- -
- 100%
- +
– Возможно, – отозвался через секунду тренер. – Но конкретно тебя это превращает в неповоротливого пельменя. Соберись, наконец. Осталось десять минут тренировки. Поехали еще раз.
Даже растерялась от этой перепалки. Тренер просто с сарказмом ответил в своем стиле, или в его ответе кроется что-то еще? Будто бы ему не понравилась фраза Дениса о том, что нас якобы связывает «нечто большее», или мне показалось?
– Ай! – тихонько пискнула, случайно оступившись и приземлилась на лёд, неловко подвернув ногу. – Блин… как больно…
Подогнула ногу к себе ближе, пытаясь унять острую боль в лодыжке.
– Чёрт возьми, Ланская!! – загремел опять голос Камиля. – Веди её сюда, Зайцев.
Обеспокоенный Денис помог меня подняться, и перекинув руку через свою шею осторожно повёл к выходу со льда под мой тихий скулёж. Усадил на лавку, потянулся к шнуркам конька, но тренер его отпихнул в сторону.
– Брысь отсюда, я сам.
Он присел рядом и ловко расшнуровал обувь. Осторожно, пытаясь не причинять боли снял конёк. Коротко глянув на меня, стал внимательно осматривать лодыжку в белом носке. Мужские пальцы мягко коснулись ноги, и я не смогла удержать нервную дрожь. Они исследовали мою лодыжку, пытаясь понять степень повреждения, а мне вдруг стало очень жарко, жар волнами разливался по телу от таких простых и совершенно ничего не значащих касаний. Даже через ткань носка пальцы Камиля казались мне обжигающе горячими. Не смогла сдержать стона боли, и он сорвался губ. Серые глаза застыли ненадолго на моём лице, а тренер задержал руку на моей ступне на секунду дольше, чем того требовалось. Мир будто поставили на паузу. Сжала губы сильнее, чтобы не смущать Камиля своими стонами, но уже через миг он выпустил ступню и встал на ноги.
– Видишь, что бывает, когда вы не собраны на льду. Растяжение сильное. Перелома нет, но нужно всё равно перепроверить.
Закусила губу. Мне нечего ответить. Да, он прав – я отвлеклась на свои мысли, слишком увлечена были ими и не смогла собраться в нужный момент. И вот результат.
– Поедем делать рентген, – заявил Камиль.
– Как? Прямо сейчас? – растерянно захлопала я глазами.
Времени уже довольно много, навряд ли больницы еще принимают пациентов.
– Ну да, – равнодушно глянул на меня Камиль. – Травмпункт круглосуточный. Собирайтесь.
– Не беспокойтесь, я отвезу ее, – вклинился в диалог Денис, который маячил все это время за спиной тренера.
– Я сам отвезу, – ответил тренер.
– Да не нужно, я на машине, – начал настаивать Зайцев. – Всё будет в лучшем виде.
– Я сказал, что отвезу ее сам, – обернулся на него Камиль. – А ты свободен до следующей тренировки.
– Почему это вы ее повезете? – сверкнул глазами Денис.
Я переводила взгляд с одного на другого, следя за этим словесным пинг-понгом, и совершенно не понимала, как на это реагировать. Ну может они еще подерутся за честь отвезти растяпу Соню в больницу? И почему это тренер так настаивает на своей персоне провожатого, интересно знать? Аж в животе засосала от волнения, даже временно забыла о боли в ноге, пока ждала его ответ.
– Потому что я ответственный за вас, – ответил он. В голосе четко слышались стальные нотки. Спор с Денисом, который ведет себя сейчас очень бесцеремонно, тренера явно начал утомлять. – И за травму, полученную на тренировке, отвечает Камиль Валеев, а не Денис Зайцев.
Ах вот оно что… Ну да. А я-то подумала… Да ничего я не подумала, это самое логичное, что следовало из его желания самому все проконтролировать. Ведь если я в самом деле получу серьезную травму, мой папа сделает из Камиля фарш.
– Помоги Соне добраться до раздевалки и свободен, – обратился тренер к Зайцеву и ушел в коридор первым.
Кое-как, ужасно хромая, и при помощи Дениса, мы добрались до раздевалки. Остановились у двери.
– Спасибо, – сказала я. – Пока, Ден.
– Я подожду тебя тут, – ответил он.
– Зачем? – подняла я брови вверх.
– До машины провожу, – отозвался он хмуро. – Я не позволю, чтобы тебя вёл он.
Шумно вдохнула воздуха и поковыляла переодеваться. Пусть ждет. Спорить с ним нет никаких сил. Ужасно устала, нога теперь болит жутко. Неизвестно сколько мы просидим в травмпункте, я просто хочу домой, чтобы уже лечь, а они тут выясняют, кто меня поведет да повезёт. Денис, как и сказано было, дождался меня. Снова перекинул мою руку себе через шею и осторожно повёл к выходу. На повороте из коридора к лестнице мы встретили Камиля. Он бегло окинул нас, сиамских близнецов на данный момент, и сказал.
– Готовы уже? Отлично. Идите за мной.
Денис бережно довел меня до двери навороченной черной машины тренера и усадил на переднее пассажирское сидение.
– Сонь, ты напиши что там и как, ладно?
– Ладно, – ответила я, снова едва сдержав стон.
– И когда до дома доберешься, тоже напиши, хорошо?
– Хорошо-хорошо, – ответил тренер за меня и захлопнул дверь перед его носом. – Напишет обязательно. Иди. Поздно уже.
Камиль обошёл машину, провожаемый липким взглядом Дениса, и сел на водительское место. Завел авто и выехал с парковки комплекса. Зайцев остался где-то позади, а машина плавно несла меня от комплекса всё дальше и дальше.
– Вы знаете, куда ехать? – спросила я, нарушая тишину в салоне.
– Знаю, – ответил он, не отвлекаясь от управления.
– Просто вы здесь недавно работаете, и я подумала что…
– Это мой родной город, Соня, – дал он ответ, не успела я договорить.
– Ясно, – сказала я, и больше не решилась задавать ему вопросов.
Украдкой наблюдала за тем, как он водит. Такой уверенный в себе, он даже руль крутит так, будто победитель по жизни. Руки такие красивые… Почти по локоть видны из-под закатанных рукавов пуловера. Сетка вен очень сексуально выделяется на коже, выдавая недюжинную силу и натренированное тело. Щетина на лице делает его таким мужественным, что аж пальцы колет от волнения рядом с ним. Если бы меня попросили назвать идеал мужчины для меня, я бы не задумываясь назвала бы имя Камиля…
В травмпункте в такое время людей было немного, и мы довольно быстро попали к врачу. И хорошо, потому что рядом с молчаливым и хмурым Камилем было очень неловко сидеть. Надо ли что-то сказать или лучше не бесить его разговорами? Стоит ли попросить его поехать домой и позвать на подмогу маму или папу? Они звонили уже несколько раз и очень переживали, что я сейчас нахожусь именно здесь, но я убедила их, что и сама справлюсь. Посмотрит врач ногу и я на такси домой. Не хватало еще, чтобы папочка примчал сейчас сюда и увидел у меня в провожатых тридцатилетнего мужика.
Доктор убедил меня, что ничего страшного не случилось, ноге нужен покой и мазь в купе с перевязкой эластичным бинтом, и все пройдет. Вышла с листком назначений в коридоре, где сидел один Камиль и еще пара пациентов.
– Спасибо вам, Камиль Наилевич, – обратилась я к нему. – Я обратно на такси доеду.
– Какое ещё такси в такое позднее время? – ответил он. – Поехали. Никакого такси.
– Мне очень неудобно, что приходиться вас так утруждать. Я доберусь сама, правда.
– Ты опять споришь, Соня, – негромко сказал он, заглянув в мои глаза. – Кажется, ты обещала мне этого не делать. Было такое?
– Да, – ответила я. – Но...
– Идём, – перебил он меня.
Взяв меня под локоть, Камиль повел меня к выходу. Помог сесть и снова занял водительское место.
– Что там в бумажке? – спросил он меня, когда машина уже неслась по ночному городу в обратную сторону.
– Мазь и бинты,– ответила я.
– Значит, в аптеку заедем.
– Не стоит, мама всё купит завтра.
Не ответил, но возле круглосуточной аптеки остановился.
– Давай, – протянул он руку, в которую я вложила листок.
Он забрал его и вернулся через несколько минут с покупками. Молча протянул небольшой пакет мне и снова привел машину в движение.
– Сколько я должна за лекарства? – спросила я, доставая телефон, чтобы сделать перевод.
Камиль мазнул по мне взглядом серых глаз и отвернулся к дороге. Тоже промолчала и убрала телефон в сумку. Всё ясно – кавалеры не берут с дам денег.
Оставшуюся часть пути мы провели в молчании за исключением вопроса тренера о моём адресе. На подъезде к дому очень разволновалась – родители могут увидеть машину. Но просить высадить меня немного раньше глупо, как я это объясню Камилю? Скажу, что мой папа отлупит его и в угол поставит, если увидит возле меня? Да и не доковыляю я сейчас одна далеко. Но и в то, что это такое такси, родители тоже вряд ли поверят. Придётся опять врать…
5.
Машина остановилась у ворот коттеджа родителей.
– Соня, – обратился ко мне тренер, не заглушая мотора.
Глянула на него, потерявшись в серых глазах. Так бы и смотрела в них, не отрываясь...
– Дойдешь это расстояние сама или тебя проводить? Мне кажется, твоим родителям может это не понравится.
Боже мой, как он прав. По-моему, этот мужчина понимает меня без слов…
– Я дойду, не переживайте, – ответила я и взяла свою сумку. – Спасибо вам.
Рука не поднималась открыть дверь и уйти. Ну иди же, Соня! Не будь тряпкой!
– Береги себя, – добавил он. – Не делай нагрузки на ногу, лечись. Соревнования никто не отменял.
– Постараюсь, – мягко улыбнулась я и все-таки заставила себя выйти, наконец, из авто.
Закрыла дверь, и машина тут же скрылась за поворотом из нашего поселка. Проводила её взглядом и аккуратно, еле наступая на мысок, пошла к дому. В окно кухни смотрела встревоженная мама. Один зритель у нас все же был. Под ложечкой засосало. Надеюсь, второй, и самый строгий, нас с Камилем всё же не увидел… Боже, пусть Камиль поживет ещё. Ему рано на тот свет!
Даже не успела дотянуться до дверной ручки, как дверь распахнулась сама.
– Сонечка, заходи, – суетилась мама. – Давай помогу.
Она втащила меня в холл и усадила на пуфик. Сняла с осторожностью с меня кеды и куртку, совсем как в детстве, словно мне опять четыре года. Потом подняла меня за локоть и довела до дивана гостиной.
– Сиди, малышка, я сделаю тебе чай.
Улыбнулась. Мне уже скоро девятнадцать, а мама всё зовет меня «малышкой». И всё равно приятно. Мамы такие мамы…
Она принесла к дивану чашку с горячим напитком и поставила на журнальный столик передо мной.
– Пей, Сонечка, – села она рядом. – Что сказал врач?
– Всё нормально, – ответила я, с благодарностью приняв чай, приготовленный мамой. – Растяжение. Мазь выписали, помажу пару дней и все пройдет. Больничный дали на три дня.
– Очень хорошо. Я так переживала, – вяло улыбнулась мне она. – Давай мне рецепт, я сейчас съезжу в круглосуточную аптеку.
– Мы уже все купили, ма, – ответила я и еще отпила чая из чашки.
– Вот как, – ответила она и поджала губы. Кажется, скоро начнутся неудобные вопросы. – Тогда обязательно намажь на ночь. Хочешь, я помогу тебе?
– Нет, я сама справлюсь. Ты иди, отдыхай, время позднее.
– Угу, – отозвалась она. – А это был твой тренер, да?
Занервничала. А вот и вопросы…
– Да, мам.
– Он привез тебя сам. Почему? – вгляделась она в меня.
В желудке вдруг стало холодно. Мама не может знать, что я уже не могу не думать о Камиле, но все равно её интерес к нему смущал.
– Потому что переживал. Ведь он отвечает за нас. Боится, что вы с папой потом обвините его. Но он не виноват. Я сама оступилась.
– Ну да, понятно, – ответила мама. – Кстати, о папе… Повезло, что сегодня он в отъезде. Если бы он увидел эту машину, за рулем которой однозначно кто-то слишком взрослый для тебя, был бы скандал.
– Знаю, мам, – сказала я своим коленям. – Значит, сегодня мне повезло.
– А завтра не повезет, и что? – укорила она меня. – И долго ты собираешься бегать по лезвию ножа?
– Пока не пройдут соревнования.
– Соня-Соня… – удрученно покачала она головой.
– Ма-а-а, – глянула я на нее. – Ты обещала.
– Да я ничего не скажу, – отмахнулась она. – Просто переживаю. Ведь рано или поздно всё равно вскроется правда.
– Тогда и решим как быть. Извини, мам, я очень устала. Поможешь до комнаты дойти?
– Конечно, милая. Идём.
Мама проводила меня и ушла к себе. Я осторожно стянула с себя джинсы, носки и белье и залезла под горячий душ. Вода немного уняла боль в ногах от усталости и травмы, и из душа я уже шла, чувствуя себя живой. Взгляд упал на пакет, который я бросила на кровати. Надо же ногу намазать. Села на край матраса и вынула из пакета мазь, которую мне купил тренер. Так и осталась сидеть с тюбиком в руке, словно он какой-то особенный. Вспомнила, как Камиль мне его купил – молча, не спрашивая, просто купил и всё. И пусть эта забота лишь педагога, но всё равно на губах заиграла улыбка. Какой же он… Замечательный. Бывают же такие мужчины!
Вздохнула и принялась обрабатывать лодыжку, затем перебинтовала эластичным бинтом, чтобы зафиксировать ступню в одном положении и помочь ей быстрее восстановиться.
Погасила свет и залезла под одеяло, удобно устроившись в постели, обняла подушку. Смотрела в окно в приоткрытые шторы на луну и звезды и думала о том, что произошло сегодня. Мне было приятно, что тренер проявил заботу. И пусть это лишь деловая вежливость, всегда чувствуется, когда человеку не всё равно. А вот Денису это явно не понравилось, он однозначно углядел в этом нечто большее, хотя это просто невозможно. Кто я и кто Камиль, что может быть между нами общего? Какой же ты дурак, Зайцев! Нашел к кому ревновать. С таким же успехом можно приревновать меня к президенту Франции. Тишину нарушил звук вибро телефона и загоревшийся экран. Лениво протянула руку и стащила смартфон с тумбочки. Опять что ли Заморёнова со своими супер-мемами соц. сетей?
Глянула на дисплей. Странно. Самое обычное смс с незнакомого номера. Кто это пишет до сих пор смс, словно динозавр, когда есть тонна удобных мессенджеров? Вгляделась в текст.
«Забыл сказать, что тренировку придется перенести, и следующие три дня в комплекс приезжать не нужно. Соблюдай покой, обрабатывай мазью. Ещё очень хорошо помогает луковый компресс. Почитай в интернете как его сделать. Пахнет, конечно, не розами, лучше при этом гостей не звать, но зато быстро снимает отёк. Камиль».
Прочла несколько раз, улыбаясь словно блаженная. Так вот что за динозавр мне пишет… Откуда у него мой номер, интересно? Наверное, в комплексе взял и вбил на всякий случай в телефонную книгу. Ничего особенного не содержалось в смс, но душу так грело это послание, в котором явно звучала, пусть и сухая, но забота. Так и уснула с глупой улыбкой на губах.
Камиль. Камиль. Ками-и-иль…
***
Дни без тренировок и безвылазного сидения дома меня вымотали морально. Никак не могла дождаться дня, когда снова смогу пройтись по льду на коньках, займусь любимым делом, растрясу «наетое» и… увижу его.
Как бы мне не хотелось признаваться даже самой себе, но я скучала по нему. Хотелось просто увидеть эти серые глаза. Образ Камиля в последнее время прочно засел в голове, как бы я не бежала от себя.
Ещё и Заморенова просто вбила гвоздь в крышку гроба своими рассуждениями.
— Значит, заботливый он, — играя бровями протянула она. — Сам отвез в «травму», опрокинув Зайцева, сам отвез домой...
Настя зашла ко мне этим вечером, чтобы узнать как поживает моя нога, и заодно выспросить подробности о тренировках с Камилем. И с последней мне есть чем порадовать нашу любопытствующую и страждущую подробностей.
— Ты же понимаешь, что это не более чем вежливая забота и ответственность педагога, — спустила я подругу с небес на землю. — Никакого тут ещё смысла не заложено.
— А тебе откуда знать, точно ли не заложено? Если ты ему нравишься, то зелёный свет дала давно.
Непонимающе уставилась на неё.
— В смысле?
— В коромысле. Ты, Сонечка, себя бы видела. Ты сама на себя не похожа стала с момента как к нам пришёл Камиль. Заглядываешься не него откровенно. Утебя на лбу бегущей строкой горит: «Камиль Наилевич, я вас люблю!»
Щеки закололо от неприятного жара. Неужели так видно, что он действительно мне нравится? А я-то была уверена, что об этом знаю только я. И тут меня осенило так, что чуть с дивана не упала, даже невольно рука потянулась к губам, чтобы скрыть вздох: ведь получается, если мою симпатию увидела Настя, то ее мог увидеть и Камиль. Уж он-то, взрослый и опытный мужчина, быстро сложил бы два плюс два.
Боже мой, только не это! Я не хочу, чтобы он знал, что я слишком часто думаю о нем и о том, какие сны мне снятся с его участием…
— Ты чего? — заметила мое странное поведение Заморенова.
— Ничего, — огрызнулась я. — К чёртовой бабушке иди со своими наблюдениями, ясно?!
Гордо вскинула подбородок и величаво скрестила руки на груди. В ответ подруга рассеялась.
— Ну точно — втюрилась, — подкалывала она меня дальше.
— Ещё одно слово — и я тебя выгоню, Заморёнова! Причём, через окно! — высказалась я под ее смех.
— Слушай, — заговорила Настя снова, отсмеявшись. — А вот то, что он Зайцева так от тебя рьяно отгоняет, наводит меня на определённые мысли.
Она многозначительно посмотрела на меня, а мне даже знать было страшно о том, какую ерунду она опять придумала о Камиле. Мне и без того стало сложно ходить на эти тренировки, но ведь дрожащие колени при виде тренера не повод уходить? Как понравился — так и разонравится в обратную сторону. Нам все равно ничего не светит.
— Ты не хочешь спросить меня, на какие именно мысли? — снова выдернула меня из размышлений Анастасия.
— Нет, — пожала я плечами. — Ты уже настолько на Камиле повернулась, что навряд ли сейчас скажешь нечто умное.
— На Камиле у нас повернулась ты, — ткнула она в меня пальцем. Вот же зараза такая! — Не путай, пожалуйста. А я лишь наблюдатель. И вот что я нанаблюдала: то, что Камиль как-то не благоволит к Зайцеву и так странно его от тебя отваживает, значит, что здесь явно был не только посыл педагога. Вот.
Секунд десять переваривала эту замечательную теорию, а потом смех разобрал уже меня.
— Заморенова, ну ты уж совсем, — постучала я себе по голове. — Сиди, сама открою. Как тебе вообще это на ум пришло? Ты сериалов, что ли, пересмотрела или лавбургеров начиталась?
— Ничего смешного, — ответила она. — Почему ты считаешь, что не можешь ему нравится? Эх, это был бы такой красивый роман…
Настя мечтательно закатила глаза, а я принялась перечислять все те причины, по которым я не могу ему нравится.
— Ну давай посчитаем. Камиль назвал меня ребёнком, помнишь? Он меня как девушку совершенно не воспринимает. Это раз. У нас с ним разница в возрасте почти пятнадцать лет. Когда я только родилась, он уже успел одержать свои первые победы в спорте. Это два. Камиль —тренер, а я — его ученица, что само по себе лично по моим этическим соображениям не допускает мыслей о романе. Это три. У Камиля восточная, хотя и довольно лояльная, нация и, скорее всего, вероисповедание тоже. Куда я ему такая могу понравиться? Наверняка его родители, и он тоже, приветствует брак только с девушками своей нации, о чем говорит его предыдущий союз. Это четыре. Ну и ещё по мелочи. Достаточно неподходящая ему пара, как считаешь?
Заморенова все это время слушала мой пылкий монолог, а потом прокомментировала:
— Все это неважно. Когда есть чувства. А они, возможно, есть. Так что я верю в вас, ребята. Не тупи, Соня. Пофлиртуй с ним. Вот и узнаешь реакцию.
— Этого я уж точно не смогу, — отмахнулась я. — Где я и где флирт? Это не про меня. Да и не буду я этого делать. Нам ещё предстоит работать вместе. В таком деле лучше не допускать чувств.
Свои я переборю, а у тренера их и не было. Так что Настя здесь впустую распыляется со своими теориями…
— Ну и зря, — протянула она, вставая с дивана. — Я бы такой шанс не упустила. Хоть бы на одну тренировку к нему попасть, но он никого кроме вас брать не хочет. Тоже, кстати, наверное, небезосновательно.
Она мне снова красноречиво посимафорила бровями, на что я предпочла внимание не обращать.
— А ты откуда знаешь, что не хочет брат других? — вдруг стало все же любопытно, почему так.
— К нему Леська набивалась на занятия для группы поддержки, — отозвалась она, застёгивая молнию своей сумки и закидывая ее на плечо.
— И как?
— А никак. Отказал, сказал, что это не его профиль. Но и это не все.
— Что ещё?
— Наша тренер не смогла тренировку провести индивидуальную. Просила вашего Камиля — ни в какую. Я, говорит, чужих не беру. Странный он. И только для тебя, Соня.
— И для Зайцева.
— И для Зайцева. Ну Зайцев ему точно не должен нравиться. По крайней мере, я на это надеюсь. Было бы обидно, — засмеялась Настя собственной шутке. — Так что всё-таки для тебя.
Она ушла, а я задумалась. Никак не получалось весь остаток вечера выгнать из головы доводы Насти. Это глупости, конечно, несусветные, но а все ж таки: почему Камиль больше ни с кем не хочет работать и почему он действительно довольно грубо ведёт себя с Денисом?
Да, возможно играли роль его какие-то личные принципы, о которых нам просто неизвестно, и которыми он не станет делиться с нами. А Денис… Так у них с самого начала «не зашло» общение, впрочем, справедливости ради надо отметить, что Зайцев периодически нарывается на неприязнь и подзатыльники сам. Иногда ему корона слишком сильно сдавливает мозг, и тогда он начинает путать педали и творить невиданную доселе фигню.
Но это все вовсе не означает, что у тренера могут быть чувства ко мне. Ни за что в это не поверю. Я кажусь ему нелепым ребёнком, почти подростком. Он не воспринимает меня как объект противоположного пола, как равную, и никогда не изменит своего взгляда.
Насчет флирта тоже идея — хуже не придумать. Да я реально не умею даже это вот все: стрельба глазами, сладкие улыбочки и соблазнительные позы — это не мое. Если я вдруг начну так себя вести, Камиль решит, что у меня мозги свалились набекрень и сдаст меня в психушку.
Ну и момент, что он мне просто не ответит на флирт, что скорее всего и произойдёт, меня тоже не прельщал. Не переживу, если пойму, что я для него не просто ученица, а даже вообще пустое место. В таком случае, лучше не знать о том, что он думает обо мне. Пусть эта глупая симпатия, с которой я никак не могу пока справиться, останется только моим достоянием.
6.
На тренировку неслась радостная на всех парах. Сидение дома так доканало, что только и мечтала ощутить на себе нагрузки так, чтобы ноги болели.
Лодыжка зажила и больше не беспокоила, но пока ещё мне следует быть осторожной. Так как мы потеряли время, а соревнования при этом все ближе, тренер выбил для нас индивидуальную тренировку на несколько часов, чтобы мы наверстали упущенное.
Переодевалась и поймала себя на мысли, что стала выбирать вещи для занятий не только удобные, но и красивые. Вчера даже была в магазине и купила пару новых футболок, и сейчас придирчиво разглядывала себя в зеркале. Покрутилась перед своим отражением, осталась довольна собой, а потом вздохнула.
Ну и для кого ты вырядилась, Соня? Дурочка. Он этого все равно не оценит… Даже волосы стала заплетать, а не просто собирать в небрежный хвост. А зачем? Все это совершенно бессмысленно…
В легком волнении дошла до катка. Сегодня мы здесь только втроём, и каждый раз я испытываю от этой мысли странный трепет. Возле бортика меня встретил Зайцев. Камиля пока ещё не было. Он никогда не опаздывает. Значит, будет с минуту на минуту. Точный, как часы.
— Привет, малышка, — улыбнулся Денис, потянувшись, чтобы поцеловать меня в щеку.
Эти его пошлости «малышки», «солнышки» почему-то стали бесить. Как и дурацкая манера постоянно вторгаться в мое пространство. Раздраженно увернулась, не давая ему подойти ближе.
— Привет.
— Эй, ну ты что? — вместо того, чтобы отойти, Денис выбрал тактику ещё больше напирать на меня. — Ты все ещё дуешься, что ли? Глупо, Сонь.
Поймал меня в капкан рук, поставив их на борт по обе стороны от меня, а я начала уже конкретно закипать. Сейчас придёт Камиль, и снова увидит, как мы тут якобы «лижемся». Я не хочу, чтобы он это видел. Только не он!
— Денис, — надавила я на его руки. — Я не дуюсь. Прекращай, нас увидят.
— Да пусть видят, — отозвался наглый парень и зарылся в мои волосы носом, заставляя сжаться в ком. — Онуже достаточно взрослый, чтобы понять, что такое любовь между девушкой и парнем. У него самого сын есть.
На время даже зависла. Что он сказал?
— Сын? — тупо переспросила я, будто он сказал, что Камиля есть домашний и ручной крокодил.
— Ну да, сын, — повторил Денис, заглянув мне в лицо. — Ребёнок. Четыре года. Ты не знала?
— Э-э… Нет, — постаралась я скрыть своё волнение по этому поводу.
Откуда мне это знать? В сети ничего об этом не написано. Каким образом о ребёнке в курсе Денис, для меня было полнейшей загадкой.
— Да бог с ним. Ты лучше скажи, ты подумала о моем предложении? — Зайцев взял меня за подбородок и заставил смотреть на него. — Какой будет твой положительный ответ?