Властелин моего сердца

– Я постараюсь, – сказала она и погрузилась в сон.

Мадлен проснулась поздно и чувствовала себя совершенно разбитой, потому что всю ночь ее преследовали кошмары. То она вонзала нож в Хенгара, то в Эмери. Один раз, под конец, оружие было направлено в ее собственное сердце. Голос Дороти разбудил ее, и она сразу же посмотрела на свои ладони, ожидая увидеть на них кровь.

– С вами все хорошо, леди? – с беспокойством склонилась к ней Дороти.

– Да-да, – сказала Мадлен, садясь в постели. – Просто я плохо спала. Который теперь час?

– Восемь часов, леди. Лорд Эмери сказал, что вам нужно выспаться, но уже осталось мало времени. Я принесла вам поесть.

Мадлен взглянула на холодную рыбу и эль, и ее желудок взбунтовался.

– Я предпочла бы простой хлеб с медом. Сходи за ним, Дороти. Я могу и сама одеться.

По взгляду, который женщина бросила на нее, Мадлен поняла, что слух о ее беременности уже распространился по замку и теперь находит подтверждение. Ну что ж, это может оказаться правдой.

К тому времени как Дороти вернулась, Мадлен была уже одета. Она с трудом впихнула в себя кусочек хлеба, запивая медом, и оставила служанку закончить упаковку вещей и проследить, чтобы их погрузили в повозку. Мадлен отправилась разыскивать шерифа.

Этот дородный мужчина оказался англичанином, и она почувствовала, что его почтение к нормандцам – всего лишь видимость. После короткого разговора с ним, однако, стало очевидно, что он не подозревает о сложных причинах смерти Хенгара.

– Возможно, какая-то личная вражда, леди Мадлен. Или просто ограбление, потому что при нем не оказалось кошелька. Я намерен отправиться сегодня в Баддерсли вместе с телом, сообщить новости его вдове и по возможности что-нибудь разузнать. – Он подмигнул. – Я убедился, что подобные случаи часто приводят к брачной постели.

Мадлен осознала, что при этих словах вздрогнула. Болтают ли еще в Баддерсли о связи Эмери с Альдредой? Она взглянула на толстяка с опаской, стараясь понять, не выдала ли себя только что.

Шериф побагровел.

– Прошу прощения, леди. Я не должен был упоминать о подобных вещах, вы еще такая юная и воспитывались в монастыре.

– Пустяки, – сказала Мадлен. – Сделайте все возможное, чтобы найти виновного, и скажите жене Хенгара, что она может остаться в домике лесника, и если дело вскоре не разрешится, я сама заплачу вергельд.

Шериф поклонился.

– Вы очень милостивы и великодушны, леди. Я скажу ей. Мадлен уходила в волнении, но понимала, что беседа была необходима. Показалось бы странным, если бы она не стала расспрашивать об убийстве своего лесника. Немного спустя она уже выезжала верхом из Хантингдона.

В течение дневного переезда Эмери часто останавливался возле нее, чтобы оказать поддержку. Мадлен решила, что это плохо согласуется с ее усилиями выбросить смерть Хенгара из головы. И она сказала Эмери, чтобы он оставил ее в покое.

Выбрасывая из головы Хенгара, она освобождала пространство для мыслей об Эмери и Альдреде. Ее так и подмывало схлестнуться с мужем по этому поводу, но она ехала вместе с группой придворных дам, и не было никакой возможности встретиться с ним наедине. Кроме того, глупо даже поднимать эту тему. Но она не могла заставить себя не думать об этом. К тому же оставался вопрос о Фриде. Хенгар уверенно высказал свои претензии, но девочке было по меньшей мере десять. В то время Эмери было около четырнадцати. Может, Хенгар сошел с ума?

Но Мадлен чувствовала, что между Альдредой и Эмери что-то есть. Она вспомнила, как Эмери желал ее накануне, какую страсть испытывал в тот жаркий день возле хлебного поля. Возможно ли, чтобы он так долго сдерживал потребности своего тела, если его влекло к Альдреде? Как поступит он теперь, когда эта женщина стала вдовой?

Мадлен отвлеклась отличных переживаний, когда заметила возрастающую настороженность среди мужчин. В жаркий день многие ехали с непокрытой головой, но теперь все надели шлемы и взяли в руки щиты.

Мимо проезжал Эмери.

– Что случилось? – спросила Мадлен.

Эмери осадил коня.

– Ничего. – Он показал на восток. – Просто мы подходим к Фенсу.

Мадлен взглянула в том направлении. Весь день местность справа от них постепенно шла под уклон, переходя в обширную низину, но теперь Мадлен увидела кое-где ярко-зеленые заболоченные участки. Впереди простиралась пустынная равнина, и только навязчивые крики болотных птиц свидетельствовали о наличии здесь жизни.

– Гервард? – тревожно спросила Мадлен.

Эмери не выказывал ни малейшего беспокойства или чувства вины.

– Он куда-то ушел отсюда и, без сомнения, осведомлен о каждом нашем шаге. Он не станет атаковать нас. У нас слишком большие силы.

Но ей все же хотелось знать.

– Что ты будешь делать, если он нападет?

Муж окинул ее холодным взглядом:

– Защищать королеву, разумеется. – И тут же отъехал. Она отчаянно хотела бы доверять ему, но воспоминания о его обещании Герварду, об огромной силе воздействия этого человека, которую ей довелось испытать на себе, всегда оставляли сомнения.

Тем не менее они прибыли в Питерборо без происшествий и разместились в величественном монастыре Святых Петра, Павла и Андрея, а также вокруг него. Мадлен подошла к королеве, как только усталая Матильда вылезла из экипажа, потирая спину.

– Когда путешествие закончится, – раздраженно сказала королева, – я хочу, чтобы это проклятое сооружение порубили на куски и сожгли. А я буду плясать вокруг костра.

Мадлен хихикнула. Матильда обожгла ее свирепым взглядом, но ее губы при этом скривились в усмешке.

– Я отправлю тебя в паломничество, девочка, через семь месяцев или около того.

– Прошу прощения, ваше величество.

Мадлен взглянула на королеву, и всякое веселье исчезло. Лицо Матильды опухло, и она выглядела измученной.

– Вы не хотели бы остаться тут, ваше величество? Мы далеко продвинулись на север, и в монастыре много людей, сведущих в медицине.

Матильда выпрямилась, силой воли прогоняя следы усталости.

– У меня есть люди, сведущие в медицине, и этот принц должен родиться в Йорке.

Положив руку на свой выпуклый живот, она величаво двинулась вперед, чтобы приветствовать настоятеля.

Мадлен переглянулась с Аделью. Матрона покачала головой:

– Ее не остановить, леди Мадлен. Не беспокойтесь. Я принимала все ее роды, и до сих пор не было никаких неприятностей.

– И все же мне не нравится эта отечность, – тихо сказала Мадлен. – Я видела, как однажды женщина умерла, когда опухла на позднем сроке.

– Я думаю, это оттого, что приходится лежать весь день. Может, вам вывести ее погулять по галерее сегодня?

Так что вечер Мадлен провела, прогуливаясь с Матильдой и стараясь, чтобы беспокойная королева была довольна. Придворные дамы музицировали и загадывали загадки, а когда стемнело, пришел Эмери. Он спел балладу о разлученных влюбленных, которые обрели счастье. Мадлен упивалась мелодией, будто он пел только для нее, а когда встретилась с ним взглядом, подумала, что так оно и было.

Но к тому времени как королева отошла ко сну, Мадлен была совсем измотана и испытала большое облегчение, узнав, что мужчин и женщин разместили отдельно.

На следующий день шел дождь. Королевский кортеж с трудом продвигался из Питерборо в Борн. Повозки часто вязли в грязи, несмотря на твердое основание древней дороги римлян. Как и все остальные, Мадлен куталась в плащ и терпеливо сносила невзгоды.

В Борне оказались только деревня и скромно укрепленный замок. Раньше он тоже принадлежал Герварду, а сейчас находился в руках Иво Тэлбуа, который здесь не жил. Дамы втиснулись в унылый зал, а мужчины расположились снаружи, образовав вооруженный круг охраны.

Когда они собирались в дорогу на следующее утро, дождь все еще шел, и мало кто побеспокоился переодеться в сухую одежду. Вскоре они все равно промокли до нитки. Дождь не был холодным, но Мадлен вымокла насквозь. В такую погоду вооруженные мужчины чувствовали себя значительно лучше, чем женщины: их защищали доспехи и кожаное платье.

Когда Мадлен наблюдала за окончательным сбором свиты, к ней подъехал Эмери и предложил бурдюк с вином.

– Если бы мы были в безопасном и надежном месте, я бы подумал об остановке, – сказал он, – но не в замке Герварда, на краю Фенса.

Мадлен приложилась к бурдюку и отпила. Ей бы хотелось побыть с мужем наедине, но для этого не было никакой возможности.

– Ты думаешь, здесь опасно?

– Скажем, я не хочу соблазнять моего дядюшку слишком лакомым куском. Здешние люди преданы ему до гроба. На всякий случай я спросил королеву, и она отказалась даже говорить о задержке. – Он посмотрел на Мадлен. – Ты думаешь, роды приближаются?

– У Адели больше опыта, чем у меня. Она очень обеспокоена.

Он тревожно постукивал рукой по луке седла.

– Если королева начнет рожать в дороге, что тогда?

– Все в руках Господа. Она всегда удачно вынашивала детей. Роды должны пройти легко. Но, ради всего святого, только не под дождем!

– Аминь! Да будет так. Я рассчитываю отдохнуть сегодня ночью в Слифорде, там не многим лучше, чем здесь, но на этом кончается Фенс, а дальше идет Линкольн. Там мы будем в безопасности.

Мадлен видела, что груз ответственности гнетет его, и ласково коснулась его руки.

– Все будет хорошо.

Он благодарно улыбнулся:

– А ты? Как ты себя чувствуешь?

Ей так хотелось очутиться в его объятиях, но она только плотнее запахнула мокрый плащ.

– Слишком устала и промокла, чтобы беспокоиться о личном.

Он засмеялся, но сразу же посерьезнел.

– Мне не хотелось бы добавлять тебе забот, но есть кое-что, о чем ты должна знать.

– О Хенгаре? – тревожно спросила она.

– Нет, о Золотом Олене.

Неужели он собирался признаться ей в своих замыслах?

– Весной я схлестнулся с несколькими парнями Роберта д'Уалле, но один из них выжил. Король проявил к нему интерес и назначил в охрану замка Хантингдон. Я только что видел его в отряде Одо.

Сотни мыслей теснились в голове Мадлен, но она спросила:

– Он может узнать тебя?

– Он видел меня прежде и не уловил никакой связи, но раз Одо нанял его, этому должна быть какая-то причина. Если Одо укажет на меня, парень может заметить сходство.

– Что ты предпримешь?

– Ничего.

– Как можно ничего не делать, когда они намерены погубить тебя?

Он не ответил.

– Сколько человек ты убил?

Он удивился:

– Троих. Одного прикончил Гирт.

– Ты говорил, что никогда не убивал, чтобы скрыть свои действия и замести следы.

– Так оно и есть. Я убил, чтобы спасти человека от смерти, а его товарищей от возмездия, которое ждало их за убийство нормандца. – Он вздохнул и коснулся ее щеки. – Не смотри на меня так испуганно. Сомневаюсь, что может что-нибудь случиться, прежде чем мы встретимся с королем в Йорке, и будем надеяться, не тотчас же. У меня большие планы насчет Йорка, – добавил он тихо. – Я собираюсь долго и нежно заниматься с тобой любовью в постели, жена моя. Могу я надеяться на радушный прием?

Как она могла отказать ему, когда угроза смерти нависла над ним?

– Да, – прошептала она.

Глаза его вспыхнули радостью.

– Тогда мы, несомненно, доберемся до Йорка! Остальное – во власти богов.

Слифорд был в точности похож на Борн, но когда они туда прибыли, дождь едва моросил, и к тому времени, как они на следующее утро пустились в путь, снова сияло летнее солнце и дорога стала твердой.

В сухой одежде и под жарким солнцем все воспрянули духом. Эмери затянул песню, и все радостно подхватили ее. Они направлялись в Линкольн, где ожидали найти надежный замок.

Адель ехала верхом рядом с экипажем Матильды, и Мадлен держалась поблизости, потому что королева то и дело потирала низ живота и никак не могла выбрать удобное положение, чтобы улечься. Адель сказала Мадлен, что уверена – королева родит в ближайшие дни.

Когда Мадлен не наблюдала за Матильдой, она с тревогой осматривала окрестности к востоку от дороги, пытаясь догадаться, там ли Гервард и что он замышляет. По временам она видела маленькие лодчонки, искавшие угрей, и даже пеших странников, пользовавшихся шестами, чтобы преодолевать часто встречавшиеся заболоченные участки, но никаких следов вооруженных людей. Кое-кто из свиты начал подумывать, что Гервард – всего лишь плод воображения, но Мадлен точно знала, что это не так. У нее груз свалился с плеч, когда опасный Фенс остался позади.

Линкольн и в самом деле выглядел привлекательно. Он был расположен на высоком холме над рекой Уитем. Новый замок гордо возвышался над древним городом. Уильям Перси, которому он был пожалован, выехал им навстречу, приветствуя королеву. Это был суровый человек с ужасным шрамом на лице, но внушающий необычайное доверие. Мадлен подумала, что Эмери, наверное, испытал признательность, что хоть ненадолго может разделить ответственность с кем-то еще.

Замок был выстроен спешно по приказу Вильгельма как часть операции по подчинению севера. Он был еще не обустроен, но под его защитой находилось множество великолепных домов, где и расположилась на отдых королева со свитой. Эмери сразу же отправился к ней, чтобы убедить ее задержаться в Линкольне.

– Глупости, – одернула его Матильда. – Худшая часть пути пройдена. Путешествие по воде не сулит никаких неприятностей.

– Если погода продержится, – предостерег Эмери.

Когда Эмери ушел, королева опять схватилась за живот.

– Ваше величество! – в отчаянии воскликнула Мадлен. – Неразумно рожать на реке.

– Я и не собираюсь этого делать, – заявила Матильда, словно этот процесс полностью подчинялся ее желаниям. – Мне хорошо знакомы эти боли. Они появляются за несколько недель до родов.

Вперед выступила Адель.

– Но все-таки это боли, миледи?

– Естественно, – отвечала Матильда. – Каждый начнет болеть, проторчав неделю в этой коробке. Дитя еще не собирается родиться.

Мадлен и Адель переглянулись и вздохнули.

– Я останусь на ночь с вами, ваше величество, – сказала Мадлен.

– Ни в коем случае! У меня достаточно людей, которые все время стоят над душой, а у Эмери только одна жена. Брось суетиться вокруг меня, девочка, и отправляйся обхаживать своего мужа.

Мадлен отправилась на поиски своей комнаты. Когда Эмери обещал заняться с ней любовью в Йорке, он, наверное, забыл о той возможности, которая представится им в Линкольне.

Уильям Перси устроил вечером великолепное пиршество для королевы и ее свиты. Матильда была любезна и насторожена, обращая особое внимание на тех жителей города, которые заискивали перед ней из-за ее мужа.

Мадлен и Эмери тоже сидели среди местной знати и старались произвести хорошее впечатление. Их умение говорить на английском было оценено по достоинству. Мадлен заметила, что гости почти не общаются с местными. Неужели большинству нормандцев не приходит в голову выучить язык этой страны? Они ждут, чтобы англичане овладели французским. Мадлен вспомнила, как Гервард предсказал, что в будущем язык этой страны останется английским. Непохоже, чтобы так могло случиться.

Она с тревогой посмотрела в дальний конец, где сидели воины из отряда Одо. Мадлен не заметила, чтобы кто-нибудь подозрительно поглядывал в их сторону. Ей следовало бы выбросить все это из головы, но она не верила в неотвратимость судьбы.

Ее тревожные размышления были прерваны шумом у дверей. Прибыли новые гости. Впереди всех гордо выступала привлекательная белокурая женщина средних лет. Ее трудно было назвать красавицей, но лицо ее было преисполнено достоинства и силы духа, а живые проницательные глаза ярко сияли. Но внимание Мадлен привлекла другая особа, двигавшаяся позади этой женщины и ее охраны. Что тут делала Альдреда?

Эмери внезапно вскочил с места. Мадлен с удивлением смотрела, как он с восторгом бросился навстречу прибывшим. Ее пронзила острая боль. Он собирался предать ее?

Эмери заключил белокурую женщину в объятия.

– Мама!

Мадлен медленно поднялась, испытывая смешанное чувство облегчения и вины. Она снова взглянула на Альдреду и встретила ее колючий взгляд, который сразу ожесточился. Но теперь некогда было размышлять над этим. Эмери звал ее подойти к нему, королева требовала привести всех их к ней. Свиту леди Лусии нужно было разместить в замке и накормить.

Мадлен очутилась в теплых мягких объятиях.

– Моя дорогая доченька! Ты такая хорошенькая! Как удалось этому бессовестному бездельнику отхватить такую прекрасную жену?

Когда они шли к королеве, леди Лусия объяснила:

– Я заранее знала, как все будет. Мне пришлось бы сидеть в Нормандии до скончания века и превратиться в камень, прежде чем мой муж и сын хотя бы вспомнят обо мне, поэтому я решила сама приехать.

Лусия присела перед королевой в почтительном реверансе, но, поднявшись, сказала:

– Матильда, ты совсем сошла с ума. Королева засмеялась:

– Люди всю жизнь говорят мне об этом. Святые угодники, как хорошо, что ты приехала, Лусия! Садись и расскажи мне все новости. Ты сможешь и позже пообщаться со своим сыном.

Матильда жестом приказала Эмери и Мадлен удалиться, но они слышали, как она сказала:

– У него дела идут отлично, ты можешь гордиться им.

– Я всегда им гордилась, – ответила Лусия. – Ты все еще мучаешься при родах или только выжидаешь время, чтобы лопнуть, как гороховый стручок?

Мадлен и Эмери обменялись усмешкой, возвращаясь на свои места.

– Она просто прелесть, – сказала Мадлен.

– Да, но не заблуждайся. Даже отец приходит в ужас, когда она принимается спорить. Теперь есть надежда, что королева возьмется за ум.

– Я молю Бога, чтобы это случилось. – Мадлен вертела в руках печенье. – Ты видел Альдреду?

Он удивленно взглянул на нее. Мадлен облегченно вздохнула:

– Она приехала вместе с твоей матерью.

– Значит, мама останавливалась в Баддерсли, – заметил он без всякого интереса. – Но зачем она привезла Альдреду?

– И почему, – многозначительно спросила Мадлен, – Альдреде захотелось приехать?