Ад на удалёнке. Книга 3. Последний дедлайн

Глава 1. Утро на Патриках

Глава 2. Гавриил. Девяносто дней

Гавриил пришёл через два дня. В четверг. Утром. Не позвонил. Не предупредил. Просто стоял на крыльце дома в Подмосковье. В белом. С крыльями. С портфелем. Один. Без Рафаила. Без Уриила. Без комиссии.

Шакс открыл дверь. Посмотрел. Потом сказал:

— Кофе?

— Да.

— Проходите.

Гавриил вошёл. Сел за стол. Положил портфель. Открыл. Достал папку. Тонкую. Одну. Не три, как в прошлый раз. Одну.

— Где комиссия?

— Нет комиссии.

— Рафаил?

— Занят.

— Уриил?

— Смотрит в окно.

— Серьёзно?

— У него окно. Он смотрит.

Шакс налил кофе. В турке оставалось. Налил в две чашки. Поставил перед Гавриилом. Гавриил посмотрел на чашку. Потом на Шакса. Потом на чашку.

— В турке?

— Да.

— В аду была кофемашина.

— Кофемашина горчила. Турки не было.

Гавриил отпил. Помолчал. Потом сказал:

— Хороший кофе.

— Светлана варит.

— Светлана варит кофе в турке. Вы Владыка ада. У вас турка.

— Я знаю. Это ирония.

— Это жизнь.

Шакс посмотрел на него. Гавриил не улыбался. Но и не хмурился. Он был как всегда. Спокойный. Холодный. Как бумага. Но сегодня что-то другое. Сегодня он был не как бумага. Он был как человек. Который пришёл с плохими новостями и не знал, как сказать.

— Гавриил. Что случилось?

Гавриил открыл папку. Достал лист. Один. Положил на стол.

— Это решение. Не проверка. Не аудит. Решение.

Шакс посмотрел на лист. Там было мало слов. Наверху: «Решение по делу №…». Ниже: «Срок: девяносто дней». Ниже: «Условие: Владимир уничтожен. Или ад закрыт».

— Девяносто дней?

— Девяносто дней.

— Иначе закрыть?

— Иначе закрыть. Навсегда.

— Вы не можете закрыть ад.

— Я нет. Но наверху могут.

— Наверху?

— Вы знаете, где наверху.

Шакс знал. Он всегда знал. Но не говорил. Потому что говорить об этом значит признать, что над адом есть что-то. Кто-то. Кто решает. Кто закрывает. Кто назначает девяносто дней.

— Почему девяносто дней?

— Потому что год это много. Вы получили год. Вы справились. Но…

— Но?

— Но Владимир не уничтожен. Он спит. Он тихий. Но он есть.

— Я знаю.

— И наверху знают.

— Наверху знают про Владимира?

— Наверху знают всё. Это их работа. Ваша — управлять адом. Моя — проверять.

Шакс посмотрел на кофе. Потом на Гавриила. Потом на окно. На сад. На яблоню. На Барсика, который лежал на перилах и делал вид, что спит.

— Гавриил. Вы пришли один. Без комиссии. Почему?

Гавриил помолчал. Потом сказал:

— Потому что я ваш друг.

— Вы ангел-аудитор.

— Я ангел-аудитор. И ваш друг. Это не противоречие.

— Это противоречие.

— Только если вы хотите, чтобы было.

Шакс замолчал. Гавриил допил кофе. Поставил чашку. Посмотрел на неё. Потом на Шакса.

— Шакс Аркадьевич. Я не могу дать вам больше девяноста дней. Но я могу сказать вам кое-что.

— Что?

— Владимир не враг. Владимир часть. Вы это знаете. Я это знаю. Наверху знают. Но наверху хотят, чтобы вы его уничтожили. А я хочу, чтобы вы его приняли.

— Приняли?

— Да. Приняли. Не уничтожили.

— И что будет?

— Будет хорошо.

— Откуда вы знаете?

Гавриил посмотрел на чашку. Потом на Шакса. Потом на окно.

— Я ангел. Я знаю. Не всё. Но это.

Шакс встал. Подошёл к окну. Посмотрел на сад. На яблоню. На поле. На небо.

— Девяносто дней.

— Девяносто дней.

— Ладно. Девяносто дней.

Гавриил встал. Взял портфель. Пошёл к двери. Остановился. Обернулся.

— Шакс.

— Что?

— Вы не сладкий.

— Я знаю.

— Я тоже. Я бюрократ. Бюрократ тоже сладкий. Если честный.

Он ушёл. Шакс стоял у окна. Смотрел ему вслед. Гавриил шёл по дорожке. По траве. По росе. Белый костюм. Крылья. Портфель. Ангел. Аудитор. Друг.

Барсик открыл один глаз. Посмотрел на Шакса. Закрыл.

Шакс набрал Светлану.

— Гавриил приходил.

— Комиссия?

— Нет. Один. С решением. Девяносто дней.

— На что?

— На Владимира. На зеркало. На принятие. Девяносто дней.

Светлана молчала. Долго. Потом сказала:

— Девяносто дней.

— Девяносто дней.

— Это мало.

— Гавриил сказал хватит.

— Гавриил ангел. У него перья. У нас кофе. Разные системы координат.

Шакс засмеялся. Тихо.

— Светлана.

— Что?

— Я боюсь.

— Я знаю.

— Это нормально?

— Для человека да. Для Владыки не знаю. Я не Владыка. Я ведьма. Мы боимся одного.

— Чего?

— Не успеть посадить полынь.

Глава 3. Филиал

Идея была Гошина. Конечно.

Он пришёл в коворкинг. На Пятницкой. С камерой. С телефоном. С тремя пауэрбанками. И сказал:

— Шеф, нам нужен офис на земле. Ну, или хотя бы вайб офиса.

— У нас есть коворкинг.

— Коворкинг это коворкинг. А Патрики это Патрики.

— Что на Патриках?

— Люди. Красивые. С деньгами. С проблемами. С просекко.

— И?

— И им нужен ад. Только они не знают. Они думают, что им нужен коуч. Или терапевт. Или ретрит. А им нужен ад. Потому что ад это когда ты честно говоришь: «Ты неправ». А коуч говорит: «Ты молодец». А терапевт говорит: «Как ты себя чувствуешь?» А ад говорит: «Иди работай».

Шакс подумал. Долго. Потом сказал:

— Ладно. Открывай.

— Что?

— Филиал. На Патриках. Открывай. У нас девяносто дней. Значит, успеем сделать всё неправильно, исправить и снова сделать неправильно.

Гоша замер. Потом засмеялся. Потом снял. Потом загрузил. Видео набрало два миллиона за час. Подпись: «Шеф разрешил открыть филиал ада на Патриках. Держитесь, Москва».

Москва не держалась. Москва подписалась.

Филиал открылся за день. Второй этаж. Над баром. С окнами на пруд. Табличка на двери: «Ад. Удалённый формат. Приём по записи». Мелким шрифтом внизу: «Кофе горчит. Просекко нет. Но мы работаем с честностью».

Ремонт делали бесы. Три часа. Покрасили стены. Поставили стол. Два стула. Кофемашину. Кофемашину Шакс запретил.

— Турку.

— Шеф, кофемашина…

— Турку. Кофемашина горчит неправильно. Турка правильно.

Купили турку. Медную. Чёрную. С ручкой. Поставили на плиту. Первый кофе варил Ася. С уважением. Горчил. Честно.

Первый клиент пришёл в тот же день. Девушка. Лет двадцать пять. С айфоном. С просекко. С глазами, как у человека, который не спал неделю.

— Мне нужна консультация.

— По какому вопросу? — спросил Марат.

— По моему. Я не знаю, кто я. Кринж какой-то.

— Это ад.

— Что?

— Это ад. Когда ты не знаешь, кто ты. Это ад. Верхний ад. Тот, который притворяется раем.

Девушка замерла. Посмотрела на Марата. На рога. На рубашку. На iPad.

— Вы демон?

— Бывший. Теперь консультант. Пять тысяч. Предоплата две пятьсот.

Она заплатила. Ушла. Вернулась через неделю. С подругой.

Глава 4. Совещание, которое могло быть письмом

На третий день филиала пришёл корпоративный клиент.

Не человек. Компания.

Компания называлась «Контур будущего». Делала что-то цифровое. Что именно — никто не знал. Даже сотрудники. Особенно сотрудники.

HR-директор вошла первой. Ирина. Тридцать восемь. Белая рубашка. Чёрные брюки. Ноутбук. Телефон. Второй телефон. Глаза человека, который говорит «мы одна команда» людям, чьи фамилии не помнит.

За ней вошли восемь менеджеров.

Все с кофе.

Никто не пил.

— Нам нужен командный воркшоп, — сказала Ирина.

Шакс посмотрел на Марата.

Марат посмотрел на Шакса.

Люцифер, который сидел у окна и притворялся пенсионером, поднял глаза.

— Сколько вас? — спросил Шакс.

— Восемь. Но двое подключатся онлайн.

— Они где?

— В соседнем здании.

Шакс помолчал.

— Почему онлайн?

— У них встречи.

— С вами?

— Да.

Шакс посмотрел на потолок.

— Я три тысячи лет управлял адом. Но это сильнее.

Ирина не улыбнулась.

— У нас проблема с вовлечённостью. Люди перестали проявлять инициативу.

— А вы им разрешаете?

— Конечно.

— Что было с последним, кто проявил?

Ирина замолчала.

Один менеджер кашлянул.

Другой посмотрел в телефон.

Третий открыл ноутбук.

— Его сократили, — сказал четвёртый.

— Почему?

— Оптимизация.

— Понятно, — сказал Шакс. — Инициатива есть. Инициатора нет.

Гоша включил камеру.

Ирина подняла ладонь.

— Снимать нельзя. NDA.

— Что такое NDA? — спросил Ася.

— Документ, который запрещает рассказывать, что происходит внутри компании.

Ася подумал.

— Значит, внутри происходит что-то интересное.

— Нет.

— Тогда зачем запрещать?

Ирина снова замолчала.

Люцифер улыбнулся.

— Мне нравится древнее зло. Оно задаёт вопросы, которые HR запрещено задавать.

Они сели в круг.

Ирина открыла презентацию.

Слайд первый: «Культура открытого диалога».

На слайде было двадцать семь слов.

Никто не прочитал.

Слайд второй: «Психологическая безопасность».

На слайде был улыбающийся мужчина в каске.

— Это кто? — спросил Марат.

— Стоковая фотография.

— Он работает у вас?

— Нет.

— Тогда почему он счастлив за ваших сотрудников?

Ирина закрыла ноутбук.

— Хорошо. Без презентации.

Все восемь менеджеров подняли головы. Впервые.

Шакс поставил на стол турку.

— Правило первое. Телефоны сюда.

— Зачем?

— Потому что вы пришли разговаривать.

— Мы можем разговаривать с телефонами.

— Вы можете. Но не разговариваете.

Телефоны положили на стол. Девять. У Ирины было два.

Один завибрировал.

Потом второй.

Потом все.

Никто не взял.

Лица стали тревожными.

— Видите? — сказал Шакс. — Это не телефоны. Это повод не быть здесь.

— У нас работа, — сказал менеджер в синей рубашке.

— Вы сейчас на работе.

— Это другое.

— Вот в этом и проблема.

Люцифер поднял палец.

— Я хочу провести упражнение.

— Вы фасилитатор? — спросила Ирина.

— Я Люцифер.

— Это должность?

— Бывшая.

Он встал.

— Каждый скажет одну фразу, которую ненавидит слышать в офисе.

Первый менеджер сказал:

— «Есть минутка?»

Второй:

— «Коллеги, маленькая просьба».

Третий:

— «Вернусь с обратной связью».

Четвёртый:

— «Давайте синхронизируемся».

Пятый:

— «Это на пять минут».

Шестой:

— «Нам нужно быть более гибкими».

Седьмой:

— «Давайте без негатива».

Восьмой молчал.

— А вы? — спросил Шакс.

— «Мы семья».

Ирина посмотрела на него.

Он не отвёл взгляд.

Тишина стала настоящей.

Не корпоративной.

Настоящей.

Гоша выключил камеру сам.

— Почему? — спросил Шакс.

Менеджер пожал плечами.

— Потому что семья не ставит встречу на девять вечера с темой «быстро обсудить».

Люцифер кивнул.

— Хорошо сказано. Я бы взял двенадцать тысяч. Но сегодня бесплатно.

Ирина медленно сняла бейдж.

Положила на стол.

— Я ненавижу «люди — наш главный актив».

— Почему? — спросил Марат.

— Потому что актив можно списать.

Никто не засмеялся.

Потом засмеялись все.

Не потому что смешно.

Потому что правда.

Шакс посмотрел на них.

— Вот. Уже лучше.

— Что лучше?

— Вы впервые за час не команда. Вы люди.

Менеджер в синей рубашке взял чашку.

— А что дальше?

— Дальше ничего. Вернётесь в офис.

— И всё?

— Нет. Завтра отмените одно совещание.

— Какое?

— Любое, которое могло быть письмом.

— Таких много.

— Тогда начните с самого дорогого.

— В смысле?

— Посчитайте зарплату всех, кто сидит час и молчит. Это цена встречи.

Ирина открыла калькулятор.

Посчитала.

Посмотрела.

Закрыла.

— Сколько? — спросил Гоша.

— Не хочу говорить.

— Значит, много.

— Очень.

На следующий день «Контур будущего» отменил двенадцать регулярных встреч.

Через неделю вернули четыре.

Через месяц осталось шесть.

Сотрудники назвали это реформой.

Финансовый директор назвал экономией.

Ирина назвала экспериментом.

Шакс назвал нормально.

Гоша всё-таки выложил одну фразу. Без лиц. Без логотипов. Только чёрный экран и голос:

«Совещание — это место, где восемь человек подтверждают, что письмо никто не прочитал».

Москва узнала себя.

К вечеру фразу переслали в сотнях рабочих чатов.

К утру её напечатали на кружке.

К обеду кто-то продал кружку на маркетплейсе.

Люцифер потребовал процент.

— Это моя интеллектуальная собственность.

— Фразу сказал Шакс.

— Я сидел рядом. Это соавторство.

— Вы молчали.

— Иногда лучший вклад руководителя — молчать.

Шакс посмотрел на него.

— Вот это можно печатать на второй кружке.

Глава 5. Марат

Глава 6. Пятница, 18:47

В пятницу в 18:47 в филиал вошёл мужчина в костюме.

Не дорогом. Хорошем. Это разные вещи.

Он снял пальто. Сел. Положил телефон экраном вниз. Через секунду перевернул экраном вверх.

— Мне нужна консультация.

— По какому вопросу? — спросил Марат.

— Я не могу уйти с работы.

— Вас держат?

— Нет.

— Дверь закрыта?

— Нет.

— Зарплату не платят?

— Платят.

— Тогда уходите.

Мужчина посмотрел на часы.

18:48.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что все ещё сидят.

Марат посмотрел в окно. На Патрики. На людей, которые уже не сидели. Они стояли. Пили. Смеялись. Жили. Или делали вид.

— Кто все?

— Начальник. Команда. Финансы. Юристы.

— Работа есть?

— Нет.

— Тогда зачем сидят?

— Потому что начальник сидит.

— А начальник зачем?

— Потому что мы сидим.

Марат позвал Шакса.

Шакс пришёл с чашкой.

— Что случилось?

— Замкнутый круг.

— Какой?

— Они сидят, потому что начальник сидит. Начальник сидит, потому что они сидят.

Шакс кивнул.

— Классика.

— В аду такое было?

— Было. Только у нас вечность. Нам хотя бы некуда спешить.

Мужчина посмотрел на них.

— Что делать?

Шакс сел напротив.

— Как вас зовут?

— Сергей.

— Сергей, во сколько у вас заканчивается рабочий день?

— В шесть.

— Сейчас?