Властелин моего сердца

Они преодолели канал Фосс-Дайк в два приема на небольших барках, а затем, в гавани Торкси, перебрались на более солидные суда, чтобы подняться по реке Трент. Во время остановки в Торкси женщины постарались обеспечить королеве возможность подвигаться, но как только они снова оказались на воде, ей пришлось сидеть без движения. Барки были широкими судами, но из-за большого количества пассажиров и гребцов там совсем не было свободного пространства. Матильда испытывала большие неудобства.

Мадлен почувствовала безмерное облегчение при виде Гейнсборо. Ей хотелось, чтобы роды прошли здесь и наконец закончились их мучения.

Несмотря на все признаки приближения родов и безмолвные молитвы своих сопровождающих, королева не осталась рожать в Гейнсборо. Мадлен с Аделью даже обсуждали возможность применения трав, вызывающих роды, но риск скорее всего превосходил преимущества.

Мадлен страшно боялась, что королева начнет рожать за пределами города, где ее и ребенка сможет защитить только ее личная охрана. Чем дальше на север они продвигались, тем больше удалялись от безопасных мест. В этой части Англии власть нормандцев была еще не слишком сильна, и народ был похож скорее на норвежцев, чем на саксов. Хотя Гейнсборо казался благополучным и мирным, его жители косо поглядывали на захватчиков. Если бы вздумали напасть мятежники, здесь они нашли бы много добровольных помощников.

Когда Мадлен ждала своей очереди подняться на барку, к ней подошел Эмери.

– Ты чем-то встревожена?

Она раздраженно фыркнула:

– А ты нет?

Он рассмеялся:

– Бывает, что волноваться бессмысленно. Одо совсем не разбирается в географии и слишком самонадеян. Он заблудился по дороге и прибыл позже замыкающих. Аллан де Феррер мчится вперед, ожидая, что из-за каждого куста может выпрыгнуть мятежник. Нет никакой возможности добиться от них, чтобы они двигались наравне с барками. Я все думаю, какого ждать наказания, если привязать беременную королеву к столбу и задержать ее здесь.

Мадлен не разделяла его шутливого настроения.

– Совершеннейшее безумство, правда? Возможно, Гервард был прав, и династии не суждено уцелеть. Может, это начало ее конца.

Она увидела, как он посерьезнел.

– Гервард всегда прав, – сказал он просто.

– В самом деле? – спросила Мадлен, и голос ее от страха прозвучал резко. – Тогда почему ты здесь, вместо того чтобы быть с ним?

– Потому что мой долг – благополучно доставить королеву в Йорк. Мадлен, я не служу Герварду.

– Ты забыл. Я слышала, как ты обещал ему помочь.

Она видела, что его терпение вот-вот лопнет.

– Да, но не знала, в чем. Я дал клятву хранить тайну и не могу все тебе сказать, но эта помощь не была изменой и уже давно оказана.

Ей так хотелось бы ему верить!

– Ты не желаешь зла королеве или младенцу?

Он был поражен.

– Как ты могла такое подумать?

Она прикусила губу.

– Это все, что я смогла предположить. Прости меня.

Он отвернулся, и словно глухая стена выросла между ними.

– Значит, я глупец, что ждал твоего доверия? Неужели до конца жизни мне придется каждый раз заново доказывать тебе мою честность?

– У меня были причины сомневаться в тебе, – возразила Мадлен.

– Я дал тебе слово, что предан королю.

Он снова взглянул на нее, и она подумала, что все в порядке. Но он только сказал:

– Поднимайся на борт.

И ушел.

Мадлен молилась, чтобы им удалось благополучно добраться до Йорка, где, может быть, они сумели бы откровенно поговорить обо всем. Где он собирался медленно и долго заниматься с ней любовью. Если до того не окажется в цепях.

Королева стала спокойнее, хотя все еще ворчала. Адель не отходила от нее, уверенная, что роды вот-вот начнутся. Но Мадлен нечего было делать: когда Матильде требовалась компания, она посылала за Лусией.

Эмери тоже мало, что мог теперь сделать, разве что предусмотреть все возможные осложнения. Хоть было и не время затрагивать опасные темы, потому что не было возможности уединиться, все же Мадлен решила прояснить некоторые моменты, чтобы устранить недопонимание. Она направилась в его сторону. Муж взял ее за руку, словно это была самая естественная вещь в мире. Сердце Мадлен затрепетало.

– Я хотела рассказать тебе о Стивене, – сказала она.

– О Стивене?

– Почему я не вышла за него.

Его губы скривились в усмешке.

– Значит, не просто потому, что у тебя хороший вкус?

Он гладил ее ладонь большим пальцем руки.

– Ну, так почему же ты не вышла за де Фе?

– Той ночью… Когда король приказал мне прийти… Я пошла в конюшню, но короля там не было. Там был Стивен.

– Я так и думал, но меня удивило, почему это так резко настроило тебя против него.

Мадлен отвернулась и стала смотреть на воду.

– Он не был с женщиной.

Эмери явно ожидал разъяснений. Мадлен оглянулась по сторонам и, наклонившись к нему ближе, прошептала:

– Он был с мужчиной!

Эмери разразился хохотом:

– Клянусь Богом! Ловкий мошенник!

– Стивен?

Эмери покачал головой:

– Вильгельм. Я уверен, что он знал наклонности Стивена, когда сделал его одним из претендентов. Мы не имели ни малейшего шанса.

Мадлен с беспокойством посмотрела на него.

– Ты все еще жалеешь об этом?

– Вовсе нет. По правде говоря, в то время я исходил желчью, представляя тебя в объятиях Стивена.

Он поцеловал ей пальцы, затем как бы нехотя сказал:

– Если уж мы принялись разбираться во всех недоразумениях, я думаю, нам следует поговорить о том дне, когда жителей Баддерсли выпороли кнутом.

– Почему? – озадаченно спросила она.

Он какое-то время молча перебирал ее пальцы.

– Речь о том, что ты просила их выпороть.

– Что?! – Но затем Мадлен заколебалась. – Пожалуй, можно сказать и так. Но, Эмери, это для того, чтобы спасти их всех от увечья. Мой дядя совсем обезумел от ярости.

– А-а! – Он вздохнул. – А люди слышали, как ты просила устроить порку, но слишком плохо знали французский, чтобы понять почему. Я должен просить у тебя прощения за то, что плохо подумал о тебе.

– Я очень обижена. Как ты мог поверить, что я способна на такое?

– Не верил, пока не проник в замок, когда порка шла полным ходом. Я видел, как ты наблюдала за тем, как секли детей.

– Я ощущала такую беспомощность, – сказала она. – Мне и в голову не приходило, что он прикажет высечь еще и детей. Я попыталась остановить его, но у меня ничего не вышло…

Он нежно смахнул слезу, бежавшую по ее щеке. Но вскоре Эмери позвали обсудить кое-что с корабельщиком.

Мадлен преисполнилась новых надежд и уселась смотреть на проплывающую за бортом местность. В этой плодородной долине деревни были рассыпаны вдоль водного пути, словно бусы. Край казался благополучным и процветающим, но видны были и признаки военных действий. Сожженная деревушка выглядела безлюдной – дома разрушены, посевы уничтожены, а люди, без сомнения, убиты. Ее могли разорить и люди короля, и мятежники. Мадлен терпеть не могла войну.

Матильда настояла, чтобы они причалили к берегу в полдень, чтобы поесть и по возможности погулять. Эмери был не в восторге от этого плана и привел гвардию Фалька в полную боевую готовность. Все ели на ходу, прогуливаясь вдоль берега, стараясь размять затекшие ноги. Мадлен увидела Альдреду и подошла к ней.

– Как твои дела, Альдреда?

Женщина окинула ее недружелюбным взглядом.

– Довольно сносно.

– А как твоя дочка? Кто присматривает за ней?

– Мать Хенгара. Бабушка Фриды. – Она самодовольно ухмыльнулась и добавила: – До некоторой степени.

Мадлен решила рискнуть:

– Я слышала, что Фрида – не дочь Хенгара.

– А чья же еще, леди?

Мадлен не стала называть Эмери. Действуя наугад, она сказала:

– Герварда.

Альдреда побледнела.

– Это пустой разговор, – сказала она. – Он теперь вне закона.

Мадлен почувствовала, что на верном пути.

– Но это правда?

Альдреда вздернула подбородок.

– Фрида – ребенок лорда, и все это знают.

«Хенгар говорил те же слова».

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю, что я имею в виду, – сказала Альдреда дерзко, – как и все, кто хоть немного разбирается в этом деле. Ребенка лорда воспитывают как благородного и устраивают ему удачный брак. Так и будет с Фридой.

Она слегка распахнула шаль, и Мадлен увидела янтарный набалдашник рукоятки своего ножа, орудия убийства.

– Что это? – спросила она, но тут же поняла, что выдала себя.

– Вы узнаете его, леди? – сказала Альдреда. – Вам прекрасно известно, что это такое и что им было сделано. Если Фрида не получит то, что ей положено по праву, я скажу, кто убил моего мужа и почему.

Пирог, который Мадлен только что съела, запросился наружу.

– У тебя нет доказательств.

Альдреда с удовольствием откусила от своего куска пирога.

– Доказательство на руке того, кто нанес удар, и я знаю от шерифа, что Эмери странным образом не могли найти, когда убили моего Хенгара.

Мадлен с трудом осмыслила новый поворот дела. Альдреда думала, что Эмери убил Хенгара, и угрожала не столько обвинить его в убийстве, сколько опознать его как Золотого Оленя.

Мадлен посмотрела на эту женщину с отвращением и ненавистью.

– Как ты можешь поступать так с человеком, который когда-то был твоим любовником?

Альдреда пожала плечами:

– Я не назвала бы его в полном смысле любовником, такого мальчишку, как он. Это заняло чуть больше минуты. Но у него долг по отношению к Фриде и ко мне. Он отнял у меня мужа, и я хочу другого.

– Я устрою твой брак, – поспешно сказала Мадлен, – а в свое время и жизнь Фриды.

– Нет, леди. Я знаю себе цену. Фрида должна воспитываться как леди и достойно выйти замуж, это ее право. А я хочу Эмери.

Мадлен удивленно воззрилась на нее.

– Ты хочешь силой затащить его в постель?

– Я бы не возражала. Я хочу, чтобы он женился на мне по датскому закону и признал Фриду своей дочерью.

Мадлен подумала, что она сходит с ума.

– Эти времена давно прошли. Кроме того, Эмери нормандец. Он не одобряет подобные языческие обычаи. В любом случае ты признала, что ребенок может быть и от Герварда.

Альдреда посмотрела на нее с видом явного превосходства.

– Вы не понимаете. Но Эмери отдает в этом отчет. Я получу, что мне положено, или он подвергнется унижению.

– Почему ты уверена в своей безопасности? – холодно спросила Мадлен. – После одной смерти что может значить другая?

Альдреда попятилась, но дерзко ответила:

– Мой муж был дурак. Я думаю, он пошел прямо к Эмери и потребовал денег за свое молчание. И взамен получил клинок в грудь. Я уже поговорила кое с кем. От моего убийства не будет никакой пользы.

Мадлен стало дурно.

– Кому еще ты сказала?

Альдреда усмехнулась:

– Вы же не думаете, что я вам доложу, верно? Вы только скажите своему мужу, чтобы он предоставил нам с Фридой достойное положение, а кроме того, признал нового ребенка. Мои дети будут равноправны с вашими.

Мадлен удивлялась, как ей удается сдержаться и не закричать.

– Ты уже говорила с Эмери? Альдреда утвердительно кивнула.

– Слишком уж он гордый. Не нравится ему, что я одержу верх. Но он должен будет согласиться или погибнет.

– А как же твой сообщник?

– Он у меня в руках. Не беспокойтесь.

Мадлен бесили самодовольство и открытая враждебность этой женщины, и она хотела знать, испытывал ли Эмери те же чувства. Если они уступят и согласятся, то навсегда посадят ее себе на шею.

– Воспользуйся добрым советом, Альдреда, возьми, что мы пожелаем тебе дать, и исчезни. Мы проявим щедрость.

– Возможно, леди. Но я хочу получить все сполна.

Мадлен удалилась. Что должны они теперь делать? Кто был сообщником Альдреды, неужели Одо? Она разыскала Эмери, но он был занят на погрузке припасов. Мадлен отбросила свои страхи. Ничего пугающего пока не должно случиться, если не считать родов королевы. Она вернулась к Лусии. Лусия потянулась, выпрямив спину, и вздрогнула.

– Я устала от путешествий. Останусь в Йорке, даже если Гая там нет. Но безопасно ли в Нортумбрии? Не могу понять, как Вильгельму удается удерживать власть среди стольких врагов?

– Эмери сказал, это потому, что они не могут объединиться.

Лусия горестно вздохнула.

– Могу этому поверить. Мерсия воюет с Уэссексом. В Нортумбрии постоянные распри. Вильгельм не завоевал бы ничего, если бы Тостиг не предал своего брата Гарольда. Гарольд был прекрасный человек, – грустно сказала она. – Мы были помолвлены, но потом я встретила Гая.

Мадлен попыталась отвлечь ее.

– Вы когда-нибудь прежде бывали в Йорке?

– Чтобы знатная леди Мерсийская рискнула отправиться в страну призраков и волосатых людей? Упаси, Господи!

Мадлен усмехнулась:

– Значит, вам не приходилось встречать Уолтофа, сына Сьюарда?

Лусия удивленно подняла брови.

– Нет, но я знала его отца. Колдовская кровь.

– А в Мерсии встречается колдовская кровь? – спросила Мадлен.

– Нет, – сказала Лусия, затем бросила искоса озорной взгляд на невестку. – Разочарована?

Мадлен рассмеялась. Но, увидев Альдреду, издали наблюдавшую за ней, подумала, что Эмери не помешало бы иметь хоть чуточку колдовской крови, чтобы избежать надвигавшейся бури.

В этот же день барки вошли в глубокие воды эстуария Хамбер[12] и двинулись вверх по течению, направляясь в Эрмин, где речка Эр впадала в реку Уз. С трудом передвигая затекшие ноги, все выбрались на берег, воодушевленные мыслью, что лишь один день пути отделяет их от Йорка.

Теперь Мадлен и сама не знала, хочет она оказаться в Йорке или нет. Конечно, они получили бы время побыть вместе, но Эмери могли разоблачить как Золотого Оленя. Если Одо представит своих свидетелей перед всем двором, Вильгельм вынужден будет действовать. В лучшем случае Эмери ожидает бесчестье и изгнание. Мадлен с волнением размышляла над этим, когда столкнулась с Одо. У нее было тревожное чувство, что он нарочно встал у нее на пути.

– Извини меня, Одо, я спешу к королеве.

– Ну еще бы, – сказал он, не двигаясь с места. – Как себя чувствует ее величество?

– В общем, неплохо. Пожалуйста, пропусти.

– А ты? Болтают, что ты тоже ждешь ребенка.

Она заставила себя смело взглянуть ему в лицо.

– Мы надеемся, что это так. Что тебе нужно, Одо?

– Просто поприветствовать мою дорогую кузину, – сказал он, освобождая ей дорогу.

Мадлен поспешила уйти, а сердце ее бешено колотилось. Он играл с ней, как кошка с мышью. Он знал все.

Но, ухаживая за измученной, страдающей королевой, Мадлен должна была отбросить собственные тревоги. Снова приближенные пытались уговорить ее величество остаться тут и послать за королем. Он мог бы прибыть в Эрмин в течение дня, но Матильда ни в какую не соглашалась. Как только королева была устроена, к Мадлен вернулись все ее прежние опасения, и она отыскала Эмери.

– Я разговаривала с Альдредой.

Он сидел за столом, изучая карту местности, и даже не поднял глаз.

– Не обращай на нее внимания. Она одумается.

– Ты ошибаешься. Она словно ведьма с детенышем. Или, возможно, с двумя, – добавила она мрачно.

Он взглянул на нее.

– И что все это должно значить?

– Ребенок твой?

Она увидела, как он стиснул зубы.

– Нет, не мой. Я не прикасался к Альдреде, с тех пор как мне исполнилось четырнадцать.

– Я верю тебе! – поспешно сказала Мадлен.

– Очень мило с твоей стороны. Не сомневаюсь, что это ребенок Одо. Она путалась с ним в Баддерсли перед свадьбой.

Мадлен снова вспомнила своих трех претендентов. Какую ошибку она могла бы совершить!

– Тогда почему она заявляет, что он твой?

Эмери вздохнул и отложил карту.

– Алчность, – сказал он. – Все сводится к алчности, самому гнусному из грехов. Я обещал сделать все, что в моих силах, для Фриды, но она хочет большего.

– Я знаю. Это имеет смысл?

– Брак по датскому закону? Нет.

– Но если ты откажешься, она выдаст тебя королю.

Он пожал плечами:

– Значит, такова моя судьба.

Мадлен сжала кулак и со всех сил стукнула его по плечу, что, впрочем, возымело такое же действие, как если бы она ударила по стволу дуба, но по крайней мере он обратил на нее внимание.

– И что же ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он.

Мадлен потрясла ушибленной рукой и покачала головой:

– Не знаю. Но тебе хотя бы надо обеспокоиться. Одо тоже точит на тебя зубы.

Он пожал плечами:

– Я и так встревожен. Поблизости замечен большой отряд людей.

– Мятежники? – испуганно спросила Мадлен, сразу же забыв о происках Альдреды и Одо.

– Во всяком случае, не нормандцы. Может, они и не имеют к нам никакого отношения.

– Но если они соблазнятся легкой добычей?

Он отмел это предположение.

– Мне придется потратить ночь, чтобы вбить в головы Одо и Аллана маршрут завтрашнего пути. Надеюсь, что они будут точно его придерживаться. – Он встал и улыбнулся: – Завтра будем в Йорке.

Несмотря ни на что, при этих словах острое и жаркое чувство предвкушения пронзило ее.

– Много нам будет от этого толку, если тебя закуют в цепи!

Он усмехнулся:

– Придется напрячь свою изобретательность.

Она улыбнулась сквозь слезы и бросилась в его объятия.

– Я в ужасе, Эмери!

Он погладил ее по спине.

– Не бойся. Я сумею защитить тебя. Все будет в порядке.

– Откуда ты знаешь? – сердито спросила она.

– Может, у меня тоже было видение.

– Правда? – Она изумленно взглянула на него.

Муж поцеловал ее.

– Нет. Но только смерть может помешать нашему свиданию.

Мадлен, дрожа, горячо поцеловала его.