Брак под короной. Любовный детектив

В результате получился очень даже неплохой ансамбль: черные шелковые брючки с замшевым пояском, черная, с чуть лиловатым оттенком шелковая маечка с коротким рукавом и круглым вырезом, белый со слегка кремовым оттенком пиджак в талию и легкая косынка на шею, которая собирала весь ансамбль в единое и гармоничное целое. За это я и уплатила, получив в качестве премии совершенно роскошную штуку: пояс из желтого металла, составленный из цифр – пятерок и шестерок. Вряд ли я осмелюсь надеть эту штуку в Москве, но… пусть будет.

Выйдя из магазина с двумя фирменными пакетами в руках, я поняла, что пришло время подкрепиться. И не просто выпить кофе, как это у меня до сих пор водилось, а хоть что-то поесть, поскольку до ужина оставалась еще масса времени. В нескольких шагах от магазинчика обнаружилось очаровательное кафе, за столиками которого было не слишком много народу. Туда я и направила свои стопы, предвкушая радости индивидуальной, чисто французской трапезы.

Я заказала салат, омлет и половину графинчика розового вина. Меню было явно где-то и когда-то мною вычитано, так что сомнений в его стопроцентном местном характере у меня не оставалось. Кажется, даже официант на сей раз не заподозрил во мне русскую, потому что не говорил, а тараторил, и свидания на вечер назначить отнюдь не пытался. Впрочем, в Латинском квартале полно иностранных студентов, а туристы поодиночке сюда обычно не захаживают.

Обед или второй завтрак – называйте как хотите – прошел просто восхитительно. Заодно я отдохнула и расслабилась: напиться местным вином довольно проблематично, во всяком случае, я лично столько не выпью, но тонизирует оно неплохо. Поэтому за кофе я достала блокнот с ручкой и принялась прикидывать, какие сувениры и кому я должна привезти.

Асе подарок запланирован не был: если я вернусь в Москву с тем, что передал ей Анри, она и так будет счастлива. Других подруг у меня не было, сослуживцы о моей авантюре не знали, близкие родственники проживали в других городах. Значит, оставался мой супруг, которому нужно найти что-то необыкновенное.

А если деньги еще останутся, то потратить их как-нибудь поинтереснее. Например, купить себе настоящее французское белье. Или домашние туфельки из белого атласа, отороченные чем-то воздушным и тоже белым. От последней идеи я отказалась сразу, представив себе, что сотворит Элси с такой обувкой. А вот собачке нужно что-то привезти, иначе это будет форменным свинством. Она же друг человека, значит и мой друг тоже.

На какой-то момент я вспомнила о возможной слежке и незаметно осмотрелась. Вроде бы никого подозрительного я не заметила, но… Судя по всему, кое-что все-таки усвоила из наставлений Анри, потому что когда расплачивалась с официантом, поинтересовалась, где у них тут «удобства», а там очень удачно рядом оказалась дверь черного хода. Им я и воспользовалась, после чего оказалась в совершенно пустом переулке из которого выбралась где-то в полукилометре от кафе, так, что не сразу определила свое местонахождение.

Впереди, довольно близко от меня, возвышались всем известные башни Нотр-Дама, их я и избрала ориентиром, поскольку пару раз уже успела побывать и в самом соборе, и около него. В магазине сувениров я купила Сергею небольшую фляжку коньяка в виде Эйфелевой башни и зажигалку с тем же дизайном. Ему еще предназначалась презентованная мне Анри шариковая ручка, так что я сочла супруга вполне обеспеченным подарками.

А вот с сувениром для Элси пришлось побегать, пока, наконец, меня не вынесло к небольшому магазинчику под названием «Ваши любимцы». Там я даже несколько растерялась от обилия примочек, предназначенных для «братьев наших меньших», так что когда добралась до собачьего отдела, начисто позабыла, как по-французски сказать ошейник.

Впрочем, в моем довольно приподнятом настроении меня это не слишком смутило и я попросила у продавца «собачьи бусы». Молодой человек оказался смышленым и через пару минут разложил передо мной с полдюжины всевозможных ошейников – на любой вкус. Заодно сообщил, что к одной из моделей предлагается бесплатная металлическая пластинка, на которой они могут тут же, при мне, изобразить любую надпись. А мадам, если желает, может попить кофе в бистро напротив.

Модель была, конечно, дороже остальных, но идея с бляхой мне понравилась. Я расплатилась с продавцом, написала на листочке бумаги то, что хотела бы видеть выгравированным, и действительно пошла пить кофе, тем более, что уже нуждалась в перерыве на отдых.

Через пятнадцать минут молодой человек принес мне мою покупку: темно-коричневый ошейник с ярко начищенной латунной бляхой, на которой было написано «Элси» и номер нашего домашнего телефона. Пусть теперь и собачка будет знать, куда ей звонить в случае чего.

Когда я уложила все покупки в один пакет и проверила, не забыла ли я что-нибудь из сумочки на столе, то обнаружила, что из маленького бокового кармашка что-то торчит, типа уголка бумаги. Я потянула за него и извлекла на свет… сотенную купюру. После нескольких секунд совершенно понятного и объяснимого ступора, я поняла, кто мог туда положить такие деньги. Что ж, возможно, у французов так и принято.

Это, между прочим, в корне меняло мои планы. Так что вместо того, чтобы отправиться в отель, я отправилась на поиски хорошего магазина типа «Дамского счастья», только не такого большого. И нашла прелестный магазинчик, торгующий дамским бельем, да таким, которое я если и видела, то только на рекламных картинках в самых дорогих глянцевых женских журналах. Особенно приятно было то, что все имевшееся там великолепие можно было померить, а не покупать «на глазок».

В результате я обрела несколько совершенно умопомрачительных вещичек, которые, тем не менее, могла носить любая нормальная женщина, а не только фотомодель, и завершила свою вакханалию покупок приобретением очень красивой зажигалки, перламутровой, сугубо дамской. После чего поняла, что своим ходом я до отеля уже не доберусь и взяла такси.

В общем, на ужин я явилась совершенно обессиленная, но в великолепном настроении, которое не покидало меня весь вечер, несмотря на град язвительных замечаний, который вызвало мое появление на такси. Кто-то все-таки это заметил и поделился с остальными.

Ума не приложу, почему все эти тетки, денег у каждой из которых было как минимум раза в три больше, чем у меня, так злились. Правда, мне тут же объяснили причину такого отношения к моей персоне: кто-то все же видел меня с Анри, и ладно бы, если бы на пешей прогулке в Булонском лесу. Нет, в самый «пикантный момент», когда я выходила из машины возле нашей гостиницы, а Анри придерживал мне дверь и затем поцеловал руку.

– Это, наверное, ваш родственник? – ехидно поинтересовалась одна из дам.

– Да, – небрежно ответила я, – по мужской линии.

– Очень красивый мужчина, – не унималась дама. – Держу пари, что женат.

– Разумеется, женат, – все так же равнодушно ответила я. – И дети есть, так что все счастливы.

– И завтра он поедет вас провожать в аэропорт?

– Не думаю, – ответила я, стремясь как можно быстрее закрыть тему. – Все, что просили ему передать из Москвы, я передала.

По-моему, мне поверили ровно наполовину: женская интуиция – вещь кошмарная, благодаря ей иной раз всплывают такие факты, что остается только руками развести от изумления. Кстати, мужчины так скептически относятся к этому женскому качеству потому, что… смертельно его боятся. Приема ведь нет не только против лома…

По-видимому, дамы жаждали продлить столь интересную беседу, но мне-то как раз совершенно не хотелось ее развивать, чтобы не испортить чудный день. Не так уж часто в моей скромной жизни происходят такие праздники души и именины сердца. А сплетней и намеков я всегда могу наслушаться всласть в своем родном институтском коллективе. Там женщин тоже хватает, и им последнее время тоже абсолютно нечем заняться. Вот и чешут язычки в курилке.

В том же превосходном расположении духа я позже упаковала свою сумку, которая стала значительно увесистее, хотя некоторые вещи пришлось положить в отдельный пакет. Его и небольшую сумку через плечо я планировала взять с собой в салон авиалайнера, равно как и основную, дорожную. Насколько я помнила, салон самолета был таких размеров, что позволял брать туда все, что угодно: от пластикового пакета со всякими мелочами до рояля нормального – концертного – размера.

Отлет предполагался ранним утром, так что я сочла за благо пораньше лечь спать, чтобы не суетиться в последнюю минуту. И в этот момент у меня зазвонил телефон. Я даже подпрыгнула от неожиданности.

– Алло, – сказала я, сняв трубку.

Слава богу, это на всех языках звучит одинаково.

– Мадам, для вас есть пакет. Вы спуститесь сами или доставить вам в номер?

На какое-то время я опешила: никаких посылок и бандеролей не ожидалось. Разве что Анри?… Еще какой-нибудь сюрприз? Потрясающий мужчина! Но…

– А кто принес? – осведомилась я. – От кого пакет?

– Увы, мадам, я отлучался на несколько минут, а мой напарник ничего не заметил. Когда я вернулся, пакет уже лежал на стойке. Прикажете доставить?

– Он большой? – спросила я.

– Нет, что-то вроде коробки конфет.

– Я спущусь сама, – ответила я портье. – Только оденусь.

Я положила трубку и тут же снова сняла ее, чтобы набрать другой номер. Как прав был Анри чуть ли силком навязав мне позывные своего мобильного телефона. Прежде всего я должна была спросить, его ли это проделки. Конечно, сюрприз при этом получался не совсем такой, как задумывалось, но…

Но та самая женская интуиция, о которой я упоминала чуть выше, подсказала мне именно такое поведение, как оптимальное. Умнею, что ли? Вот что парижский воздух делает с людьми!

– Эллен? – услышала я в телефонной трубке голос Анри. – Приятный сюрприз.

– Простите, что беспокою…

– Что-нибудь случилось?

– Если честно, не знаю. Только что позвонили из вестибюля и объявили, что у портье для меня пакет. Он хотел прислать его с кем-нибудь мне, но я сказала, что спущусь сама. Простите за бестактный вопрос: вы мне ничего не передавали?

– Нет, дорогая, хотя, наверное, должен был. Но я исправлю эту ошибку, причем немедленно. Спускайтесь в холл и ждите меня где-нибудь в уголке, чтобы портье не увидел.

– Так вы приедете? – радостно ахнула я.

– А вы сомневались?

В голосе Анри мне почудилась какая-то странная интонация: то ли тщательно скрываемая нежность, то ли беспокойство. Все равно я была очень рада, что еще разочек – возможно, последний, – увижу его.

Господи, я что – влюбилась? Как говорится – приплыли.

Я спустилась в холл не на лифте, а по лестнице, и пристроилась в углу за огромной кадкой с каким-то фикусом или пальмой – в общем, довольно ветвистым растением. И начала внимательно изучать обстановку: мне казалось, что некто, принесший якобы посылку, должен находиться тут же. Но в холле шла обычная, постепенно замирающая к вечеру жизнь, и ничего подозрительного вроде бы не наблюдалось.

А минут через пятнадцать появился и Анри, причем не один, а с еще каким-то мужчиной средних лет, который держал в руках небольшой чемоданчик. Анри практически немедленно обнаружил меня в моем укрытии и сделал еле заметное движение головой, которое, судя по всему, должно было означать: не высовываться. Что ж, ему виднее, как мне себя вести в такой ситуации.

Спутник Анри подошел к стойке портье и, достав из кармана какую-то книжечку, негромко произнес только одно слово:

– Полиция.

И тут я заметила, как из-за автомата со всякими напитками и шоколадками выскользнул некто, одетый так, что и описать невозможно. Ни цвета, ни фасона, ни, естественно, особых примет. Кроме одной: этот тип курил сигарету без фильтра и держал ее так, как обычно делают люди, побывавшие в местах лишения свободы – двумя пальцами. Чисто российская привычка, между прочим.

И тут я сделала совершенно неожиданную для себя вещь: тоже выскользнула из своего укрытия и довольно громко сказала:

– Мужчина! Мужчина, подождите.

Сказала, между прочим, по-русски, хотя сама терпеть не могу такое обращение. Но оно сработало: тип чисто машинально обернулся на родимые, судя по всему, позывные, а еще через несколько секунд его уже крепко держал за локоть Анри. Вот реакция у человека – просто Джеймс Бонд какой-то, а не парфюмер.

– В чем дело? – возмутился тип по-французски? – Что вы себе позволяете?

Говорил он хорошо, но со странным акцентом. Возможно, не совсем мой соотечественник, а украинец. Кстати, они охотнее откликаются на обращение «мужчина», чем русские мужики.

– Документы попрошу, – сказал мужчина, пришедший вместе с Анри.

Эта обычная просьба имела неожиданный эффект: мужчина ужом вывернулся из цепкой хватки служителя полиции и понесся ко входной двери. Ему элементарно не повезло: охранник, прогуливавшийся снаружи, именно в этот момент решил войти в помещение. И уж он-то фигуранта не выпустил, скрутил вполне профессионально.

Пока Анри кратко вводил охранника в курс дела, его коллега устроился у стойки портье, открыл свой чемоданчик и начал манипулировать с какими-то загадочными устройствами и проводами. Продолжалось это минут пять, причем к самой коробке он практически не прикасался. Потом выпрямился и сказал:

– Кажется, обертку снять можно без проблем. А вот дальше…

– Что там такое? – тут же сунулась я к нему под локоть.

Но меня очень аккуратно, хотя и жестко, поставили на место в прямом и переносном смысле этого слова.

– Мадам, отойдите, пожалуйста, это может быть опасным.

– Так ведь это прислали мне, – попыталась я восстановить справедливость.

– Тем более отойдите, – еще более жестко сказал специалист и добавил, адресуясь к портье. – Сделайте так, чтобы в холле никого не было. А я вызываю бригаду.

Но всякий случай я снова спряталась за свой фикус. И, кажется, вовремя, потому что постояльцев из холла довольно быстро выдворили, а откуда-то из недр отеля появился начальник охраны, с которым я уже была знакома. И вовсе не умирала от желание это знакомство продолжать.

– Что случилось? – поинтересовался начальник, адресуясь к заметно нервничающему портье.

– Даме из семьсот седьмого номера принесли пакет, но тут возникли подозрения…

– У дамы или у вас?

– У дамы. А теперь и у полиции тоже. Кроме того, задержали какого-то непонятного типа…

– Вот этого? – кивнул начальник на «мужчину», которого все еще крепко держал охранник.

– Да. А сейчас приедет спецбригада. Кажется, это подарок с сюрпризом.

– Только этого нам не хватало, – вздохнул начальник. – Подобной рекламы отеля.

Я украдкой посмотрела на Анри, но тот был занят уже тем, что пристально следил за портье и под его взглядом человек в униформе все сжимался и бледнел. Наконец, Анри прекратил изучение объекта и сказал утвердительно:

– Вы принимали пакет, я в этом не сомневаюсь. Просто вам заплатили не только за эту услугу но и за молчание.

– Месье, но жизнь сейчас…

– Все дорожает, дети растут вместе с квартплатой, жалования вечно не хватает. Это я все знаю. Сколько вы получили и от кого?

– Вот от него, – кивнул портье на задержанного типа. – Он сказал, что выполняет поручение поклонника этой дамы. Который сегодня провожал ее до отеля. И дал мне пятьдесят монет, чтобы дама обязательно получила пакет, а лучше всего – отнести к ней в номер. Но я не мог уйти с поста, а дама сказала, что сама спустится.

Анри саркастически хмыкнул:

– Насколько я разбираюсь в ситуации, пакет предполагается от меня. Но я его не посылал, могу вас заверить. А вас, думаю, утешит то, что помимо расчета у вас будет еще пятьдесят монет. На время поиска новой работы.

Начальник охраны утвердительно кивнул и сказал даже с некоторым удовольствием:

– Вы уволены, Шарль. С этой минуты. Можете завтра получить расчет.

Честно говоря, портье я пожалела. Сам дурак: полез не в свое дело… вроде меня. Так что мы с ним оказались вроде бы товарищами по несчастью.

– Зачем вы прятались здесь? – спросил начальник охраны у задержанного. – Почему не ушли сразу же, как только передали пакет.

– Потому что мне велели убедиться, что посылка попала по назначению, вот и все. Поклонник этой дамы сказал, что там, помимо конфет, очень дорогой подарок, поэтому…

– Понятно, – перебил его начальник. – А насчет того, что подарок может оказаться опасным вы не подумали? Допустим, вы бы решили сами открыть пакет…

– Я бы не смог. Заказчик стоял на улице и наблюдал за мной. Когда я отдал посылку портье, то только тогда он уехал.

– Он был на машине?

– Конечно?

– Цвет, марка, номер?

– Темная какая-то. А в марках машин я не разбираюсь.

Тут очень вовремя приехала вызванная бригада. Специалист-эксперт перекинулся несколькими словами со спутником Анри, затем стал производить странные манипуляции с коробкой. Потом очень осторожно развязал затейливый бант, снял подарочную обертку и из нее вынул… действительно коробку конфет. Во всяком случае, так это выглядело.

– Тяжеловато для шоколада, – заметил он, ни к кому особо не обращаясь.

Еще более осторожно он перевернул коробку вырезал дно. Потом два раза щелкнул какими-то особыми щипцами и сказал:

– Все. Теперь конфеты можно употреблять без ущерба для здоровья.

– И что же это было? – спросил Анри.

Я вся превратилась в слух и попыталась чуть-чуть поближе переместиться к месту беседы.

– Два взрывателя, прикрепленные снизу к двум произвольно выбранным шоколадкам. Берешь конфету из коробки – происходит взрыв. Простенько и со вкусом.

– Кстати о вкусе, – сказал Анри. – Я бы отправил коробку на экспертизу. Вы представляете, что они могли добавить в начинку этих конфет. Для полной уверенности, так сказать?

– Все, что угодно, – уверенно ответил эксперт. – От медленно действующего яда до цианида. Чем им эта дама так не угодила?

Тут Анри случайно глянул в мою сторону. Достойных слов для выражения эмоций он не нашел и лишь покачал головой с сокрушенным видом. Конечно, я была виновата: сказали же – всем вон. А я пошла на поводу у своих желаний, точнее – своего любопытства. Что ж, сейчас пойду получать за это достойное наказание. Сама, между прочим, виновата.

Я подошла поближе, но определенную дистанцию все-таки соблюдала. Анри сам, извинившись перед остальными, подошел ко мне:

– Но ведь сказали же… – начал он каким-то несчастным голосом.

– А до этого вы мне сказали, чтобы я спустилась в холл, где-нибудь затаилась и не попадалась на глаза портье, – напомнила я. – Я привыкла выполнять то, что мне советуют умные люди. Так что вы напрасно сердитесь.

Анри только сокрушенно вздохнул. Конечно, лучшая защита – это нападение, точнее не скажешь.

– А потом, если бы не я, то этот тип от вас ускользнул бы. Все-таки рефлексы – великая вещь, он на родине так привык к этому обращению, что и тут непроизвольно на него среагировал. Братья-славяне…

– Хорошо, хорошо, но я и так безумно за вас волнуюсь. Придется организовывать вам охрану на завтра до аэропорта.

– Вас с работы выгонят, – вздохнула я. – Последнее время вы занимаетесь только моими проблемами.

– Не самое неприятное занятие, должен вам сказать. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Давайте погуляем с полчасика, выпьем по чашке кофе, успокоимся.

– Замечательно! – искренне обрадовалась я. – Анри, вы просто ангел-хранитель.

– Ну, не совсем просто… Вот что: сейчас я сделаю один телефонный звонок, после чего, надеюсь, смогу посвятить вам больше времени.

– Жене позвоните? – с неожиданной иронией спросила я.

Анри покачал головой. А мне стало стыдно за то, что я повела себя как вульгарная мещанка: приревновала, видите ли. К законной жене. Стыд и срам, Елена Сергеевна, вы и собственного-то законного мужа отродясь ни к кому не ревновали. Так что не стоит обзаводиться такой «милой» привычкой. Особенно за несколько часов до того, как самолет унесет меня из этого города и от мужчины, в которого я влюбилась.

– Так погуляем, дорогая? – вывел меня из этого состояния самобичевания Анри. – Здесь недалеко есть прелестное кафе. Посидим, поговорим.

Возражений у меня, естественно, не было.

– Кто же вас так ненавидит, Эллен? – спросил меня Анри, когда мы неспешно шли по полупустым, утопающим в зелени улицы, в фиолетовых сумерках завершения дня. – Просто чудо, что вы не взяли эту коробку сами.

– Действительно, чудо, – согласилась я. – Похоже, под вашим влиянием я становлюсь более рассудительной. В крайнем случае – менее легкомысленной.

– Коробку шоколада я вам, конечно, куплю, – самым серьезным тоном сообщил мне Анри. – Надо же компенсировать пережитый стресс. Или вы предпочитаете что-то другое?

– Никогда не задумывалась над своими предпочтениями, – засмеялась я. – К тому же меня никто и никогда об этом не спрашивал.

– А что дарит вам супруг, когда хочет доставить удовольствие?

Тут я задумалась: а что, действительно, мне дарит муж? Хотя бы к праздникам? Букет цветов на Восьмое марта, какую-нибудь хозяйственно-полезную вещь типа кофемолки или скороварки – на Новый Год и… и рублей пятьсот на день рождения («Купи то, что тебе захочется, у меня с фантазией плохо»). Конечно, обручальное кольцо мне купил он, но на этом с ювелирными изделиями завязал. И конфеты мне дарили, в основном, коллеги – в честь того же дня рождения. Если вдуматься – не густо получается.

– Эллен! Вы что, подсчитываете полученные от него подарки?

– Нет. Просто… В общем…

– В общем, понятно, – тактично догадался Анри. – Непонятно только, почему вас это устраивает. Вы его так безумно любите?

– Вообще не люблю, – неожиданно для себя озвучила я давно созревшую мысль. – Просто привыкла. Да и он часто бывает в отъезде: у него такая работа. Да, привыкла.

– И вы остаетесь совсем одна?

– Почему же? У меня есть близкая подруга….

Я осеклась.

– Которая посылает вас в смертельно опасную поездку, ничего при этом не объяснив. Знаете, я всю жизнь представлял себе дружбу как-то иначе. Но я имел в виду не ваших приятельниц…

– Вы имели в виду других мужчин? Нет, Анри, вы – мое первое грехопадение, о котором я, кстати, ничуть не жалею. Но если бы мы встретились в Москве… Не знаю, я очень не люблю анекдотические ситуации: возвращается муж из командировки…

Мы оба посмеялись. Я только не поняла, что это вдруг Анри так живо заинтересовался моей личной жизнью. Ведь завтра в это время я буду уже за тысячи километров от него…

– А вот и кафе, – прервал мои размышления Анри. – Где вы предпочитаете сидеть: внутри или снаружи, дорогая?

Я выбрала столик на двоих в углу террасы, обвитой густыми плетями дикого винограда. Мне не хотелось ни с кем делиться своим спутником, в эти последние наши часы вместе я хотела получить впрок еще немного положительных эмоций.

– Кофе или что-нибудь покрепче, Эллен?

– И то, и другое, – улыбнулась я. – Пожалуй, мне бы хотелось попробовать знаменитый коктейль Джеймса Бонда. Водка и мартини, смешать, но не взбалтывать. Это возможно?

– Почему нет? – спросил Анри и жестом подозвал официанта. – Надо же, вы, оказывается, поклонница Джеймса Бонда. Вот уж не думал… А я, пожалуй, выпью немного коньяка. Сниму стресс. Я очень испугался за вас сегодня, Эллен.

Я улыбнулась ему. Мне совершенно не хотелось говорить ни о стрессах, ни о страхах, ни о неприятных вещах типа взрывающегося шоколада. Мне хотелось немного тихого и спокойного счастья, которое, как я подозревало, в Москве мне вряд ли доведется испытать. Во всяком случае, в обозримом будущем.

– Я не очень большая поклонница агента 007, – сказала я, отхлебывая принесенный мне официантом коктейль, – я просто очень любопытная. Во все норовлю сунуть нос. И чаще всего – разочаровываюсь. Нет, вермут надо пить с апельсиновым соком, а водка вообще – гадость. Интересно, сколько людей попалось вот так же на удочку этому суперагенту?

– Думаю, немало, – улыбнулся Анри. – Не пейте, если не нравится, закажем что-нибудь еще.

– Нет, это уже дело принципа. Сказавши «а»…

– Нужно сказать «б», – продолжил Анри. – Поэтому после ужина, мадам, мы отправимся к вам в отель, и я с вас глаз не спущу до тех пор, пока не посажу в самолет. Заметьте: я не спрашиваю вашего разрешения на эти действия, просто ставлю вас перед фактом.

Если он думал, что я буду возражать, то ошибся. Скорее я обрадовалась тому, что последние мои часы в Париже будут проведены в таком обществе. А выспаться и в Москве успею, ничего страшного.

За ужином мы перебрасывались какими-то светскими фразами, но думали, как мне показалось, каждый о своем. Я – о том, как мне сейчас хорошо, и что Аську я ругать особенно не буду. Она же не виновата, что ее преследователи оказались такими поганцами. О чем думал Анри? Я льстила себя мыслью, что обо мне, но не слишком при этом обольщалась. Скорее всего, он думал о своих собственных делах.

К концу ужина официант вместе со счетом принес фантастической красоты коробку конфет. Я даже умилилась: оказывается, мой поклонник запоминает все свои обещания, да еще и выполняет их. Даже жалко было распечатывать такую красоту, но Анри предложил приемлемый выход: распечатать в гостинице и продегустировать. Запивая все это дело красным вином. Вино, кстати, тоже принес официант, когда подошел получить деньги.