- -
- 100%
- +
Во время тихого часа Савелию не хотелось спать, и он стал задавать другим детям интересные вопросы:
— А ты откуда появился?
— Аист принёс, — ответили несколько детей.
— В капусте нашли, — сказали другие.
Савелий кивал, а потом подытожил:
— Значит, вы своим мамам не родные. А меня моя мама родила.
Сказано это было без злости — почти с гордостью.
Конечно, многие дети снова расплакались, а Савелия поставили в угол. Даже когда его ругали, он не чувствовал стыда — только внутреннее веселье и лёгкую печаль от того, что его сейчас накажут. Но он знал: каждая шутка того стоила.
Дома было не спокойнее. У Савелия был старший брат — Рома, четырнадцатилетний серьёзный парень, который занимался муай-тай и готовился к званию кандидата в мастера спорта. Роме часто приходилось забирать Савелия из детского сада и брать его с собой на прогулки. Иногда — с девочками.
Рома знал, что многие девочки тепло относятся к детям, и это нередко привлекало к нему внимание — за счёт младшего брата.
В тот день Роме нужно было забрать этого мелкого негодника из садика, хотя у него было запланировано свидание с девушкой, которая ему безумно нравилась уже несколько месяцев.
Рома забрал Савелия, встретил свою ненаглядную, держа младшего брата за руку. Не прошло и десяти минут, как Савелий выдал:
— Ром, вчерашняя девушка была симпатичнее.
Он посмотрел на девочку, шедшую рядом с братом, и добавил:
— Ты тоже ничего, но та хотя бы конфеты мне принесла.
Нужно было видеть лицо Ромы. Девушка ему действительно нравилась. А вчерашней девушки, разумеется, не существовало — Савелий её придумал.
Рома пытался оправдываться, объяснять, что младший брат всё выдумывает, но прогулка закончилась стремительным возвращением домой. Сказать, что он мечтал избавиться от Савелия хотя бы на вечер, — не сказать ничего.
Дома Савелий забежал в комнату Ромы, когда тот делал уроки и не хотел играть. В знак протеста Савелий разрисовал все тетради. Это стало последней каплей. Рома ударил его.
Савелий заплакал и убежал к родителям.
Отец, Николай, провёл с ними разговор. Он говорил спокойно, но его слова значили многое. Николай был тренером по муай-тай, мастером спорта международного класса. Он знал, что сила — это ответственность, и объяснил, что бить друг друга нельзя ни при каких обстоятельствах.
После этого разговора они больше никогда друг друга не били.
Мария — мама Савелия и Ромы занималась переговорами и контрактами — раньше она была агентом Николая, пока тот не ушёл из профессионального спорта.
Когда у Ромы были соревнования, Савелия оставляли у бабушки с дедушкой. Иногда кто-то из родителей оставался дома. Иногда — нет. Но Савелий всегда находил, чем заняться.
На следующий день после ссоры с братом Савелий пришёл в детский сад немного расстроенным после вчерашних разговоров.
И в этот день в группе появился новенький.
— Эй, ты не можешь трогать мои вещи, — произнёс самый задиристый мальчик в группе. — Мои вещи могут трогать только мои друзья. А ты вообще кто такой?
— Я-я-я… — запинаясь, говорил новенький мальчик.
Савелий посмотрел на него оценивающим взглядом и толкнул незнакомца.
— Ты чего творишь? Нормально ли обижать того, кто слабее тебя и не сделал ничего плохого? — сказал мальчик, упавший на пол.
— Ну и что ты сделаешь? Нажалуешься своей мамочке? Или позовёшь воспитательницу? — усмехнулся Савелий.
— Пф… ахахах, — ухмыльнулся мальчик. — Я что, похож на ябеду?
Он резко встал и набросился с кулаками, крича и толкая своего обидчика:
— Даже если у меня нет сил, я всё равно побью тебя!
— Ахахаха! — закричал соперник. — Щекотно, перестань!
Лицо мальчика, который только что накинулся на него с кулаками, изменилось: ненависть спала, он замер и сделал удивлённое выражение.
— Тебе не больно? — с ошарашенным видом спросил он.
— Ну, неприятно, конечно. Но ты забавный. Давай дружить?
— И ты всех сначала бьёшь, а потом предлагаешь дружить?
— Нет, только тебя, — сказал мальчик, который не хотел делиться своими игрушками. — Меня зовут Савелий, но можешь звать меня Вел. Так меня называют родители и старший брат.
Он протянул руку.
Новенький внимательно посмотрел на него, задумался на пару секунд и сказал:
— Меня зовут Кирилл.
Он тоже протянул руку и пожал её.
— О, тогда я буду звать тебя Кир. Кирилл слишком длинно.
Кирилл закатил глаза и сказал:
— Хорошо. Но не смей больше меня обижать, иначе я не буду твоим другом.
Савелий послушно посмотрел на него и кивнул.
Кирилл был спокойным мальчиком по сравнению с Савелием, хотя с началом их дружбы Савелий стал впутывать в свои проделки и Кирилла.
Через забор они наладили торговлю. Орехи росли на территории школы, а первоклашки покупали их у Савелия и Кирилла. Дело шло хорошо, пока воспитатели не заметили этот «бизнес» и не закрыли его.
Однажды Савелий уговорил одного мальчика пролезть через забор. Кирилл стоял рядом и поддакивал, приводя убедительные аргументы. Но мальчик не смог. Он застрял.
Пришлось вызывать МЧС.
Если раньше проблемы воспитателям доставлял только Савелий, то со дня их знакомства на их головы свалилось уже две головные боли.
Как-то раз за Кириллом в детский сад пришла мама — Наташа. Рядом с ней стояла маленькая девочка.
У Наташи и девочки были одинаковые белоснежные волосы, похожие черты лица и одинаковой формы глаза. Но была одна особенность: у мамы Кирилла глаза были изумрудно-зелёные, а у девочки — один глаз изумрудно-зелёный, а другой карий.
Савелий уже видел маму Кирилла раньше и при каждой встрече говорил ей комплименты — от «Какая вы сегодня красивая» до «Ваша улыбка разбивает мужские сердца».
Савелий вопросительно посмотрел на девочку, прячущуюся за мамой, и спросил:
— А ты кто такая? Я тебя раньше не видел.
Кирилл легонько толкнул друга в плечо:
— Эй, ты что, слепой? Не видишь, как мы похожи? Это моя младшая сестра.
Наталья стояла рядом и с улыбкой наблюдала за детьми.
— Ты не говорил, что у тебя такая красивая сестра, — сказал Савелий, подойдя ближе. — Как тебя зовут? Раз ты сестра Кирилла, то теперь мы тоже с тобой будем друзьями. Давай дружить.
Кирилл встрял в их знакомство и сказал:
– Конечно она красивая. Её брат всё-таки я.
Савелий и маленькая девочка неловко усмехнулись. Затем девочка отпустила мамину руку, протянула свою Савелию и сказала:
— Арина.
— А я Савелий. Но ты, как и Кирилл, можешь звать меня Вел.
Кирилл и Савелий часто общались и гуляли уже вне детского сада. Нередко они проводили время втроём — Кир, Вел и Арина.
Савелию нравилось расчёсывать Арине волосы. Он ласково называл её «Ариночка», «милая Ари».
Спустя пару лет Кирилл и Вел пошли в одну школу. Родители попросили распределить их в один класс, и с тех пор они стали не только друзьями, но и одноклассниками. Теперь учились в первом классе, а Арина всё ещё ходила в детский сад. Они всегда были дружны и любили проводить время втроём. Савелий относился к Арине, как к младшей сестре.
Когда они ночевали у Кирилла, Савелий расчёсывал Арине волосы перед сном, а утром заплетал ей косички перед садиком. Кирилл тоже иногда расчёсывал и заплетал сестрёнке волосы. Бывали дни, когда родителям было некогда, и дети оставались под присмотром друг друга.
Поэтому с самого детства они почти всегда были вместе.
У Арины в садике не было близких подружек, которых она приглашала бы домой. Ей нравилось ходить в детский сад, но ещё больше — проводить время с Савелием и братом.
Она смышлёная и умная девочка. С детства она любила читать детские энциклопедии и узнавать новое. В то время как Савелия приходилось заставлять учиться из-под палки. Родители особенно уделяли внимание английскому языку, и ещё с садика он занимался с репетитором два раза в неделю.
Кирилл книгами особо не увлекался. Зато Арина часто пересказывала ему то, что читала, а он всегда слушал её с интересом.
С четырёх лет Кирилл занимался футболом. Первый год был ознакомительным — скорее для того, чтобы привыкнуть к тренеру и мячу.
Из-за плотного расписания в будни дети чаще гуляли по выходным или ходили друг к другу в гости. Родители привыкли к их дружбе.
В детском саду у Арины проходил утренник. Ей было уже шесть лет, и она выступала в костюме лисички. Мальчикам после Нового года должно было исполниться по восемь лет.
Савелий застыл, когда увидел, как она танцует, и невольно открыл рот от её красоты. И, не подумав, сказал вслух:
— Я на ней женюсь. Я влюбился этого лисенка.
Кирилл стоявший рядом возмутился:
— Она моя сестра. Чтобы быть с ней, тебе нужно получить моё одобрение.
— Тогда я его получу, — ответил Савелий, ни секунды не раздумывая. — К тому же мы друзья. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты находился рядом с моей сестрой.
После этого дня Савелий и Кирилл все чаще стали называть Арину «лисенок», это прозвище к ней так и приелось, что даже Мария и Наталья стали ее так называть.
Глава 7
Савелий чувствовал, как кто-то осторожно, но настойчиво хлопает его по щекам. В ушах всё ещё гудело, будто он находился под водой, а где-то сверху доносились приглушённые голоса.
— Смотри, он, кажется, приходит в себя…
— Ве-е-ел… очнись. Пожалуйста, просто очнись…
Он узнал этот голос сразу. Вика.
«Как же шумно», — промелькнуло в голове. Хотелось сказать это вслух, попросить всех замолчать хотя бы на минуту, но сил хватало только на мысли.
Он с трудом разлепил веки, несколько раз моргнул, пока всё перестало расплываться, и увидел такую картину: Вика сидела рядом с ним, на коленях, прижимая ладони к его плечам. Она плакала навзрыд — не сдерживаясь и не стесняясь никого вокруг. Рядом с ней была Алла: одной рукой она обнимала Вику за спину, а голову держала высоко поднятой, обращённой к мальчикам. Алла кричала — громко, резко, с такими красноречивыми словами, которые раздавались больше в ушах Савелия, что каждое слово било сильнее недавнего удара. Она не просто ругалась, она не подбирала выражений, и по её напряжённому лицу было ясно: останавливаться она еще не скоро собирается.
Напротив них, чуть поодаль, сидел Веня. Он молчал, сжав руки в замок, и смотрел на Савелия так, будто не знал, куда себя деть. Получалось странно: с одной стороны от него — Вика и Алла, с другой — Веня. А он сам будто оказался в центре этой неловкой ситуции.
Остальные из одиннадцатой держались ещё дальше. Никто не подходил. То ли им запретили, то ли каждый решил, что так будет правильнее.
Кирилл и Тимофей стояли почти над ним.
Савелий сразу заметил Кирилла. Бледный. Слишком бледный. Губы сжаты, взгляд будто он всё ещё не до конца понимает, что произошло. Савелий знал это выражение. Он перепуган и при чем очень сильно.
Он медленно вдохнул, поморщившись от тупой боли в голове, и, не отводя взгляда от Кирилла, тихо сказал:
— Успокойся… Я жив.
Голос вышел хриплым, почти чужим, но этого хватило. Вика всхлипнула ещё сильнее и наклонилась к нему, будто боялась, что он сейчас вырубится.
Савелий перевёл взгляд обратно на Кирилла и добавил — уже чуть мягче, без упрёка:
— Ты не хотел… Я знаю. Я тебя не виню. Я сам настоял на том, чтобы ты меня ударил.
Он не защищал его и не обвинял. Просто сказал то, что чувствовал в этот момент. Кирилл дёрнулся, отвёл взгляд, стиснул челюсть.
А Савелий переключился на Вику, он взял ее за руку:
— Успокойся, со мной все в порядке. Видишь? Я уже встаю.
— Почему ты такой? — выдохнула она сквозь слёзы. — Почему ты никогда не даёшь сдачи?
Ему было важно только одно — чтобы она успокоилась.
— Потому что не всегда это нужно, — тихо ответил он.
— Я и не виню себя, — резко вставил Кирилл. — Ты сам напросился.
Вика резко обернулась к нему, собираясь что-то сказать, но Савелий опередил её:
— Да. Я сам виноват, — спокойно произнёс он. — Вик, пожалуйста. Давай просто уйдём отсюда. Хорошо?
Алла и Веня всё ещё сидели рядом. Алла перестала кричать, но смотрела на Кирилла так, будто всё ещё готова была продолжить. Веня уже подался вперёд, протягивая руку Савелию, молча предлагая помощь.
Савелий принял её. Алла тут же поддержала его с другой стороны.
— Осторожно, — коротко сказала она, уже без крика, но с твердостью в голосе.
Он поднялся медленно, ожидая, когда голова перестанет кружиться, а земля не будет уходить из-под ног. Вика тут же оказалась рядом, не выпуская его ладонь, будто боялась, что он снова рухнет.
Савелий на секунду обернулся. Кирилл всё ещё стоял на месте. Их взгляды пересеклись.
— Потом поговорим, — тихо сказал Савелий. — Не здесь.
Кирилл усмехнулся:
— Нам не о чем говорить, — бросил он. — Хочешь ещё раз отключиться?
Савелий выдохнул и засветился улыбкой, а потом добавил:
— Если вы с лисёнком решите продолжить… я, пожалуй, буду только рад.
Вика резко сжала его руку.
Алла нахмурилась ещё сильнее.
Веня недоумённо перевёл взгляд с Савелия на Кирилла. Тимофей дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Кирилл на секунду задержал взгляд на Савелии:
— Смотри, не пожалей, — коротко сказал он.
И, не дожидаясь ответа, отвернулся и ушел.
Они остались вчетвером.
Веня стоял чуть в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу. Алла всё ещё держалась рядом, будто на всякий случай, и напряжение постепенно сходило с её лица.
— Слушай… — Вика осторожно провела пальцами по его волосам. — А что у тебя сегодня с причёской? Тебя не сильно приложили?
Она провела пальцами по его волосам, почти машинально, проверяя, нет ли крови.
— Она обычная, в школу я хочу с такой, — хрипло ответил Савелий. — Моя голова уже не в первой проходит испытания на прочность, так что не волнуйся, — он потянул руку, чтобы постучать по ней, но Вика заметила это и не дала этого сделать.
Она выдохнула и наконец слабо улыбнулась, а потом словно вспомнила что-то важное:
— А, кстати… Вел, это Алла и Веня. Я с ними до девятого класса в одной школе училась, потом я перевелась, а сегодня мы встретились. Я вообще половину школы знаю.
Алла кивнула:
— Приятно познакомиться. И… ты держался достойно.
Веня неловко улыбнулся, пожал плечами:
— Да ладно… главное, что ты очнулся, — и пожал Савелию руку. — Приятно познакомиться, — сказал он. — Мы уже начали переживать.
Через пару минут они попрощались. Алла строго сказала Вике написать, как только они дойдут, и, ещё раз глянув на Савелия, ушла вместе с Веней.
Они остались вдвоём.
Вика не сразу заговорила. Она просто шла рядом, крепко сжимая его руку, потом остановилась, посмотрела ему ещё раз в глаза:
— Ну как ты? — спросила она тихо. — Голова кружится? Тошноты нет?
Он снова улыбнулся:
— Немного не по себе, но в целом нормально.
Вика, видимо, была так сильно взволнована, что болтала больше обычного. Она начала говорить — быстро, сбивчиво, обо всём сразу: про первый день в вузе, про то, как было странно снова сидеть в аудитории, про преподавателей, про то, как она боялась потеряться, но всё оказалось не так страшно.
Савелий слушал вполуха, задумываясь: «Как они стали друзьями?Вики порой было слишком много».
И вдруг она резко остановилась.
— Вел… — сказала она осторожно. — Только не смейся, ладно?
Он повернулся к ней.
— Мне кажется… я сегодня чуть не влюбилась, — выпалила она. — В Веню.
Савелий удивлённо посмотрел на неё.
— В смысле «кажется»?
— Ну… — она пожала плечами. — Это так глупо, — тут же добавила она, торопливо. — Он и раньше был мне симпатичен, но сегодня… он был такиииим…. — он вдруг задумалась и ярко улыбнулась — Спокойным. Надёжным. Когда ты был без сознания, именно он и Алла сразу начали помогать.
Она на секунду замолчала.
— Кирилл тоже пытался подойти… но я его не подпустила.
Савелий сглотнул.
— А сколько я был… — он запнулся. — В отключке?
— Минуты две. Может, три. Мы уже хотели скорую вызывать, — Вика понизила голос. — Но Кирилл сказал, что не надо. Что ты придёшь в себя.
Он усмехнулся. А после они еще шли немного молча.
— Вел, — снова заговорила она. — Можно спросить?
Он кивнул.
— Ты когда-то говорил, что у тебя были друзья. Но подробно ты рассказывал только про Арину… что был в неё влюблён.
Она посмотрела на него внимательно.
— А что всё-таки случилось у вас с Кириллом? Что вас связывает?
Савелий медленно выдохнул, отвёл взгляд. Внутри него снова будто всё заболело. Ему было больно от самого себя. И если в последнее время он даже стал немного приходить в себя, то сейчас будто снова погрузился в собственное одиночество.
— Это долгая история, — сказал он наконец.
— Ты расскажешь мне, как будешь готов?
— Да, обещаю.
Глава 8
Прошло пару дней после удара Кирилла. Дни в школе протекали спокойно. Савелий все пытался поговорить с Ариной и Кириллом, но те лишь игнорировали его.
Савелий сидел в классе, положив голову на парту. Глаза слипались, мысли текли вязко и медленно. Он уже почти провалился в дремоту, когда дверь распахнулась с таким грохотом, что он дёрнулся, будто током ударило.
— Вы афигеете! — Кристина влетела, вся красная, запыхавшаяся, глаза горят. — Там этот Сайракс с Гордеем на первом этаже! Они окно разбили! Их Матвей с Тимофеем разнимали, ну тот, с хвостиком из параллели. А потом учителя прибежали, охранник, директор...
Савелий вскочил, сердце ушло в пятки.
— Где они сейчас?
— В медпункте... Или уже у директора, я не знаю...
Он не дослушал. Сорвался с места и побежал в сторону медпункта.
Пролетая мимо кабинета директора, Савелий краем глаза заметил Арину. Она стояла с Матвеем и Димьяном, бледная, напряженная, будто её вот-вот стошнит. Завуч что-то вещала им, размахивая руками, но Савелий даже не притормозил.
Дверь медпункта распахнулась, и он застыл на пороге.
Кирилл сидел на кушетке. Одежда в крови, лицо опухшее, под глазом — синева, губа разбита. Напротив, на стуле — Гордей. В таком же состоянии, но с перевязанной рукой.
«Это кровь Гордея», — пронеслось в голове Савелия, и внутри он почувствовал облегчение, такое острое, что на миг закружилась голова из-за этого ему пришлось опереться рукой о косяк.
— Какой у тебя тупой вид, — Кирилл скривился, но голос дрогнул.
— Ты выглядишь не лучше, — Савелий шагнул ближе, рука сама потянулась к его лицу. — Как ты?
— Эй, ты чо делаешь, придурок7 — Кирилл дёрнулся, бросая недовольный взгляд на Савлия. — Руки убрал.
— Кир... Хочу посмотреть на твоё красивое лицо поближе, — Савелий попытался улыбнуться, но вышло скорее устрашающе.
— Мы не друзья. Так что съеби.
— Кир, прекрати. Я же волнуюсь.
— Я сказал тебе съебать. Что непонятного?
— Арина тоже участвовала?
Кирилл посмотрел на него. И в этом взгляде было столько всего, что Савелий на мгновение забыл, как дышать.
— Не приближайся к моей сестре, — сказал Кирилл тихо. Очень тихо. Так что, Савелий понял, лучше сейчас никак не провоцировать и не шутить.
— Тогда расскажи мне, что произошло.
— Тебя это ебать не должно. — Кирилл встал. — Как же ты раздражаешь.
— Кхм. Кхм.
Гордей кашлянул. Напоминая о себе.
Оба резко обернулись. Совсем забыли, что он тут. Гордей смотрел на них с кривой усмешкой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Что у вас за проблемы? — спросил Савелий, переводя взгляд с одного на другого.
— Съеби уже, — рявкнул Кирилл и сел обратно. Отвернулся к стене, будто не мог больше смотреть. — Сейчас медсестра придёт.
— Кир, прекрати. Вы окно разбили. Тебя на исправительные работы могут отправить. Ты вообще понимаешь это?
— А ты мне кто, чтобы я тебя слушал?
— Я твой друг.
Кирилл медленно повернул голову. Посмотрел на Савелия так, что тот почувствовал, как внутри всё обрывается. Это был взгляд человека, который искренне его ненавидит.
— Не помню, чтобы у меня был такой друг, как ты. — Голос его дрогнул, но он сжал челюсть до хруста. — Мой друг умер. — Он замолчал на секунду, но именно эта секунда причинила Савелию внутреннюю боль, от которой он хотел провалиться сквозь землю. — Так что просто свали. Пока я снова тебя не вырубил.
— Хватит вести себя как ребёнок! Это не шутки! — Савелий уже не сдерживался. Голос сорвался на крик. В нём было всё — боль, отчаяние, злость на себя и на него. — Ты разбил окно! Тебя исключить могут! Ты об этом подумал? Или хотя бы о близких? Что будет делать твоя мать? Арина?
— Съеби нахуй отсюда. — Кирилл встал, подошёл почти вплотную. — Твоё пребывание в моей жизни кратковременное. Так что соизволь съебать из неё. У тебя хорошо это получается. — Он ткнул пальцем в дверь. — Дверь и дорога нахуй, которую ты знаешь — там. Проваливай.
Савелий смотрел на него несколько секунд. Внутри всё кипело, рвалось наружу, хотелось заорать, вмазать, разнести здесь всё к чертям. Но он только сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, до крови. Развернулся. Вышел.
Дверь за ним грохнула так, что, кажется, стены вздрогнули. Звук разнёсся по пустому коридору и стих.
««Мой друг умер» — это я могу понять. Это я заслужил.»
Савелий резко остановился посреди коридора. чувствуя, как внутри закипает и сдавливает горло.
«Но «дорогу нахуй ты знаешь» — это уже перебор».
— Я что, блять, педик ебаный? — вырвалось вслух. Он оглянулся — никого.
«Ничего не имею против них, существуют и существуют, но я-то... я же блять не пидорас… За кого он меня принимает?»
Он выдохнул, провёл рукой по лицу. Ладони дрожали. Пальцы ледяные.
««Дорогу знаешь?» Как шлюхе какой-то. Как последнему... нет, ну серьёзно?»
Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза и в его голове предстало лицо Кирилла.
«Сам был против драк. Сам всегда говорил: «Можно решить словами, нахера кулаки распускать?» Учитель хренов. А теперь что? Окно разбил. Морду ему расквасили. И стоит теперь, смотрит будто Савелий во всём виноват. Кличка «Сайракс» настолько заразная? Опьяняет? Превращает нормальных людей в придурков?»
Савелий открыл глаза, посмотрел в потолок.
«Как же хочется ему разок вьебать. Для профилактики…»
Он постоял так несколько секунд. Потом глубоко вдохнул.
— Вел, терпи, — сказал он тихо сам себе. — Прощение легко не даётся. Ты хотел вернуть друзей? Получай. Только так, через боль и дерьмо.
«Ладно, всё, хватит негатива. Савелий, и не такие метели тебе в рожу летели. Друзей ты точно сможешь вернуть».
Он оттолкнулся от стены и пошёл в класс.
Учительница даже не обернулась — только скользнула взглядом и продолжила что-то чертить на доске. Савелий сел за парту, уставился в одну точку перед собой.
Через несколько минут дверь снова открылась. Вошли Кирилл и Гордей. Молча. Кирилл даже не посмотрел в его сторону — просто рухнул на своё место через проход. Гордей плюхнулся рядом с кем-то из своих, что-то буркнул и уткнулся в телефон.
Прозвенел звонок. Кирилл и Арина вышли, даже не взглянув на Савелия. За ними потянулась вся их стая — Алла, Веня, Димьян и еще пара человек.
На перемене Савелий подошел с Кристине с Вероникой. Эти девочки всегда были в курсе всех новостей.