- -
- 100%
- +
Я вспомнил, как она взломала магические печати в моём хранилище. Мы сделали это вместе, но я чувствовал: её вклад был решающим. Её магия не пробивала печати — она просачивалась сквозь них, как вода сквозь трещины, и разрушала изнутри. Это было невероятно. Этого не мог сделать никто из известных мне драконов. Только Меркурианка.
Я должен был изучить этот вопрос. Вернуться в архивы, поднять все записи, все легенды, все упоминания о ртутном роде. Поговорить со старейшинами — теми немногими, кто ещё помнил древние хроники. Возможно, даже с Нефритовыми, чьи архивы были самыми древними. Я должен был знать, что ждёт Лайру после полного пробуждения. Какие силы она получит. Какие опасности ей грозят. И как я могу защитить её — не только от Ксавьера, но и от мира, который когда-то уничтожил весь её род за одно лишь право существовать.
Но была и другая сторона. Та, о которой я не говорил ей. Моя собственная история. Моё собственное одиночество.
Я родился в Аметистовом роде двести двадцать лет назад. Мой отец был главой рода — сильным, мудрым драконом с глазами цвета грозового неба. Моя мать — прекрасной, тихой женщиной, которая пахла лавандой и старыми книгами (теперь этот запах навсегда со мной). У меня было две сестры, младшие, которых я обожал, и старший брат, который должен был наследовать титул, но погиб в межродовой войне с Рубиновыми, когда мне было пятьдесят. Пятьдесят — это почти детство по драконьим меркам.
Война забрала не только брата. Через десять лет эпидемия магической чумы — редкой, почти невозможной — унесла моих родителей и одну из сестёр. Мы остались вдвоём с последней сестрой, Лией. Она была самой младшей, самой нежной, самой ранимой. Я поклялся защищать её. И я защищал. Двадцать лет. Пока она не встретила своего дракона из Топазового рода — и не ушла в его клан.
Я остался один.
Не сразу. Постепенно. Сначала Аметистовый род ещё держался. У нас были поместья, вассалы, место в Совете. Но с каждым десятилетием нас становилось меньше. Драконы моего рода всегда были аналитиками, а не воинами. Мы умели чуять, но не умели сражаться так, как Сапфировые или Рубиновые. Нас уважали за мудрость, но не боялись. А в мире, где сила решает всё, уважения недостаточно.
К моему ста пятидесятилетию Аметистовый род сократился до одного дракона. До меня. Я стал Верховным лордом без клана. Главой без народа. Хранителем архивов, которые никто не читал.
Я с головой ушёл в работу. В дипломатию. В расследования. В Межмировой Совет. Я стал лучшим аналитиком в известных мирах. Я чуял ложь за километр и распутывал заговоры, которые ставили в тупик целые отделы. Но по ночам, когда я возвращался в пустой родовой замок, меня встречала тишина. Только тишина.
Я не верил в истинные пары. Слишком больно было верить. Двести лет — долгий срок, чтобы убедить себя, что ты не нуждаешься в любви. Что ты самодостаточен. Что тебе никто не нужен. Но когда я увидел метку Кайдана, когда я наблюдал, как он смотрит на Адэль, как он меняется рядом с ней, — что-то внутри меня треснуло. Не зависть. Нет. Скорее, надежда. Глупая, иррациональная надежда, что, может быть, магия крови и для меня предназначила кого-то. Может быть, где-то в бесконечных мирах существует женщина, которая станет моей.
Я не верил в это по-настоящему. Слишком привык к одиночеству. И когда я вошёл в кабинет Адэль и увидел Лайру — синеволосую, грубую, колючую, с кибернетическим глазом и запахом грозы, — мой разум сказал: «Невозможно». А мой дракон взревел: «МОЯ».
С того момента я изменился. Не сразу — постепенно. Сначала я пытался вести себя как обычно: иронично, отстранённо, с лёгкой усмешкой. Я говорил ей комплименты и делал вид, что всё под контролем. Но с каждой минутой, проведённой рядом с ней, контроль ускользал.
Я помню, как впервые коснулся её запястья. Вспышка. Боль. Наслаждение. Метка врезалась в кожу, как раскалённое клеймо, и я почувствовал её — её сердце, её дыхание, её страх и её надежду, спрятанную глубоко-глубоко под слоями брони. Мой дракон застонал от облегчения. Он ждал. И дождался.
А потом была та сцена в офисе, когда Валерия Флинт коснулась меня. Я почувствовал прикосновение её пальцев к своей шее — и оно было никаким. Ни тёплым, ни холодным, ни приятным, ни отвратительным. Просто прикосновение постороннего предмета. Как если бы на меня села муха. Я даже не сразу понял, почему Лайра так взбесилась. А когда понял — испытал странное, тёплое удовлетворение. Её дракониха проснулась. Её дракониха защищала меня. Значит, связь работает. Значит, я не просто навязанный меткой спутник. Я — её.
И, наконец, сегодняшняя сцена в баре. Та, которая едва не сломала мой контроль окончательно.
Когда та девица с розовыми волосами и протезом-щупальцем подошла ко мне, я почувствовал лишь лёгкую брезгливость. Не потому что она была уродлива — она не была. Но она была не Лайрой. И мой дракон, мой проклятый, изголодавшийся дракон, не хотел никого, кроме неё.
А потом Лайра встала между мной и незнакомкой. И сказала: «Он занят». И ещё: «Его женщина». Эти слова ударили меня, как разряд. Как молния. Как та первая вспышка метки. Я почувствовал, как внутри всё сжалось, а потом взорвалось. Мой дракон — тот самый, которого я контролировал , встал на дыбы и взревел.
«Моя. Она сказала, что она моя. Возьми её. Прямо сейчас. Прямо здесь. Покажи всем, что она твоя».
Я едва не сорвался. Чешуя пошла волной по рукам, плечам, спине. Крылья — я почувствовал, как они рвутся наружу из-под лопаток, — требовали выхода. Я представил, как разворачиваю Лайру к себе, как прижимаю её к стойке бара, как срываю с неё эту кожаную косуху, как провожу языком по её шее, там где бьётся пульс, где пахнет горячим металлом. Как она выгибается подо мной и продолжает спорить — даже сейчас, даже на грани, — и как я затыкаю её рот поцелуем.
Я представил, как беру её. Прямо там, в баре. При всех. Чтобы все видели: она моя. Моя истинная. Моя женщина.
И я бы сделал это. Если бы не остатки того, что ещё осталось от холодного аналитика. Тонкий, едва слышный голос разума: «Ты — лорд. Ты — дипломат. Ты не можешь взять свою истинную в грязном баре, как животное».
Я вцепился в этот голос, как в спасательный круг. И он помог. Я удержался. Я только поцеловал её костяшки — мягко, почти целомудренно, — хотя внутри меня всё пылало. И сказал: «Когда всё закончится».
Но я знал: если всё не закончится в ближайшее время, я не выдержу. Мой дракон не выдержит. Он уже сейчас из последних сил держит себя в узде.
Теперь я понимал Кайдана. По-настоящему понимал. Я считал его несдержанным. А он был просто живым. Живым драконом, который нашёл свою пару и не мог, не хотел сопротивляться зову крови.
И я больше не хотел сопротивляться.
Зик наконец ушёл, оставив Лайре гранату. Она повернулась ко мне, и я увидел, что она всё ещё взвинчена. Её щёки пылали, метка пульсировала, а руки, сжимавшие цилиндр, мелко дрожали. Она тоже чувствовала это. Тоже была на грани. Но, как всегда, пряталась за работой.
— Идём, — отрывисто сказала она. — Бункер. Коллегия техномагов. Ксавьер.
— Идём, — согласился я.
Мы двинулись к выходу из клуба. У двери я на мгновение задержался, пропуская её вперёд, и тихо, одними губами произнёс:
— Когда всё закончится, Лайра, я покажу тебе, что значит быть моей женщиной по-настоящему.
Она споткнулась. Я знал, что она услышала. Дракониха внутри неё услышала тоже. И её молчание было громче любых слов.
Мы вышли в кислотный дождь и ночной Арканис. Впереди был бункер, генератор «белого шума», Ксавьер и пятый фрагмент «Потерянного Кода». Впереди была битва. Но для меня впереди было кое-что ещё. То, ради чего я готов был ждать триста лет, но не готов был ждать больше ни минуты. Она. Моя истинная. Моя Лайра. И я больше не позволю никому — ни Ксавьеру, ни судьбе, — встать между нами.
Глава 6. Бункер
Глава 6. Бункер
Лайра
Западный коллектор встретил нас тишиной. Это была плохая тишина — не спокойная, не умиротворённая, а та, что бывает в местах, где давно не ступала нога живого. Где даже крысы и дроны-уборщики обходят стороной. Где воздух пахнет ржавчиной, застоявшейся водой и ещё чем-то, что я предпочла бы не опознавать.
— Ты уверена, что это здесь? — спросил Рейнхарт, вглядываясь в темноту.
— Зик не ошибается. Бункер коллегии техномагов находится под пятым сливным резервуаром. Единственный вход — через технический туннель, который начинается вон за той решёткой.
— За той решёткой, которая под напряжением?
— Именно.
Рейнхарт вздохнул. За последние часы он научился не спорить со мной, когда дело касалось моего мира, но его драконья натура всё ещё протестовала против каждого второго моего решения. Особенно тех, которые включали электричество, кислоту и подозрительные механизмы.
— Я отключу питание, — сказала я, доставая из тактического пояса портативный дешифратор. — А ты пока стой на стрёме. И не касайся металлических частей. Здесь всё под напряжением.
— Я уже понял, — сухо ответил он, бросая взгляд на свою обожжённую перчатку. Десять минут назад он схватился за перила, которые оказались частью системы электрозащиты. Вспышка была красивая, но запах палёной чешуи до сих пор висел в воздухе.
Я присела у решётки и принялась за работу. Дешифратор пискнул, считывая коды доступа. На голографическом экране побежали строчки данных. Стандартный протокол коллегии, уровень четыре. Я взломала его за три минуты. Всё-таки Ксавьер хорошо меня учил.
Решётка с шипением отъехала в сторону. За ней открылся туннель — узкий, круглый, похожий на кишку гигантского зверя. Стены были покрыты слизью и какой-то органикой.
— Нам туда? — спросил Рейнхарт с непередаваемым выражением лица.
— Туда. Ты боишься испачкать камзол?
— Я не боюсь испачкать камзол. Я боюсь, что эта слизь разъест его. Ты знаешь, сколько стоит ткань, сотканная из магического шёлка?
— Меньше, чем наша жизнь, — отрезала я. — Шевелись, чешуйчатый.
Мы двинулись в туннель. Я шла первой, держа парализатор наготове и сканируя пространство кибернетическим глазом. Тепловизор показывал только холодные стены и слабые следы энергии впереди — там, где находился генератор «белого шума». Рейнхарт шагал сзади, и я слышала, как он едва слышно ругается сквозь зубы каждый раз, когда его плечи касались слизистых стен.
— Ты знаешь, что такое «белый шум»? — спросила я, не оборачиваясь.
— Я знаю, что это устройство, глушащее магию, — ответил он. — В моих архивах есть записи о подобных артефактах. Они использовались в межродовых войнах для нейтрализации вражеских заклинателей. Но те устройства были примитивными. Современные, насколько я понимаю, гораздо опаснее.
— Современный генератор «белого шума» не просто глушит магию. Он вытягивает её. Как насос. Если ты окажешься в радиусе действия, он высосет из тебя всё до капли. Твоя драконья сущность сколлапсирует, и ты превратишься в человека. Или в овощ. Зависит от мощности.
— Обнадёживает.
— Поэтому мы и взяли ЭМИ-гранату. Она вырубает генератор на несколько минут. За это время мы должны успеть проникнуть внутрь, найти фрагмент и убраться оттуда до того, как защита восстановится.
— А если не успеем?
— Тогда я вытащу тебя на себе. Ты слишком ценный, чтобы бросать.
Он фыркнул, но ничего не ответил. Я знала, что он улыбается. Чувствовала через метку.
Через пятьдесят метров туннель закончился массивной герметичной дверью с эмблемой коллегии техномагов — стилизованный глаз в шестерёнке. За ней гул генератора был слышен даже без усилителей. Я приложила к двери дешифратор и запустила протокол обхода.
— Готовься, — тихо сказала я. — Как только дверь откроется, генератор начнёт вытягивать твою магию. У тебя будет около тридцати секунд до того, как ты потеряешь сознание. Я активирую гранату раньше, но будь готов к боли.
— Я готов, — ответил он ровно.
— Врёшь. Но это хорошо. Значит, не paникуешь.
Дверь дрогнула и начала медленно отъезжать в сторону. В ту же секунду я почувствовала это — давление. Не физическое, а магическое. Как будто кто-то положил мне на грудь бетонную плиту и начал медленно надавливать. Мой кибернетический глаз замигал красным, предупреждая о критическом уровне магического излучения. Рейнхарт за моей спиной резко втянул воздух и пошатнулся.
— Держись, — бросила я, выхватывая ЭМИ-гранату.
Я дёрнула чеку и швырнула цилиндр в открывшийся проём. Три секунды. Две. Одна.
Вспышка.
Взрыв белым светом и оглушительным звоном. Давление исчезло мгновенно — как будто кто-то сдёрнул бетонную плиту. Я моргнула, сбрасывая остаточные помехи с имплантов, и вбежала в бункер.
— За мной!
Рейнхарт последовал за мной, немного пошатываясь. Его аура, которую я теперь частично видела через связь метки, колебалась и мерцала, но быстро восстанавливалась. Генератор «белого шума» — огромная, пульсирующая машина в центре зала — замер, и его гул сменился тихим, умирающим жужжанием.
— Сколько у нас времени? — спросил он.
— Зик сказал — пять минут максимум. Двигаемся быстро.
Бункер коллегии был построен как лабиринт. Узкие коридоры расходились в разные стороны, стены были покрыты панелями с мигающими индикаторами, а воздух гудел от скрытых механизмов. Где-то в глубине тихо щёлкали реле автоматической защиты. Я вела Рейнхарта по маршруту, который помнила по старым схемам — Зик переслал их мне ещё в баре.
— Направо, — скомандовала я. — Потом налево. Потом вниз по лестнице.
— Откуда ты знаешь план бункера?
— Я здесь была. Один раз. Давно. Когда Ксавьер ещё был моим наставником, он приводил меня сюда на экскурсию. Говорил, что когда-нибудь я стану членом коллегии и буду работать с ними над «великими проектами».
— Он готовил тебя к этому с детства, — мрачно заметил Рейнхарт. — Видел в тебе инструмент.
— Я знаю. Поэтому мы здесь.
Мы спустились по винтовой лестнице в нижний уровень. Здесь было холоднее, и воздух пах формальдегидом. Хранилище находилось в конце длинного коридора, за тройной дверью с биометрическим замком. Я приложила ладонь к сканеру и мысленно поблагодарила Хромого Зика за его связи в коллегии — он достал мне временный доступ.
Дверь открылась.
Хранилище было небольшим — круглая комната с высоким потолком и стенами, уставленными ячейками. В центре, на постаменте из чёрного обсидиана, лежал ларец. Точная копия того, что мы видели в архиве Рейнхарта. Пятый фрагмент.
— Есть, — выдохнула я. — Держи.
Я схватила ларец и обернулась к Рейнхарту. И в этот момент из тени у дальней стены раздался знакомый голос.
— Лайра. Моя дорогая ученица.
Ксавьер вышел на свет. Он был в облегающем техно-костюме, усиленном магическими вставками. Его протез светился зловещим белым светом. Разноцветные глаза — карий и белый — смотрели на меня почти ласково.
— Ты всё-таки пришла, — продолжил он. — Я знал, что придёшь. Ты всегда была предсказуема.
— А ты всегда был ублюдком, — ответила я, направляя на него парализатор. — Руки вверх. Не дёргайся.
— Или что? Ты выстрелишь? — он усмехнулся. — Твой парализатор не сработает. Я модифицировал защитное поле специально под твою сигнатуру.
Я нажала на спуск. Ничего. Индикатор заряда мигнул и погас.
— Видишь? — Ксавьер развёл руками. — Ты предсказуема. Ты всегда полагаешься на технологию, Лайра.
Он шагнул ближе, и Рейнхарт мгновенно встал передо мной, закрывая собой.
— А, лорд Аметистовый. Ваша преданность трогательна. Но вы здесь чужой. Ваша магия — грубая, стихийная — не сравнится с моей. И, к тому же, — он кивнул на потолок, где снова начал нарастать гул, — генератор восстанавливается. Через минуту вы снова будете беспомощны.
— Тогда мы должны успеть за эту минуту, — спокойно ответил Рейнхарт и атаковал.
Аметистовое пламя вырвалось из его рук и ударило прямо в Ксавьера. Но тот выставил перед собой протез, и пламя рассеялось о невидимый барьер. Ксавьер рассмеялся.
— Предсказуемо! Все драконы одинаковы. Вы полагаетесь на грубую силу. А сила — это не только магия.
Он щёлкнул пальцами, и пол под нами задрожал. Из стен, из пола, из потолка выдвинулись десятки механических щупалец — охранных дроидов, усеянных миниатюрными излучателями. Они потянулись к нам, опутывая щиколотки, запястья, горло. Одно из них захлестнуло лодыжку Рейнхарта и рвануло в сторону, опрокидывая его на пол. Другое обвило мой торс и начало сжиматься, выдавливая воздух из лёгких.
— Видите? — Ксавьер наблюдал за нами со спокойным, почти научным интересом. — Я не хочу вас убивать. Особенно тебя, Лайра. Ты нужна мне. Ты — последний элемент. Пятый фрагмент «Кода» — это не просто артефакт. Это… ну, скажем так, активатор. Он позволяет запустить «Сингулярность». Но чтобы она работала, нужна живая ртутная сущность. Твоя сущность. Твоя сила. Твоя драконица.
— Ты хочешь вытянуть её из меня, — прохрипела я, борясь с щупальцами. — Как из тех жертв в твоей лаборатории. Овощей.
— О, нет-нет-нет. — Он покачал головой. — Те жертвы были лишь тестовыми образцами. У них не было того, что есть у тебя. Чистой ртутной магии. Наследия Меркурианов. Если бы ты добровольно согласилась работать со мной, мы бы создали новый мир вместе. Ты стала бы королевой. Моей наследницей.
— Я скорее сдохну.
— Я знаю. — Он вздохнул, и в его голосе прозвучала почти искренняя печаль. — Поэтому я не прошу. Я просто возьму.
Щупальца сдавили сильнее. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Где-то справа Рейнхарт рычал и метался в путах, но его магия угасала — генератор «белого шума» снова входил в силу, и аметистовое пламя на его руках становилось всё бледнее.
И в этот момент внутри меня что-то сломалось.
Не физически. Глубже. Там, где спала моя драконица, где годами дремала заблокированная магия. Я почувствовала толчок — как будто кто-то ударил изнутри в грудную клетку. Потом второй. Потом — волну холода и жара одновременно, разливающуюся от живота к плечам, к пальцам, к вискам.
Мир стал серебряным.
Я увидела, как мои руки светятся. Не просто светятся — они потекли. Кожа и мышцы на предплечьях стали полупрозрачными, жидкими, как ртуть, и от них отделились тонкие, извивающиеся щупальца из чистого серебряного света. Они не были частью меня — они были мной. Я чувствовала их, как чувствуют пальцы. Я управляла ими инстинктивно, даже не думая.
Щупальца рванулись вперёд. Одно из них рассекло механическую петлю на моём торсе. Второе отшвырнуло дроида, удерживавшего Рейнхарта. Третье, четвёртое, пятое — они атаковали, рубили, разрывали путы, и Ксавьер, стоявший в центре зала, отшатнулся. Впервые за всё время я увидела на его лице не насмешку — изумление.
— Невероятно, — выдохнул он. — Ты пробуждаешься. Раньше, чем я рассчитывал. Это… впечатляет.
— Заткнись, — прорычала я, и мой голос прозвучал глубже — с рычащими, драконьими обертонами.
Я поднялась. Щупальца вокруг меня извивались, как живые, и я чувствовала каждое из них. Это было странно. Это было страшно. И в то же время — восхитительно. Как будто я всю жизнь ходила с одной рукой, и вдруг у меня отросли ещё пять.
Ксавьер, пятясь, потянулся к своему протезу, и я поняла — он готовит портал.
— Стоять! — крикнула я, бросая щупальца вперёд.
Но он успел. Пространство за его спиной разорвалось чёрной воронкой, и Ксавьер, схватив ларец с пятого фрагментом, шагнул в неё. Прежде чем исчезнуть, он обернулся и посмотрел на меня.
— Ты прекрасна, Лайра, — тихо сказал он. — Ещё прекраснее, чем я ожидал. Жаль, что ты не со мной. Но это ненадолго. Скоро я приду за тобой. И тогда ты больше не будешь сопротивляться.
Портал схлопнулся. Ксавьер исчез. Вместе с пятым фрагментом.
В зале воцарилась тишина. Только гул генератора и потрескивание разрушенных дроидов. Я стояла посреди останков механизмов, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. Серебряные щупальца медленно втягивались обратно, становились просто светом, потом гаснули, и под ними оказывалась обычная человеческая кожа. Моя кожа. Но что-то изменилось. Теперь я чувствовала её — дракониху. Она больше не спала. Она бодрствовала и тихо, удовлетворённо урчала в глубине моей груди.
Рейнхарт поднялся и подошёл ко мне. Его одежда была порвана, на скуле красовалась свежая царапина, но глаза горели тем самым фиолетовым огнём, который я уже научилась узнавать.
— Ты использовала ртутную магию, — тихо сказал он. — Полноценную. Несколько секунд.
— Я не контролировала это. Оно само.
— Я знаю. Это был защитный инстинкт. Твоя драконица защищала тебя. — Он помолчал, вглядываясь в моё лицо. — И меня.
— Она защищала нас обоих, — поправила я, и от этих слов внутри потеплело. — Но Ксавьер сбежал. С пятым фрагментом. Теперь у него все пять.
— И теперь ему нужна только ты, — закончил Рейнхарт. — Он сам это сказал. Ты — последний элемент.
Я закрыла глаза. В голове крутились его слова: «ты нужна мне», «живая ртутная сущность», «я приду за тобой». Он не отступит. Теперь, когда моя драконица начала пробуждаться, я стала для него ещё более ценной. И ещё более уязвимой.
— Значит, мы должны найти его раньше, чем он найдёт нас, — сказала я. — У нас нет времени ждать.
— Согласен. — Рейнхарт взял меня за руку, и метка на запястье отозвалась теплом. — Но сначала — вернёмся. Тебе нужно отдохнуть. Твоя драконица только что впервые проявила себя. Это выматывает. Я знаю, через что прошла Адэль после первого обращения. Тебе нужен покой.
— Покой? — я фыркнула. — У нас на хвосте психопат, который хочет вытянуть из меня сущность. Какой, к чёрту, покой?
— Тактический покой, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Это когда ты спишь четыре часа, а потом снова идёшь спасать мир.
Я посмотрела на него, на его усталое, но решительное лицо, на его чешую, проступавшую на скулах, на его руку, всё ещё сжимавшую мою. И вдруг поняла: он прав. Не в том смысле, что мне нужен отдых, а в том, что я больше не одна. У меня есть он. И это меняет всё.
— Ладно, — сказала я. — Четыре часа. Но потом — Совет. Мы должны рассказать им о том, что случилось. И о том, что планирует Ксавьер.
— Договорились.
Мы двинулись к выходу из бункера. За нашими спинами догорали остатки дроидов, и генератор «белого шума» снова начал свой бесконечный, монотонный гул. Но я этого почти не слышала. Я слышала только тихое, довольное мурлыканье драконицы внутри меня, которая впервые за долгие годы знала: она жива. Она свободна. И она больше не одна.
Глава 7. Архив и пламя
Глава 7. Архив и пламя
Рейнхарт
Доклад в Межмировом офисе вышел коротким и мрачным. Я не любил признавать провалы, но факты были таковы: мы упустили Ксавьера во второй раз. Пятый фрагмент «Потерянного Кода» у него. Теперь в его распоряжении все пять частей древней формулы, и единственное, чего ему не хватает для запуска «Сингулярности», — это живая ртутная драконица. Моя Лайра.
Грегор выслушал нас молча, только желваки на скулах ходили. Валерия Флинт, присутствовавшая на брифинге, впервые за всё время не отпустила ни одной колкости. Даже она понимала: ситуация вышла из-под контроля.
— Значит так, — подвёл итог Грегор, когда я закончил. — Нексус ударил в бункере, забрал фрагмент и объявил охоту на Вокс. Мы не знаем, где он сейчас и когда нанесёт следующий удар. У нас нет нитей, нет зацепок, нет времени.
— У нас есть я, — тихо сказала Лайра. — Он придёт за мной. Это значит, мы можем устроить засаду.
— Использовать тебя как приманку? — Грегор покачал головой. — Слишком рискованно.Ты — наш лучший оперативник по техномагии, и теперь ещё и объект охоты. Я не могу тобой рисковать.
— Я не спрашиваю разрешения.
— Вокс…
— Я сказала: я не спрашиваю, — отрезала она. — Ксавьер — моя ответственность. Я упустила его дважды. Третьего раза не будет.
Я смотрел на неё и чувствовал через метку сложный коктейль эмоций: ярость, решимость, вину. Она винила себя за то, что он сбежал. За то, что не остановила его раньше. За то, что вообще поверила ему когда-то. Я хотел сказать ей, что это не её вина, но знал — она не услышит.
Вместо этого я сделал то, что делаю лучше всего: начал анализировать.