Хайя

– Какая красотища, но это так дорого… Откуда? Я не понимаю тебя, мы не можем построить большой дом из-за нехватки средств, а ты покупаешь такой дорогой подарок…

– Пожалуйста, успокойся, ты сейчас будешь ругать меня? Я так старался, а ты…

– Нет, просто ты неверно оцениваешь наше положение, мы не можем носить такие дорогие вещи.

Перепалка продолжалась, и фавны ссорились и кричали друг на друга, но эта диадема была маме знакома, она знала, кто был ее обладателем.

– Давай не будем ссориться, ты мне ее подарил, я ее хозяйка, что захочу с ней, то и сделаю…. – Мама надула губы, изображая недовольство.

– Ну и отлично.

Папа-фавн пошел к дочери, и они отправились гулять с ней по снегу и прыгать по проталинам.

Шло время, а время не лечит, оно дает новые возможности, диктуя нам правила. Многим из нас не хочется менять ничего – ни мысли, ни отношения к обстоятельствам. Как легко можно бросить начатое дело! И фавны таковы, они не хотят быть занятыми постоянно, многие мужчины уходят из семей, чтобы отдохнуть в лесу года два-три, проветрить мысли и освежить чувства, не обременяя себя домашними и рабочими устоями. Медитируя в лесу, на горных вершинах и в пещерах в поисках ответов на сложные вопросы. Книги и знания привлекали молодых фавнов, но мир леса и волшебства запрещает многое, и правила довлеют над всеми без исключения.

Наша мама-фавн стала совершенно другой, она перестала быть вольнодумкой, быт и условности втянули ее в невообразимый поток. Эта река дел, она, как горный поток, бежит стремительно и не способна остановиться. Мама-фавн научилась многому и привнесла в жизнь семьи особый ритм. Ее обычная холодность переросла в деловитость. Ее амбиции зашкаливали, она совершенно не могла спать, вспоминала свои дни рождения, когда она только беспрестанно подавала, развлекала, улыбалась тому, что ей было не смешно, ничего из происходящего не радовало ее, она жила чужими целями, чужими надеждами, бесконечно ощущая себя опустошенной, но это было скрыто от глаз окружающих, даже от нее самой.

Примерив образ совершенного фавна, мама покорилась ему полностью. Крайне дисциплинированная, она постоянно практиковала занятия спортом, каждое утро делала разные упражнения, даже стойку на руках. Мама-фавн всегда соблюдала режим, даже с учетом частого посещения их дома разными животными, а также друзьями и подругами. У нее было множество шкафов, полок и других приспособлений для правильного хранения всего на свете, ей приходило много посылок от других фавнов, от родных и, конечно, от лесных друзей, важно было все содержать в порядке и помнить, где что находится.

У мамы-фавна имелись подвалы с припасами, соленьями, бочками с вкусным вином, медом, росой, пыльцой, соленым мхом, водорослями. Отдельно были склады специй, глаза разбегались от количества банок и склянок, казалось, ты попал в храм цветного стекла. Все было подписано и хранилось с тщательностью. Помощницы на складах хранили амбарные книги и отмечали чернилами каракатиц, что заканчивалось, а чего имелось в избытке. Каждый день помощницы окуривали специями амбары, чтобы уничтожить неприятный запах, протирали бесконечно банки и следили, чтобы не было трещин, а также красили натуральными отварами дубовые бочки. Особые полки охранялись ядовитыми пауками, там стояли банки с пыльцой из драгоценных камней. Входы в подвалы были тайными, и, только набрав определенные травы, можно было увидеть дверь, но открыть ее возможно было, лишь проявив специальные способности, которыми обладали фавны и которые передавались лично из уст в уста.

Мама-фавн была не одна, много помощников было у нее – и змеи, и крысы, и белки, и барсуки. Они и мыли, и стирали, и готовили, готовили зелья и лекарства. Мама-фавн обожала варить кофе в турке, аромат шел на весь лес. Вода для кофе была заморожена особым способом с добавлением живой воды гор, кофе был волшебным, как и всё в доме фавнов. Кофе придавал энергию всем, кто его пил и ощущал его запах, поэтому этот аромат давал силы лесу, в котором жили фавны.

Все соседи знали, что с восходом солнца мама-фавн уже сделала зарядку, многие подражали маме, она была их кумиром. В лесу часто проводились спортивные состязания для жителей разных возрастов, причем с наградами. Мама-фавн обожала фигурное катание, у нее была коллекция коньков. Она попросила фавнов-ювелиров делать медали из золота для победителей.

Мама-фавн – невероятно красивая женщина с желтыми кудрявыми волосами, тонкой талией и огромными голубыми глазами, ее улыбка, как и у всех фавнов-женщин, была белоснежной и невероятно ослепительной.

Мама-фавн ценила проведенное с детьми время, таких минут было очень мало в ее жизни. Она варила им сиропы из шиповника и голубики. Она читала им книги, рассказывала о разных странах, об ископаемых, об особенностях жизни животных и растений. Конечно, учила волшебству и фармацевтике, искусству исчезать и понимать природу. Учила детей вести себя в обществе. Пыталась понимать их. Крайне требовательная, она, не терпя ошибок, словно забыла, что такое быть ребенком. Она иногда вспоминала, как выпивала, и выпивала очень много, ненавидя свое тело и нанося себе увечья. Ее депрессивный характер никак ей не помогал, и она решила сменить его на позитивный.

– Хайя, дитя мое, нужно учить уроки, потом отправляться по делам отца, присмотри за братом, не забудь про слуг… – И она продолжала и продолжала.

Хайя думала, что ее мама странная женщина и не любит ее, ведь она ребенок, почему она должна столько всего делать? И эти дурацкие правила… как надоели уже этот дом, эти списки дел, эти занятия, обязанности, «надо быть какой-то…» Так думала Хайя. Она давно не слушала мать и думала, что хуже нее нет никого, потом она премило улыбнулась и ответила:

– Хорошо, мама.

Мать ледяным взглядом смерила ее:

– Хайя, ты точно все поняла? Чтобы ты не запуталась, список на столе.

Хайя, кивнув, убежала. Зимнее утро не было холодным, Хайя выскочила в своей кожаной курточке, и ей нисколько не было холодно, она очень хотела увидеть своего друга, самого близкого, это был кролик по кличке Рон. Они дружили давно, и девочка все могла рассказать ему. Много времени Хайя рисовала со своим другом, он учил ее живописи. Краски делали змеи, они варили смеси с добавлением золота и серебра, поэтому все картины Хайи были яркими и светились и днем и ночью.

Хайя была крайне взбалмошной девочкой, и ей ставили в пример ее мать. У нее было много обязанностей, она учила несколько языков, чтобы понимать всех приезжих фавнов, а также животных, всего шестнадцать языков. Хайя изучала повадки животных и особенности их развития. Она учила по запаху и следам узнавать животных, мама-фавн много требовала от дочери. Хайя следила за детенышами зверей, которые были больны, она ходила в леса, ездила на медведях и волках, приносила животным то, что давала ей мама. Хайе хотелось, чтобы все хвалили ее. Но часто ей не хватало любви, всю ее забирал ее брат. Например, он играл с крысой в прятки, корчил глупые рожицы, молол всякую чепуху, чем всех веселил, кроме Хайи.

Хайя знала, что Рон где-то очень близко, и она крикнула ему, чтобы он выходил из укрытия. Хайя психовала, но Рона не было видно и слышно. Хайя превратилась в куст волчьей ягоды и замерла. Рон видел, как она превращалась, и, посвистывая, прошел мимо нее с красками, потом сел на снег и громко заговорил:

– Какой красивый куст, мне нужно его нарисовать, он великолепен, все ягоды и ветки такие правильные, первый раз вижу такую гармонию.

Он поставил мольберт на снег рядом с кустом-Хайей, установил холст, медленно начал раскладывать краски на подставку, думая, что сестре надоест так стоять, но она не сдавалась, затем он начал набрасывать эскиз и петь какую-то глупую песню своим писклявым голоском. Потом Рон устал стоять на снегу, ведь он любил у камина дома писать картины, но игра началась, и он продолжил ее. Вдруг прилетела сова и начала рассматривать краски и что-то бормотать под нос. Кролик что-то заподозрил, но, не разобравшись, отогнал сову, она была невежливая и не очень, на его взгляд, полезна ему.

Сова опять прилетела и резко начала чихать, Рон удивленно и испуганно крикнул:

– Да отойди ты, иди чихай на другие кусты, ты видишь, я делаю эскиз.

Сова достала очки, медленно их протерла и начала гнусавым голосом:

– А… пишешь эскиз, и почему же на эскизе ель, а ведь тут нет рядом елей…

–Что? – завопил Рон. – Какая ель, это кустарник, ты что, вообще не видишь, ты, наверное, надела другие очки. Как тебе не стыдно вот так вламываться в мое личное пространство, улетай туда, откуда прилетела.

– Ты невежливый кролик, почему ты кричишь на меня? Я старше тебя и мудрее, просто я ночью сплю, вот и вижу плохо днем.

– Так иди спи уже, разве я будил тебя? Ты вообще мне мешаешь… – И шепотом добавил: – Вот зануда.

– Знаешь, кролик, ты бездарность, вот моя сестра-совиха рисует просто прекрасно, она продает свои картины даже людям.

– Да как ты смеешь, я рисую всю свою жизнь и, может, тоже продаю свои картины всем и вся… Откуда ты можешь знать, ты что, эксперт? Сова, ты сама невежливая, ты села на мои краски и не поздоровалась, а обзываешь меня невежливым.

– Ой, я не видела красок, я подумала, это какие-то палочки, и такие ровные, мне стало интересно, что это. А потом я хотела поздороваться, но начала чихать – наверное, у меня аллергия на твои краски или на твой мех, – а ты даже не сказал мне «будь здорова» или что-то еще, надо выкинуть твои краски.

Тут Рон не выдержал и закричал:

– А ну проваливай отсюда, ты мне жуть как надоела.

– Сам уходи, я здесь недалеко живу и прилетела подышать свежим воздухом.

– Да в лесу везде свежий воздух! – заорал Рон.

Сова вспорхнула, и краски полетели в разные стороны. Рон кинулся за совой, крича, что он выдернет из нее все перья, а Хайя громко смеялась и совсем забыла про плохое настроение.

Рон был очень талантливый, но скрытный, он делал вид, что у него все всегда хорошо, и никогда не обсуждал свое настроение с Хайей. Ей это не нравилось, и она считала, что он туповат. Его родители жили в другом лесу, по какой причине – Рон особо не объяснял, говорил, что там теплее, но это было не так, и Хайя обещала съездить туда и узнать все про Рона и его семью сама, как только мама ей позволит, на что Рон нервно хихикал:

– Да пожалуйста, как только ты скажешь, что знаешь меня, тебя сразу станут все уважать и ценить.

Они много смеялись и шутили, а главное, писали картины, очень разные картины, например натюрморты и портреты, часто Хайя рисовала графитом и пастелью, делая успехи. Хайя видела океан, но очень мало времени бывала там, ей хотелось его нарисовать, но она не могла, она помнила шум воды, а вот образы были размытыми.

Однажды Хайя увидела сон. Она шла по лесу и наступила на большое дерево, которое лежало на снегу, как будто кто-то его спилил. И дерево схватило девочку, потом сделалось очень темно, и Хайя закричала во сне от страха, не зная, что делать. Потом она увидела много-много фавнов и поняла, что это люди и они все хотели прикоснуться к ней, девочка закрыла лицо руками, она хотела в кого-то превратиться, но ее мысли путались, и она проснулась. Этот сон Хайя хотела рассказать Рону и маме, но все время ее кто-то отвлекал.

Рон приходил каждый день к Хайе, и они, болтая ногами, сидя на снежных лавках, обсуждали разные вопросы – что им так непросто в заснеженном лесу, хочется ходить в большую школу, где будет много друзей и Хайя не будет важным фавном, на котором лежит так много обязанностей. Она будет полдня играть и петь. Рон учил девочку рисовать, два раза в неделю у них были уроки, но им так нравилось обсуждать краски леса, цвета неба, окраску животных. Рон не умел грустить, ему было всегда весело, и у него была такая искренняя улыбка. Он умел радоваться жизни каждую секунду. Хайя всегда радовалась его появлению, ей казалось, только Рон мог по-настоящему ее понять и поддержать.

–Хайя, привет, ты знаешь, я был кое-где и слышал кое-что. Представь, что в нашем лесу не все так спокойно и тихо и у нас в пещере живут монстры, мы просто не можем их видеть, и они могут говорить, как мы, и превращаться в камни.

– Рон, ты что, объелся или решил пошутить и меня разыграть?

– Да нет, Хайя, я искал охру, в лесу мало что есть такого цвета сейчас, еще очень холодно, и я пошел на правую гору, там моя пещера любимая, ну, ты знаешь, и я свалился с бугра и лег полежать и полюбоваться небом. И я услышал странный разговор, он доносился из моей любимой пещеры. «Слушай, здесь тихо, мы можем устроить здесь засаду». – «Да, в целом хорошо, думаю, босс оценит наши труды, отсюда очень близко до штабов и библиотек». – «Все нужно хорошенько проверить, не забудь пыль посыпать, а то быстро нас найдут». – «За кого ты меня принимаешь?» Голос был тихим и невероятно нежным. «Да ладно, это я для инструкции, знаешь, все должно быть по плану». – «О, ты сам-то знаком с планом, тебе что-то известно, зачем это?» – «Нет, я имею в виду, что с планом безопасности». Дальше я уже ничего не слышал – они зашли далеко в глубь пещеры, я не мог идти за ними и спрятался за деревом, но через час уснул, потом подошел послушать, ничего не было слышно, я зашел внутрь, и знаешь, я был там миллион раз, но в этот раз мне стало жутковато, ничего не было видно, какой-то легкий туман появился, может, это и была пыль, о которой они говорили, я не знаю, а может, кто-то был там, но я не видел его. Я унес оттуда ноги как можно быстрее. Может, тебе поговорить с мамой?