- -
- 100%
- +
«А на Западе том почему-то не спят…»
А на Западе том почему-то не спят:
Каждый вечер там кто-то грустит.
Эти блики лазури – не просто закат,-
Это грезы Его тоски.
Уводящему вдаль многотрудному дню
внемлет бархатный нимб купины.
Если хочешь услышать – услышишь: "Люблю",
Если нет, – то увидишь сны.
А заброшенный мир – будто ничей,
Будто кем-то забытый кристалл.
Этот мир – отраженье Небесных очей
В амальгаме воздушных зеркал
И отходит земля на далекий Восток,
Чтобы там в тишине догорать.
Как томящийся в мгле одинокий челнок
Устает о себе вспоминать…
1993
«О тревожном – молчи и думай…»
О тревожном – молчи и думай,
Думай и молчи.
Зажигают свечи… В таежных вьюгах
Кто-то кричит…
О забытом – не мни, жалея,
Жалей, не мня.
Золотые разводы… и кто-то греет,
Хранит меня.
Об уснувших – только с заботой.
Или ничего.
Спят дети. С утра – работа
Взглянет в лицо.
Об уставших – помянем скорбно,
Скорбно помяне´м.
Они идут. Рядами стройно.
И мы уйдем.
Нам не с ними – в далеких ски´тах
Пребывает скорбь.
Об уставших, уснувших, забытых
Плачет Господь.
1989
«Проступает тонким иллюзорьем мир…»
Проступает тонким иллюзорьем
Мир.
Я опять смотрю туда, – в его окно.
Я один, со мною те же сны.
Да, за мною шествует покой.
Нити жизни так отчетливо тонки.
Этот мир сегодня спит в долине снов.
Рвется все… И может, оборвется жизнь.
Хуже, – если обрывается любовь.
Я давно скрываю, как я нищ.
А сегодня – потерял себя.
Я не есмь. Я знаю, существует лишь
мир, и этот мир есть я.
За спиной просвечивают дымкой
Дни.
Серебром отзванивает даль.
Я один, со мною только ты.
Снег – прозрачно опускает шаль.
Ты закроешь вечером глаза
Мне,
И для меня наступит ночь.
Помнишь, как сегодня падал снег?
Завтра
Это не проснется вновь.
1989
«В начале было Слово…»
Я хочу сказать тебе Слово –
Слово вечности, слово души.
В звуках, полных блаженства земного
Я прошу: растворись, не дыши!
В этом Слове – горячая нежность,
Всей любви моей полнота,
Широтою в морскую безбрежность
В нем – моя голубая мечта:
Я хочу, чтоб разверзлись просторы
В тонкой, нежной твоей душе,
И тогда мое тихое Слово
Не минует твоих, ушей.
Слушай сердцем! Прислушайся снова:
Я бы многое мог бы сказать,
Но мое сокровенное Слово
Невозможно в словах передать.
Ведь его до сих пор не услышал
Из живущих и живших никто…
Пусть поэт из меня и не вышел,
Но скажи мне: ты – слышишь его?
1987
«Любимая! Остановись! Послушай!»
Любимая! Остановись! Послушай!
Закрой глаза на жизни бег:
К вершинам духа, к жизни лучшей
Всегда стремился человек.
Но эта жизнь – сокрыта где-то, -
Не там, где мы могли бы быть, –
В любви к искусству, духу, свету, -
Где только мысль способна жить.
Да, мы несчастны в мире этом,
Им правит ложь и суета.
Но путь указан нам поэтом:
Спасти нас может красота.
И в этот путь зовут с собою
Христос, Шекспир, Толстой, Сократ:
Жить – сердцем, жить – одной душою,
И в ней не ползать, а летать.
Достоен смерти, кто не ищет
Дорогу в свет, в соцветье грез,
Не поднимается все выше,
Не пьет гармонии из звезд.
Достоен смерти каждый смертный,
Кого цепями стиснул век.
Презревший смерть свою бессмертен!
Прозревший дух – се человек!
Любимая! Остановись! Послушай.
Послушай тихо жизнь свою.
В ней есть отгадка тайны сущей.
И вечность…
Вечность, – как в раю.
1987
«Улыбнись – и я поверю!»
Улыбнись – и я поверю!
И засмейся звонко-звонко!
Там – за темной тайной дверью
Жду тебя, моя девчонка.
Там, в далеком царстве духа,
В безднах тающего смеха
Твоего коснутся уха
Поцелуи дробью эха.
Осушу я эти слезы,
Отворю печальны вежды,
Изумрудовые грезы
Засияют в них как прежде.
Тебя встретят мои сваты,
Осияют нимбом света;
Из твоей любви – сонаты,
Из моей – стихов букеты.
В мире пэрий белой тучей
Рассыпают звезды иней;
Там услышишь гром созвучий,
Там узришь творенье линий.
Засмеешься звонко-звонко,
Обнажишь для солнца плечи;
Эх! Ты славная девчонка!
Я прощаюсь…
Так до встречи?
1987
Ты спишь
Ты спишь. Я тихонько встаю на колени
И ласково губы целую твои.
Какое ты чудо, мой маленький гений
Надежды, мечты, красоты и любви!
Ты спишь – не проснешься; целую я глазки,
Напрасно я бьюсь, целый час тормоша:
Ты спишь, как царевна из пушкинской сказки
И спит беспробудно душа…
Ты спишь! Моя жизнь – это море страданья:
Ведь годы прошли – не недели, не дни,
А ты все же спишь… Я шепчу заклинанья
Уже без надежды: Душа, оживи!
Ты спишь… Как все люди – сном поколений,
Во сне улыбаешься, жить не спешишь.
Я очень люблю тебя, маленький гений,
И даже люблю, когда спишь…
1987
«Синим сном опускается вечер»
Синим сном опускается вечер,
Растворяет свою красоту.
Я сегодня сложу свои вещи,
Поцелую, – и тихо уйду.
Равнодушная ласка запястья
Прикоснется к холодной щеке…
Отдаю тебе все свое счастье. -
Ты ответишь улыбкой во сне.
Эти ссоры и вздохи украдкой:
Час тоски все равно бы пробил!
Мне давно тебя, милая, жалко.
Ну, а я? Я люблю, как любил.
Пусть хоть раз на предательском свете
Не успеет любовь отцвести.
Ты проснешься одна на рассвете,
Не успеешь сказать мне: "Прости".
Не прощу! на прощанье прощеньем –
Это словно по ране солью!
Ты пойми, это вовсе не мщенье,
Это лишь искупление болью…
Ухожу…
Навсегда, в бесконечность
Объяснит все букет цветов.
Оставляю тебе только вечность.
Эту грустную штуку -
любовь…
1988
«Я смотрел в твои синие очи…»
Я смотрел в твои синие очи,
Видел светлые, добрые дали.
Эти очи меня обманули,
Эти дали мне счастья не дали.
Голос нежных пленяющих звуков:
В нем я слышал созвучья хорала.
Это были обрывки мелодий,
Отдаленные отзвуки бала.
Целовал изумрудные губы,
Обнимал твои ноги и плечи:
Это части симфонии счастья,
Я не думал, что плен их не вечен.
Я искал в тебе свет идеала.
Ты прости, я жесток был, быть может.
Одинокие блики мерцали,
Принося осознание ночи.
Никогда не узнаешь секрета
У зеркальной тоски отражений:
Не богиня, а только сирена…
Не узоры, а нити сплетений…
Соберу весь нектар с поцелуев,
Обопьюсь опьяняющим ядом,
И любовь, совершенство линий,
Улыбнется прощающим взглядом.
1988
Донна Велата
В них – и ясность, и прохлада,
Влажный чувственный туман,
То ли рая, то ли ада
Тонкий женственный обман.
В них – покорное смиренье,
Пряный запах чистоты,
Отголоски Откровенья,
Блики божьей красоты.
В них – печальная усталость,
В уголках – девичий смех,
Зажигающая сладость
Под воздушной сферой век.
Мягко, трогательно греют,
Приглашают в глубину,
Дети снов, они умеют
Долго слушать тишину.
Очарованно пленяют,
Зажигают и поют,
Как невинно соблазняют,
Как пронзительно поют!
И рождается: "Осанна!"
В сводах радостного дня.
А вокруг – молчанье храма
И покой монастыря,
Бархат стройной литургии,
Свет Великого поста,
Так, что верится: такие
Первым встретили Христа.
Я вас больше не увижу,
Очи вечной простоты
В голубых, пьянящих ризах
Рафаэлевой мечты.
Мне когда-то улыбался
Вот такой же призрак грез.
Он погиб без воплощенья –
Отравился солью слез.
1987
«Если вечность заглянет в глаза?»
Если вечность заглянет в глаза
Если вечность заглянет… Скучно.
Голоса за дверью… голоса
Прорываются в немеющую душу.
Если как-нибудь явится Бог
Увы, Он не отучит от зверства.
Как-то раз Своею рукою
Он сжег Содом.
Может, он боится инцеста?
Если сядешь один на скамью -
Подожди… кто-то должен явиться.
Девушка – некрасивая – подсадит рядом семью,
А может, – сам Люцифер соблазнится;
Для чего закрывается дверь?
Кто запрет ее там, изнутри?
Если скажет: "Я – Тот", то не верь…
Почему улыбается Смерть?
А лучше, пожалуй, уйди:
Уходи на свободу. Холод.
Любовь – как и ветер – свистит,
вызывает усталость и голод.
1989
«Девушка, запомни эту встречу!»
Девушка, запомни эту встречу!
В голубой поземке тишины
Я стою, взирая прямо в вечность:
Как спускаешься оттуда ты.
Взрывом мировой теофании
Вдруг исполнились земля и небеса,
И застыло все, движенья линий,
Исступленья рук, твои глаза.
Девушка, сошедшая на землю
С этой нежной, трепетной душой –
Здесь тебя с волшебною свирелью
Ожидает юноша младой.
И тая волнение испуга,
Где причалит вещая ладья,
Ты того, кто первым подал руку –
Поцелуй, пусть это буду я!
1992
«Обязательно будет песней!»
Я, быть может, не прав, и я вижу, что вновь
Ты смущаешься, словно от лести.
Но я знаю одно – то, что наша любовь
Обязательно будет песней.
И когда бы я был хоть немножко поэт
Я бы начал, наверно, как было:
Что вначале был я, и мне явлен был свет
Этим светом была ты – Людмила.
И уж только потом в голубых небесах
Прогремело священное Слово:
«Се! Свершится любовь и да будут в веках
Благодатными Ваши оковы!»
И как только затих этот пламенный звук,
Я взглянул в твои слезные очи -
И я слышал ответ в пульсе стиснутых рук
Мой волшебный, земной Ангелочек.
Да, конечно, ты Ангел, сошедший с небес,
В золотой лучезарной порфире!
Простирающий днесь ослепительный блеск
В этом Богом оставленном мире.
1992
«Мне жаловаться некому, а жаль…»
Мне жаловаться некому, а жаль.
Я знаю – осенью уходят на покой.
Природа плачет, плачет все, земля
Печально покрывается листвой.
Я вижу что-то грустное в дожде.
Росою осыпается трава.
Кого-то позабытого в плаще
Оплакивает бренная земля.
Вонми, о друг, вокруг! -
И эта красота
Напомнит снова тот прощальный вздох,
Которым отдавалось со креста
Голгофы – отпущение грехов.
Вглядись, и ты увидишь этот взор,
Которым Он взглянул в последний раз.
Природа сохраняет до сих пор
Спокойный свет Его небесных глаз.
Откуда же в тебе такая скорбь?
Тебе тогда поведает земля
О том, что некогда по ней ходил Христос,
Напомнит, что по ней хожу и я.
Я не люблю грустить, но эта грусть
Окутывает сердце словно шаль.
И двери заперты, и дом мой пуст
И жаловаться некому, а жаль…
1993
Напутствие
Отрок! Раскрой на мгновение очи!
В пламени тусклом дрожащей свечи
Видишь ли отблеск сияния ночи?
Слышишь молчанье созвучий в ночи?
Отрок! Открой на мгновение уши! -
В звонком сверкании ясного дня,
Дух затаивши, ты слушай и слушай
Нежные звуки глубин бытия.
Отрок! Сними на мгновение с сердца
Все кандалы – путины земли.
Радость и скорби, мудрость и детство,
Свет и свободу душою прими.
Отрок! Расправь на мгновение плечи!
Солнце и вечность с тобой!
Веют надеждой грядущие встречи,
Мудрость дарует покой!
Если же жизнь уж давно, не до времени
Свет захлестнула соленой волной,
Тяжкая ноша страданья и бремени
Грозно визит над твоей головой,
Знай! Не закрыты для падшего двери:
Первым тебя к алтарю призову!
Путь твой лежит чрез страдания, к вере,
К истине, вечности и к божеству!
Эти заветы забудешь ты скоро
И к завершению близок век мой.
Ты еще вспомнишь их, отрок, у гроба -
Так же поведай душе молодой…
Январь 1989
Вместо некролога
Мне не ревность диктует строки,
На кровавых ладонях – не кровь.
Мы стоим средь болотной осоки,
Мы сегодня хороним любовь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.