Дефрагментация

Окончив завтрак, молодой человек отправился в гардеробную, где выбрал себе наряд: выцветший чёрный худи, джинсы с трудной судьбой и потрёпанные кеды. Закрыв недлинные вьющиеся волосы капюшоном, он надел солнечные очки, которые набрасывали на глаза, лоб и нос цифровую тень-маску, делавшую лицо неузнаваемым для городских камер.

В таком виде Кайто покинул свою квартиру на крыше мира, сел в такси и долетел, сменив три машины, до самой южной окраины Эдена. Оставалось спуститься фуникулёром на пару сотен уровней вниз, пройти несколько тёмных улочек, мощёных мусором, блевотиной и бесчувственными телами людей «под газом», а потом снова спуститься, уже ногами, под землю ещё на десяток этажей.

Пружинистым шагом, как будто и не было этих двух часов пути, Кайто прошёл едва освещённым, вонючим коридором, нашёл неприметную пластиковую дверь и постучал в неё условным стуком.

Ему открыли и проводили внутрь плохо освещённой комнаты, скудно обставленной коробками, тюками, ящиками — любым хламом, способным выполнять функцию мебели. На них сидело и лежало несколько подземных жителей с бутылками в руках. Горький дым от курева едва перебивал тяжёлый дух немытых тел. Одна из фигур быстро поднялась навстречу Кайто и порывисто обняла его.

Она была невысокая, жилистая. Смуглое лицо, плечи широкие, бритые виски, затылок и брови, карие глаза, твёрдый взгляд из-под вьющейся чёлки, крупные неправильные черты. Суровая, часто грубая, бесцеремонная, бескомпромиссная, но — настоящая. Полная противоположность тюнингованным красоткам из верхнего мира и секс-андроидам с идеальными телами и лицами.

Позывной «Ракша»… Она уверена, что Кайто знает только его. Ну и пусть себе думает так. Сам он назвался ей Джонни, и больше она ничего о нём не спрашивала. Ракша берегла свою независимость, не терпела контроля и никаких обязательств, так что и отношения у них были свободные.

— Рановато вы проснулись сегодня, — заметил он, обводя взглядом ковёр из окурков и пустых бутылок на полу.

— А мы ещё не ложились, — ответила она с коротким смешком.

Получив несколько пятюнь от разомлевших обитателей подвала и бутылку дешёвого пива, Кайто опустился на тюки. Ему отсалютовали открытыми бутылками.

— Что отмечаете? — спросил он, отхлебнув.

— Нам кредитов подвезли, — Ракша упала рядом и прижалась к нему. — Есть план, будет большое дело. Дино, расскажешь?

Худой и нескладный, чудаковатого вида мужчина с позывным «Дино» был главой Подполья. Единственный из повстанцев, который посмотрел все части образовательного цикла «Теория и практика социальной борьбы» в даркнете, он страшно гордился своей осведомлённостью и часто приводил цитаты из фильма. Он даже постил в общий чат Подполья духоподъёмные шортсы, нарезанные из этого самого фильма. Его уважали, ему верили.

Кайто знал, что Дино был не первый позывной этого человека. Ради общего дела, тот не раз менял не только имя, но и внешность, национальность, пол и ориентацию, благо список из 50 разрешённых гендеров предоставлял широкий выбор для конспирации. Для Ракши Дино был кумир, учитель, друг, брат и много ещё что. Усилиями Дино в подполье поддерживался дух свободы, и он часто повторял, что «религия, право, мораль — это иллюзии, которые служат обману угнетённых».

Дино, похоже, как и все, принял на грудь уже немало. Хоть и пытался не сболтнуть гостю лишнего, всё же поведал, что состоялась долгожданная встреча с кураторами и им передали «достаточно криптокредитов, чтобы взорвать все отделения полиции в этом городе».

Кай, по понятным причинам, не верил в свободу угнетённых, не разделял идеалов революции и в глубине души презирал Дино, равно как и других подпольщиков. Все, кто действительно чего-то стоил, были либо уже мертвы, либо сбежали. И Кайто знал это наверняка, поскольку подростком Герберт Штольц водил его на допросы и показывал пытки задержанных, дабы внук ценил своё положение. И он ценил. Инъекции страха и жестокости, полученные тогда, действовали на него достаточно долго.

Однако те времена утекали всё дальше, а жизнь небожителя длинна и куда как скучна. Перепробовав все доступные ему удовольствия, Кай стал искать опасных приключений и тогда повстречал Ракшу. Она была заводная, дерзкая, страстная, ему нравилось трахаться с ней. При этом наблюдать за её забавными глуповатыми друзьями и иногда участвовать в их рискованных предприятиях было чем-то вроде приятного бонуса.

— Ты совсем серая стала в этом подземелье, — заметил он, оторвавшись от её пропитанных дымом губ. — Давай хоть витамины принесу. И ещё если надо чего.

— Да у нас теперь есть бабосы, мы сами всё купим! — расхохоталась Ракша. — А пилюли нам Мозгоправ подгонит, как всегда, и мы с ней расплатимся, наконец. Мы охереть сколько ей должны. Она свой человек!

— Не то, что я, да?

— Дурак, прекрати, — и Ракша жадно поцеловала его в губы.

Потом отбросила опустевшую бутылку, забралась верхом ему на колени и задрала майку, открыв упругие груди. Кайто откинулся на спину, отдаваясь ей целиком.

Здесь было не принято уединяться. Здесь все были свои.

Свобода с запахом латекса и косяка…

***

— Понимаете, мне снятся кошмары, а ещё я вчера потеряла сознание и попала в больницу, и мне теперь нужны деньги, и я много не помню, что должна, а помню то, что как бы не должна, — Джоанна торопилась уместить свои проблемы в первые десять бесплатных минут онлайн консультации, да ещё чтобы время на ответ осталось, — А ещё погибла моя приятельница, подруга, можно сказать, и я теперь даже не могу прийти на кремацию, потому что у меня нет контактов её родных… Всё.

— Мисс, вы задаёте слишком много вопросов сразу, — неторопливо отозвалось равнодушное лицо незнакомки на экране. — Многие из них и вовсе не по моему профилю. Остановитесь на чём-то одном.

— Хорошо, провалы в памяти, остановимся на них, — с готовностью согласилась Джоанна.

— Эти ваши провалы, они появились после травмы?

— Причём здесь травма?

— Вы же были в больнице?

— Нет, то есть да, была, но…

— Уведомляем вас о начале платного раздела консультации, — вмешался вдруг искусственный голос. — Стоимость составит пять кредитов за минуту, эта сумма будет списана с первой секунды каждой минуты, спасибо!

На десятой платной минуте Джоанна закрыла мессенджер. Теперь она должна ещё пятьдесят кредитов просто за то, что ей десять минут задавали разные глупые вопросы. А ведь это её зарплата за два, сука, рабочих дня!

«Отлично, самое время искать, где тут поблизости могут раздавать бесплатную еду», — с горечью подумала Джоанна.

На сайт социальной службы она зашла не зря. Оказывается, есть какая-то группа психологов-волонтёров, которые общаются совершенно бесплатно и даже могут помочь советом. Правда, предложение адресовано только людям с зависимостями или суицидальными мыслями.

«Ну вот, ещё немного — и я запью или повешусь,» — подумала Джоанна и отправила заявку.

Была уже ночь, когда с ней, наконец, связались. Она уж и не ждала этого, просто боялась ложиться спать.

Пользователь со странным мелодичным ником «Кангаедзуни» отправил ей приглашение в чат.

Kangaezuni: Как к вам обращаться?

Джоанна несколько раз начинала писать своё имя и каждый раз стирала ещё до отправки. Наконец, она набрала:

Joyrider: Ляля.

Kangaezuni: Ляля, выберите тему нашего общения: самоубийство, зависимость.

Joyrider: Ни то, ни другое, просто я одна и мне страшно.

Пишет, пишет… Джоанна устала ждать, когда уже её пошлют куда подальше. Наконец, появилось сообщение:

Kangaezuni: Вы осознаёте, что занимаете чат, в то время, как кто-то может нуждаться в реальной помощи?

Joyrider: Понимаю. Мне как раз нужна реальная помощь.

И вдогонку, пока он не вышел из чата:

Joyrider: Пожалуйста, посоветуйте, хотя бы, куда мне обратиться: у меня панические атаки и провалы в памяти.

Kangaezuni: Обратитесь к психиатру.

«И во сколько мне это встанет?» — внутренне возмутилась Джоанна и написала:

Joyrider: Так ведь и с зависимостями, и с суицидальными мыслями людей тоже обычно направляют к психиатру. Чем я-то хуже?

Написала — и, подумав, стёрла. Несмотря на то, что сообщение было уже прочитано. Вместо этого отправила:

Joyrider: Я пью.

Joyrider: На самом деле.

Joyrider: Это так и есть.

Joyrider: Теперь нормально?

Kangaezuni: Очень хорошо, рад за вас, только попробуйте в дальнейшем не разбивать одну мысль на несколько сообщений.

И вдогонку — цветочек, видимо, чтобы смягчить наставительный тон.

Joyrider: А вы точно психолог?

Kangaezuni: Точно больше, чем вы — алкоголик. Жалуйтесь, я весь внимание.

И тут Джоанна поняла, что не знает, с чего начать. Чтобы не висеть без дела, она так и написала:

Joyrider: Столько всего навалилось. Я не знаю, с чего начать.

Kangaezuni: Начните сначала, и продолжайте, пока не дойдёте до конца. Тогда остановитесь *корона*.

Джоанна невольно улыбнулась, послала смеющийся смайл и подумала:

«Точно не нейронка, у них с внезапным юмором беда».

Joyrider: В том-то и дело, что я не знаю начало. Оно лежит где-то на дне провала в памяти.

Kangaezuni: *смех* Тогда начните с конца.

Joyrider: Погиб дорогой мне человек.

«Нет, щас всё не так поймёт».

Joyrider: Мой психолог.

Joyrider: Суицид.

Joyrider: Так мне сказали.

«Боже мой, просили же не писать обрывками!»

Joyrider: Простите, опять я разбила мысль.

Джоанна прибавила грустный эмодзи, чтобы показать уровень своего сожаления.

Kangaezuni: Всё ок. Примите соболезнования.

Joyrider: Она была такая хорошая. Всегда выслушает, поддержит.

Joyrider: А вдруг это я её так перегрузила?

Joyrider: Своими проблемами?

Kangaezuni: *лук и стрелы* Я только что убил вашего внутреннего критика. Через полчаса приедут люди от меня и помогут вам избавиться от тела.

Kangaezuni: А если серьёзно, то по моим наблюдениям, в психологию идут, в первую очередь, для того, чтобы разобраться в себе. Не всем это удаётся.

Джоанна задумалась было, но вовремя вспомнила, что идёт консультация.

Joyrider: А ещё я сегодня ходила на приём, и меня там домогался… домогалось… неважно, короче, не знаю *рукалицо*.

Кангаедзуни пишет… долговато: видимо, стирает и опять пишет… похоже, бомбит Кангаедзуни, только вопрос: а на чьей он стороне?

Наконец, прилетело вполне нейтральное:

Kangaezuni: Вы не виноваты. См. то, что я написал выше: «Не всем это удаётся»

Kangaezuni: Вы вправе пожаловаться на него в администрацию клиники.

Joyrider: Не буду я жаловаться, я даже не гражданка Эдена, живу тут по временному удостоверению.

Kangaezuni: Всё равно вы имеете право пожаловаться.

Joyrider: Я, наверное, не хочу. Я просто туда больше не пойду.

Kangaezuni: Уходите от конфликта? Боитесь быть неудобной?

Joyrider: Давайте сменим тему.

Joyrider: Вчера у меня была паническая атака на корпоративе.

Joyrider: Был какой-то очень громкий звук, будто взрыв.

Joyrider: Перед этим Патрик, наш начальник, долго пытался открыть бутылку шампанского.

Kangaezuni: Жесть, я и сам всегда пугаюсь, когда криворукие берутся за шампанское. Предпочитаю брать на себя этот опасный труд *смех*.

Joyrider: Это не шутка, я потеряла сознание, очнулась в больнице.

Kangaezuni: А почему вы думаете, что это была просто ПА? Вас обследовали?

Joyrider: Да, мне сказали, что полностью.

Joyrider: Ничего не нашли.

Joyrider: Сказали, что у меня красивый мозг.

«Господи, я что — флиртую?» — ужаснулась Джоанна и тут же удалила последнее сообщение. На экране показалось нечто похожее на *капли*, но тут же исчезло.

Границы восстановлены.

Kangaezuni: *думает* Знаете что, Ляля. Вам надо поспать. Уже очень поздно. Завтра продолжим.

Joyrider: Я не буду спать.

Joyrider: Прошлой ночью мне снился такой страшный кошмар, такой реальный.

Joyrider: Будто меня убили.

Joyrider: Теперь я боюсь засыпать.

Kangaezuni: Есть успокоительное дома?

Joyrider: Нет, дорого, и я не курю

Но тут же быстро отредактировала, оставив просто «нет».

Kangaezuni: Есть хотя бы алкоголь?

Joyrider: Тоже нет.

Kangaezuni: Безобразие, а говорили, что пьёте.

Kangaezuni: Тогда молока, если есть, чаю, воды — что угодно тёплое попейте, залезьте под два одеяла, включите звуки природы.

Kangaezuni: Я отключаюсь, обещайте, что ляжете спать.

Joyrid