Звёзды в луче фонарика

Михаил Новиков Фотограф

Радмила Родионова Фотограф

© Любовь Безбах, 2024

© Михаил Новиков, фотографии, 2024

© Радмила Родионова, фотографии, 2024

ISBN 978-5-0059-6997-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я с недоумением читал поданный секретарем материал. Днем раньше я узнал о каком-то невразумительном конфликте на отдаленной планете под названием Осень и дал задание секретарю собрать документы, имеющие отношение к делу. Мой помощник Адам Свифт перечитывал их следом за мной и, судя по его виду, понял он не больше моего.

– Планетарная система Осень, – просматривал материалы Свифт. – Солнце – как наше, н-да… Обжитая планета – вторая от солнца. Население – сорок одна с половиной тысяча человек, столица Мильгун… Ну и что? Они передрались друг с другом? Да и пусть себе тешатся. Разберутся, не они первые. Я пока не вижу причин для нашего вмешательства.

– Смотрите дальше.

Триксовые листы резко зашуршали в ухоженных пальцах помощника.

– А, гибнут люди… Что за дикость? Оккупация?! Как такое возможно? Хм-м… Так это же слухи, Эрвин. Ни одного документального подтверждения, одна болтовня в эфире.

– Да, одна болтовня. Информацию мы получили на уровне слухов. Надо проверить.

– А что сообщают они сами?

– Ничего. На наш запрос они ответили молчанием.

Я повернулся к модели Галактики, коснулся пульта, хотя знал Содружество, как свои пять пальцев. Загнутые звездные рукава, занявшие виртуальным объемом половину кабинета, послушно повернулись в нужную сторону. Звезда Осень находилась далеко от Солнечной системы, на периферии Содружества.

– Что им там делить? – удивлялся Свифт. – Планета как планета, ничего особенного. Население до смешного маленькое.

Корабли Управления по обеспечению космической безопасности развивают в подпространстве такую же скорость, как и военные – пять парсек в час. От Солнечной системы до Осенней девять суток ходу, не меньше. Грузопассажирский транспорт идет две недели. А в Содружестве как раз началась предвыборная кампания, и конфликт разгорелся совсем некстати.

Адам сделал резонный вывод:

– Нехорошо.

– И это все, что вы можете сказать? – осведомился я.

– Кто там к ним ближе всех, кроме нашего разбойника Матвеева? Система Очир? Планета Доржи с республикой Очир? Если не ошибаюсь, им до Осени добираться полтора суток.

– Тридцать восемь часов.

– Надо отправить им запрос. Пусть разведают, что там делается.

Я промолчал. Свифт уткнулся в отчет секретаря.

– Ах, да! Судя по слухам, Именно Очир оккупировал Осень. Это несерьезно.

– Отправим запрос на Очир. И Матвееву тоже: от Онтарии до Осени добираться трое суток. Пусть узнает, что там творится на самом деле.

– Хотите принять помощь от Матвеева?

– Ничто не мешает обратиться к нему за помощью. Ближайшие корабли Содружества находятся в районе Кардабая и в зоне влияния Куриона, а это уже пять суток в подпространстве. А на Осени, судя по слухам, гибнут люди. Кроме того, необходимо немедленно отправить туда патруль во главе с «Магелланом». Похоже, дело серьезнее, чем мы предполагаем.

Я решил, не откладывая, побеседовать с адмиралом Коломенским.

НЕДЕЛЕЙ РАНЬШЕ…

Приятно после тесных помещений и глухих обзорных экранов в подпространстве увидеть над собой небо от горизонта до горизонта. Солнце Кардабая клонилось к закату и с непривычки казалось чересчур ярким. Капитан «Черного ферзя» отпустил часть экипажа размять ноги, пока судно грузится кардабайским товаром: мебелью, пиломатериалом, медикаментами, фруктами и много чем еще. С космодрома уже стартовали две шлюпки, еще пять принимали товар, чтобы доставить его на орбиту, где завис «Черный ферзь». На Онтарии древесина никудышная, только на растопку годится. Приходится покупать.

Мы с пилотом Прыгуновым завалили в ближайшее от космопорта кафе. Нас не смущала мысль, что самое ближнее от порта кафе – самое дорогое. Первое, что мы разглядели в полумраке – Машу Поморову, восседавшую у стойки на высоком стуле. Успела нас опередить. Рыжие волосы пламенели под приглушенным освещением, веснушчатая рука с длиннющими ногтями, раскрашенными ядовитой зеленью, цепко держала бокал. Утром ногтей еще не было. Длинные худющие ноги торчали из короткой юбчонки, как карандаши из стакана. Вокруг нее уже увивались два местных хлопца.

– Маш… – произнес было Прыгунов, но я на него шикнул и покатил прямиком к ней.

– Какая красивая девушка, – нараспев проворковал я, оттирая обширной кормой одного из хлопцев. – Давайте знакомиться. Меня зовут Федор.

Маша вскинула глаза и усмехнулась, принимая игру.

– Мария.

Второго парня я отодвинул жирным локтем. Что-то уж больно они тощие. Брали бы пример с меня: сто сорок килограммов крепкого мяса, блестящая лысина, пышные усы и пятеро детей. В мою длань влезут обе шеи местных ухажеров, да еще и место останется. Поэтому хлопцы беззвучно отвалили.

– Вы уже выбрали что-нибудь? Я все оплачу.

Прыгунов, как истый друг, демонстративно отошел в сторону. Бармен склонил голову, с интересом наблюдая за комедией.

– Да, вот эти два салата, – Мария ткнула в меню зеленым когтем. – Жаркое из свинины, вот эти два местных блюда – дук в тонном соусе и это-о-о… с длинным названием, четыре пирожных… разных… и бокал шампанского.

– И это все?! Чем вы живы-то с таким ужасным аппетитом, Машуль? А ну-ка дай-ка я…

Бармен долго принимал у меня заказ. В кафе зашло еще несколько человек из нашего экипажа, и мы с Прыгуновым и Машей присоединились к ним. Бармен понял, что его разыграли, и долго хохотал с диджеем и официантками. Я ведь сделал заказ сразу на восемь человек, и все восемь обладали здоровым аппетитом, а он решил, что мы с Машей будем кушать вдвоем.

Мы наелись, наплясались и крепко выпили, а потом отправились гулять по городу. Городишко маленький, но вполне современный, весь в огнях, небоскребах и вывесках. Наша компания распалась, а когда подошло время, мы с Машей вдвоем отправились в космопорт. Остальные куда-то сгинули, гуляя по ночным улицам.

Вышли мы с Машей из такси, миновали здание порта и побрели по стриженой траве полигона. Прожекторы на гравподушках освещали десятка полтора шлюпок и челноков и часть портофлота. В лицо задувал прохладный ветер. Над головой опрокинулось черное небо с незнакомыми созвездиями. Каждый раз новая конфигурация, где бы я ни был. Как выглядят родные созвездия с Марса, я уже забыл. Давно там не был. Семья живет на Онтарии, там и родились младшие дети.

Две луны Кардабая, две крошечные голубенькие краюшки, неуверенно светили посреди ярких звезд.

До шлюпок «Черного ферзя» мы не добрались. Нас окружили какие-то люди.

– Вали отсюда, жирный, ты нам не нужен, – посоветовал один из них.

Маша тут же вцепилась мне в руку. Черт, как не вовремя это все.

– Что вам нужно? – осторожно поинтересовался я и сунул свободную руку в карман летней куртки. Карман был пуст, но парни напряглись.

– Руку из кармана вытащи, – спокойно произнес главный. Он был мельче остальных и имел интеллигентный вид, скользкий и неприятный.

– Вытащу, когда надо будет, – почти ласково ответил я.

– Ты нам не нужен, – повторил скользкий. – Можешь идти своей дорогой. А девушку оставь.

Маша осыпала скользкого площадной бранью, на что я выразил свое удивление, но в целом с ней согласился. Банда придвинулась ближе. Что делать, а?! Что делать??? Их слишком много, и битым быть не хочется, но еще страшнее было за Марию. Хоть бы кто-нибудь подошел из наших. Как на грех, они будто сквозь землю провалились. Я мысленно проклял закон, запрещающий онтарианцам, то есть нам, носить оружие на планетах Содружества. Надо было бросить в карман хотя бы ножик… Мой любимый ножик – фирмы «Hitachi», из стали марки ZDP-189 с трехпроцентным содержанием углерода, с рукоятью из углепластика – бездарно остался у меня в каюте.

– Дуй отсюда, кабан, пока мы тебе не наваляли, – снова посоветовали из-за моей спины.

– Собственно, мы не одни, – начал было я, но меня прервал скользкий:

– Ну-ка, погодите. Вы что, самоубийцы?

Он хмыкнул и протянул к нам руки. Этот жест выглядел настолько мирным и будничным, что я сдержался от защитного выпада, чтобы не спровоцировать хулиганов. Жест скользкого был не безобидным: главарь сковал наши запястья вместе. Это было неожиданно.

– Вот теперь порядок, – удовлетворенно проговорил он.

Маша со злостью дернула скованной рукой.

– Что вам от меня надо? – процедила она.

– Вот это уже разговор, – сказал главарь. – А то сразу – мразь да подонок… В другом месте побеседуем.

Нас, жестко толкая в спины, потащили в шлюпку, только не в нашу. Мы с Машей не стали объяснять, что нам надо совсем не туда, и что наше исчезновение сорвет расписание ведущего Кардабайского космопорта. Парни взрослые, сами всё понимают.

Дорога до бандитского корабля прошла в молчании. Бандиты разглядывали Машу, ухмылялись, и у меня не исчезало подозрение, что они кое-что знают о ее способностях.

Крейсер «Пепел Марса», явно угнанный бандой из какого-то военного флота, удивил меня чистотой. Блеск и порядок на борту привели к мысли о наличии в банде дисциплины. Для нас с Машей это было и хорошо, и плохо, но больше хорошо. В кают-компании сесть не пригласили. Главарь не садился и сам, постоянно вертелся, крутил какие-то предметы в руках. Его приятель, крупный детина, лощеный и чисто выбритый, уселся на стул и закинул ногу за ногу. Мне не нравился его тяжелый немигающий взгляд. За нашими с Марией спинами пнями торчало четверо бандитов.

– Ну-с, будем знакомиться, – потер руки скользкий. – Меня зовут Степан Собакин, я владелец крейсера «Пепел Марса» и главарь банды. Да, я люблю называть вещи своими именами. Отпираться не стану – у меня именно банда. Я же не ханжа! Это мой помощник Валерий Рыжаков. Он же капитан. Офицер, теперь уже бывший. Умный, сволочь.

Мы с Машей знай себе помалкивали. Маруся молчала, потому что я осторожно наступил ей на ногу и не слезал, а я, повторяю, вешу много.

– Тебя зовут Маша Поморова, я в курсе. Ты – штурман «Стремительного». А ты…

– На вы, пожалуйста, – заметил я.

– Можно и на «вы», мне нетрудно, – покладисто согласился Собакин. – Так кто вы?

– Я Федор Семенович.

Собакин не дождался продолжения и сказал:

– Федя, значит… От тебя нам, Федя, то есть, от вас, ничего не нужно. Ты будешь охранять нас от своей подруги, и только, – он протянул беспокойную руку и звякнул нашими кандалами. – Пока ты так близко от нее, нам ничего не грозит.

– Что это значит? – удивился я.

– Ходят тут у нас кое-какие слухи. Я им не доверяю, но и рисковать не хочу.

Я невольно посмотрел на рыжую Машину макушку.

– Ты уверен, что она пожалеет своего приятеля и будет тебя слушаться? – подал голос умный сволочь Валерий Рыжаков.

Собакин обошел нас кругом.

– Уверен. Мы же потом их отпустим. Почему вы не спрашиваете, зачем вы мне понадобились?

– Потому что вы с удовольствием все расскажете сами, – ответил я.

– Вы правы, Федя. Так вот, Мария. На черном рынке время от времени всплывает уникальная древесина. Каждый ствол излучает биополе, идентичное биополю животного. Идентичное, именно так. Однако ее ценность не в биополе, а в целебных свойствах. Это дерево лечит. От стрессов, от депрессий, от бессонницы и иже с ними. Для лечения ничего и делать-то не надо, просто поставить, например, в кабинете стол из такого дерева, и все. Слыхали когда-нибудь?

– Слыхали, – неохотно подтвердила Маша.

– Может, и не лечит. В любом случае это редкий товар, подпольный и потому безумно дорогой. А нам только того и надо. Маша, ты уже поняла, что от тебя требуется?

– Пошел ты…

– Будь со мной вежливее, девушка, пригодится в недалеком будущем. Так о чем это я? Ага. Маша покажет нам дорогу к планете, на которой растут эти деревья. Правда, Федя?

Маша с досадой дернула мою руку за короткую цепь.

– Покажу, – процедила она сквозь зубы. – Но мне нужно время, чтобы ее найти. Давайте сразу договоримся, когда и на каких условиях вы нас отпустите.

– Сделаем так, – ответил Собакин. – Чтобы было удобно и нам, и вам, вы укажете нам дорогу к древесине, мы летим туда, грузим «Пепел», затем доставляем вас к ближайшему населенному миру и высаживаем в челноке. Идет?

– А почему бы не отпустить нас сразу, как только я назову координаты леса?

Собакин искренне удивился.

– Потому что вы сдадите нас с потрохами, что же тут непонятного?

И деловито скомандовал:

– А теперь – документы на стол.

– И телефоны, – любезно добавил Рыжаков.

Ну и хрен с ними, с телефонами. Мы с Машей и так общаемся, а больше в пределах связи и звонить некому. Я послушно отстегнул паутинку от мочки уха и бросил на стол. Маша сделала то же самое.

Беззащитная она, хорохорится только. А может, и не хорохорится, а искренне считает себя неуязвимой. Это она зря.

Маша попала к нам, онтарианцам, девять лет назад, и ее появление вызвало на крейсере «Боевой слон» настоящую панику. Перепугалась вся команда, и трясущийся от страха капитан бил кулаками наотмашь своих подчиненных —единичный случай на флоте Онтарии. Мне от кэпа тоже перепало, но удара кулаком я почти не помнил, зато помнил Машин тяжелый, больной, бессмысленный взгляд, меня от него, помнится, до костей пробрало.

Нам было чего испугаться. В глубоком космосе нашлась мумия девочки-подростка. Ее выловили и доставили на борт «Боевого слона». В трюм сбежалась чуть ли не вся команда поглазеть на чудо. Мы таращились и гадали, кто и за что мог убить ребенка и выбросить его с корабля в открытый космос, да еще так далеко от трасс. Неужели в космосе появилась новая секта? Близко к мумии не подходили, потому что от нее шел нестерпимый холод, но даже на расстоянии она поражала неестественной сохранностью. Она совсем не казалась иссохшей, будто девочка крепко спала.

Кто бы мог подумать, но именно так и было. Освещение замигало, а холодный истукан на полу вдруг зашевелился и пополз. От этой жути у меня кровь застыла в жилах.

Это было еще не всё. Свет погас. Через несколько секунд включилась аварийка. Обнаженное, мокрое существо за это время поднялось на четвереньки и теперь неловко ползло прямо к нам. У меня с перепугу просто ноги к палубе приросли. Шагах в пяти от нас существо сгорбилось, закашляло и стало бесцельно ползать на четвереньках, мало-помалу, однако, продвигаясь в нашу сторону. За мумией волочились длинные, мокрые, спутанные в колтун волосы. Сначала мы молча стояли и наблюдали, затем как-то дружно попятились. Существо остановилось, задрожало, подняло голову и негромко, но жутко завыло. И тогда мы увидели этот взгляд и бросились вон. Капитан с руганью стал бить людей кулаками. Я схлопотал хук в челюсть, свалился и потому успел увидеть, как Гита Рангасами побежала к спасательной шлюпке, принесла оттуда одеяло, накрыла ожившую мумию и – жуть какая! – прижала ее к себе.

Потом эту девочку все боялись и долго не могли к ней привыкнуть, и я не мог. Люди, люди, почему мы все такие разные? Может, разные как раз для того, чтобы хоть один, как Гита Рангасами, не поддался всеобщей панике и сделал то, что необходимо было сделать?

Только три человека набрались духу поддержать ее, и меня не было среди этих людей. Три человека, Гита, наш профессор Качин и сам Матвеев. Даже сейчас она немножечко другая, и Матвеев убежден, что космос над ней немного поэкспериментировал. Она была опасна для банды Собакина и, к сожалению, бандиты об этом догадывались, иначе не стали бы сковывать нас. А я против банды бессилен, даже без девочки, прикованной к моей руке.

Дети дружно прильнули к иллюминатору пассажирской шлюпки. Внизу раскрыла сине-зеленые объятия волшебная Осень, рай для туристов, особенно для детей. Сверху планета волшебным образом походила на Землю. На Осени жил Женькин брат Олег, и мы решили во время отцовского отпуска съездить к нему в гости. Осень далека от Земли, поэтому Жене пришлось утрясать на работе вопрос с отпуском. Ему, как отцу троих детей, пошли навстречу, отпустили на целых два месяца.

Путешествие на пассажирском лайнере заняло тринадцать суток, но оно превратилось в отдых: лайнер баловал пассажиров бассейном, богатой фильмотекой, кафешками, солярием и салонами красоты. Дети две недели проторчали в детской комнате, и им не надоело.

Осень называют раем для туристов и детей, и в рекламе, и те, кому посчастливилось на ней отдыхать. И вот рай под нами, и мы летим в шлюпке прямо туда. Дети жадно смотрели в иллюминаторы. Росли они медленно, а выросли быстро. Старшей было уже четырнадцать, и мы с Женей подумывали, а не родить ли нам четвертого ребенка.

Шлюпка снизилась явно намеренно, чтобы планета-курорт поманила туристов потрясающими пейзажами.

– Зелени сколько! – удивился Женя. – Давненько я здесь не был, уже отвык.

– Зверей много, наверное, – предположили дети.

– Да, зверюшек много, только все они травоядные.

Шлюпка благополучно приземлилась в небольшом, уютном космопорту, где нас встретил Олег Юрьин. Я видела его только дважды в силу разделявшего нас расстояния, и оба раза на свадьбах, нашей с Женей и его с Аленкой. Братья, сильно похожие друг на друга, похлопали друг друга по спинам и потолкались. Олег усадил меня с детьми в свой флаер на задние сиденья, уселся за пульт управления, а Женя плюхнулся рядом с ним.

– Ф-фу, устал от космоса. Две недели в дороге! Что нового на Осени?

– На Осени? – рассмеялся Олег. – Что может быть нового здесь? Да ничего. Только президент меняется раз в восемь лет, остальное все по-старому.

– И кто у вас сейчас?

– Баба. Сурепова Александра Владимировна. Айсберг в юбке. Местная уроженка. Наши чинуши при ней строем ходят. А так все то же, из года в год ничего не меняется. Сбежать охота из рая, скучно! Аленка моя борща сварила и пирожков детям напекла. А какой урожай арбузов мы сняли в этом году…

Дети Олега были младше наших, но я не могла чувствовать превосходства перед Аленкой, потому что она родила уже четвертого. А мы с Женькой от них отстали!

Я велела Собакину провести нас с Иваненко в ходовую рубку. Тот нехотя согласился. А куда он денется? Пока мы не прибыли на место, он находится в моих конопатых когтистых лапах. Надо было продлить наше с Федором существование как можно дольше, и я знала, как это сделать. Не верилось, что Собакин так просто нас отпустит. Я удобно развалилась в эргономичном кресле второго пилота, которое тут же подстроилось под мое тело, и приступила к поиску уникального леса. Федор Семеныч уселся рядом на пол и с видимым наслаждением вытянул ноги.

– Включить обзорные экраны? – учтиво спросил Рыжаков. Надо же, такая красивая фамилия – и досталась негодяю! А ведь он дезертир, как пить дать. Я ответила ему презрительным молчанием и прикрыла глаза.

Мой «фонарь» охватил пространство прямо передо мной и вытянул невидимый луч к самой окраине Галактики. Ничего похожего на деревья с биополем животных я не обнаружила. Луч «фонаря» заскользил дальше, прощупывая пространство. Пока ничего. А если те деревья находятся за пределами Млечного Пути? Вообще-то нет, люди его добывают, значит, лес растет в нашей Галактике. А значит, я его найду.

Триста лет назад одна умная голова догадалась, как можно использовать подпространство. Выше пяти парсек в час суда в нем не набирали, но такая скорость в свое время оказалась настоящим прорывом. И, главное, никаких перегрузок и никаких сбоев в работе судовых гравитаторов, что так осложняло работу первых астронавтов.

«Пепел Марса» ходко шел в подпространстве. Направление явно не выбирали, лишь бы подальше от населенных миров и трасс. И не лень же будет бандитам ворочать бревнами? Хотя с таких мордоворотов станется. О, сверхновая. Обычное дело. А тут звезду дерут на части сразу две черные дыры. Скоро рванет, бедняга. Огромную газовую планету осыпает звездный дождь из метеоритов, и они исчезают на ее поверхности один за другим, вызывая сумасшедшую круговерть в атмосфере. Галактика жила своей жизнью, шум, грохот и пение которой эти слепцы вокруг меня не слышали и не ценили.

Да что они все так орут? Неужели паника? Ах, да… Собакин с яростным криком выдернул меня из кресла, но был отброшен в сторону свободной от оков ручищей Иваненко. К нам шагнули мордовороты, но Рыжаков остановил их резким окриком, как псов.

– Что хочет от нас эта свора? – поинтересовалась я у Федора.

– Ты что, сволочь, делаешь? – орал на меня Собакин.

– Вы мне мешаете, – вежливо, как договаривались, сказала я ему.

– А это что?! – он обвел рукой сложное хозяйство ходовой рубки. Я равнодушно оглядела многочисленные навигационные приборы, выборочно «убитые» мной, пока я шарила в пространстве. Луч «фонарика» не приносит людям сильного вреда, но на полной мощности он убийственный для электроники.

– А что? – невинно спросила я.

– Ты же без оборудования нас оставила, сволочь рыжая!

– Будьте со мной вежливы, пожалуйста. Пригодится в будущем.

– Куда ж теперь без навигационных приборов?! Ты смотри, ни один не уцелел! – горестно завыл Собакин. – Я еще подумал: зачем ей именно в ходовую?

Весь трясущийся, с налитым кровью лицом, он нависал надо мной со сжатыми кулаками. Распускать руки он остерегался из-за Федора.

– А я на что? – нагло ухмыльнулась я.

Собакин с шумом выдохнул воздух, а малоподвижный Рыжаков просто вытаращил глаза.

– Зачем вам навигационное оборудование, когда у вас есть я? Правда, Федор Семеныч?

– Видите ли, мы хотим вернуться обратно, – пояснил Федор. – Так что вы уж нас поберегите.

Это был последний гвоздь в гроб Собакина, который стал похож на всклокоченного мертвеца. Оглоушенный вид главаря поднял мое настроение. «Гвоздь» продержался несколько секунд, потому что Рыжаков невозмутимо изрек:

– Не дергайся, Степашка, нервы у тебя совсем никудышные. Захватим на обратном пути первое попавшееся судно, да и дело с концом.

Мы с Иваненко переглянулись. Собакин моментально обрел утерянный апломб, я даже поморгала от подобной метаморфозы. Вся эта сценка лишний раз убедила, что нас не собираются оставлять в живых.

– Значит, ты можешь вести судно без навигационных приборов, я правильно понял?

– Мог бы и догадаться, – съязвил Рыжаков.

– Замечательно, просто великолепно, – Степашка потирал руки, а потом деловито осведомился:

– Ты мой лес нашла?

– Вы мне помешали.

– Продолжайте, пожалуйста, – в тон мне ответил Собакин. Он, как в кают-компании, снова обошел нас с Иваненко кругом.

– Это ты ловко придумала – поставить нас в зависимое от себя положение. Я таких услуг не забываю.

Собакин мне мешал. Поэтому он прытко отчалил от меня с изрядной головной болью – я угостила его лучом «фонарика».

– Вот сука, а, Валера? – беззлобно пожаловался он офицеру, держа рукой отяжелевший лоб. – И что мне делать с этаким сокровищем? Я ни за что с ней не расстанусь. Буду, как змеюку, всюду таскать с собой и смотреть за ней в оба глаза, чтобы не цапнула при случае.

Рыжаков расхохотался.

– Ты ее к себе прицепи, – посоветовал он со смехом. – Считай, половина рубки всегда с собой.

Шесть человек, присутствующих кроме нас в рубке, тоже захохотали. Весело здесь, вот только шансов выжить маловато.