Снова любить

7 Даша

«Курьер получил Ваш заказ. Ожидайте в течение 20 минут. Спасибо, что выбрали нас, и приятного аппетита!»

Зачем придумали доставку? Я уже вторую неделю не могу заставить себя выйти из дома. И голод очень бы помог мне побороть себя. Но нет. Спокойно привозят всё что надо прямо в квартиру. Единственное, что меня немного вдохновляет: девятого Артём завезёт лыжи, и есть шанс спуститься на парковку. А пока ещё один день лицезреть улицу через окно.

За эти дни я снова превратилась в Плаксу Миртл с опухшими глазами. И теперь, когда я прослушала все семь книг в исполнении замечательного Клюквина, из меня так и лезут заклинания. Жаль, я не знаю заклинания, способного убивать силой мысли. Ибо подходить к Нему я не готова. А вот убить Его через экран… Было бы здорово.

Вчера Он написал. Снова нужно отредактировать обложку для Его новой песни. Придурок. Козёл. Ну как Он мог? Как Он может? И почему я редактирую эту обложку? Дура.

Могла бы вместо этого домоделировать Тверь для своего мини-проекта. Правда, я пока так и не поняла, как наложить текстуру неоновой вывески… Ещё надо успеть прочесть Чака Паланика. А то уже пятый раз не выполню запрос от подписчиков.

Когда я только начинала вести блог, всё было так просто. Смотрю, что хочется, читаю, что нравится. А теперь это хобби превратилось в работу. И хоть мне, в отличие от моей мамы, по-прежнему нравится то, чем я занимаюсь, но меня напрягает количество людей, которым я что-то должна. Их больше ста тысяч. И даже есть хейтеры. Они меня не волнуют, но в такие дни, когда мне плохо, они меня добивают. Особенно старается Амикускускус. Он за последние лет пять не пропустил ни одного моего поста в обоих блогах. Под каждым написал что-то отвратительное. Но я его до сих пор не заблокировала. Почему? Потому что я дура, которая редактирует обложку парню, который её бросил и нашёл себе новую девушку.

За последние пару дней я всё-таки решилась зайти на её страницу. И узнала про неё всё, что можно. Диана. Родилась 1 июля, как и принцесса Диана. Наверное, поэтому зовёт себя Леди Ди. Ну не идиотка ли? У неё миллионы фотографий. И все «трендовые». Она одевается в «модную» одежду. И красится так, будто из сериала «Эйфория». Она оставляет под своими постами тупые цитаты. Не ест мяса. Не пьёт коровье молоко. И упаси боже её от глютена. Она психолог. И ещё много чего. Но чего я не знаю, так это как они познакомились. Как Он сошёлся с такой. Как Он может не смеяться с её ника. Как Ему может нравиться такая.

Он обожает мясо. Он… А, ладно. Нужно выкинуть Его из головы. Он ненавидит глупые цитаты! Презирает таких девушек. И обожает мясо!

Но глупая здесь только я, которая не выходит из дома, придумывает в своей голове истории, смотрит сериалы и рыдает. Которая редактирует Его новую обложку, пока Он там. С ней. С Леди Ди.

Звонок в дверь и сообщение: «Доставлено. Благодарим за заказ».

***

И вот он четверг. Долгожданный четверг. Наконец сейчас можно будет выйти из дома. Наконец пообщаться. Отвлечься.

Смотрю на часы, и как раз в это время звонит телефон.

— Алло. Вторая. Квартира 55.

— Привет. Да, я помню. Но… прости, сегодня не получится. Мы пропустили рейс и только завтра будем дома. Из-за этого все тренировки переносят на один день, и я буду на работе до самой ночи. В общем, это мои проблемы, но сегодня твои лыжи не вернутся. Прости, прости, прости. Простишь?

— А, ничего, — притворно добро отвечаю я.

— Могу в пятницу. Ты можешь?

— Могу, но до шести.

— А потом ты куда? Я могу туда подвезти. Куда угодно.

— Да нет, я буду дома, просто у меня эфир.

— Точно. Тогда успею до шести.

— Хорошо.

— Супер. До пятницы.

— Ага, пока.

Ну вот. Снова общаться с курьером.

В порыве какого-то бессилия я неожиданно для себя самой пишу одному из найденных мной ранее парней. Первому попавшемуся. Андрею. Вроде как медик. Не придумываю ничего лучше, чем притвориться, что коллекционирую анекдоты про разные работы. И он почти сразу и без каких-либо уточнений весело скидывает мне видео, где перед сокурсниками рассказывает анекдот про мёртвого младенца.

Жесть.

Пишу в ответ что-то вроде благодарности и убегаю на основную страницу. Снова на страницу к бывшему.

Он хоть и не мог меня рассмешить, но хоть не сыпал чёрным юмором. Правда, я читала, что чёрный юмор — признак адекватности и высокого интеллекта, а вот с сарказмом всё куда хуже. Это уже признак социопатии.

И вот я снова открываю нашу переписку, в миллиардный раз перечитать наши сообщения, но вдруг телефон глючит, и касание срабатывает дважды. Первый раз заходит в диалог, а во второй, к моему ужасу, совершает звонок. За долю секунды моё сердце начинает бешено колотиться, руки трястись, и к щекам приливает вся кровь. Я жму «Отменить». Включаю авиарежим. Выключаю телефон. И для верности закидываю телефон под подушку.

— А-а-а, — из меня вырывается стон.

Я закрываю лицо руками и ухожу как можно дальше, чтобы успокоиться. На кухню. Где снова, как призрак, смотрю из окна на улицу.

8 Артём

После отпуска всегда трудно возвращаться на работу. Но этот день я, наверное, запомню на всю жизнь. По крайней мере, мне так кажется за неохотным завтраком, который проходит в тоскливой, холодной зимней темноте утра.

Всего через час — в семь утра — меня ждёт утренняя тренировка с моими маленькими дьяволами, но до этого ещё надо отвезти Настю до института, так как с таким лицом её точно… даже не знаю что, но что-то точно. Днём у меня две декабрьские клиентки в спортзале, потом надо успеть забрать Настю и вернуться в бассейн к своим маленьким монстрам. Хорошо хоть не надо ехать загород на склон и к Дашке с лыжами. Иначе к завтрашнему дню меня бы уже не было.

Подвозя Настю до института, мне всё кажется, что я сплю.

— Может, Глыбко сжалится и поставит автомат? — ноет Настя, пытаясь на ходу как можно лучше замазать синяки.

— Может, — киваю я.

— Не, этот не сжалится. Решит, что грим. Попасть бы к Лазаревой. Она сердобольная. Ай, — ахает она, когда мы подскакиваем на лежачем полицейском, и она заряжает себе кисточкой по синяку. — Из-за этой дурацкой рожи я все пробы пропущу!

Она захлопывает зеркальце и начинает пыхтеть. Мне уже кажется, что она вот-вот заплачет от досады, но она берёт себя в руки.

— Ничего. Я готова. Я готова. И Глыбко меня не пугает.

— Всё пройдёт хорошо, — говорю я в попытке поддержать, но мои усилия сводятся к нулю одним гигантским зевком.

— Не будет. Ты бы дал роль человеку-огру?

— Дал бы.

— Дал бы, — передразнивает она. — Если волосы распустить, лучше?

Я неопределённо мотаю головой. И Настя закатывает глаза. Я ещё несколько раз зеваю и чувствую, что мы каким-то образом успели поссориться, так как Настя уходит, не сказав мне ни слова и даже не ответив на пожелание удачи. Возможно, я всё-таки заснул и как лунатик наговорил ей кучу гадостей. А возможно, я вообще всё ещё сплю в своей тёплой, уютной кровати.

На утренней тренировке появляются все. Такого давно не было. А их, между прочим, четырнадцать. Ещё раз быстро пересчитываю головы в шапочках. Да, все. Шесть девочек, восемь мальчиков.

— Вы такой загорелый, Артем Сергеевич! — смеётся Яна.

— Да, прям загар в нашем стиле, — подхватывает Максим, рисуя на лице их обычные летние следы от трубки, шапочки и очков.

— Да-да, смешно, — говорю я. — Рассказывайте, как ваши сборы?

Они наперебой сообщают, что Екатерина Евгеньевна их замучила, что плавали они одни ускорения и только основным стилем.

— Ладно, не надо тут придумывать. Тренировки составлял для вас я. Так что не обманете. Давайте сейчас простенькую разминку — 800. По двести упражнения каждым стилем.

— А дальше? Ускорения? — устало интересуется Никита.

— Нет. Дальше лесенка. А вечером поговорим про соревнования, — немного медлю, оглядывая всех, и строже добавляю: — И про ваше поведение в лагере. Всё, прыгайте.

Они как можно медленней, потягиваясь и переговариваясь, лезут в холодную воду. Арина, как обычно, переспрашивает у девочек задание, Егор убегает за очками в раздевалку, Максим сталкивает Никиту в воду, и тот начинает брызгаться. Рита и Вика, которые ещё не успели залезть в бассейн, начинают верещать.

— Так, всё. Быстро! — прикрикиваю я.

И наконец разминка начинается. И вот что хочу сказать: ничто так не будит, как четырнадцать детей возрастом от 11 до 15 лет в воде. Да, они умеют плавать, но у них нет мозгов. Я много раз замечал, как мальчишки «тянут» друг друга или девчонок за ноги так, что те от неожиданности могут захлебнуться. А уж если кто-то вдруг и правда захлёбывался, то сердце останавливалось. Поэтому я безостановочно за ними слежу, хоть и делаю вид, что уткнулся в телефон. Раньше у меня было по четыре группы, но такой стресс не стоил тех денег, которые мне платили. Поэтому я остался только у этих балбесов. Четырнадцать (уже моих) детей. Они все разные, все интересные, все способные довести до инсульта. И я всех их люблю. Даже Яну, которая издевается над Ликой. Мне кажется, в глубине души она хорошая.

— Артем Сергеевич! — кричит Арина. — А всего сколько? 600?

— 800, — отвечаю я.

Даже Арину, у которой память, как у рыбки…

После разминки они плывут лесенку. Это, когда сначала сто метров, потом двести, за ними триста и четыреста. А дальше в обратную сторону. Никто не халтурит, не срезает, так что все вовремя расходятся собираться в школу.

— Не опаздывать! — командую я напоследок.

— До вечера, Артем Сергеевич! — прощаются ребята.

— До свидания, — последней говорит Лика.

— Лик, погоди.

Девочка останавливается. Маленькая, с мокрыми волосами, следами от очков и закутанная в полотенце, она выглядит немного испуганной. Лика перешла в мою группу всего полгода назад и сразу попала под огонь Яны и её свиты. Возможно, потому что она младше их всех, а может, потому что она очень хорошо плавает, и они чувствуют угрозу.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, глядя в пол и растягивая в руках шапочку.

— На сборах проблем не было?

— Нет.

— Тяжело не было?

— Нет.

— Девочки не доставали?

Качает головой. Точно врёт. Нужно будет расспросить Катю.

— А жила с кем?

— С Асей и Лизой.

— Ну хорошо. Ладно, беги. До вечера.

— До свидания.

Она уходит, и я отправляюсь в тренерскую пить кофе. Здесь уже спит на диване Дима, тренер малышни. И переодевается Руслан, «надсмотрщик за бабульками», как мы его называем.

— Ты сегодня до закрытия? — спрашивает Руслан.

— Как обычно, до половины десятого. А что?

— Хочу свалить пораньше. Закроешь всё?

Я до одиннадцати торчать тут не хочу, так что пинаю диван.

— Димас, сегодня ты закрываешь.

— Не-е-е, — мычит он. — Я до шести.

— Да-а-а. Ты живёшь через дорогу, так что закроешь.

— Ну, блин. Ладно.

Отлично.

Руслан отдаёт ему ключи, и мы какое-то время болтаем. Я рассказываю про Францию и про то, как мы перепутали поезд с самолётом, из-за чего вчера им пришлось работать за меня.

— Я видел у Насти на страничке фотку сломанных лыж. Жесть, конечно, — замечает, зевая, Дима.

— Да… Но мы Даше новые купили, крутые. Может, себе такие куплю, — говорю я.

— Даше? Луже? — интересуется он.

Вообще-то Даша Озерская, но как-то так исторически сложилось, что все её звали Лужей. Возможно, потому что она перешла в нашу группу, где уже тренировался её старший брат Данила, совсем мелкой, и потом мы все пару раз довели её до слёз. Так что она стала Лужей.

— Ага.

— Даша — сестра Даниила? — спрашивает Руслан, который не тренировался с нами в этом бассейне в детстве.

— Да, — отвечает Дима. — Она тоже плавала. Со мной, Катей, Даником и вот этим, — он указывает на меня.

— Поня-ятно, — тянет Руслан. — И какая она? Симпатичная?

— Ничего, — бурчит Дима. — Ну, так… Кому как. А что?

— Да мы с Ларисой уже сто лет назад расстались, — говорит он.

— Ну тогда сойдёт. Могу скинуть её страничку…

— Так, ладно, я в зал поехал, — перебиваю я их.

— Давай.

— Вечером увидимся.

— Ага.

И я ухожу. Руслан и Даша? Вряд ли, конечно, они сойдутся характерами. Но нужно же ей с чего-то начинать. С кого-то.

С десяти до половины одиннадцатого я мучаюсь в компании Ксении. Тридцатилетней, активной мадам, которая пришла месяц назад с запросом «сделать попу, как орех». И теперь донимает меня приседаниями, отказываясь делать упражнения на другие мышцы.

— Ну, Артём, давай ещё на ягодицы, а потом уже отжимания.

— Ксения, необходимо прорабатывать тело комплексно, — в сотый раз повторяю я.

— Да-да, хорошо. Но давай ты сначала снимешь, как я приседаю со штангой. Я специально купила эти новые лосины и майку. Ты заметил?

Я второй раз за день неопределённо мотаю головой и выполняю пожелания Ксении, так как сил спорить нет.

Через час после неё ко мне плетётся Ольга. В отличие от облегающего спортивного костюма Ксении, на Ольге мешковатая старая майка и широкие треники, пригодные для дачи.

— Здравствуйте, Артём, скучали? Я нет, — выдаёт клиентка. Потом приглядывается и равнодушно спрашивает: — Что у вас с лицом? Кожа облезает…

— Добрый день. Сгорел в горах…

— Понятно.

И следующий час я борюсь с её ленью. Буквально каждое движение её нужно заставлять делать, уговаривать, чуть ли не умолять. Но мне она нравится куда больше Ксении. Хоть она и старше нас лет на пятнадцать. Ну ладно, на десять.

— Ещё три раза.

— Не могу.

— Можете.

— Вы такой ужасный человек.

— Ещё два.

— Хуже только мой бывший муж.

— И последний.

— Я умру.

— Молодец.

— Всё. Умерла, — она разваливается на полу и лежит тяжело дыша.

— Ещё один подход. Связка пресс и грудь.

— Вы не слышали? Я умерла.

— По минуте.

— Нет.

— Да.

— Артём, вы мне совсем не нравитесь.

И дальше в таком духе. Она забавная. Оскорбляет всех, ругается, но при этом всегда остаётся вежливой.

В два часа дня я уже выезжаю за Настей. Телефон у неё не отвечает, поэтому приходится припарковаться и идти её искать.

— Насть! — кричу я, когда замечаю её в компании у входа.

Она вздрагивает.

— Давай быстрее, — говорю я, когда она продолжает стоять с одногруппниками.

Это меня злит. Неужели она действительно обиделась?

— Иду, — говорит она и с лицом мученика плетётся ко мне.

— Сдала? — спрашиваю я.

— Тс-с-с, идём молча, — говорит она, и мы уходим к машине.

Когда залезаем в машину, я спрашиваю:

— Что?

— Давай отъедем…

Я выезжаю. И тут она начинает хохотать.

— Ты чего?

— Я гений!

— Сдала?

— Да! Глыбко поставил автомат. Они все решили, что ты меня избиваешь, и поставили отлично.

— Что?

— Глыбко сказал, что не может определить: я либо несчастная жертва с гигантским синяком, либо гений, который додумался замазывать грим тоналкой. И поэтому поставил пять!

— Ты сказала им, что тебя не бьют?

— Зачем? У меня ещё два экзамена впереди.

— Ты серьёзно?

— Я воспринимаю это как роль. Роль жертвы домашнего насилия.

— Настя!

— Тём, не злись. Давай закажем суп на обед, я так проголодалась!

В четыре мы наконец обедаем. После чего Настя отправляется готовиться к следующему экзамену, а я сижу и разбираюсь с заявками на соревнования, которые уже вот-вот надо будет подавать. Не успеваю доделать, как уже пора ехать в бассейн.

Быстро допрашиваю Катюху про сборы. На удивление, они были паиньками, всего пару раз друг друга довели, хотя с Катей и правда не забалуешь — чуть что, сразу на ночное ОФП.

Дальше вечерняя проходит довольно спокойно. Сложного ничего не даю, так что в конце они довольно весёлые.

— Идёмте на лавочки, — командую я.

Рассаживаются.

— Долго говорить не буду. Просто скажу в последний раз: вынести все свои разборки за пределы бассейна. Ни на тренировках, ни в раздевалках, ни тем более на сборах с другим тренером, чтобы этого детского сада не было, — уверенно отрезаю, глядя на Яну, которая даже не думает смутиться. — Понятно?

Они кивают.

— Дальше. Уже в конце января у нас «Россия». Так что ближайшее время тренировки не пропускать. Девочки 11–13 лет, так что Соф, ты пролетаешь в этой возрастной группе. Мальчики 14–15 лет. Сень, не знаю, что с тобой делать. Могу попробовать поставить вне протокола со старшими или поплывёшь со своим возрастом. Как хочешь?

— Ну-у, — тянет он.

— Тебе когда 14? В марте?

— Да.

— Ладно, давай так: посмотрим твои результаты в субботу и решим.

— Хорошо.

— А я? — спрашивает Лика.

— Что ты?

— Плыву? Мне 12 только в феврале.

— Тупица, сказали же «девочки 11–13», — встревает Яна.

— А… ой… — краснеет Лика.

— Яна! — одёргиваю её я. — Лик, ты плывёшь. Все плывут, просто в разное время. Из девочек только София, — киваю девочке, — ты у нас дама взрослая, поедешь соревнования попозже, с мальчишками.

София улыбается.

— С остальными будем уточнять результаты. Вопросы есть?

— В субботу на время? — спрашивает Макс.

— Да.

— А водное поло? — интересуется Никита. — Или хотя бы футбол?

— Посмотрим.

— А сауна? — спрашивает Егор.

— Да, Егор, сауна будет. Ты главное приходи. В 12. Сюда.

— Да знаю я… Всего раз время перепутал.

— И ещё раз — место… — подкалывает друга Тимофей.

— Ну всё. Если больше вопросов нет, то до завтра.

Все поднимаются и прощаются.

Наконец-то домой.

По дороге пробок уже нет, но вот старый лифт так трясся и кряхтел, что поездка в нём показалась дольше пути до дома. Я успел представить, как обрываются тросы и я лечу в металлической коробке к земле, подумал, как нелепо будет умереть именно сегодня, потом вообразил свои похороны, грустного отца, сестру с растекшейся тушью и в её любимой чёрной одежде, друзей в печали, а в центре вырисовалась Настя, почему-то с её милой ухмылкой, которая в этом лифте предстала пугающей. Так что, когда я наконец выбрался на своём этаже, домой заходить оказалось до нелепости страшно. Вдруг она обрушит мне на голову бачок от унитаза? Или накинет на шею верёвку и придушит… А может, поступит как среднестатистическая женщина и всё-таки отравит?

Ключ звонко поворачивается, дверь скрипит, и я тихо прохожу в квартиру.

Везде темно.

Раздеваюсь и в носках крадусь в гостиную. Настя, посапывая, уютно спит на диване, спрятав ноги под одну из подушек. И эта малышка — моя убийца? Накрываю её пледом и иду на кухню, где оказывается, меня ждёт ужин.

Отчего-то становится грустно и одиноко. Достаю планшет и нахожу Дашкин блог. Выбираю фильм и смотрю, как будто вместе с ней. В таком просмотре есть что-то успокаивающее, что-то завлекающее, что-то вызывающее привыкание. Ты вроде не один, ты как будто с милой девушкой. С каждой вашей схожей реакцией на сюжетный поворот вы становитесь ближе, и вот ты уже следишь не за фильмом, а за девушкой, за её удивлением, за её смехом или слезами. А фильм тебе уже, по правде говоря, безразличен.

9 Даша

Я продолжаю безостановочно листать ее страницу. И Его.

И не понимаю, как всё превратилось в Это. Мы больше не вместе, я одна. А с Ним эта девчонка, называющая себя Леди Ди. Как будто она принцесса Диана, королева людских сердец, а не маленькая недалёкая девушка с идиотским диснеевским именем.

И как я должна смириться с тем, что теперь Он с ней?

10 Артём

Утром в пятницу сажусь разобраться с расписанием на следующие полгода и в итоге совершенно забываю о времени. Только в пять вечера выбегаю из дома с Дашиными лыжами, которые обещал успеть завести до шести, и попадаю в пробку.

А у её дома оказываюсь только без двадцати.

«Парадная эта или та?» — мечусь я с чехлом. «Вторая или третья? Вроде третья. Так и не запомнил».

Набираю Дашке.

— Алло…

— Ты опаздываешь, — укорительно произносит она.

— Я уже тут.

— Вторая. 55, — кратко говорит она.

— Понял. Бегу.

Наверх. До эфира ещё пятнадцать минут, но я действительно бегу.

Дверь уже открыта, и из неё торчит Даша в домашней одежде.

— Привет. Прости, прости, прости.

— Привет, ты… — начинает она, но сбивается с мысли при виде моего лица. — Ты… Такой красавчик!

Смеётся и тянется к моему подбородку, но я её опережаю и сам провожу по нему рукой.

— Знаю-знаю. Ты ещё Настю не видела.

— Видимо, хорошо покатались?

— О, да. Шикарно. Солнце всю дорогу. Склоны супер. А ты как?

Вижу, что она сидела дома. Мы проходим в квартиру, и я закрываю дверь.

— Да нормально… Успели в итоге по Парижу погулять?

— Ага. Мы перепутали аэропорт с вокзалом, поэтому опоздали на наш пересадочный рейс. Но зато целый день гуляли по Парижу. Настя затащила меня на эту чертову башню.

Даша скулит и выпячивает нижнюю губу.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего. Просто завиду-у-у-ую. Вы такие крутые.

— Даже не смотря на то, что я выгляжу, как будто обмазался говном? — шучу я.

Она снова смеётся.

— Я бы сказала, что ты выглядишь как флаг Польши. Но тебе решать…

Тут уже я улыбаюсь.

— Главное, что не как Британский. Так. Вот лыжи, — передаю чехол. — Ты ещё не опаздываешь на эфир?

Смотрит на часы.

— Нет, пока нет. Хочешь пройти? Эфир быстрый, можем потом поболтать.

— У меня через полтора часа тренировка.

— А-а. Ну, тогда ладно.

— Можно водички?

— Конечно. Проходи пока на кухню, если нужно руки помыть, ванная тут, — она указывает на ближайшую дверь. — Я пойду быстро лыжи отнесу в комнату.

Разуваюсь и захожу в ванную, как вдруг меня тут же пробирает до мурашек запах. Обычный запах мыла для рук. Но такого, какое покупала моя мама. Я и забыл его, пока не почувствовал. Намыливая руки, я невольно то и дело принюхиваюсь и улыбаюсь. Так давно мне ничего настолько сильно не напоминало о маме.

У Даши тем временем в комнате что-то громко падает, и она чертыхается.

На кухне в раковине я нахожу около десяти чашек из-под чая. А на столе в ряд такое же количество использованных чайных пакетиков.

Лезу в шкаф за чистой чашкой и слышу, что Даша возвращается.

— Что у тебя тут за выставка? — указываю я на пакетики.

— Ой. Прости, — она суетится и выкидывает их.

— Да ничего. Твой дом — твои странности.

— Ничего не странности. Просто я не могу их выкинуть, пока они ещё тёплые.

— М-м. Понятно.

Наливаю себе воды из кувшина, предварительно понюхав, а то как-то раз в гостях я так выпил каких-то удобрений.

— Жду, пока они умрут, в смысле остынут, и тогда выкидываю, — поясняет Даша.

— О’кей.

— Ой, только не смотри на меня как на идиотку.

— Я и не смотрю. Вот Настя, например, воткнула у нас над входной дверью иголку. «От сглаза».

— Оу. У нас тоже такая была. В детстве.

— Интересно, — произношу я и залпом допиваю воду, а затем ставлю кружку в раковину к остальным. За последнюю неделю я чётко решил не говорить Дашке о том, что лыжи новые, и дать ей самой это обнаружить. Но сейчас мне так хочется увидеть её реакцию, что я не выдерживаю.

— А ты лыжи проверила? — произношу я.

Но она одновременно со мной говорит:

— Какой-то чехол тяжёлый. Ты там ничего не забыл?

Мы молчим и улыбаемся.

— Что? — невинно спрашиваю я.

— Что? — переспрашивает она.

И опять хором:

— Ничего.

Она прищуривается и убегает в комнату. Я неспеша иду за ней.

Чехол раскрывается, и показываются новенькие лыжи.

— Не хочу тебя обескураживать. Но, Артём, это не мои лыжи.

Никакого восторга она не проявляет, отчего я нервно улыбаюсь.

— Я знаю. Просто… Настя сломала твои, и эти взамен.

Она поднимает брови и рассматривает лыжи получше. И тут уже я замечаю то знакомое от «совместного» просмотра фильмов удивление и волнение.

— Офигеть. Это же для фрирайда? Такие крутые! Мне? Но они же дорогие… Наверное, не стоило. Я могу отдать за них деньги.