Третий в нашей постели

Глава 1

– Когда ты расскажешь ей о нас? Зай, я устала скрываться… – мое сердце бахает в глотке, как только я слышу женский голос, доносящийся из спальни нашей квартиры. Застываю в прихожей, и к женскому голосу примешивается мужской. Голос моего мужа.

– Не говори глупостей, – Рома отвечает успокаивающе. – Мы это уже сто раз обсуждали.

– Но я хочу от тебя ребеночка! Уж я-то смогу родить тебе в отличие от этой твоей…

– Знаю милая, но еще не время… – судя по голосу, Рома улыбается. Потом я слышу звуки поцелуев, сменяющиеся стонами. У меня ком в горле стоит, все тело будто свинцом налилось, но я делаю глубокий вдох и иду в сторону спальни. Дверь приоткрыта, но мне и не требуется открывать ее всю, чтобы убедиться, что мне не померещилось.

Мой муж и его бывшая секретарша кувыркаются сейчас в нашей супружеской постели как влюбленные голубки. Меня начинает тошнить. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать себя. Мне хочется подтолкнуть дверь и показать им, что я все знаю. Вместо этого проглатываю ком обиды и иду в гостиную, где был мой ноут и блокнот, необходимые мне для работы. Собираю их и дрожащими руками прижимаю к груди.

Торопливо толкаю ноги в лодочки и не удержавшись от удовольствия напугать этих двоих хлопаю дверью от души. А потом торопливо спускаюсь на лифте на подземную парковку и сажусь в свой красный мерседес, сочувственно мигнувший огнями.

Выруливаю с парковки, вклиниваюсь в поток транспорта. Город живет, гудит, бурлит движением. А я плетусь двадцать по проспекту, то и дело слыша гудки обгоняющих меня машин. Стараюсь держать себя в руках, но и те дрожат.

А я ведь знала, что в наших отношениях что-то не так. Столько раз ловила мужа на том, что он прячет телефон. Кладет его экраном вниз. Если ему звонят, он уходит и закрывается в ванной. Мы женаты всего два года и за это время успели достаточно хорошо узнать друг друга. Я подозревала, что у Ромы какая-то интрижка на стороне, но даже не догадывалась, что у него роман с секретаршей, с которой он крутил шашни еще до брака, а потом, едва я застукала их, он клялся и божился, что расстался с ней. А я верила… Глупая.

Подворачиваю к отелю. Он сияет огнями зеркальных окон. Выхожу из машины, не глуша мотор. Мне навстречу выскакивает швейцар, и я с облегчением понимаю, что он новенький. Не знает меня в лицо, а значит мои заплаканные глаза не вызовут у него вопросов. Передаю ему ключи.

– Спасибо, – произношу на автомате, шагаю к дверям, шпильки отдаленным стрекотом долбят в мозг, хочется скинуть с себя надоедливую обувь и пройти босиком по ковру, как делала это в детстве.

– Доброе утро, Фаина Руслановна! – администратор за стойкой расплывается в улыбке. – По работе к нам?

– Мне нужен номер, – произношу спокойно, собрав в кулак остатки воли и достоинства. Не хочется становиться поводом для сплетен, а если персонал узнает, что нынешняя владелица решила пожить в отеле вдали от мужа, наутро об этом будет знать весь город. И в газетах появятся мерзкие заголовки: Наследница сети отелей Парадис разводится с супругом после всего пары лет брака! – Президентский люкс. Пока в нашем доме идет ремонт, мы займем его.

– Ам… – короткая заминка не предвещает ничего хорошего. – Прошу прощения, Фаина Руслановна, но этот люкс занят. Сегодня туда заселили одного важного гостя, – она извиняется, тут же предлагая: – я могу распорядится, чтобы президентский люкс освободили для вас, а гостя переселили в номер попроще…

– Нет, не стоит, – перебиваю ее, начиная раздражаться. – Я займу один из люксов на сорок пятом этаже, – тут же исправляю оплошность. – Роме нравится тот в темных тонах.

– Да, конечно. Могу я распорядиться, чтобы вам помогли с багажом?

– Нет, я налегке. Спасибо, – беру ключ-карту со стойки и шагаю к лифтам. В голове мелькает мысль: что за гость занял наш президентский люкс? Номер обычно сдают лишь постояльцам и очень важным гостям, которые были знакомы с моим отцом лично. Неужели кто-то из его окружения решил наведаться к нам? Надо будет поприветствовать его. Но это позже. Поднимаюсь на предпоследний этаж, створки бесшумно разъезжаются.

Выхожу из лифта, взгляд натыкается на баннер, и я пробегаю глазами по надписи.

«Ежегодный бал-маскарад в честь тридцатой годовщины образования отелей Парадис.»

А я совсем забыла об этом событии…

«Сегодня в двадцать два часа. Вход только в маске!»

Иду мимо баннера, делая себе мысленную пометку, спуститься и проверить, как персонал подготовился к празднованию. Миную несколько дверей соседних номеров, подходя наконец к своей. Толкаю ключ-карту в слот и оказываюсь в прохладе пустого номера. И наконец даю волю слезам.

Глава 2

К вечеру стараюсь собрать себя по кусочкам. Принимаю ванну, очень долго отмокаю в ней, будто бы пытаясь смыть с головы и тела воспоминания о неприятной картине. После изнуряющей жаром ванны сушу волосы. Платье для маскарада прислала моя помощница, оно лежит на кровати моего номера люкс рядом с маской, такой же черной, как мое сегодняшнее настроение.

Откладываю фен, стряхиваю с плеч махровый халат и облачаюсь в бархат. Материал слишком плотный для летнего вечера, но сегодня обещали дождь, а в зале работают кондиционеры, поэтому я расправляю тонкие бретельки на плечах и поправляю грудь в вырезе. Село шикарно. Не зря Люда выбрала именно такой крой. Приталенный силуэт подчеркивает фигуру, выставляя напоказ все ее достоинства. Село слишком хорошо, чтобы щеголять в таком платье без мужа.

Хотя, о чем это я? Он там трахает другую, а я думаю о его чувствах и правилах приличия, покажись я на публике в таком откровенном образе.

Вспоминая наш с ним разговор недельной давности, и понимаю, что проблемы у нас начались гораздо раньше.

– Что сказал гинеколог? – слова мужа ударяют в лицо, как только я покидаю кабинет врача. Сжимаю ручку двери, не могу заставить себя отлипнуть от нее и сделать шаг к Роме. Не могу даже взгляда поднять на него. Делаю глубокий вдох.

– Сказал, что надо еще стараться, – глотаю правду, вместо нее подсовываю ему ложь. – Сказал, что у многих пар с первого и второго раза не получается, но на третий и четвертый им удается завести ребенка…

– Черт, так и знал! – выдыхает в сердцах и суетливо отходит к окну приемной, замирая у него. – А я говорил тебе, что надо стараться лучше, но ты даже не пытаешься приложить усилий!

– Дело не в этом, – протестую возмущенно, гася внутри предательское ощущение, что он прав. Но ведь на ранних сроках такое случается. Доктор сама так сказала. А еще она сказала, что если партнеры несовместимы, то шанс забеременеть равен одному проценту из ста.

– Нет, в этом! Мы проверялись. Мы оба здоровы. Другие девушки чтобы забеременеть пьют специальный препараты, отказываются от работы, сосредотачиваются на цели, а ты…

Молчу, ощущая себя жалкой слабачкой, которая даже ответить не может. А Рому уже несет. Он знает, как важны для меня отели, доставшиеся от отца в наследство. И знает, как я дорожу их репутацией.

– Знала, что нужно беречься, но все равно постоянно находишься на работу. Постоянно контролируешь, правильно ли я выполняю возложенные на меня твоим отцом обязанности. И совсем не думаешь о ребенке! Ну что теперь, ты довольна? – с вызовом наезжает, будто не замечая, что я итак раздавлена. Повышает голос. – Я полагаю, что завести ребенка для тебя не так важно, как заботиться о качестве обслуживания в отеле! Надо было предупредить, что ты чайлд фри, я бы дважды подумал, прежде чем жениться!

Рявкает и вылетает из приемной, хлопнув дверью. А я едва нахожу в себе силы, чтобы отклеиться от двери и пересечь комнату. Хочется сжаться в комок и расплакаться, но не могу же я сделать это прямо посреди приемной звездного врача, запись к которому расписана на месяц вперед.

Доктор сказала, что мы не совместимы. Наши резусы несовместимы. И если не произойдет чудо, я так и не смогу выносить его ребенка, просто потому что мой организм будет отторгать его семя. И уколы иммуноглобулина ситуацию не спасут. Но доктор все равно предложила пробовать снова.

Вот только мне не хочется этого после всего, что я увидела сегодня в нашей супружеской спальне. А ведь раньше он таким не был…

Трудно поверить, что мой понимающий, мягкий и заботливый Рома превратился в такого нервного циничного чужака, который срывается на мне по каждому поводу. Раньше я списывала его нервозность на то, что после смерти моего отца, весь бизнес перешел мне, а соответственно в управление моему мужу. Сеть отелей по всей стране, включая головной офис в нашем городе, требуют постоянного присутствия начальства. Рома погрузился в работу с головой. И уже почти год я уживаюсь с незнакомцем, которому давала клятвы у алтаря. Вот только я не знала, что он станет таким жестоким…

И, конечно, не предполагала, что он станет мне изменять.

Беру в руки телефон, проверяю, пропущенных звонков нет, хотя я и просила новую помощницу Ромы сообщить ему, что я пока поживу в отеле.

Отгоняю тревогу, бросаю телефон на кровать, в последний раз смотрю в зеркало.

Прямые волосы смотрятся слишком просто, к такой маске следовало бы завить их легкими волнами, но сил на это нет. Нет желания красоваться, хочется напиться, но прежде я должна удостовериться, что маскарад подготовлен достойно.

Покидаю номер, карту от него убираю под резинку чулок на восемь ден. Они практически не видны на коже, но делают ее более загорелой. Люда предусмотрела и такие мелочи.

Лифт несет меня на этаж, где расположен ресторан. Вопреки задумке архитекторов, отец в свое время настоял, чтобы он располагался на крыше здания. Оттуда красивее вид.

Оказываюсь в холле ресторана. Мне тут же улыбается администратор.

– Фаина Руслановна, рада видеть вас! Займете свой любимый столик?

– Спасибо, Катя, я ненадолго, воспользуюсь баром, а еду закажу в номер. Можешь усадить за мой столик гостей.

– Поняла вас, – отзывается и тут же деловито набирает кому-то по телефону. Миную арку, ведущую в ресторан, слышу краем уха ее разговор. – Да, вы просили сообщить, если освободится столик… Готовы предложить вам…

Шум ресторана глушит. Музыка, разговоры, смех. Сегодня очень людно, замечаю среди гостей пару знакомых лиц, собираюсь подойти к ним позже, иду к бару, понимая, что пересохло в горле.

Я не пила несколько месяцев, попытки завести ребенка истощили меня в конец, и вот после очередной неудачной, я решаю поддаться этому греху.

– Бокал Дом Периньон пожалуйста, – обращаюсь к бармену, тот без лишних слов кивает и откупоривает бутылку охлажденного шампанского. – Спасибо!

Отзываюсь, беру бокал, разворачиваюсь, чтобы уйти, и врезаюсь в широкую грудь мужчины в черном смокинге.

– П-простите, – произношу сокрушаясь. По его безукоризненному одеянию растекаются капли, рубашка безнадежно испорчена, как и телефон, который он, держа в руке, опрометчиво подставил в качестве щита от налетевшей меня. – Простите, я сейчас все исправлю!

Спохватываюсь, сдергиваю с локтя проходящего мимо официанта полотенце и торопливо прижимаю к груди незнакомца. Мужчина наблюдает за моей неуклюжестью молча, даже с интересом. Никак не комментирует мои попытки исправить патовую ситуацию. А я все еще торопливо порхаю дрожащими пальцами над его грудью.

Вздрагиваю, когда мою кисть накрывают красивой формы пальцы. Незнакомец наконец обрел дар речи, остановил мои попытки загладить вину и сбил меня с толку одновременно.

– Вы уже достаточно натворили здесь, не хотите ли спуститься ниже?

– Ниже? – растерянно распахиваю глаза шире, пытаясь прочесть по его взгляду, скрытому темной атласной маской, как у зорро, шутит он или нет.

– Телефон… – он не усмехается, но в его глазах я замечаю легкий оттиск насмешки. Возможно снисхождения. – Он пострадал даже больше, чем моя гордость…

Машинально опускаю глаза на вторую его руку и замечаю, что с телефона буквально стекает шампанское. Аппарат весь им облит. Я охаю, бездумно забираю мобильник из рук незнакомца и аккуратно вытираю полотенцем.

В голове проносится мысль, что точно такой же телефон сейчас покоится на моей постели. Интересно, Рома позвонил или так и продолжает игнорировать?

– Простите еще раз, я… – морщусь, отгоняя неприятные мысли. – Я закажу вам выпить! Бокал виски, пожалуйста!

Решительно оборачиваюсь к бару, но тут же вздрагиваю, ощущая над ухом волнующие нотки мужественного тембра.

– Вы надеетесь так легко отделаться?

Интересно, он хотя бы понимает, как интимно выглядит со стороны наше общение?

Отшатываюсь, оборачиваюсь, собираясь поставить нахала на место, но тут же замолкаю, впервые за вечер замечая улыбку на его лице. И все мои намеренья улетучиваются, как капли воды с разгоряченной кожи.

– Мой телефон и рубашка безнадежно испорчены. Бокал виски точно не возместит мне моральный ущерб…

– А что возместит? – задаю вопрос на автомате. Поражаюсь, как притягателен незнакомец, и как сложно отвести взгляд из плена его глаз. Темно-синих глаз, которые на контрасте с черными волосами и легкой щетиной выглядят еще ярче.

– Ужин в моем номере.

О чем он вообще? Недоумеваю, мне необходима лишняя секунда, чтобы смысл сказанного дошел до сознания.

– Я не ужинаю с незнакомцами в их номерах, – отрезаю холодно, с легким разочарованием отмечая, что мужчина даже глазом не моргнул, намекая мне на такую банальность и пошлость. – Но ваш ужин оплачу.

Отворачиваюсь, собираясь распорядиться, чтобы гостю доставили любые блюда из меню, но мой локоть оказывается в плену его цепких пальцев.

– Я не хотел вас обидеть, – произносит терпеливо. – Свободных столиков в ресторане нет, но в моем люксе есть огромная терраса, на которой могут накрыть стол для двоих.

Мозг тут же мгновенно подсовывает мне тревожную мысль: терраса есть только в президентском люксе. Так вот, кто его занял.

Этого мужчину я не знаю, но он должно быть друг моего отца, раз его разместили там. Любопытство пересиливает.

– Чтобы развеять остатки ваших сомнений, я беру на себя все заботы по организации ужина. С вас только приятная компания и обещание не выплескивать на меня напитки впредь. Ну как, я убедил вас?

Глава 3

– Спасибо, – незнакомец провожает официантов, которые накрыли столик на двоих на террасе президентского люкса, а я несколько секунд смотрю им вслед, а потом оборачиваюсь к периллам и впиваюсь взглядом вдаль.

Вид из этого номера и правда шикарен. Абсолютная безграничность огней ночного города на горизонте смешивается с россыпью звезд на небе. Кажется, что ты находишься внутри стеклянного шара, который наполнен блестками. Красиво до дрожи.

Вздрагиваю, когда на кожу падает капля воды. Поднимаю глаза вверх и замечаю едва различимую тучку, которая даже не стоит того, чтобы на нее тратить время. Но за первой падает вторая капля. Потом третья. И я слышу раскат грома над самой головой. В детстве я боялась грозы, но сейчас испытываю лишь обреченное спокойствие и безразличие. Капли все падают. Чувствую, как лицо ими покрывается, и уже не различаю, слезы это или дождь.

На плечи опускается тяжелый пиджак, и я прихожу в себя, опускаю подбородок, давая каплям стечь на шею.

– Пожалуй, нам лучше перебраться в номер, – незнакомец встает рядом со мной и смотрит куда-то вдаль. Он не поворачивается ко мне, и я могу рассмотреть его профиль.

А смотреть хочется. Хочется рассматривать это произведение искусства, каждую линию его прямого носа, волевого подбородка, пухлых в меру губ. Его глаза по прежнему скрыты маской, но и с ней мне удается рассмотреть, какие длинные у него ресницы, и как красиво на его лоб падает пара черных прядей. Я всегда избегала привлекательных мужчин. Считала Рому эталоном, лучше которого и не встретить, но сейчас обида и горечь затмевают здравый смысл, и я позволяю себе наконец признать простую истину. Рома не самый красивый мужчина из встречаемых мной. Сегодня ночью его сместили с пьедестала.

– Дождь сейчас кончится… – произношу спокойно. Отворачиваюсь к горизонту, слышу, как упругие тяжелые капли ударяют по металлическим крышкам блюд, по фарфоровой посуде, по плитке на полу террасы. Белая рубашка на плечах гостя стремительно темнеет, становится прозрачной, прилипает к его загорелой коже. А меня спасает его пиджак, в объятиях которого так тепло и сухо. Спокойно и слишком уютно. И мне не хочется снимать его с себя. – Небо почти чистое.

– Кто он, что сумел разбить ваше сердце? – спрашивает так внезапно, что меня коротит. Как оголенный провод вздрагиваю и поворачиваюсь к незнакомцу, не зная, наорать на него или выплакаться.

– С чего вы взяли, что…

– Ваши глаза, – перебивает просто. Не поворачивается, создавая иллюзию, что мое личное пространство не нарушено. – Они пустые и красноватые. Вы будто плакали. При этом знаки моего внимания напрочь игнорируете, как делали бы это, если бы у вас был мужчина. Мужчина, с которым вы уже довольно долго. Настолько, что привыкли к такой модели поведения. Игнорируете других мужчин, обращаете на них внимания не больше, чем на предметы мебели.

Затих, я тоже молчу, потому что он попал не просто в десятку, а в самый ее центр. Сейчас мне не следует оставаться с ним, когда мы оба признали реальность, и Рома будто появился тут с нами на террасе. Третьим лишним.

– Я не хотел лезть не в свое дело.

– Но вы это сделали, – отзываюсь холодно.

– Тогда зачем вы пошли со мной?

– Вы правы, не стоило, – стряхиваю пиджак с плеч, кожу тут же пронзают сотни ледяных игл, бархатное платье промокает насквозь, пелена дождя все плотнее. Волосы прилипли к щекам, шее, плечам. Маска отяжелела и начала сползать. Сдергиваю и ее. – Спасибо за вечер!

Произношу неискренне и решительно направляюсь к дверям террасы, но меня ловят на полпути. Всего лишь обхватывают запястье, но ощущение такое, что на ноги накидывают аркан, и я не могу даже сдвинуться.

– Если вы так категоричны, – одна его рука на запястье, вторая уже на моей талии, и мне следует отпрянуть, но прикосновение настолько властное и горячее, что я не сразу нахожу в себе силы его прервать. Делает шаг, я отступаю и чувствую шероховатость стены лопатками. Бретелька соскальзывает с плеча, обезоруживая меня наполовину. – Зачем согласились на ужин?

Запястье оставлено в покое, вторая его рука уже на моем подбородке, обхватывает его снизу, пальцы, как каст, удерживающий бриллиант на кольце, ложатся на мои щеки. Мне трудно дышать от его близости. Чувствую себя обнаженной без маски. Тянусь и срываю черный шелк с его лица и отбрасываю на промокший пол. В том, чтобы прятать лицо больше нет смысла. Время срывать маски.

Он медлит. Зачем-то ждет ответа, хотя я не уверена, этим ли вызвана заминка. Выдыхает мне в губы, но не касается их. Ждет чего-то, но я не понимаю, чего. Мозг вообще отказывается думать.

Его веки тяжелые, он даже не пытается заглянуть мне в глаза, смотрит на мокрые от дождя губы.

А потом целует.

Глава 4

Мы так и не перешли на ты. Так и не выяснили, с чем связано это наше неправильное притяжение. Так и не нашли ответов на наши вопросы.

Но вопреки всем «не» я охотно отвечаю на его поцелуй, будто кто-то сверху дергает меня за невидимые ниточки и вынуждает поступить именно так, а не иначе.

Дождь не оставляет нас в покое. Он продолжает лить будто из душа, и вскоре наша одежда промокает насквозь. Она липнет к коже, тяжелеет, будто мы нырнули в океан, а потом пытаемся выбраться на берег, но темный омут не отпускает. Мое платье стекает с плеч, ледяные капли обжигают кожу, покалывают ее своим неиссякаемым напором. Горячая рука мертвой хваткой удерживает мою талию, вторая – подбородок. Мне не сдвинуться, но я и не хочу этого делать. Я уже приняла решение оставить все, как есть. И будь, что будет.

Незнакомец прижимает меня к себе холодной стеной, он промок, как и я, его рубашка прилипла к широкой груди, мышцы его рук обнажились под белым хлопком, с темных волос капает вода. Я повинуюсь инстинкту сжать что-то в дрожащих пальцах сминаю ткань его рубашки на груди, руки сводит судорогой, нас окружает лед летнего дождя и запах летней ночи, но мне жарко. Мне нестерпимо хочется сбросить с себя промокшую одежду. С себя и с него. Но мы даже этого не делаем.

Возможно шампанское ударило в голову, а может я слишком устала от быта своей размеренной жизни, но, когда сильные мужские руки сползают с моей талии и подбородка вниз, поддевая меня под бедра, я покорно прижимаюсь к этому дьяволу ближе, позволяя поднять себя. Обвиваю его талию ногами, шею руками, и отдаюсь ему в его полную дьявольскую власть.

Когда щелкает его ширинка, я теряюсь между желанием отпрянуть и желанием умереть в его руках. Побеждает последнее. Моя спина впивается в ледяную стену, когда он двигает меня к ней, втараниваясь между ног.

Меня подбрасывает на нем. Я зажмуриваюсь. Срываюсь с его губ, поцелуй прерывается так же резко, как незнакомец входит в меня. Мне немного больно, он большой и напористый. Он рычит мне в губы, его накрывает даже сильнее, чем меня. Он выдыхает, прижимая меня бедрами к шершавым кирпичам. Его руки надежно удерживают мою задницу, мои кисти безвольно лежат на его шее. Бретели моего платья одна за другой сползают все ниже, платье под тяжестью опустилось от первого толчка, и как только за ним последовал другой, еще на несколько сантиметров обнажило мою грудь. Мне тяжело дышать. Я задыхаюсь от дикости происходящего. Но вместо того, чтобы прервать эту схватку, я подаюсь бедрами навстречу и на третьем толчке мы встречаемся на полпути.

– Да… черт… – я не знаю, кто из нас это произнес, да мне плевать на это. Мне становится интересно, эта прожигающая вены истома уже на пике, или только зарождается. Я снова подаюсь ему навстречу, он подбрасывает меня еще одним сильным, как его поехавшая крыша, толчком, и моя голова откидывается назад. Я ударяюсь затылком о кирпичную стену, моя шея тут же оказывается во власти его жадного рта. Зубы оставляют следы, язык их зализывает. Мое лицо подставлено каплям дождя, они царапают кожу, стекают по скулам, умирают на губах. Мне хочется попробовать его на вкус так же, как он пробует меня. Ключица горит, расцарапанная его щетиной, я зарываюсь рукой в его темные волосы, выжимая с них влагу и оттягиваю назад, возвращая его губы на свои. Наши тела сталкиваются как грозовые тучи, между нами сверкают маленькие разряды молний, напряжение все усиливается, разрядка пока не наступает. Но я ловлю себя на мысли, что плыву уже без нее. Такого не было раньше.

– Тише… – он осаживает меня, когда заигрываюсь, слишком накрывает, я уже не я. – Я хочу тебя дождаться. Если будешь продолжать, я кончу раньше…

Шепчет повелительно, и я открываю затуманенные похотью глаза и пытаюсь понять, о чем он. Что он от меня хочет кроме разрядки? Почему вообще что-то говорит в такой момент?

Он снова целует. Мои веки опускаются, его бедра с нажимом усиливают глубину и частоту проникновений. Он заполняет меня собой до краев, а потом с оттяжкой выходит, отводя их назад. И снова шлепает по мне, сильнее, глубже, чаще, больше. Его пальцы на моих ягодицах сжимаются, мне больно, но эта боль меркнет по сравнению с онемением, растекающимся по телу. Мои бедра – первое, что наполняется истомой при оргазме. Потом он плавно ударяет вниз к ступням и как на трамплине простреливает от них вверх, растекаясь кровью по всему телу.

– Да… Да… – Моя голова откидывается назад, незнакомец дергает мои бедра на себя так, что я отлипаю от стены на добрых полметра. Он вколачивается внутрь на всю глубину и кончает, нанизывая меня на себя неистовыми рваными движениями. Потом снова прижимает меня к стене и слегка давит собой, переводя дыхание. Ему сложно успокоиться, пульс в раздрае. Я благодарна, что он не ставит меня на землю, я не смогла бы стоять сейчас, ноги слишком слабые.

– Ты… – хрипло произносит, так и не закончив свою мысль. Упирается предплечьем в стену, второй рукой едва удерживая меня на весу. Он все еще во мне, мне следовало бы сбросить его лапы с себя, и я наконец нахожу в себе силы, чтобы вернуться в реальность.

Опускаю ослабшие ноги, едва шпильки касаются каменного пола террасы, наши тела расклеиваются. Он выходит из меня, я одергиваю платье, возвращаю на плечи бретельки. Мое лицо мокрое и я понимаю, что не только дождь тому виной. Я только что переспала с мужчиной, поддавшись минутному порыву. Мне горько и больно от того, что я пала так низко. И позволила собой воспользоваться ради глупой разрядки.

– Тебе нужно согреться, – он уже привел в порядок одежду и теперь хмурится, глядя на полуобнаженную меня, платье совсем не греет. – Идем в номер, надо принять горячий душ.

Я мотаю головой. Ничего не говорю. Он тянется, чтобы поймать меня за руку, но я выскальзываю едва он успевает коснуться меня. Торопливо вбегаю в люкс и тут же пересекаю его, нервно дергая ручку входной двери. Не заперто.