Королевские шутки

Михаил Новиков Фотограф

Радмила Родионова Фотограф

© Любовь Безбах, 2024

© Михаил Новиков, фотографии, 2024

© Радмила Родионова, фотографии, 2024

ISBN 978-5-0059-6475-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Разгромленное помещение содрогнулось от взрыва и будто присело: пол ушел из-под тела, потолок прогнулся, воздух раскалился, как в печи. Адское пламя слепящей боли швырнуло меня через всю комнату на пол. Я закричала, но в грохоте не услышала собственного крика. В тот же миг наступило безмолвие. В этой неправдоподобной тишине начал рушиться потолок. Он неотвратимо приближался, покрываясь сетью трещин и распадаясь на куски, до тех пор, пока грязно-серое крошево не накрыло меня.

Кто-то невероятно сильный потянул меня вверх, все выше и выше… Я не успела даже охнуть, как миновала перекрытия лаборатории под дном моря. Боль словно отделилась и осталась погребенной под обломками. Земная толща пропустила сквозь себя, как голограмма. Что происходит? Как такое возможно?! Я испустила истерический вопль, который, казалось, ушел внутрь тела.

Неведомая сила по-прежнему увлекала вверх. Не существовало больше ни слуха, ни зрения, но каким-то чутьем я поняла, что нахожусь в глубинах моря. Зрение появилось, но не такое, как раньше. Круговой обзор был непривычный и оттого пугающий. Море светлело – я приближалась к поверхности. Вырвавшись из воды, я снова закричала, с ужасом ощущая крик внутри себя. Своего тела я не увидела, вокруг были только небо и океан. Мысль, что я погибла, и тела больше нет, показалась чудовищной и невозможной. Море удалялось, я летела к облакам. Я не хочу туда! Я хочу вернуться! Но… куда?! Куда возвращаться? Осталась только паническая мысль: хочу снова стать телом…

С набором высоты понизилась температура. Я ощутила это, скорее, интуитивно. Внизу оставался океан, кое-где подернутый пеленой облаков, с одной стороны ограниченный знакомыми очертаниями берега. Все мое существо рванулось туда, но непонятная сила по-прежнему уносила вверх, и скорость ощутимо возрастала.

Линия горизонта приподнялась, отчего Земля приобрела сходство с блюдцем. Земля… Вид родной планеты со страшной высоты походил на кошмар, от которого хотелось немедленно избавиться. Паника так и рвалась наружу, я загоняла ее внутрь, пытаясь осмыслить происходящее. Даже если предположить, что я и в самом деле погибла – нет, быть того не может! – но если только предположить, то должен быть тоннель. Люди, которые вернулись ОТТУДА, все, как один, говорят о тоннеле и тяге. Меня вот тоже куда-то тащит без остановки, но почему не видно тоннеля? Может, потому что я не мертва? Разумеется, нет! Я не мертва, это невозможно! Что же тогда со мной происходит?

Желанная Земля улетала в темную, засасывающую бездну, занимая в ней все меньше места. Вокруг в аспидной черноте сияли звезды, и осмыслить это было невозможно, как невозможно было принять мысль, что вернуться обратно уже нельзя. Хотелось спрятаться, отгородиться от кошмарной, немыслимой бездны, забиться куда-нибудь в нору и затаиться. Я закричала – страшно, без звука. Звезды вокруг мельтешили и расплывались.

Пространство сгустилось и стало плотным. Казалось, оно мешает сделать вдох несуществующими легкими. Или они есть? Тело, сначала призрачное, стало приобретать зримые очертания. Мои пальцы… я снова вижу их. Паника ослабила хватку. Вот так-то лучше… Я прислушалась к себе и к окружающему. Рядом что-то происходило. Мне мерещилось, будто пустота вокруг пульсирует и плывет. Кто-то незримый и заботливый укутывал меня в невидимый кокон, мягко погружая в оцепенение. Мысли спутались и стали вялыми. Глаза слипались… Мои глаза… У меня снова есть глаза…

Теперь – спать.

Глава 1 БАРТЕР

Анджело Сайенс, развалившись в роскошном кресле, рассеянно барабанил пальцами по подлокотнику. Руслан Коренёв озабоченно супил кустистые брови, хотя осложнений с налаживанием связи в этот раз не предвиделось – Тайкох во время прошлого сеанса сам просил Сайенса выйти на связь и назначил время. Беспокоиться следовало хозяину: Тайкох, некая разумная субстанция, обитающая в космосе, ни разу на памяти Руслана не обращался с подобными просьбами.

Цвета на экране сконцентрировались и приобрели мерцающую глубину, и Анджело Сайенс наклонился к экрану.

– Неужели тебя и в самом деле не интересует, с кем я собираюсь общаться? – спросил у помощника признанный миром король генетики, которого сотрудники Лаборатории величали не иначе как Доктором.

– У меня своя работа, – буркнул программист.

– У тебя есть прекрасная возможность познакомиться с внеземным существом, с космическим полтергейстом, о существовании которого человечество едва ли подозревает.

– Ты сам-то с ним знаком? – усмехнулся Руслан, наблюдая за сменой цвета на экране.

– Материи у Тайкоха не меньше, чем в Солнечной системе, а как ловко он меняет свой объем! – поддразнивал Анджело Сайенс помощника, равнодушного ко всему, кроме компьютеров. – Человек не способен воспринять это существо теми органами, которыми располагает на данном этапе эволюции, однако мне оно дает себя почувствовать.

– Почувствовать можно. Не мешало бы проверить уровень радиации…

– Радиация тут ни при чем. Мы имеем дело не с материей, а с сознанием Тайкоха.

Руслан скривился: материя, сознание… Его, человека практичного, даже приземленного, всегда раздражали философские выкладки, особенно выкладки босса. Умные разглагольствования в карман не спрячешь.

Цветные пятна на экране посерели, втянулись вглубь экрана, и Руслан обмяк, безвольно свесив руки с подлокотников. В мозге Доктора поселился кто-то чужеродный и тяжелый, Анджело Сайенс скривился, едва дыша, и прошептал:

– Здесь я, здесь, ослабь хватку, ни к чему оно… так давить.

– До чего же вы слабы, человеки, – четко прошелестело в мозге.

Тяжесть ослабла, будто расцепились горячие пятерни, Анджело выпрямился и облегченно вздохнул.

– В последнее время ты теряешь самостоятельность, – заметил Тайкох и против воли Доктора перевел его взгляд на лежащего в кресле Руслана.

– Он не мешает, зря ты его «вырубаешь» каждый раз, – ответил Анджело Сайенс. – Я и сам могу побеспокоиться о провалах в памяти моих людей.

На эту реплику Тайкох ответить не удосужился, однако ответил на мысли:

– Я не имею ничего общего с животными Земли.

Доктор виновато улыбнулся. Нельзя быть рассеянным при контакте с внеземным полтергейстом. Тайкох, обладавший собственным менталитетом, отличным от человеческого, и оттого не обидевшийся на «скотину», начал деловой разговор:

– Предлагаю бартер.

– И ты туда же, – удивился Доктор. – Весь мир помешался на бартерных сделках. Что на что ты собираешься обменивать?

– Содержимое вашего контейнера под номером 14 точка 10232-Е.

Доктор подождал продолжения, не дождался и сказал:

– Это одна сторона вопроса. Прежде чем перейти ко второй, разреши выяснить первую.

– Тебе ни к чему эта свалка материи. Вместо того чтобы похоронить контейнер, отправь его в сторону Плутона.

Сайенс понятия не имел, что у него там в контейнере. Судя по номеру, какие-то отходы. Ответ «партнера по бизнесу» его слегка насторожил, и ему до смерти захотелось узнать, что же там за отходы. Полтергейста человеческий интерес совершенно не зацепил. Впоследствии Доктор из любопытства просмотрел документы на груз в контейнере, но отходы и в самом деле оказались ничем не примечательным лабораторным мусором. Видимо, полтергейсту эти вещества понадобились для «строительства» себя любимого. Тайкох между тем продолжил:

– В обмен на контейнер я предлагаю человека…

– О?!

– …женщина, возраст двадцать четыре года.

– Ты хочешь обменять женщину на отходы?! Ты низкого мнения о жен… людях.

– Ценность контейнера для меня равнозначна ценности этой женщины для тебя, Доктор.

«Не думаю, что отходы важнее даже самой никудышной бабенки, – подумал Анджело Сайенс и тут же засомневался в правильности умозаключения. – Однако бартер с каждым шагом становится все занимательнее. Остается невыясненным один вопрос, если Тайкох, конечно, на него прореагирует…»

– Я забрал ее с Земли в момент смерти триста девяносто четыре года назад. Для этого пришлось разобрать ее по атомам, потом собрать снова, – прореагировал Тайкох.

– Зачем она мне? Она же мертвая.

– Она не мертвая. Память и сознание, скажем так, законсервированы, как и организм.

– Не могу же я брать кота в мешке. Покажи-ка ее, – попросил он.

На экране проявилось объемное изображение молодой обнаженной женщины во весь рост, сначала нечеткое, медленно поворачивающееся вокруг своей оси. Анджело Сайенс некоторое время всматривался в картинку, затем вздохнул, неторопливо снял очки, выбрался из кресла и стал ходить по студии взад-вперед, раздумывая о чем-то своем. Коренев по-прежнему сидел в кресле без движения.

Описав несколько бесцельных кругов, Сайенс вернулся на место и хмуро спросил:

– Имя?

– Тимофеева Серафима Андреевна. Куда доставить?

– Хозяйство Лаборатории в космопорту, сто второй сектор, склад.

Тайкох, не прощаясь, испарил с поверхности Земли малую толику своей материи. Доктор дрожащей рукой потер лоб. Запоздало подумал, что снова не понял, каким же образом он общается с Тайкохом: разговаривает вслух, или они передают друг другу мысли, или как-нибудь еще. Тут закопошился Руслан, и, как ни в чем не бывало, спросил:

– Вы уже закончили?

– Голова не болит? – осведомился Доктор.

– Нет.

«Что-то у Дока бледный вид. Повздорили, видать, мастодонты», – решил Коренев. Своего беспамятства он не заметил.

Сергей Буров, скучая, смотрел в окно. У него выдалась такая редкая свободная минута, как она дорога и долгожданна! Только чем ее, долгожданную, заполнить? Сергей не умел отдыхать и теперь бесцельно маялся у окна. Можно позвонить сестре или в Россию родителям, но настроение улетучилось еще с утра из-за ссоры с помощником, поэтому разговаривать ни с кем не хотелось. Представитель Лаборатории Сайенса в космопорту скучал и смотрел в окно пустыми глазами, ничего там не видя. Собственно, в окне ничего и не было, кроме густого серого британского тумана.

Одиночество прервал вызов Анджело Сайенса. Сергей понял, что свободная минута истекла, и тронул телеклипс на мочке уха.

– Сергей, доставь к воротам больницы груз с нашего склада. Немедленно.

– Что за груз?

– Увидишь. Кроме тебя, его никто не должен видеть, – ответил Доктор и отключился.

Сергей связался с диспетчерской и велел немедленно прислать фургон. Оставалось надеяться, что груз туда поместится. Выходя из кабинета, Буров привычно улыбнулся секретарше.

– Я на склад, – мимоходом уронил он с высоты завидного роста. Его фигура пронеслась мимо стола. Секретарша привычно придавила локтем сорвавшиеся с места бумаги. Дверь за ним закрылась, и девушка, почуяв относительную свободу, тут же уткнулась в компьютер. Через несколько минут дверь распахнулась, и в приемную стремительно вошла сестра Сергея в модном длинном пальто до пят. Секретарша упредила ее вопрос:

– Привет, Арина! Он только что уехал на склад.

Сергей вошел внутрь склада. Освещение зажглось автоматически. Никакого нового груза сюда не поступало. Буров недоуменно огляделся. Все контейнеры на местах, ничего нового. В приоткрытую дверь снаружи по-хозяйски заполз туман и уплотнился. Сергею это не понравилось, он прищурился и попытался сфокусировать на нем взгляд, но подозрительный сгусток матово переливался и упорно ускользал. Он исподволь перемещался к середине склада, затягивая в себя бесконечную ленту тумана из-за двери и приобретая все более четкие очертания. Сергей попятился. Температура на складе ощутимо понизилась. Лента тумана иссякла, а сгусток опустился на металлический пол в виде вполне материального женского тела.

Сергей обескураженно огляделся, но больше ничего аномального не увидел. Тело не шевелилось. Представитель Лаборатории ничего не понимал. Он прибыл за грузом, а вместо груза обнаружил… труп, который подбросили на склад каким-то экзотическим способом.

Он уже потянулся за телефоном, но тут – как некстати! – в приоткрытую дверь вошла Арина. И остановилась, увидев тело на полу.

– Батюшки, Сережа, что тут у тебя? – воскликнула она.

Сергей быстро опустил телефон обратно в карман.

– Ариша, быстро дуй отсюда! – произнес Сергей и с досадой подумал о видеокамерах, висевших и внутри, и снаружи.

– Еще чего не хватало! Я – медсестра, и не просто медсестра, а работник Лаборатории!

Она сдвинула брови и твердым шагом прошла мимо брата к трупу. Присев рядом, она без колебаний сжала запястье лежащего тела.

– Пульс прослушивается, – сказала она…

Сергей вздохнул с облегчением. «А ведь это и есть груз», – осенило его.

– Ее необходимо доставить Доктору, – спокойным тоном сказал Сергей. – И надо, чтобы ее никто не видел и не знал о ней. Понимаешь?

– Да, конечно, – откликнулась Арина. – В любом случае ей нужна срочная медпомощь. Смотри, какая она холодная, будто только что из холодильника. Где она могла получить такое жуткое переохлаждение?! Давай-ка завернем ее в мое пальто, на улице-то еще холоднее.

Ростом мисс Бурова была не обижена, между тем как ледяная дева особым ростом не отличалась. Брат и сестра без особых хлопот завернули тело в модное пальто. Буров взвалил сверток на плечо и пошел вон из склада.

– Садись в кабину, – велел он сестре.

– Нет, я останусь, – торопливо ответила та и даже слегка притерлась к брату, мол, не выгонишь. – Может, по пути ей понадобится моя помощь.

Они расположились с грузом в пустом фургоне, и машина тронулась.

– Ты сказал, что о ней никто не должен знать. Что же со мной теперь будет? – спросила Арина.

– Все будет хорошо, – невозмутимо ответил брат и ободряюще улыбнулся. Он улыбался нечасто, и Арина поняла, что Сергей на вопрос не ответил.

– Скорее всего, останешься в Лаборатории и будешь работать, как и прежде.

– Останусь в Лаборатории? Вот этого-то я и опасаюсь, что меня запрут. У меня есть мечта…

– Зачем ты меня искала?

Вопрос застал Арину врасплох, и она засмеялась.

– Собственно, я собиралась поплакаться тебе в жилетку. Вчера я окончательно распрощалась со своим кавалером. Я так переживала, думала, что это навсегда… А за всем этим, – Арина кивнула головой в сторону свертка, – я совсем об этом забыла.

Сергей согласно кивнул. Арина вздохнула и добавила:

– Сат вчера сильно порезался, хирург зашил ему руку. А он обозвал меня спасительницей и заявил, что за ним «легкий долг».

– Скоро Сат отправится на Зертилию, – недовольно поморщился брат.

– Плохая шутка.

– Он уже слишком «старый», чтобы Доктор и дальше терпел его на Земле. Нехороший у Сата взгляд стал в последнее время.

Арина нетерпеливо отмахнулась:

– Ты бы еще больше слушал Дока. Нормальный у него взгляд. А вообще я к нему не присматривалась.

– И я не присматривался, а все ж заметил, – недовольно ответил Сергей и насторожился:

– Что за звук?

– Я тоже слышу. Знаешь, стук зубов ни с каким звуком не спутаешь.

Брат и сестра переглянулись и уставились на сверток.

Буров выпрямился, касаясь головой крыши фургона, шагнул к свертку и откинул край пальто. Женщина лежала с открытыми глазами и сильно дрожала.

– Сережа, ей холодно, – шепотом сказала Арина. Сергей заботливо прикрыл «груз» пальто, оставив открытым лицо, стянул с себя пиджак и набросил сверху.

На вид женщина была совсем молоденькой, на белом лице отчетливо темнели веснушки, из-под края пальто торчали темные завитки волос. Арина подобралась ближе, вытягивая шею от любопытства. Пальцами она дотронулась лица ожившей девушки. Та слабо дернулась, словно от боли. Губы ее шевельнулись, и глаза закрылись опять.

– Кажется, она сказала «спасибо», – сказала Арина.

– Думаешь, эта посланница Божья знает русский язык? – довольно холодно поинтересовался Сергей. Он хотел накрыть лицо девы краем пальто, но Арина не позволила.

– Симпатичная. Наверняка андроид, – вздохнула Арина. – Мне бы хотелось, чтобы она оказалась человеком.

– Анджело Сайенс способен состряпать, что угодно, – сердито ответил Буров и помрачнел.

Глава 2 ПРОБУЖДЕНИЕ

…Высокий зеленоватый потолок, полумрак. Хотелось потянуться всем телом, размять руки и ноги, но не получалось, тело не слушалось. Зато уже не было так невыносимо холодно.

Зеленоватый потолок… Должно быть что-то другое, тоже потолок, но не такой. Думать тоже не получалось, мысли лениво отползали прочь. Сима скосила глаза вправо и увидела сидящую у ее кровати девушку в медицинском халате, опять же зеленоватом. Глаза слипались, и Сима про медсестру тут же забыла…

Медсестра заметила движение пациентки.

– Мистер Сайенс, она очнулась! – негромко воскликнула она, не пытаясь скрыть радости.

Звук снова вывел из забытья. Ей удалось чуть-чуть повернуть занемевшую шею, на что тело отозвалось тупой терпимой болью, и Сима увидела человека, которого медсестра назвала мистером Сайенсом. Нечеткий силуэт, тоже в медицинском халате, только белом, быстро приблизился к кровати, потирая руки:

– Ну, дорогая Серафима Андреевна, как твое самочувствие?

Сима попыталась ответить, но издала только неопределенный звук, неприятно удивилась и замолчала. Окружающее постепенно приняло четкие очертания. Мистер Сайенс оказался невысоким, плотным мужчиной в элегантных очках и с густой шевелюрой, эффектно смешанной с сединой, а медсестра – на редкость красивой девушкой со светлым славянским лицом. И врач, и медсестра понравились, оба глядели на нее тепло и ласково, но где она находится и как попала сюда, да еще в таком состоянии? Сима не могла немедленно вскочить и потребовать объяснений, и поэтому рассердилась. К тому же ей никак не удавалось вспомнить, что же с ней, собственно, произошло. Помнился густой июньский снегопад из тополиного пуха, почему-то навязчиво лезшего в глаза, как в бреду, остальное безнадежно ускользало из памяти.

Сима осторожно огляделась. Комната с зеленоватым потолком казалась не столько палатой, сколько лабораторией. Стеклянные шкафы с оборудованием льдисто поблескивали вдоль стен, половину помещения занимали установки непонятного назначения, все сверкало чистотой, а окна были завешаны шторами, и вся эта стерильность – умиротворяющих зеленоватых оттенков. Лицо медсестры показалось смутно знакомым. За столом сидел оператор лет тридцати с кустистыми бровями и небрежно постукивал по клавиатуре, вот этот человек Симе не понравился. Монитор отсутствовал, вместо него перед глазами оператора в воздухе висело квадратное пятно в рамке. На пятне менял конфигурацию замысловатый объемный график. Сима как начинающий программист с большими амбициями была серьезно озадачена. Единственное, что она поняла – предназначение цифр на экране. Они, цифры, показывали ее состояние.

Сквозь навязчивый тополиный пух в память пароходом вплыл автобус, обычный рейсовый автобус, и она, Сима, куда-то ехала в этом автобусе. Кажется, она упала там в обморок. От духоты, что ли? И из-за этого угодила в больницу? А экран-пятно похож на галлюцинацию. Сейчас она полежит немного, отдохнет, и галлюцинация развеется.

Взгляд уперся в левую стену, где висел большой красочный календарь с объемным изображением обезьяны, жонглирующей цифрами; внизу – месяцы и числа. А цифры у обезьяны – две двойки, четверка и единица. Получается – 2412. Сима, не отрываясь, глядела на эти четыре цифры, чем-то приковавшие ее внимание, а потом в заторможенный мозг стало закрадываться понимание…

Сима застонала. Медсестра проследила за направлением ее взгляда, сдвинула брови и сердито оглянулась на мистера Сайенса.

– Да, Серафима, сейчас 2412-й год, шестнадцатое июня, – с готовностью откликнулся тот. – Я решил не скрывать от тебя этот факт. Арина вот была против, а я считаю, что лучше с самого начала не скрывать правду. Это не так страшно на самом деле, поверь. Ты находишься в прекрасном мире, который теперь и твой тоже.

Серафима ужаснулась. Она попыталась приподняться, но Арина мягко коснулась ее плеча, ласково умоляя лежать спокойно. График на воздушном экране тревожно пульсировал, мелькали цифры, и оператор с кустистыми бровями кивал головой, словно соглашался. Доктор склонился над Симой, успокаивающе улыбнулся и легонько сжал ее запястье:

– Ничего страшного не произошло, Серафима. Ты проспала почти четыреста лет и, наконец, пробудилась. А мы поставим тебя на ноги.

Сима смотрела на него в упор почти с ненавистью. Мистер Сайенс дружелюбно ответил на безмолвный вопрос:

– Мне известно о тебе все. Ни о чем не волнуйся, все будет хорошо.

Лицо Серафимы исказилось, глаза закрылись. Арина глянула на календарь, потом с укором повернулась к Доктору.

– Вот видите? – сказала она.

От квартиры в Лаборатории Сима равнодушно отказалась. На ее отказ Доктор ответил, что решение менять не собирается. Сима даже не взглянула на предложенное жилище и поселилась в квартире Арины. Это вышло спонтанно. Арина, пытаясь вывести пациентку из душевного оцепенения, пригласила ее к себе на чай, и Сима так у нее и осталась.

Лаборатория Анджело Сайенса занимала шесть этажей в огромном многоэтажном здании, имела несколько отдельных входов и служила ему жильем, рабочим местом, раем и царством. Арина не оставляла попыток выманить Серафиму из затворничества и показать Лабораторию, но это никак не удавалось. Приходилось ограничиваться рассказами, которые Сима слушала, не перебивая и ни о чем не спрашивая. Единственный вопрос, который она задала – чем сама Арина занимается в Лаборатории.

– Я медсестра. А с недавних пор у меня появилась новая обязанность: заниматься своей подопечной. А моя подопечная – это ты, – со смехом ответила Арина и тут же посерьезнела. – Это честно, без шуток, я напросилась сама.

– Мне не нужна опека, – заявила Сима не без раздражения.

– Не обижайся, Сима. Мне это нужно самой. Понимаешь? В конце концов, я рада, что ты у нас появилась. Хотя тебя это совсем не радует…

Арина, сказав о своей опеке, и в самом деле не шутила. Буровы беспрепятственно доставили тело Серафимы до ворот Лаборатории, где их встретил сам Доктор с двумя неразговорчивыми санитарами. Теперь Сима походила на пострадавшую, которую доставили в больницу при Лаборатории.

При виде Арины Сайенс не стал скрывать недовольства.

– Что она здесь делает? – рявкнул он на Сергея. Арина залилась краской, а

у Сергея заходили желваки.

– В двадцать ноль-ноль ко мне в кабинет, оба, – бросил Сайенс и скрылся в дверях больницы, на ходу давая указания санитарам:

– В диагностический саркофаг!

В назначенное время Буровы явились в кабинет Анджело Сайенса. Кабинет владельца медицинской империи был небольшой, отделанный со сдержанным вкусом. Посередине стоял Доктор, заложив руки за спину, невысокого роста, крепкий, непобедимый, и настроение у него оказалось неожиданно хорошим.

– Арина, вы какого года рождения? – деловито спросил он.

Та ответила, про себя удивившись.

– Значит, двадцать пять, – уточнил Анждело Сайенс. – Хорошо, хорошо.

Сергей, ожидавший выволочки, разве что боевую стойку не принял, готовый защитить сестру от гнева босса.

– Значит, с нашей пациенткой разница совсем небольшая. Это кстати.

Он подобрался вплотную к подчиненной. Арина возвышалась над ним на полголовы, что не мешало Анджело Сайенсу смотреть на нее сверху вниз, впрочем, весьма доброжелательно.

– Что это значит? – вскинулся Сергей.

Анджело переключил внимание своего представителя и сухо сказал:

– Через месяц я отправляю на Зертилию экспедицию. Готовься.

– Объясните сначала, что это значит? – потребовал Буров и кивнул головой на сестру.

– Мистер Сайенс, – вмешалась Арина, – Сережа ни в чем не виноват. Это я!

– А, будем защищать брата? – беззлобно спросил Доктор.

– Но Зертилия для него – это же ссылка!

– Ни в коем случае. Многие мечтают там работать. Я ни в чем его не обвиняю, но Буров и в самом деле нужен на Зертилии. Туда, как обычно, отправятся только хорошие специалисты.

Сергей сообразил, что сестру защищать не надо, да и ему, похоже, выволочки не предвидится, и немного расслабился. Арина же не скрывала радости.

– Мистер Сайенс, вся Лаборатория только и говорит, что об этой экспедиции, но я тоже хочу попасть в команду. Есть ли у меня такая возможность?

Анджело Сайенс с любопытством смотрел на Арину, ожидая продолжения.

– Я с детства мечтаю о Зертилии, мистер Сайенс, даже два зертилийских диалекта изучила, хотя понимаю, что вряд ли туда попаду когда-нибудь. Но может, сейчас? Мистер Сайенс? Ведь там наверняка нужна медсестра, которая к тому же не свалится заживо на первом же марш-броске!