: «Домой».

Никита тоже улыбнулся.

— И вы уехали?

— Не сразу.

Она опустила глаза.

— Минут пять ещё сидела там. Потом Вика снова вышла и спросила, почему я не уехала.

— Тогда пришлось.

— Пришлось.

Она выдохнула через нос и покачала головой.

— До дома доехала. А зайти не смогла.

Никита ничего не сказал.

— Сидела в машине.

Теперь она уже улыбалась сама над собой.

— Полчаса.

— Понимаю.

— Потом всё-таки поднялась.

Она посмотрела куда-то за его плечо, на пустую лестницу.

— А после тренировки Вика позвонила и сказала, чтобы я не приезжала. Они с девочками пойдут за мороженым.

Последние слова она произнесла еле слышно.

Будто именно мороженое было самым невероятным во всей истории.

Несколько секунд они молчали.

— Вот и всё, — сказала она наконец. — Я просто хотела вас поблагодарить.

Никита качнул головой.

— Это не меня благодарить надо.

— Я знаю, что там целая команда.

— Я не про команду.

Она посмотрела на него.

— Вика сама попросила вас уехать. Сама осталась. Потом сама позвонила. Это был её выбор.

Женщина долго смотрела на него.

Потом кивнула.

— Да.

Она сжала губы, полезла в сумку, ничего оттуда не достала.

— Да. Наверное.

Никита не стал поправлять.

— Хорошего дня.

— И вам.

Он вышел на улицу.

После тёплой школы мартовская погода оказался морознее, чем ощущалось через стекло. Воздух пах мокрым асфальтом и снегом.

Во дворе оставались двое мальчишек. Один пытался продавить ботинком рыхлый сугроб у ограды.

— Там лёд, — предупреждал второй.

Первый всё равно наступил.

Нога провалилась почти по щиколотку.

— Я же сказал.

— Я просто проверял.

Никита невольно усмехнулся.

Машина стояла на школьной парковые через дорогу.

Он дошёл до перехода. В кармане завибрировал телефон.

Петров.

Никита ответил.

— Да.

— Закончил?

— Почти.

— Как прошло?

Он оглянулся на школу.

В одном из окон мелькнул Артём с птеранодоном в руках.

— Хороший день.

— Бывают и такие.

Никита посмотрел на светофор.

— Что случилось?

— Почему сразу случилось?

— Потому что ты звонишь мне днём.

Петров хмыкнул.

— Комиссия перенесла слушания по «Контуру».

Зелёный загорелся.

Никита не пошёл.

— На когда?

— Конец апреля.

— Это почти на месяц раньше.

— Спасибо, я тоже видел календарь.

— Причина?

— Последние результаты пилота.

За его спиной пискнул светофор, предупреждая, что переход заканчивается.

Никита всё ещё стоял на месте.

— Они хотят расширение?

— Они хотят обсудить расширение.

— Это не одно и то же.

— Поэтому я звоню тебе, а не открываю шампанское.

Машина на другой стороне улицы коротко моргнула огнями.

— Документы когда будут?

— Сегодня вечером.

— Сырые данные тоже пришли.

— Уже?

Когда зелёный загорелся снова, Никита наконец перешёл дорогу.

— Елена знает?

На том конце возникла пауза.

Совсем короткая.

— Нет.

— Тогда я сам скажу.

— На это я и рассчитывал.

Никита открыл дверь машины.

— Серёж.

— Да?

— В следующий раз, если мне опять выстроят детей рассказывать, как они счастливы благодаря программе, я развернусь и уеду.

— Каких детей?

Никита замер с рукой на двери.

— Понятно.

Петров засмеялся.

— Хорошего вечера.

— И тебе.

Он отключился.

На экране уже висело новое письмо.

CONTOUR Расширение автономного клинического протокола

Сорок семь приложений.

Никита пролистал первые названия.

Результаты пилота. Сравнительные группы. Побочные события.

Палец задержался на следующем:

Предлагаемые границы автономного вмешательства.

Никита Задержал палец над файлом, но открывать не стал. Погасил экран и бросил телефон на соседнее сиденье. Вечером.

Он завёл машину и выехал со школьной парковки.