Локаин

Обсидиановый пленник

1

Когда меня вызывают, у меня обязательно чешется нос. Это настолько раздражительно, что чих разбирает меня минут пять. Забавно, конечно. Меня за две тысячи лет даже пару раз выкидывали, не дождавшись, пока я прочихаюсь и объясню, что я такое. Вот и сейчас меня разбирает. Ага, значит, меня выкинет наружу. Ну, уж в тысяча пятьдесят третий раз я успеваю приземлиться красиво. Как сейчас снимают смертные в своих смешных фильмах. Упор делаю на колене левой, ступне правой ноги и на кулак правой. Ой, как неудобно вышло… пробил паркет. Но проклятая аллергия на дурацкий человеческий мир не даёт всё равно выглядеть по-настоящему эпично.

– Твоюжматьналевораскудрытьтыктотакойбоюсьспаситепомогите! – орёт светловолосая девочка…

Хм… нет. Девушка. Э… нет. Женщина. Сложно определять возраст у людей. Судя по ругательствам, русская. Я всё ещё курсирую по России. Сколько ж можно. Вывезите меня куда- нибудь в Анды, повыше, да и киньте со всей дури так, чтобы этот проклятый обсидиан разбился.

– Разрешите представиться, – говорю, закончив чихать. – Я – сильф. Дух воздуха и ветра.

– Японскийгородовойедритьколотитьежкинкотманьякнаркоманубийца!

Она слишком частит словами. Прошлая женщина говорила растяжно-протяжно. Тогда я был в Самаре. Куда же сейчас меня занесло. Смертные часто хотят сначала меня убить. Но эта бедняга забилась в угол и расплакалась.

– Так вот. Мое имя Хведрунг. Но если хотите можно просто Хвед.

– Пожалмилипотекаясовскммолодаяумеудентыберитеденьгитолькожизньсохраните!

– Милейшая леди, – надо говорить мягко и вежливо. – Я вас убивать не собираюсь. Равно как и грабить.

Поднимаю пустые руки вверх, чтобы показать, что оружия при мне нет. Хаха. Я могу и так задушить, конечно. Или шею свернуть. Но ладно. Я тогда снова пойду в вонючем и тесном кулоне по липким и жадным рукам. А тут передо мной – моя цель. Чистая душа.

– А что у вас с кожей? – наконец- то незнакомка перестала паниковать и заговорила членораздельно.

Ох, какая неловкая ситуация… забыл, что кожа-то у меня синяя. Людей пугает всё непонятное. Меняю цвет на такой же, как и у собеседницы.

– Ну, я же сказал, что я сильф.

Она встает, не отводит недоверчивого взгляда, обходит кругом. Причем в позе женщины чувствуется желание бежать прочь. Одно из самых логичных решений. Я бы тоже улетел, но дальше пятидесяти метров от подвески нельзя уходить. Сразу прискачет летучий отряд и так меня отходит молниями, что придется притворяться мёртвым лет пятьдесят точно. В целом, это немножко. Но это тоже штраф. Мол, я не работал. Ну, подумаешь пару минут отдыхал…

– Их не существует.

– Как же не существует, если вот он я.

– Хорошо, – блондинка взялась за голову и горестно застонала. – Почему вы тогда чуть меня не раздавили?

– Э… я не вижу, куда меня выбрасывает магия из кулона.

– Из кулона?

– Да.

– Из этого?

Смертная указывает на мою тюрьму. Чёрный обсидиан в серебряной оправе. Рядом с вещицей рассыпан порошок, валяется губка. Да ты ж моя заботливая. Чистила мою клетку. Поэтому и вызвала.

– Ага, – боюсь смотреть на минерал слишком долго, хотя он меня не затянет без желания своей новой хозяйки. – А будьте добры: подскажите год, страну и город.

– Две тысячи двадцать первый. Россия. Екатеринбург.

– Здесь я еще не был, – говорю и осознаю, что отдыхал всего лишь три года. – Хорошо… а своё имя мне скажете?

– Зачем вам?

– Видите ли, милейшая, – главное не давать воли нотам раздражения, – я тысячелетия сижу вот в этом артефакте. Моя задача вырваться из его плена. А для этого я должен служить на благо людям. Как у вас говорят? Пройти квест.

– Угу, – кивает женщина.

Она уже не трясется, но из поля зрения меня не теряет.

– Так как же к вам обращаться, дражайшая?

– Оля.

– Мне, пожалуй, нужно ваше полное имя.

– Ольга.

– А, это как княгиню. Она там… ой, да и ладно… неважно, что она хотела…

– Вы про княгиню Ольгу? Вы её знали?

Любопытство у смертных всегда сильнее, чем инстинкт самосохранения.

– Кхм. Ну да. Было дело. А вы думаете, уж прямо ни у одного голубя огонёк не потух, пока они летели. Нет уж… не обошлось без меня.

Ольга смотрит на меня огромными глазами с расширенными зрачками.

– Ах да. Паркет. Простите.

Воздеваю руку над разбитым полом и заставляю дерево срастаться заново и укладываться в узор. Женщина отступает за дверь с мистическим ужасом, написанным на ее лице. Да это же логично, что я из потустороннего мира, следовательно обладаю магической силой. Что ж так бояться…

– Ольга, пожалуйста, успокойтесь, – поворачиваюсь медленно и плавно, чтобы отследить, куда пошла женщина. – Мне нужно вас страшиться. Потому что обсидиан выбрал и позвал вас. Вы его хозяйка. А это моя темница. Так что… технически…

Как я ненавижу этот момент… Моё наказание – это не только общаться с людьми, но и каждый раз говорить эту ужасную фразу…

– Ну, в общем, вы моя хозяйка тоже.

Отвратительно и унизительно. Столько веков произношу эти слова. И всё равно во мне поднимается чёрное желание убить очередную женщину, которая завладела кулоном. Я сам себе хозяин!

– В вашей власти меня отпустить или уничтожить.

На последнем глаголе делаю смысловое ударение. Давай же… хоть ты… разбей чёртов камень.

– Знаете… – Ольга вернулась к дверям комнаты, но уже в пальто. – Простите… вылетело из головы ваше имя…

– Хвед.

– Хвед, я пойду за хлебом. Закончился внезапно. А вы тут… ну это… хотите живите… хотите уничтожайтесь, освобождайтесь и всё такое… я приду, когда вы закончите. Прощайте.

Завершив свою пламенную речь, смертная бежит к выходу, торопливо звенит ключами. Слышно, как она с трудом попадает в замки. Да что за времена такие… Эх, вот княгиня Ольга. Вот это была женщина. Она сразу хотела разрубить кулон. Но я тогда ещё надеялся освободиться. Уговорил её подождать. А когда она отомстила древлянам, прискакали мои надсмотрщики. Избили меня так, что у меня не было сил ни на что. Ну и многоуважаемой Ольге тогда объяснили, что я выполняю только те желания, которые не несут угрозы для остальных.

2

В целом, для меня проходит очень мало времени. Эта смена дня и ночи за окном ничего не значит после долгой темноты и тесноты в граненом минерале. Изучаю жилище этой странной Ольги. Мда, обсидиан любит выбирать мне одиноких. Спасибо, конечно. Их будто бы легче подсадить на эмоции. Чаще всего, да. У меня даже пару раз почти получилось освободиться. Что ж, может повезти в третий. Подхожу к зеркалу. Мать моя ётунья! Я ж забыл про глаза. Я бы на месте смертной и не возвращался домой вообще, зная, что меня поджидает тварь со змеиными зелёными глазищами. Пардон тысячу раз!

– Дружок, ты плохо выглядишь, хотя спал всего несколько лет, – грожу своему отражению пальцем.

Потом провожу рукой, меняя черты лица. Сейчас же ещё в моде этот паяц из боевиков с супергероями? Голубые глаза с поволокой, чёрные длинные волосы, высокие скулы, бледная кожа, идеальный нос, широкая улыбка. В прошлый раз я в таком виде зашёл "на ура". Учитывая, что этот типчик играет именно меня.

– Давай, не подведи, – изучаю черты, которые придал себе, с разных сторон. – Так… лицо худее надо. Ах да. Реснички тоже должны быть чёрными.

Щёлкаю пальцем, завершая выбранный образ. Слоняюсь еще по жилплощади. Открываю холодильник. Эх, Ольга. Не густо. Оставила живое существо запертым, и ничего поесть нет. Наконец слышу неуверенные попытки открыть дверь тихо. На всякий случай смотрю в глазок. Ага, пришла, хозяюшка. Надеюсь, хотя бы молока принесла. Уперевшись в мою грудь взглядом, Ольга замирает. Поднимает глаза. Вздергивает брови. Потом звонко сглатывает и говорит:

– Насколько я помню мифологию, сильфы не умеют превращаться.

– Ну то другие. А это я…

– А можете обратно перекинуться в свой образ? – женщина придирчиво осматривает меня, всем видом выражая неприятие. – Пожалуйста.

Вот сейчас обидно было. Я старался. Тратил силы.

– Почему? Вроде бы хороший вид, – поджимаю губы. – Я хотел понравиться.

– Мне вот это вот всё не нужно, – смертная обводит овал в воздухе передо мной рукой.

Ну, может, ей блондины нравятся. Ладно. Щелчок пальцами снова. Становлюсь похожим на другого мужчину. Повыше, накачанного, светловолосого, бородатого.

– Нет, – она качает головой.

Разувается, теснит меня и несёт пакет на кухню. Перевоплощаюсь в еще одного актера. Следую за объектом своей магии. Ну, давай же, взгляни благосклонно. И начнём уже маленькую игру под названием "Ох, я, такой влюблённый в тебя". Со многими леди это хорошо срабатывает. Особенно, с одинокими.

– Я же попросила, – голубые глаза смотрят с укоризной. – Останьтесь в своём обличии. Мне дешёвые трюки не нужны.

– С чего вы решили, что ДЕШЁВЫЕ? – на последнем слове уже восклицаю от раздражения.

Ольга в этот раз меня совсем не боится. Я улавливаю запах. Ах, ты пьяная домой пришла!

– А как назвать эту клоунаду?

– Эта клоунада мне стоит больших усилий и белка, которого уже не хватает в организме! – ворчу, как последний зануда. – А в холодильнике пусто.

– Да сейчас всё будет! – отвечает Ольга.

Достает из морозильной камеры кусок мяса.

– Разморозить быстро можете, раб лампы? – она обдаёт меня перегаром.

– Отойдите на метр от меня, пожалуйста, – стараюсь быть вежливым из последних сил. – А то от вас разит.

Держу руку над свининой и дрожу от того, что теряю последнюю энергию.

– Отлично. Спасибо. Садитесь, а то вы уже прозрачный.

– Это очень плохо, – смотрю на смертную сквозь свои руки.

Женщина торопливо обжаривает куски. Выдаёт мне весь килограмм на большой тарелке. Шумно вздыхает. Садится рядом и начинает кормить меня с вилки.

– Спасибо, – бурчу в ответ, когда организм приходит в себя и становится похожим на человеческий.

– Мораль сей басни такова, – Ольга округляет глаза. – Не нужно притворяться.

– Нет, это значит, что не нужно так бояться неизведанного, – дальше доедаю мясо самостоятельно. – Бросили меня, не отправив в кулон. Я без него хирею.

– Ну я же не знала…

– Так надо было меня дослушать.

– А что бы было? Вы бы умерли?

– Нет, но был бы похожим на прозрачное чудовище.

– То бишь на себя?

– Я не чудовище. Я красивый. Ну… по меркам того мира, из которого пришёл.

– Ну, так- то все мы прекрасны, – мечтательно тянет Ольга. – В общем, убирайте с себя чужую личину.

– Ну- ну, – ехидно смеюсь.

Отпускаю собранный образ. Он рассеивается, словно туман. Давай, смотри, смертная, на мои суженные зрачки, на шрам от яда, который капал на меня тысячу лет, на следы от нитей, которыми мне зашивали рот.

– А водку вы пьёте? – женщина задает внезапный вопрос, созерцая меня настоящего.

– Не особо, но могу. А что? Я слишком сексуальный?

– Да нормальный, – машет рукой Ольга. – Всё хоккей, как говорил мой папа. А веснушки так, вообще, бомба.

– Угу. Ладно. Где водка?

Выпиваю целый стакан залпом. Почему людям так нравится ощущение опьянения? Оно помогает им забыться?

– Ох, – устало выдыхает моя компаньонка. – Я, наверное, пойду спать. Тяжёлая неделя была.

– Не забудьте про кулон, – поспешно напоминаю.

Мне ещё не хватало опять остаться на неделю без отдыха.

– Так вы совсем без него не можете? – она с трудом стоит на ногах.

– Могу, но меня тогда придётся кормить, – нехотя помогаю Ольге плестись в комнату.

– Сколько раз в день? Раза три хватит?

– Да.

– Ну тогда зачем туда- сюда ходить, – машет смешно руками смертная. – В кулон, из кулона. Живите так. Я завтра утром встану, наготовлю.

– Ну, это хлопотно. Проще… – хочу поумничать.

– Да всё в порядке вещей, – хохочет Ольга. – Я была замужем. Вот это хлопотно было.

– А где мне спать? Я тоже сплю.

– Ну вон диван. Спи… ой, то есть спите, сколько хотите.

3

Нет, мне не дают отдыхать, сколько хочу! В шесть утра уже Ольга шумит водой, хлопает дверями, гремит посудой, ещё и напевает. Ну ладно. В целом, глупо будет выдвигать претензию. Это её жилище.

– Доброе утро, – здоровается она.

– Да, оно определенно доброе.

– Во всяком случае, сегодня воскресенье. И это хорошо.

Она выглядит пободрее, получше. Главное, что трезвая.

– На "ты" можно? – спрашивает женщина. – Всё ж вчера вместе выпили.

– Ну давай.

– Яичницу будешь? Пока борщ варится.

– Ничего из перечисленного не пробовал, – честно признаюсь.

– А сколько уже живёшь?

– Ну так- то пять тысяч лет.

– Едритьтвоюналевоочуметьневстать! – Ольга роняет лопатку.

– В России я – где- то век.

– И не пробовал борща. Чем же ты питался?

– Да в обсидиан возвращался, там отдыхал, брал силы…

– Ага… то есть ты у экономных людей гостил?

– Сложно назвать это словом "гостил", – вспоминаю прошлых хозяек моей тюрьмы.

– Да неважно. Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

Яичницей оказались жареные яйца. В целом, логичное название. Ладно. Мне важно, что это белок. Смертная догадливая. Она ставит мне тарелку с двойной порцией.

– А сколько тебе лет? – надо как- то поддерживать разговор.

– Много.

– Ну сколько?

– Да много, говорю! – видимо, это больной вопрос.

– Не думаю, что больше, чем мне.

– Ладно. Тридцать пять.

– Да ты совсем маленькая.

После завтрака Ольга берёт дрель, начинается опять шум- гам. Рука женщины дрогнула, сверло летит по стенкам шкафа. В этот момент смертная похожа на героя блокбастера, который даёт очередь из автомата.

– Может, я как- то помогу? – вопрошаю ехидным тоном.

– А ты знаешь, что такое дрель и сушилка для посуды?

– Нет. Но я должен выполнять твои желания.

– А, точно. Ну, давай, маг, чаровник, дух ветра.

Сначала касаюсь руки женщины, чтобы прочесть её мысли и понять, как должна висеть эта сушилка. Потом заставляю вещи самостоятельно выполнять работу.

– Здорово как! Спасибо большое! – Ольга, по сути, первая, кто очень рад такой мелочи, ещё и благодарит.

Она, счастливая, как ребёнок, выставляет кружки и тарелки.

– Хвед, а ты не мог бы ещё и с кондиционером поколдовать?

– Да легко.

Аппарат находится на грани издыхания.

– Его проще пристрелить, как лошадь, чтобы не мучался, – сообщаю смертной.

– Ишь ты, стрелять он тут собрался. У меня нет денег на новый. Я в университете работаю! Где мне взять так резко тысяч двадцать?

– Не поверишь, – скалюсь, искоса смотря на возмущенную женщину.

– Что? Фальшивые деньги мне наштампуешь?

– Нет. У тебя же есть купюры? Покрупнее. Дай мне.

Клонирую тысячные бумажки. Люди всегда трепетно относятся к звонкой монете. Это их главная слабость. Но Ольга придирчиво пересчитывает сумму. Отдаёт мне половину:

– Это лишнее.

– Ну, потом будет не лишним.

– Нет уж. Ты тут нафальшивил. И если я пожадничаю, мне точно потом прилетит.

– От кого? – удивляюсь такой силе воли.

– От вселенной.

Ответ вызывает у меня хохот. Обычно от вселенной достаётся мне.

– У тебя очень маленькие и простые желания, – изучаю светлые глаза женщины, подведённые чёрным карандашом.

В них плещется грусть. Смертная подпирает голову кулаком.

– Глобальное ты не осилишь.

– Насколько глобальное?

– Ну, может, ты отменишь пандемию?

– Нет, это вряд ли.

– Тогда даже не знаю.

4

– Куда ты собралась?

Ольга крутится у зеркала, как всегда, поёт. Потом надевает кулон с обсидианом. Это меня пугает. Э, нет! Ты никуда в нём не пойдёшь! Особенно, без меня.

– На свидание.

– А зачем надела мою тюрьму?

– Нельзя, что ли? – она, когда удивляется, чуть задирает подбородок.

– Без меня внутри нельзя.

– Почему?

– Ну там… прилетят грубые женщины на пегасах и хорошенько меня отстегают молниями.

– За что? – слушая мой рассказ, она уже готова обуваться.

– Засчитают мне, как попытку побега.

Смертная крепко задумывается. Снимает кулон.

– Ну, хорошо. Не скучайте тут вдвоём.

– Да я просто внутрь залезу…

На самом деле, мне нужно увидеть, какие мужчины Ольге нравятся. Потом напою её… и рано или поздно в процессе соблазнения она меня поцелует. Да… это мой унизительный квест. Заставить человека с чистой душой подарить мне поцелуй любви.

– Нет уж! – смертная трясет завитыми кудрями. – Я, может, потом на кофе к мужчине зайду. А ты будешь подслушивать!

– Я там ничего не слышу.

Я умею врать, не моргнув и глазом. Моя специализация все- таки.

– И не видишь?

– Мамой клянусь.

Хаха… обожаю эту фразу. Которой из матерей? Той, которая меня бросила? Или той, которая потом отвернулась от меня? В целом, жалко обеих. И в то же время, обеим ничего не грозит.

– И не чувствуешь?

– Нет, конечно.

– Ладно. Заходи, гостем будешь.

Оказываюсь снова в ощущении черноты и тесноты. Слышу стук сердца и дыхание женщины. Меня уже давно не носили на шее. Обычно – в кармане. А то и вовсе оставляли в потайном месте.

– Ой, Владимир, не стоило…

"Мда, две герберы – это романтично".

В целом, я почти не обманул Ольгу. Из кулона я ничего не подслушаю и не подсмотрю. Но я соприкасаюсь с ней физически. А значит, могу настроиться на её мысли, эмоции, слова. Этот ухажер – редкостный зануда. Расстраивает даму тем, что не понимает шуток. И не заказывает вино. К концу свидания Владимир платит только за себя… Я, конечно, могу протранслировать своей спутнице: "Ольга, беги от этого ничтожества!" Но тогда раскроется моя афера. Превращаюсь в антенну, получающую сигнал от носительницы кулона. Фууу… ну нет… Разве тебе такие подходят? Он лысеет. У него – живот. Да и черты лица не благородные.

– Да спасибо, не стоит! Я сама до дома доеду.

"Ух, пронесло!"

– Нет, что вы, Владимир, кофе на ночь вредно… нет, дело не в раздельном счете! И не в том, что вы платите алименты…

"Вот душнила".

Чувствую её усталость. Потом кровь горячеет, голова кружится, сердцебиение становится чаще. Ага, выпила. Алкоголичка – хозяйка, горе – несчастному Локи! Потому что Ольга так и ложится спать: в одежде и со мной на шее. Слушаю её мерное дыхание и сам постепенно успокаиваюсь.

– Нет! Нет!

Из- за того, что я соприкасаюсь с телом женщины, ее сны становятся моими. Я вижу, как она колотится в истерике над маленьким гробом.

– Женечка! – слабые руки пытаются объять деревянный скафандр.

– Не позорься, – мужчина рядом грубо одёргивает Ольгу. – Не уберегла. Теперь ревёшь белугой.

– Ольга! – выхватываю ее криком из кошмара.

Она вскакивает. Сидит молча, потом чувствую, что смертная плачет. Что с тобой случилось?

5

– Нет, конечно, это мило, – ворчу, занимаясь кондиционером, – что я тут у тебя, как муж на час.

– Да почему же на час? – хихикает Ольга. – На каждый день полноценный такой супруг. Вечно всё тебе не так, ешь за двоих, сам своими руками ничего не умеешь.

– Здрасьте! – возмущенно указываю на почти готовую сплит- систему. – А это кто сделал? Дэвид Копперфильд?

– Да, только рыжий и хитрый.

– Я отказываюсь работать в такой обстановке!

За несколько недель с женщиной я освоился так хорошо, что знаю: она не будет меня наказывать. Другие дамы мне за любое непослушание что- то придумывали. Одна затейница отошла с кулоном на сто метров. Она с удовольствием следила, как меня стегают молниями валькирии. Другая заперла в комнате на месяц. Конечно, без обсидиана и еды. Третья вызывала в самых разных и неожиданных местах и заставляла совокупляться с ней. Я не ханжа… но в гостях у бабушки… серьёзно?

– Ладно вам, Хвед Поликарпыч! – тянет весело Ольга. – Я ж там уже пирожки пеку.

– С мясом, надеюсь?

– С чем же ещё, дражайший?

Перекидываться вопросами, шутками, колкостями… возможно, если бы я был смертным, я бы только за это пригласил женщину на свидание. Ладно- ладно… полюбил бы! Чувство юмора очень важно. Без него можно рехнуться. Ох, пирожки, вообще, невероятные. Не просто полюбил бы… потащил бы под венец!

– Вкусно?

– А то. Спасибо.

– Тебе большое спасибо.

– На улицу мы сегодня пойдём?

– Ну давай.

Сам я держать обсидиан не могу. На нём стоит специальное заклятие, которое прожигает мои руки. Да- да, всё было продумано до мелочей, чтобы я ничего не смог вытворить в своём духе. Поэтому Ольга надевает кулон, а я иду рядом, как живой и свободный человек. Причём в своём обличии. Дышу свежим воздухом, слежу за этим странным миром, который мелькает лицами, машинами, огнями. Сегодня мы отправляемся в парк. Очень здорово лежать на траве. Я давно этого не делал. Женщина доверительно прислоняет голову к моей груди. Меня накрывает цунами её воспоминаний, связанных с этим местом. Прогуляла школу. Отмечала последний звонок. Первый поцелуй. Свидание. Катала здесь коляску… от картинок мороз пробирается мне между рёбер. Нужно отвлечь Ольгу.

– Знаешь, – говорю задорным тоном, – а ты мне сначала так не понравилась. Орёшь что- то. Пугаешься.

– Так на тебя свалился бы абы кто, я бы на тебя посмотрела.

– Я не абы кто! – поднимаю палец вверх. – Я абы что!

– Ты, короче, мне тоже не понравился. А так если присмотреться, нормальный такой сосед.

– Да, ты тоже хорошая. Прямо хорошая- хорошая.

Вижу себя со стороны, глазами женщины. Весь синий, с изуродованным лицом, страшными горящими глазами. Бррр… Ольга, ты героиня… я бы умер на месте. А ты ещё нашла в себе силы вернуться домой через неделю.

– Да ладно… хорошая- хорошая… – у женщины очень забавный и заразительный смех. – С тобой могут поспорить мои студенты.

– Ты просто плохо знаешь людей, – вспоминаю кучу неприятных моментов. – Я попадал к таким экземплярам.

– Ну например…

– Например, одна женщина создала секту и выманивала деньги у своих последователей.

– И ты ей помогал?

– Нет, но и не мешал. Хорошо… ещё одна дамочка, вот предыдущая… заставляла меня ходить в одном и том же образе. Другого мужчины. И творила со мной всякое… – от мыслей о прошлом пробирает омерзение. – И я ничего не мог сделать в ответ. Не имею права.

– Тебя бы убили?

– Хаха… если бы. Это было бы здорово, – сажусь и смотрю на встревоженное лицо Ольги. – Нет, меня бы наказали и заставили бы продолжать. Ты думаешь, я не сопротивлялся?

Да, именно после предыдущего эпизода длиной в два года я понял, что лучше представляться сильфом или джинном. Богом обмана точно нельзя.

– Бедненький, – смертная обнимает меня.

Сегодня впервые ощущаю сочувствие от того, кто владеет кулоном. Она так ласково гладит меня по спине, что моя земная оболочка покрывается мурашками.

– Ну ничего, – у Ольги очень серьёзное выражение лица. – Теперь ты со мной. Я твой друг. Да? Я тебя никогда не обижу.

– Никогда?

– Никогда- никогда!

6

– Давай, не ходить же тебе в одном и том же, – уговаривает меня Ольга.

– Мне нормально.

На самом деле, я могу создавать либо иллюзии, которые рано или поздно рассеиваются, либо вполне реальные вещи, но на основе реально существующих. Поэтому одежда у меня – одна и та же. Футболка, джинсы, кеды.

– Без куртки ты привлекаешь внимание прохожих. Уже холодает. Ну и мне как- то неудобно, что ты в одном и том же, – тянет смертная. – Да и некому посмотреть на меня со стороны. А я хочу платье. И куртку. И шарфик.

– Эх… женщины… – смотрю в её хитрые глаза. – Ладно. Только покупать ничего не надо. Я скопирую то, что нам понравится.

– Это нечестно!

– Это экономно. Ты же мало получаешь.

Но в многочисленных магазинах меня ждало серьёзное испытание.

– Ты чудесно выглядишь, – пытаюсь ускорить процесс выбора одежды Ольгой. – Просто богиня!

– Нет, оно меня полнит.

– Ни капельки.

– Конечно! – обижается почему- то женщина. – Меня полнят пирожки, которые я с тобой за компанию ем.

– Ты успеваешь съесть буквально парочку, пока я за стол не сяду. И потом ты больше тратишь калорий, пока готовишь, – спорю в ответ. – Поверь мне. У меня хороший глазомер.

Тысячелетия общения с людьми показали, что человечество склонно к лишним комплексам.

– Я просто стесняюсь. Оно слишком облегающее.

– Хорошо. Тогда выбери вот это мешковатое.

– Ну уж нет. В нём я похожа на корову.

Я со вздохом копирую мужскую одежду, которую выбрала Ольга. Да, хороший вкус. Странно не следовать ему.

– Послушай, милейшая, я сделаю тебе дома все эти платья, – вбираю информацию о нарядах, проводя рукой, – и ты потом окончательно решишь.

– Не торопи меня.

– Мне уже надоело. Это десятый магазин, – скриплю зубами, но держусь пока.