Сезонный шеф-повар

Вечером дела идут относительно спокойно. К моему удивлению, наш шеф довольно чётко объявляет заказы, и все его коллеги их прекрасно понимают. Наводящих вопросов не возникает. Я спросил его, всегда ли он может так делать. Он ответил утвердительно. Моё удовлетворение растёт. Наш буфет, которым занимается Muchmat, как и ожидалось, нуждается в пополнении. Томатная моцарелла – самый популярный вариант, сразу за тунцом. Это блюдо заменяет Muchmat уже в третий раз. Часто возникает вопрос, куда гости идут его есть. Я знаю по ресторанам с относительно высокими ценами, что гости склонны пробовать разные диеты. Там они просто не так здоровы, как здесь. Помимо обычных болезней, таких как диабет или проблемы с сердцем, в дорогих ресторанах нам часто рассказывают о болезнях, которые мы не можем обслужить даже при всём желании. На буфете нет ни следа болезни. Конечно, мы не видим, кто что не берёт. Мы видим только полные тарелки. Конечно, у меня сейчас мало времени на философские размышления. Наш шеф даже помог мне, когда я немного застрял с заказом двадцатого шницеля. Мои готовые шницели подходили к концу, и мне пришлось их резать, отбивать и панировать. Тем временем я хотел отправить Мухмата за новой порцией картошки фри. «Я плыву», – сказал он. Его салат уже почти закончился. Пришлось готовить самому. В этот момент наш шеф пошёл за ингредиентами. Он заслуживает комплимента. Он уже показывает нам, что мы работаем вместе для его гостей. Наши гости, похоже, тоже довольны. В любом случае, заказы почти не меняются, особых пожеланий нет. Видимо, они устали. Наш ужин заканчивается рано. За исключением нескольких опоздавших, все наши гости уже обслужены, и часы чётко показывают конец дня. Сейчас 10 вечера. Я уговорил ребят, кроме меня, наконец-то заняться уборкой кухни. Солтан уже торопится. Его друзья, наверное, ждут. Тем временем я держу оборону, и как раз в этот момент дверь распахивается, и наша администраторша подаёт сигнал о прибытии. Те, кто опоздал, хотят холодную закуску, объявляет она. Нет ничего приятнее. Это непреднамеренная забота об окружающей среде и небольшая экономия для нашего шефа. В конце концов, мне не нужно включать 20 киловатт, чтобы быстро приготовить два блюда. Это экономит пять евро. Ломтерезка, которую я уже почистил, справляется с этой задачей за 20 центов. Без каких-либо чистящих средств.

Теперь нам не хватает всего восьми гостей. Когда же они наконец приедут? Я подожду, чтобы помыть ломтерезку. Оставшимся гостям подадим холодное блюдо. Посмотрим. Шеф даёт сигнал, и мы отправляемся. Восемь гостей будут спать в четырёх комнатах. Итак, давайте приготовим четыре холодных блюда на двоих. Мухмат готовит хлеб и добавляет салат. Он уже закончил уборку. Наши администраторы разносят блюда по комнатам, и время закрытия уже не за горами. Почти одиннадцать вечера. Выходить из кухни – всё равно что бежать. Никому не хочется больше работать.

Попрощавшись с начальником, я направился в номер. Первым делом проверил душ. Всё в порядке. Тем не менее, я ещё раз тщательно его вымыл и продезинфицировал систему.

Наша профессия также требует от нас соблюдения определённого уровня гигиены. Ни один шеф-повар не хочет заражать своих гостей болезнями, которые навсегда испортят им отдых. Здесь тоже присутствует определённая доля эгоизма. Я не хочу заражаться от других. К сожалению, это нормально в ресторанном бизнесе. Наши горничные и официанты находятся прямо на линии огня, что легко сказывается и на кухонном персонале. Кровать уже заправлена. Горничные часто делают это сами, хотя и не всегда. Всё зависит от желания и предписаний шефа. Сейчас я быстро проверю, какие телеканалы нам предлагают. Снотворное очень важно.

Никто из моих коллег не хочет засыпать под захватывающую пропаганду, не говоря уже о самом дешёвом сериале этого бренда – «CSI: Место преступления», – прерываемом рекламой и прочими вещами. Наш выбор каналов и так вполне приемлем. Большинство коллег смотрят спортивные передачи, чтобы было о чём поговорить на следующий день. Вот и всё.

Я смотрю на часы, чтобы проверить, возможно ли ещё съездить к жене, которая работает в другом отеле. В сезонных компаниях супружеские пары обычно не приветствуются к совместной работе, даже если есть свободные вакансии. Похоже, среди отельеров преобладает мнение, что если один из супругов поссорится с начальником, то уйдут оба. Этот страх оправдан, особенно если начальник понимает особенности своего характера. Сейчас многие компании предпочитают иметь в коллегах семейные пары. В нашем случае, к сожалению, это пока не прижилось. Поэтому я быстро звоню, чтобы узнать, смогу ли я ещё приехать. Жена говорит, что уже спит. Она совершенно измотана. Почти как дома. Мы немного поговорили об отелях и семьях отельеров, и на этом день закончился. Я вообще-то хотел настроить интернет. Сделаю это завтра. Во время обеденного перерыва. Вот и всё. Теперь наконец-то можно попробовать душ. Давно пора. Приняв душ, я немного смотрю новости, чтобы получить общее представление. А потом пора спать.

День 2

Второй день начинается примерно в то же время, что и первый. Мы встречаемся в семь часов на завтрак. Теперь нам не хватает Солтана. Мухмат быстро поднимается в учительскую и стучит. Солтан вчера поздно ложился и выпивал. Обычно я говорю: «Ложись, пока не протрезвеешь, а потом приходи на работу». Но во второй день это невозможно. Солтан опаздывает на завтрак примерно на десять минут, но на работу не опаздывает. Я спросил его, не хочет ли он немного отдохнуть, но он отказался. Теперь он проснулся и, следовательно, готов к работе. Он не пьян. Солтан также рассказывает нам что-то о встрече с друзьями и коллегами. Его почти никто не слушает. Но эти встречи с друзьями – редкие яркие моменты в жизни сезонного рабочего. Почти как семейные встречи. Мы часто встречаем коллег, с которыми тесно сотрудничаем несколько месяцев или лет. Конечно, мы встречаем и других, менее дорогих нам коллег. Однако настоящие, длительные отношения – редкость. Никто не знает, долго ли он проработает на объекте, где сейчас служит. Узнаем только в конце сезона, когда начальник спросит, вернёмся ли мы в следующем сезоне.

После завтрака мы идём на кухню, и я замечаю, что все делают всё сами. Так что уже на второй день всё в привычной рутине. Спасибо, что мои коллеги – опытные сезонные рабочие. Наш начальник понял, к чему они стремятся. Это бывает редко. Солтан просто кричит, что у него не включается газовая плита. Все коллеги уже бегут к нему, чтобы узнать, что можно сделать. Несмотря на разных производителей, плиты, к счастью, довольно похожи по конструкции. Мы проверяем биметаллическую пластину и искру. Вроде бы всё в порядке, но, взглянув на часы, замечаем, что от самого важного момента прошло ещё пятнадцать минут. Но газ всё ещё не зажигается. Что дальше? Сначала жмём кнопку стартера достаточно долго, чтобы вышел воздух из газовой трубы. При этом мы регулярно пробуем запахи над газовым отверстием. Почти как наркотики нюхаем. Беру зажигалку, чтобы проверить. И горит. Прошло тридцать минут. В какой-то момент тридцать минут проходят.

Мы, на самом деле, привыкли к таким перебоям вскоре после начала сезона. Обычно это происходит из-за уборки в конце сезона. Чистящие жидкости или едкие химикаты, например, средства для чистки грилей, часто попадают в газовые системы. Системы часто деформируются или просто повреждаются механическими чистящими средствами. По имеющимся данным, некоторые компании регулярно обслуживают свои газовые системы. Как мы все знаем, это недешево. После надлежащего обслуживания в системах может оставаться воздух.

Завтрак уже вовсю подается, и наши утренние блюда из яиц готовятся по просьбам гостей. Приходит первый чек, и в нём указано: яичница-болтунья с беконом. Затем следует второй чек с жареным яйцом, и вот мы уже на утренней зарядке поваров. Я беру на себя подачу завтрака, потому что у моих коллег и так полно дел: нужно составить меню.

Помимо ответственности, моя должность, надо признать, самая незначительная. Шеф-повару всегда нужен резерв, чтобы быстро вмешаться в ситуацию, когда возникают проблемы. Только что поступил заказ на пятиминутную яичницу. На высоте 2000 метров, где вода кипит при 84 градусах Цельсия. Я прокалываю яйцо тупым концом, вешаю его в корзину макароноварки, и всё готово. Теперь я даю таймеру пять минут. Не проходит и двух минут, как следуют следующие пятиминутные яйца. Похоже, это уже стало крылатой фразой. Теперь мне нужно переставить второй таймер. К счастью, в компании их два. На всякий случай у меня есть свой таймер в ноже. Он нужен не только для варки яиц. Первое пятиминутное яйцо готово и отправляется гостю. Через две минуты яйцо возвращается. Это уже не пятиминутное яйцо. Яйцо сырое. Теперь у нас есть живое доказательство уровня образования наших гостей. Я говорю о начальной школе, атмосферном давлении, погодных данных и перепадах высот. Мои коллеги умиляются этой болтовне, которая достигает своего апогея в уравнении Клавдия-Клапейрона. Хотя, признаюсь, я частично забыл о феномене высоты в различных кулинарных процессах. На высоте пятиминутное яйцо готовится около шести с половиной минут. Термин «пятиминутное яйцо» основан скорее на личном восприятии, чем на каких-либо фактах. Заказ пятиминутного яйца вызывает чувство высокомерия, которое также проявляется в надменном, невежественном, высокомерном отношении. Или это просто сравнение? Что нам делать? Попросить гостя сообщить нам данные о высоте над уровнем моря, где он находится дома? Я думаю, гостям лучше знать законы физики жизни. Всегда можно просто прикрепить фотографию своего любимого яйца. Для меня это часть подготовки к путешествию. Сейчас в интернете есть калькуляторы времени приготовления яиц. Мы уже дошли до этого. Ни один из калькуляторов не верен. Хочу также в шутку отметить: наши яйца в Альпах – это настоящие яйца, а не кусочки генно-модифицированной сои с приглушённым рыбным привкусом. Альпийские фермеры спят со своими питомцами, знают каждое животное по имени и даже знают их болезни. И всё же. Домашних животных со сломанной лапой всё равно выхаживают. «Балуют» – вот верное определение. Как будто курица, собака или корова – члены семьи. Даже соседи проявляют интерес и часто спрашивают, полностью ли выздоровел пациент. Это влияет как на структуру яиц, так и на их размер.

Не проходит и дня, чтобы не побили какой-нибудь рекорд. Что касается яйца на завтрак, то в ресторане, похоже, идёт конкурс тщеславия. Вот гость просит яйцо, приготовленное за пять минут двадцать секунд. Они медленно и научно проверяют себя, чтобы определить разницу высот. Неохлаждённые яйца в ресторанах запрещены. Там это просто запрещено. Это означало бы, даже на уровне моря, сырое яйцо. В ресторанах температура охлаждения мясных продуктов составляет в среднем один градус.

Солтан немного затягивает с подготовкой. Он забыл поставить рис. Кипятка тоже нет. Пароварка, кажется, полная. Я быстро проверю ещё раз. Гарниры и овощные гарниры готовятся заранее для меню à la carte. Затем их подвергают шоковому воздействию и быстро охлаждают.

Это сокращает время нагревания, если необходимо, и обеспечивает хороший внешний вид. Сняв ростбиф с цепи и сняв фартук, я кладу луковый ростбиф на сковородку вместе с кусочками различных корнеплодов. Мирбуа, если выражаться техническими терминами. Английская вода готова, а Солтан занята приготовлением теста для шпецле к вечеру. Я мелко нарезаю обрезки ростбифа и пропускаю их через мясорубку. Заодно, конечно же, режу и очищенные корнеплоды. Это будет рагу для лазаньи. Внезапно дверь кухни распахивается, и в кухню вбегает шумный пьяный мужчина с криком: «Привет, ребята!»

Что? Как? Кто это?

«Я покупаю пиво! Кто хочет?»

Пиво утром? «Я выпью кофе», – говорю я. Солтан смотрит на меня, как будто слезы, и говорит:

"Я тоже".

«Тебе повезло», – думаю я про себя.

Голос Мухмата едва слышен. «Я выпью чаю». Гость представляется и сообщает, что он здесь завсегдатай. Едва он успел договорить, как дверь открылась и вошёл наш шеф. Он знакомит нас с Манфредом, завсегдатаем. Шеф сообщает, что Манфред здесь уже двадцать лет. «Он уже акционер», – думаю я. «Чего же ему теперь нужно?» Манфред небрежно сообщает, что не ест печень. Интересно, почему он говорит это нам, а не своему контакту – официанту. Я не знаю, что он заказывает и за каким столиком сидит. Оказывается, он ест печень. Вот только её постоянно портил старый шеф-повар отеля. «Что значит, портил?» «Он всегда слишком долго её готовил», – отвечает он. «Моё время на исходе. Как же мне теперь от него избавиться?» – думаю я. В этот момент шеф уже вопросительно смотрит на меня. Я оглядываюсь, слегка покосившись, а затем вниз. Тут босс говорит Манфреду: «Пошли. Мы уходим. Они заняты». «Береги себя, ребята!» Итак, босс заслужил себе кофе, просто для протокола. По обычной цене. Назовём это спонсорством бесплатного кофе для сотрудников. Это заняло у нас всего тридцать минут. У меня, в частности. Махмут и Солтан смогли продолжить готовить. Теперь я попробую быстро нарезать шницель для заказа à la carte. «Солтан, кто готовит штрудель?»

«Я уже нарезал яблоки», – говорит он. «В слоёном тесте или в тесте для штруделя?»

«Оригинально», – говорю я. «Так, в тесте для штруделя. Готово в морозилке», – кричу я ему вслед. Он это знает.

Затем я нарезаю полоски телятины и немного их мариную. Приготовлю их вечером. Сейчас я быстро выхожу на улицу, чтобы посмотреть, сколько гостей. Значительно меньше, чем вчера. Ну да ладно. Концерт со звездой привлекает немало зрителей. Они, наверное, уже ушли. Наверное, местные и коллеги из других отелей. Я приготовлю треть вчерашней еды. Я только что встретил шефа, и он сказал: «Не готовь так много». Мне приходится смеяться. Я не очень хорошо знаком с местным бизнесом. Я ожидал гораздо большего. Это объясняет, почему у нас такой скромный штат сотрудников. Вчера в меню был ужин для сотрудников. У нас была жареная свиная шея. Мухмат смотрит на меня и спрашивает, знаю ли я, что он мусульманин. Я спрашиваю, хочет ли он курицу. Он отвечает, что предпочитает филе телятины.

Я спрашиваю его, сколько это стоит дома. «Слишком дорого», – отвечает он. «Как здесь», – отвечаю я.

«Я возьму курицу», – говорит он, смеясь. Телят на слишком много случаев не хватит. «Это тоже печально», – говорит мне Мухмат, снова громко смеясь. Ещё есть немного времени поговорить, и я спрашиваю Мухмата, много ли он потерял на войне. «Только скот». «Семьи, кроме матери, дома не было. Все работали в Австрии».

«Почти как мы», – говорю я. Улыбка Мухмата, кажется, стала чуть более горькой. На корпоративном обеде разговор переходит к визиту Солтана и его коллег. Разгорается оживлённый обмен мнениями о том, какая компания лучшая, где у сотрудников дела идут хорошо, а где не очень, и какие компании многие коллеги обходят стороной. В этом смысле мои коллеги довольно хорошо информированы. Соболезнования также немедленно выражаются тем коллегам, которые оказались в худшем положении.

Мы подходим к обеду с новыми силами и понимаем, что сегодня легко справимся, даже оставляя себе немного времени для смеха. Я сообщаю коллегам о предстоящем тренинге. Обязательный тренинг, который я прохожу. Это называется обучение по системе HACCP. Он охватывает уборку кухни, личную гигиену и правила безопасности пищевых продуктов. Я составляю меню на следующий день с краткими заметками. Меню должно быть готово к вечеру, до того, как наши гости придут на ужин. Во многих заведениях меню выкладывают на столы для завтрака только утром. Это означает, что заказы поступают слишком поздно, и повара теряют время на его приготовление. Некоторые гости, по-видимому, не знают об этом и иногда лепечут о свободе выбора. Но они очень ценят свежие продукты. Те же люди терпеливо, часто днями, ждут запчасти в автомастерской. Они считают это нормальным. Чтобы сократить время ожидания, предприятия общественного питания уже используют продукцию различных перерабатывающих компаний. Тем не менее, пока не ясно, что хорошо приготовленный кусок мяса требует до двенадцати часов приготовления при низких температурах. Иногда даже дольше. Вряд ли у работающего человека есть время дома, чтобы приготовить жаркое такого размера, не говоря уже о том, чтобы найти достаточное количество клиентов, чтобы удовлетворить его кулинарные способности. Честно говоря, я бы не пошёл в ресторан, чтобы съесть то, что дома готовится за десять минут. Для меня это включает в себя всевозможные шницели и жареные блюда. Я называю это закуской.

Шеф-повар говорит мне, что хотел бы, чтобы мы предлагали полное вегетарианское меню. Я, конечно же, учту это при планировании и тоже составлю вегетарианское меню. Наш шеф также хочет рыбное меню по пятницам, поскольку это традиция в альпийских странах. Теперь у нас есть гости, которые не знакомы с рыбными традициями. В Альпах они требуют свежей морской рыбы. Свежая! Я могу есть якобы свежую морскую рыбу у моря, но точно не в Альпах или во внутренних странах. На озере Балатон традиционно разводят судака (фогас). В Боденском озере, например, разводят сига, карпа и кетцера. В Австрии на столах появляется всё больше редких видов рыб, таких как стерлядь, таймень и подуст. Уход за этими видами обходится недёшево, поэтому некоторые туристы игнорируют их или оставляют кошельки пустыми. Защита окружающей среды и биоразнообразие часто культивируются языком и звуком, а не вкусовыми рецепторами и деньгами. Шеф-повар может лишь возразить, что свежая рыба, выловленная местными рыбаками в море, редко бывает дешевле рыбы, выращенной на пресноводных фермах. Для меня дёшево означает только то, что клиент хочет дёшево. Дешево в психологическом плане. Рыба с траулеров и других рыбоперерабатывающих предприятий в море редко бывает такой свежей, как заявлено. Я ни слова не скажу об условиях переработки, которые там царят. Я их не знаю. Они точно не могут быть намного хуже, чем условия труда в ресторанном бизнесе.

Получив заказ на рыбное меню на пятницу, я, естественно, быстро разобрался, где её взять. Секретарь порекомендовала мне проверенного рыботорговца, и я, конечно же, сразу же ему позвонил. Форель и судак у него уже готовы, но остальные виды нужно заказать чуть раньше. Так что завтра добавлю судака в меню.

С сегодняшнего дня я буду составлять меню с одним вегетарианским блюдом. Этими предложениями по меню ресторатор на самом деле просто пытается улучшить качество приготовления, чтобы гости могли быстрее накормиться и сократить время ожидания. Однако эти предложения также служат для обеспечения свежести блюд в целом. Конечно, это предполагает, что клиент воспользуется опцией предварительного заказа. К сожалению, у нас есть гости, которые думают иначе. Я докажу им обратное.

В любом случае, еда у них не свежее, чем у тех, кто заказал ее заранее, совсем наоборот.

Наши меню состоят из пяти блюд. Два меню на выбор, таким образом, фактически состоят из десяти различных блюд. Три меню из пяти блюд состоят из пятнадцати различных блюд. Каждое блюдо требует определённой подготовки, и многие из них, будучи приготовленными, представляют собой соответствующий конечный продукт. Таким образом, продукт, который подаёт блюдо, уже содержит труд как минимум одного фермера и производителя, как минимум одного розничного продавца, как минимум одного перевозчика, а также как минимум одного повара и одного официанта. Таким образом, бизнес à la carte функционирует спекулятивно, в то время как бизнес меню – это чистая плановая экономика. Спекулятивность означает, что все предварительно приготовленные продукты готовы, независимо от того, нужны они или нет. Следовательно, эта кухня не является ни свежей, ни более качественной, чем запланированный продукт. Из этого правила есть исключения. Исключением было бы, если бы я выбросил все предварительно приготовленные продукты в конце дня. Но, поступая так, я также выбросил бы труд фермера, производителя, розничного продавца, перевозчика и повара. Нельзя быть ещё более неуважительным к людям и их труду. Вред окружающей среде, наносимый этими продуктами, здесь не рассматривается. Конечно, мы не выбрасываем полуфабрикаты. Это было бы слишком дорого для нашего бюджета. И это стало бы поводом для критики относительно свежести продуктов.

Свежесть и усвояемость еды, таким образом, в руках самого шеф-повара. Гость, критикующий еду, критикует знания и методы работы шеф-повара. Теперь, конечно, в нашем отеле также предлагается меню à la carte, которое размещено в нашем меню. Теперь гости могут свободно выбирать уровень качества, который для них наиболее важен. Желая расширить выбор меню, шеф-повар выполняет мою просьбу улучшить качество для своих гостей и повысить доверие к поварам. Естественно, это требует огромных усилий от нашего кухонного персонала. Не столько от приготовления еды, сколько от ее подачи. Теперь в зоне обслуживания больше тары и столовых приборов. Когда заказы принимаются по комплексному меню и à la carte за столиком, кухонному персоналу, включая официантов, приходится проявлять каждую каплю выдержки, которую они только могут себе позволить.

Наши официанты замечают новый феномен. Гости, заказавшие еду всего двадцать минут назад, быстро забывают о своих заказах, когда видят тарелки и сравнивают их. Как официант, я бы отставил тарелки нейтрально в сторону и просто наблюдал, как забывчивые дерутся за еду. К сожалению, совместная еда стала немодной. В наши дни все едят в разных направлениях, возможно, также уткнувшись в свой смартфон. Время от времени кто-то тыкает вилкой в тарелку соседа, чтобы попробовать вкус его еды. Мы говорим о манере поведения за столом, которой мы часто восхищаемся в документальных фильмах о Серенгети – среди животных. Коллеги, которым посчастливилось видеть через окошко раздачи, чаще реагируют на это зрелище беспокойным покачиванием головы. Они удивляются, почему мы подаём еду на тарелках.

Примерно после двухсот обедов мы уже можем начать уборку кухни. Нас снова прерывают люди, которые не знают часы работы. Им стоит попробовать сделать то же самое в банке или офисе. Именно оттуда приходит большинство наших клиентов. Мы видим это по их лицам. В коридоре. Они часто всё ещё напряжены и иногда ходят как роботы. Жесты этих клиентов похожи. Их улыбки напоминают навязчивое желание. Даже если они опаздывают, и официант обещает им ужин, они чувствуют себя обязанными спросить о нём подробнее. Они приукрашивают их предположениями, граничащими с фантастикой. После довольно суматошного обеда для официантов настоящее искусство не потерять самообладание в этот момент. Тем более, что они знают, что повара на кухне ждут заказов. Последние гости часто наслаждаются попурри из заказов. Как шеф-повар, думаешь, они проверяют, всё ли у нас ещё есть. Горе тебе, если у нас что-то закончилось. Раньше опоздавший гость спрашивал официанта, осталось ли что-нибудь поесть и что можно заказать. Этому уже нет места. Сегодня официанту повезёт, если он хотя бы успеет взглянуть на него, принимая заказ.

Мы закончили уборку, и Солтан сегодня задержится подольше. Я смогу написать меню на завтра в более спокойной обстановке. Также нужно подать заказы на продукты. В первую очередь, это молочные продукты, мясо и овощи. Мы уже включили в меню свинину, говядину и телятину. Самое время добавить дичь и птицу, которые я, конечно же, включу в меню. Солтан также готовит что-нибудь на закуску и довольно быстро раскладывает несколько блюд. Сегодня он предлагает суп-гуляш, спагетти карбонара и ассортимент колбас с австрийских скотобоен. Австрийские мясники сейчас производят лучшие колбасы во всей Европе. Стоит попробовать. Разнообразие и вкус непревзойденные. Меню на завтра уже готово. Как обычно:

Холодные закуски и салаты со шведского стола

а потом:

Томатный суп с гренками

или

Манные пельмени в мясном бульоне

Прочитав вчерашнее меню и готовя его, я понял, что два блюда из говядины в одном блюде просто недопустимы. Пока никто не критикует. С технической точки зрения это полная ошибка. Солтан обошёлся с этим вопросом иносказательно, довольно по-детски хихикая. Причиной была моя усталость. На горячую закуску мы подаём:

Пот-о-фё из телячьего рагу в слоеном тесте

или

Каннеллони со шпинатом в соусе из альпийского сыра

В качестве основного блюда у нас будет рыбное и вегетарианское, которые будут выглядеть следующим образом:

или

Розовая жареная утиная грудка в соусе из портвейна с картофелем дофинуаз и горошком

или

Филе судака на гриле с соусом из корнеплодов, картофелем, петрушкой и огурцами

или

Грибное суфле в винной пене на ризотто с фенхелем и фаршированными цуккини

На десерт мы всегда предлагаем разнообразное мороженое. Наш шеф говорит, что мороженое – лучшее. Лично я этого не понимаю. Мы используем мороженое от известного производителя. Сейчас мороженое делают не с сахаром, а с глюкозой. Промышленная глюкоза производится из генетически модифицированного кукурузного крахмала и, конечно же, не подходит для производства мороженого. У нас на складе было такое ведро. Я выбросил его. «Оно было слишком старым», – сказал я шефу. Глюкоза – это не сахар. Если у вас когда-нибудь будут плохие показатели печени, и вы будете удивлены ими, даже если не употребляете алкоголь, ищите причину в этой категории. Ваша печень будет вам благодарна. Сегодня мы предлагаем домашнюю еду на десерт: