Хайя

Давным-давно в зимнем лесу далеко-далеко, на самом краю Севера, где никогда не было людей, где животные умеют разговаривать, где ночь длится меньше, чем день, и снег почти не тает, а растения дарят чудесный аромат даже зимой, живут почти совершенные существа – фавны. Взглянув на этот лес, мы бы подумали, что это не лес, а небольшой город с улицами, фонарями, мостами, множеством скверов и красивых зимних садов. Дома были выстроены из прочных материалов, напоминающих окрашенные камни и деревья. Эти строения напоминали самые разные растения, спутанные ветки деревьев, непроходимые заросли, головы агрессивных хищных животных, если смотреть на них издалека. Маленькие дома затаились глубоко в каменных скалах, и к ним вели замысловатые ходы; хотелось подойти к такому домику и заглянуть в окно, чтобы узнать, что же там происходит. Так мы и сделали. Прозрачный воздух проникает, кажется, не в нос, а сразу в легкие, ошарашивает гаммой вкусов, никакой парфюм не сравнится с ледяными запахами и ароматами трав, которые таит в себе лес фавнов. Снег нежно укрывает все самое сокровенное, что таится в лесу, мороз нарисовал на окнах домиков чудесные узоры, которые каждое утро изменяются, играя под лучами солнца.

Набери побольше воздуха, дружок, и пошли в мир грез.

Рядом с каменным столом в небольшой комнате сидел высокий фавн с совершенно седыми волосами, он подкинул немного дров в камин, подтолкнул их мощными копытами, хлопнул себя по коленям, выпрямился и подвесил чайник к огню. В комнате было темно и прохладно. Фавн медленно подошел к окну и раздвинул плотные занавески, за окном брезжил рассвет. Птицы пели звонко, как весной, и фавн улыбнулся. Потом заметил кота, который так же медленно, как сам фавн, передвигался по комнате. Кот лениво подошел к своей полке с бельем, пошарил там, вытащил носки, медленно надел их на свои большие лапы и промурлыкал:

– Хозяин, будем пить чай с молоком?

– Да, мой друг, сейчас вскипит вода, а ты сходи за сушеными листьями тимьяна, принеси мелиссу и эстрагон.

– Да, господин.

Кот встал на задние лапы, и стало видно его красивый кафтан, кот был огромный, он хорошо ходил на задних лапах, не так, как обычное животное, так передвигались все слуги в царстве фавнов. Выражение морды кота было весьма учтивым, он не только знал все в этом доме, главное, он знал, что его хозяин и его философия жизни близки коту как приверженцу его мыслей и взглядов.

Фавн сел в небольшое плетеное кресло-качалку и прикрыл глаза, его борода выглядела неопрятной, на голове были рога темно-бурого цвета. Видно было, что фавн много курил и изрядно выпивал. Его красноватые глаза и желтые зубы были тому свидетелями. В комнате было много книг и звучал клавесин, хриплая мелодия навевала мысли о хмуром небе, ноты резвились от октавы к октаве, придавая мелодии некий блеск. На стенах располагалась всякая всячина, начиная от сухих трав и ягод и заканчивая фотографиями в рамках; куча плащей и зонтов была нагромождена в углу на вешалку. В самом центре комнаты горел большой камин, в него недавно подбросили сухие травы и поленья, аромат стоял великолепный. На камине громоздились книги. На столе царил жуткий беспорядок, в самом центре стоял потухший огарок свечи – старик или писал, или читал всю ночь. Лицо фавна казалось озабоченным, он то и дело теребил бороду.

Старец запечатал письмо, он был озабочен как никогда. В окно постучали, фавн открыл дверцу и протянул сове свиток:

– Для главного фавна Севера.

– Да, господин, но оно дойдет через несколько месяцев.

– Меня устраивает этот срок.

– Хорошо.

Зашел кот, протирая глаза:

– Господин, вы писали письмо главному фавну Севера?

– Да.

– Но это небезопасно.

– Да, я знаю, я также знаю, что в ближайшее время многое изменится… Кот, я давно хотел рассказать тебе об очень важном для леса событии.

В лесном царстве фавнов существовала традиция отмечать рождение младенцев раз в год. Малышей здесь рождалось мало, и это было настоящим праздником. Играли на клавесине, саксофоне, свирели и трубах, молодые фавны и их жены танцевали рядами и парами. Старик вспомнил царящее повсюду веселье и раскрасневшиеся от танцев лица молодежи. Искусно выстроенный временный павильон был украшен ягодами, цветами, натуральными и изготовленными вручную в специальных мастерских. Тканые дорожки были постелены вокруг столов, столы были небольшими, и их можно было легко сдвинуть вместе. Повсюду продавались взвары, компоты, пиво, чай, бульон, сколько предлагалось выпечки и трав… А еще амулеты на семейное счастье и здоровых детей. Убранство павильона, который тянулся на много метров, поистине было прекрасным, павильон работал и днем и ночью, здесь можно было петь и танцевать, привести детей и животных, поесть всей семьей и по одному; крыша была прозрачной, чтобы все желающие, глядя на небо, могли помечтать. Здесь горели лампады, свечи и камины, было комфортно и тепло.

Павильон обычно работал месяц, и изготавливался он раз в год по случаю празднования рождения новых младенцев в городе; тех, кто уже родился в этом году, и тех, кто родится в этот месяц, награждали подарками, пили за их долголетие и произносили заклинания на любовь, добро и счастливую жизнь, дарили амулеты, а мамам полагалась косметика: молочко, сыворотки духи, мази, присыпки для младенцев, ароматические масла, специальные притирки. Косметику изготавливали на парфюмерных улицах, туда не просто было попасть. Район парфюмеров – это как город в городе. История его уходила в века, секреты передавались из поколения в поколение, рецептура нигде не была записана, передавалась из уст в уста в семейных кланах.

Особые подарки и сюрпризы предназначались богатым персонам. Фавны могли приобретать парфюмерные наборы в салонах изготовителей, салоны назывались именами фавнов, которые были родоначальниками семейного дела. Парфюм и мази были дорогими и ценились каждой женщиной-фавном, особенно это было важно при кормлении ребенка грудным молоком. Хотя ребенок мог отказаться от кормления грудью.

В этот, уже поздний вечер произошло настоящее чудо: в семье старейшего фавна, который ожидал детей уже много лет, должен был появиться младенец. Эта была необычная семья. Мать была женщина добрая и организовала благотворительный фонд для детенышей, у которых погибли родители; она своими руками стряпала для них пищу и много лет их кормила, ее филантропия распространялась и на то, что она отдавала в храм много очень дорогих вещей, золото и драгоценные металлы, таким образом умоляя духов послать ей дитя. Ее муж был крайне организованным, но не таким умелым, как жена, он много работал и часто приносил всякие приятные подарки для своей жены.

Так проходила их жизнь, они стали собирать у себя дома фавнов, которые не умели общаться с противоположным полом, и учили их общаться и понимать друг друга. Постепенно это вылилось в то, что многие фавны поженились, найдя свою вторую половинку, и родили детей. Ее муж уже отчаялся увидеть свою супругу беременной, и у него был внебрачный сын, которого он скрывал от своей жены. Однако наступил день, когда жена фавна забеременела, она была на небесах от счастья. И жители подгадали праздник младенцев на ту дату, когда всеобщая любимица должна была родить первенца, живот у нее был огромный, и она боялась родов, опасаясь, что может пойти что-то не так: она была уже немолода; пришлось позвать лекарей, и все обошлось. Ночь, на улице песни, пляски, все веселятся и празднуют, много смеются, повсюду продаются разные яства, разновозрастные супруги вспоминают, как родились их дети и как они познакомились.

– Господин, – спросил хриплым голосом кот, – заваривать чай?

– Да, дружище, завари, уже закипает вода.

Кот аккуратно налил кипяток в простой кофейник и насыпал туда много травы, причем в тех пропорциях, как любил хозяин.

– Какой аромат! – Вдох фавна говорил о его желании попить чаю и взбодриться. – Хочется что-то съесть, хлеб у нас остался?

– Да, господин, еще есть сливки.

– Это прекрасно.

Старец взял большой палантин серого цвета, накинул его на плечи и сел в кресло, вытащил свою трубку, постучал ею по столу, большой щепой поджег табак, раскурил трубку, и они с котом начали пить чай. Кот достал трубку из красивого дерева и долго ее раскуривал, они долго сидели в полумраке, старик улыбался, и кот тоже, оба были довольны: утро началось прекрасно.

– Расскажите, господин, как все закончилось.

– Ах да.

– Доброй серне пришло время родить. Я прогуливался рядом с павильоном, и подул странный ветер, как будто резко похолодало, но потом я присмотрелся, это был не ветер, это был пар или дым, я ничего не понял, подумал, что выпил сегодня много лишнего, и решил посидеть немного, со мной рядом шел белый волк, он без умолку болтал о какой-то интрижке и о зарплате, и мы с ним вздрогнули, потому что явно происходило что-то странное, палатки стали сизыми, я спросил волка, видит ли он то, что вижу я, и он сказал, что так и есть, палатки покрылись чем-то странным. Мы стояли близко к дому, где жила семья, в которой ожидали младенца, и там собралось много фавнов, все ждали, схватки начались давно, и муж очень переживал. Потом послышался крик, раздались вопли: «Пожар!». С одной стороны дома, где находился павильон, да и с другой тоже резко заполыхало, едкий дым заполонил дом, где находилась роженица, все отскочили от дома, муж отгонял всех присутствующих, он выгнал всех из дома, роды начались, родилась девочка, потом еще одна, они были близнецами. Отец, счастливый, обнял жену и побежал тушить пожар. Все остальные кинулись ему на помощь, мы с волком тоже схватили лопаты и начали кидать снег на огонь, но все было бесполезно, все полыхало, фавны кричали друг на друга, я так устал, что сел на ступеньку дома передохнуть, и по моей спине пробежал холодок, я испугался и увидел дракона, который выползал из дома. Я не мог поверить, что это дракон, он приказал мне молчать, и я понял, что, если я скажу хоть слово, он убьет меня. Ящер мгновенно исчез, но эти глаза забыть невозможно, в них застыл страшный холод, который пронизывал тебя сверху донизу. Я, как мог быстро, забежал в дом. Там стояла гробовая тишина, я увидел мать и рядом с ней колыбель, там лежали прелестные девочки, одна была белокурая, а вторая – с темными волосами, малышки моргали и улыбались. Фавна лежала обессиленная на кровати, ее сухие губы что-то произносили, я посмотрел на ее безумное лицо и понял, что у нее кровотечение и она умирает, совершенно потеряв силы. Я схватил фавну за плечи, она сказала мне: «Это не мои дети, он убил моих детей». Глаза фавны закрылись, и она больше не вздохнула ни разу, две фавны-повитухи сидели рядом в креслах, я подошел к ним, они были мертвенно-бледны, я ничего не понял, вбежали несколько фавнов, начали кричать и плакать, кто-то схватил близнецов и вынес их. Вот такая история, кот, как жаль мать, да и детей тоже.

Кот помолчал и сказал:

– Ну, зачем вы думаете об этом, господин, все же хорошо, дети живы, пожар потушили, остался счастливый отец.

– Да, кот, да, если бы все так просто! Ящеры приняли меры, и об этом знают лишь немногие, настоящая магия открыта не всем, не все хотят учиться и жить в нищете, питаясь хлебом, фавны обезумели, многие стали, словно люди, беспомощны.

– Но вы же раньше могли быть в совете и влиять на наше царство.

– Я не могу общаться с глупцом, у которого в голове только деньги и желание власти.

Оба замолчали.

В городе фавнов жила семья: папа-фавн, мама-фавн, сынок-фавн и милая дочка-фавночка по имени Хайя. Фавны невероятно сильные существа, они могут превращаться в растения и животных, могут становиться невидимыми. Фавны – древний народ, они очень умело скрываются от человеческих глаз. У них примерно раз в сто лет рождаются дети, поэтому фавнов очень мало. Фавны избирательны в дружбе и желании общаться, тем более выходить замуж и жениться. Фавны не могут жить без леса, животных и растений. Поэтому часто не нуждаются в общении с себе подобными, так как много узнают в лесу. Детеныши растут очень медленно. Они могут до тридцати лет выглядеть как дети. Поэтому только сами фавны могут определить возраст фавна. Когда младенцы рождаются, они сразу могут сами есть и ходить. Дети фавнов долго не говорят, проявляя себя в волшебстве, они любят демонстрировать родителям, как хорошо они могут владеть своим телом.

Внешне фавны выглядят как люди, но на голове у них небольшие рога, обычно густые волосы скрывают их, можно даже не заметить их. Женщины-фавны украшают рога драгоценными камнями, могут покрывать их специальными мазями с блестками и благовониями. Женщины-фавны невероятно обаятельны, и часто от их улыбки люди могут забыть дом и своих родных, дети людей, увидев женщину-фавна, могут остаться с ней навсегда, их магическое материнство губительно влияет на человеческих детей. Вместо ступней у фавнов копыта очень мощные и сильные, как у диких зверей. Фавны могут быстро бегать, в том числе по заснеженным местам.

Лес, где живут фавны, совсем другой, он чистый и доброжелательный, там творится много доброго волшебства, птицы поют по-другому, поэтому многие недобрые лесные жители покидают те места, где живут фавны.

Наша семья фавнов просыпалась до восхода солнца. Дом фавнов всегда был открыт для родных и друзей. В этом уютном доме пахло вкусной едой на любой вкус. Все лесные жители знали туда дорогу, и даже совсем крохотные жуки и птички знали, где живет семья наших фавнов.

Лесные хищники – медведи, рыси, волки, лисы, росомахи и другие – охраняют тропы, которые ведут к дому фавнов. Птицы каждое утро и вечер докладывают, что происходит на многие километры вокруг с лесными обитателями и растениями. Папа-фавн – высокий и статный мужчина с черными кудрявыми волосами. Его отец погиб во время войны фавнов много лет назад. Он очень долго не мог оправиться от такого известия. Он не разговаривал ни с кем несколько лет и долго делал красивое украшение из больших изумрудов, обрамленных в серебряную оправу, на могилу отца.

Это был мужчина, который мог выжить в любых условиях и понять даже самого глупого фавна, его невероятное терпение и любовь ко всему живому приводили в восторг даже мудрецов и старцев. Он обладал огромной библиотекой, которая была спрятана ото всех в пещере, она охранялась и растениями, и животными. Этой библиотеке было больше миллиона лет. Те знания, которыми обладали фавны, передавались очень продуманно. Был подробно описан четкий порядок передачи фавнам знаний для определенных территорий. Законы фавнов не меняются ни при каких обстоятельствах, и даже после войны они остались неизменными. Папа-фавн входил в число судей в совете фавнов. Папа-фавн, казалось, никогда ничем не занимался, но на самом деле, только выйдя на скрипучий снег в лесу, уже знал обо всем, что там происходило. Ему поступали многочисленные отчеты от птиц и зверей, причем их было так много, что могли бы организоваться целые очереди, но среди фавнов такая практика была запрещена, поэтому казалось, что рядом с папой-фавном никого нет, а на самом деле вокруг дома собирались сотни животных с важной информацией для папы-фавна. Иногда они приходили, просто чтобы получить одобрение или нужный совет.

Папа каждое утро чистил снег, даже когда его было мало. Он надевал шапку, большие рукавицы и брал в сильные руки качественную еловую метлу, которую подарила ему росомаха. Довольный, он ездил на оленях далеко от своего дома, никто не знал, кроме его жены, где он, да и она уже не удивлялась его отсутствию. Часто папа-фавн приезжал домой с подарками: красивыми драгоценными камнями, редкими растениями, разными сладостями, и дети с радостью ждали его возвращения.

Папа-фавн крайне избирательно относился к общению с другими и вообще был интровертом, лидерские, ораторские качества проявлял не часто. Смелые речи фавнов пугали его, он замыкался в себе и долгое время размышлял над полученной информацией. Это немного раздражало его жену, и она все дальше отдалялась от него, погружаясь в мир грез.

Дети для папы были обузой, с которой он не знал, что делать. Большую часть времени он испытывал стресс при общении с ними, понимать своих детей ему было сложно. Его интересы были связаны с эмоциональной сферой, он читал много художественной литературы, подолгу размышлял над книгами. Он общался с героями, смеялся и переживал с ними все жизненные передряги. Лирика царила в его голове, но в жизни он не проявлял романтизма и никогда не давал волю, своим фантазиям. Часто выглядел подавленным и безучастным. Его очень заботила дочь, которая из подростка превращалась в девицу, ее нрав привлекал его внимание, и он удивлялся ее прямоте, считая эту черту характера детской и инфантильной. Но фавна влекли к ней ее веселый смех и необузданность эмоций, с которой бесконечно боролась ее мать, делая дочери бесконечные замечания и раздражаясь на нее. Фавн, как мужчина, гордился красотой дочери и ее независимостью, ее лидерские качества поражали всех, и она становились уже в некотором роде конкуренткой своей матери. Дочь не была близка к фавну, так же как сын; учеба отнимала много времени.

Вечная занятость отдаляла папу-фавна от детей. Его интересы были далеки от интересов детей. Нравы настоящего времени были чужды лирике и меланхолии. Фавн прослыл солдафоном. Он много времени проводил на военных полигонах, изучал военные единоборства и имел награды, полученные в показательных боях. На ринге он мог орать и бить как сумасшедший, и ему казалось, что он становится стрелой, а не фавном, он умел пользоваться ядами и травами, а также разного рода оружием. Бесконечные общественные обязанности сформировали его образ жизни, он легко мог уснуть в дороге, потому что его постоянно куда-то возили и много чем угощали, волшебство он практиковал редко, просто разбирал разного рода дела и читал доклады.

Папа-фавн был лицо привилегированное, причем стал он таким благодаря своей жене, она каким-то странным образом была в дружеских отношениях с главным фавном Севера, и ходили слухи, что раньше он ухаживал за ней, но это были просто сплетни, ничем не подтвержденные. Она общалась сейчас с главным фавном очень редко и в основном без папы-фавна. Однажды у них состоялся разговор с главным фавном, и папа-фавн понял, что главный фавн безмерно благодарен его жене за продвижение по службе и за положение в обществе.

Папа-фавн познакомился со своей женой на одном из праздников, она была очень красивой, ее глаза резонировали с его миром, они манили его до безумия, хотелось смотреть на нее бесконечно. Он был робок, не решался даже подойти к ней, и она, видя его бледный вид, подошла и дотронулась до него своей ледяной рукой, он вздрогнул, посмотрел в ее глаза и поцеловал в первый раз. В тот день, когда они встретились, она много выпивала, но настолько естественно держала себя, что ни один фавн не заметил этого, она в тот вечер много смеялась, и ей хотелось любви, хотелось мужских объятий и чувства защищенности, которую она не знала никогда. И папа-фавн оказался на том празднике, она смотрела на него все время и много танцевала, но лучше бы она этого не делала, потому что она совершенно не умела двигаться, и при виде ее танцев становилось смешно, но из-за количества выпитого вина она не замечала, как странно выглядит. Она танцевала с огнем, это был ее партнер, а она умела целовать огонь и не обжигаться, такие превращения и фокусы любили фавны, они их высоко ценили, и имена таких персон заносили в специальные книги. Она еще была слишком молода, чтобы ее туда вписали, но ее способности обращаться с огнем были сверхъестественными.

Папа и мама фавны долгое время дружили, и избранница фавна не любила говорить о себе, больше спрашивала, предпочитая смеяться над кем-то. Она безумно любила плавать, и они специально для нее держали бочки с водой, где она могла плескаться как в бассейне. Вообще, с водоемами было тяжеловато, нужны были источники горячей воды, поэтому мама-фавн плавала редко и предпочитала плавать одна.

Вода для избранницы фавна была неким талисманом, она могла смотреть на нее часами, еще она любила холодные тона в одежде, серый и синий, а также в интерьере, а еще все, что было связано с океаном и водой, было ценно для нее.

Когда папа-фавн познакомился с мамой-фавном, у нее была необычная семья. У нее была мачеха, и был брат, который искренне ненавидел свою младшую сестру, она платила ему тем же. Однажды их разногласия зашли так далеко, что началась настоящая драка, он схватил ее и заломил ей руки, она попыталась вывернуться и швырнула ему в лицо свечу и спалила его волосы, осталось много ожогов на лице, родители были в шоке, когда пришли в дом, лицо их мальчика было сплошной раной, он долго лечился и с тех пор не приближался к сестре, называя ее змеей. Отношения с мачехой были ужасными, да и с отцом тоже, она была чужой для всех, научилась прятать слезы и быть сильной во всех обстоятельствах. В обществе она держалась холодно и крайне надменно. Это было странно для фавнов, добродушных существ, но она очень старалась быть такой, как все, и смеяться над глупыми, по ее мнению, вещами.

Их свадьба состоялась весной, на свадьбе гостей было не много. Невеста была печальна и неразговорчива. Главный фавн Севера присутствовал у них на свадьбе, почетно, что этот высокопоставленный фавн был на простой свадьбе. Странные взаимоотношения невесты и господина много вызвали сплетен и толков, но спросить вслух никто не решался – нрав господина знали все, и шутить с этим не стоило.

– Ты прекрасна сегодня, так же как твоя сестра, вы просто на одно лицо, – говорил он, наклоняя голову к невесте, – думаешь, она мертва?

– Да, она умерла от холода, она не хотела жить без тебя, ты же знаешь.

– Нет, она хотела жить и питаться моей кровью, ты видела, что она творила, ты совсем другая, ты настоящий ангел, я бы женился на тебе, если бы не был главным фавном.

– Я смотрю, ты выпил лишнего?

– Да, мне плохо без нее, эти глаза… прошло уже много лет, а она как будто рядом, она как бездна. – Он опустил голову. – Я нашел себе жену, она красивая и милая во всем, да ты все знаешь лучше, чем я.

– Нет, я не все знаю, мы последние месяцы не общались с ней, она думала, как ей жить без ребенка и без тебя, она ненавидела меня, все, что она мне говорила, было связано со смертью, она не хотела жить, ее желание было умереть, все забыть.

– Я очень рад, что ребенок погиб, не родившись, она змея.

Невесту передернуло, она дико побледнела, ее глаза стали немного красными, наклонившись, она прошептала как можно тише:

– Эта змея сделала тебя властелином, не забывай этого!

– Прости, я был уверен, что ты со мной солидарна, не злись, умоляю, твой суженый, каким бы он ни был флегмой, будет моей правой рукой. Я помню добро.

И он встал, простился со всеми и, сославшись на государственные дела, умчался на быстрых оленях в дорогущей кибитке.

Брезжил лиловый рассвет, на самом краю скалы, перед бушующей водой океана, стояла маленькая девочка, ее огромные синие глаза были распахнуты, она раскрывала руки как крылья, ее шикарные волосы развевались, она качалась на ветру, словно подснежник.

– Хайя, отойди от края, ты можешь упасть… – Раскаты голоса разносились по скалам.

– Спасибо, дорогой, что ты привез нас сюда, вода дает так много сил и положительных эмоций… Смотри, наша маленькая девочка так любит влажный воздух и совсем не боится воды.

Обняв жену, папа-фавн, растягивая слова, сказал:

– Она вся в тебя, ты как огонь, которому требуется немного прохлады.

Это был первый отпуск, который они провели в горах, у них никогда не хватало времени друг на друга, и здесь, со своей дочерью, они ощущали себя как в раю, шатер был превосходный, удобный, им никто не мешал.

В горах было жарко, много цветов росло в проталинах… и главное, огромное количество воды.

– Ты не боишься стоять так близко к воде?

– Нет, я люблю эту стихию.

– Я знаю, но не понимаю, почему мы лесные жители, а не морские, мы не можем быть в воде дольше минуты, нам не дано хорошо плавать, а тебя тянет сюда, как к самому красивому дереву. Я уже пять лет слушаю про отпуск рядом с океаном, мне странно твое влечение… Твоя мама любила океан? Она была обычным фавном, и отец тоже, но я в целом совершенно не против, если тебе хочется, я всегда рад, главное, не заходи в воду. И не подходи близко. Все говорят про странные происшествия сейчас на океане – морские существа, которые были всегда добры, стали крайне агрессивны, я не хочу, чтобы кто-то причинил вам боль.

– Ты прочел мне целую лекцию, нет, просто спел арию, посвященную опасности, да не волнуйся, никто не заходит в воду, все в порядке, просто посмотрим, подышим и уедем, смотри, какие краски, такого нет в нашем лесу.

– Я хочу кое-что подарить тебе, смотри. – Фавн достал диадему из мелких изумрудов на тонкой цепочке. – Эти изумруды – как твои глаза, такие же прекрасные. Ты подарила мне красавицу дочь, я так счастлив.