- -
- 100%
- +
Вторая рука Дениса сжала мою талию, притягивая к себе как можно крепче. Я даже ощутила его… И это разозлило меня окончательно. Это уже слишком! Пора расставить все точки над «i».
— Извини, но нет. Я не буду твоей девушкой, Денис. И отпусти меня, пожалуйста. Мне неприятно.
Несколько секунд он смотрел не меня так, будто его огрели чем-то по голове, а потом переспросил:
— Неприятно?
— Нет, — снова задвигалась в его руках, пытаясь избавиться от чужого тепла на своей коже. — Извини.
Он отпустил меня, но и шага назад не сделал, продолжая стоять почти вплотную, и смотрел на меня.
— А с кем тебе приятно? — сузил Денис глаза. Он заговорил таким тоном, что я даже напряглась. — Может быть, с ним? А?
— С кем с «ним»? — развела я руками. — Что ты несёшь?
— Тебе, наверное, очень приятно, когда он тебя лапает на тренировках? Я видел, как ты смотришь на него, едва слюни не пускаешь. Глупая. Ты же понимаешь, что тебе с ним ничего не светит?
— Понимаю, — вскинула я подбородок. — Но тебя это не касается. И прекрати истерику.
— Так это правда, — сказал он, вглядываясь в меня так, словно впервые увидел. — Ты в самом деле только и мечтаешь раздвинуть перед Валиевым ноги!
В ушах зашумело. Прежде чем я успела подумать, что творю, моя рука занеслась и отвесила Зайцеву такую пощёчину, что она прозвенела на весь каток, отлетев от стен эхом. Он на миг зажмурился, а потом снова открыл свои голубые глаза, в которых сейчас было столько льда и злости, что ноги подкосились.
— Что здесь происходит? — раздался голос тренера.
***
– Ну ладно, – ответил Денис и резко сорвался с места.
Он пролетел мимо Камиля, пихнув его в плечо. Тот нахмурился, но лишь молча проводил его взглядом, а потом повернулся на меня. Мне было настолько обидно и стыдно, что я просто не в состоянии была держать себя в руках. По щекам сбегали слёзы, я не знала, что делать. Что-то сказать? Тоже убежать? Вдруг он всё слышал? Потопталась на месте и рухнула на лавку, закрыв лицо руками.
Спустя минуту меня тронули за плечо. Убрала руки от лица и подняла голову.
– На, – Камиль протягивал мне стакан с водой.
Дрожащей рукой взяла его и немного отпила. Надо брать себя в руки, я все-таки на тренировке. Итак по моей вине пропустили столько дней. Камиль сел на вежливом расстоянии от меня. Почему он тоже не ушел? Видит же, что мне надо успокоиться. Зачем он остался? Мне было бы легче, если бы он вышел.
– Он же вернётся? – спросила я, будто бы он знал ответ.
– Не знаю, – отозвался Камиль. – Будет плохо, если нет. Я уже не смогу ему найти замену. Вы просто не успеете выучить номер.
– Как же соревнования? – говорила я скорее сама, с собой, чем с ним, вцепившись ледяными пальцами в пластиковый стаканчик.
Он лишь пожал плечами.
– Видимо, обиды на тебя важнее.
– Вы слышали, да? – спросила и еще больше заледенела внутри в ожидании ответа.
– Да, – ответил он через паузу. – Извини. Зайцев так орал, что услышал бы не только я, если бы мы были здесь не одни. И тогда все бы получили по полной.
Знала, что слышал, и все равно не получилось спокойно отреагировать. Все оборвалось внутри, и мне казалось, что я просто в обморок сейчас упаду. Стаканчик задрожал и выпал из руки, обрызгав нас остатками воды. Мы оба уставились на него, лежащего на полу, и молчали.
– Извините… – сказала я, прочистив горло от хрипоты. – Я не знаю как… Зачем… Я… Блин, я не знаю как это всё объяснить. Он сгоряча. Он злится.
Связать слова во что-то адекватное мешали слезы и волнение. Надеялась, что Камиль хоть что-то понял из моего лепета.
– На тебя? Или на меня?
– На меня. Я не хочу с ним… А он подумал, почему-то что это потому что вы… Дурак, ей-Богу! Я же ничего такого не думала даже… Господи, я не могу об этом всем говорить! – новый приступ рыданий затряс мои плечи.
Снова закрыла лицо и заплакала. Мне никогда еще в жизни не было так стыдно. Ну почему он тут продолжает сидеть? Лучше бы я провалилась прямо сейчас в недра ада…
Судя по движениям вокруг, тренер, наконец-то, ушёл. Когда он больше не находился рядом, дышать стало немного легче, я заставила себя глубоко вдыхать кислород и считать до ста. Это всегда меня успокаивает.
Слышал. Он всё слышал. Как с этим жить? А как же соревнования? Зайцев теперь не придёт? Ну почему всё так?
Резко дернулась, когда дверь открылась опять. От всей души я мечтала, чтобы это вернулся Денис, и не бросал меня перед самыми соревнованиями. Но я ошиблась. Вернулся Камиль с двумя стаканами кофе. Наверное, после того, что он увидел и услышал, ему тоже неловко, и он чувствует себя виноватым и ответственным за мои слёзы. У меня нет сил сказать, чтобы он просто ушел… Без энтузиазма коротко глянула на протянутый кофе и молча забрала его. Смотрела куда угодно, только не на Камиля. Слёзы уже высохли, но меня била икота, что тоже мне бы не очень хотелось показывать тренеру. Он будто назло все делал, опять сел на расстоянии.
– Почему вы остались? – не сдержала я свою прямолинейность и задала вопрос в лоб.
Он глянул на меня так, будто я спросила глупость, и ответил:
– Ну вообще-то тренировка идет. Если Зайцев не вернётся, будешь сегодня тренироваться одна. Сейчас ты успокоишься, и начнём.
А, ну да. Действительно… Вопрос всё же был глупый. Явно же он остался не для того, чтобы утирать Соне Ланской сопли.
– А какой в этом смысл?
– Смысл есть всегда, – твёрдо ответил он.
– Простите, что втянули вас… в это.
Я отпила кофе, настраиваясь на позитив и работу, хотя это было сложно как никогда. Мы помолчали ещё какое-то время. А потом я услышала то, от чего даже не поняла – стало лучше или ещё хуже?
– Не грузись, – сказал тренер. – Я не воспринял всерьёз.
Нервно сглотнула. Отлично. Просто замечательно. Кажется, он хотел меня успокоить, но получилось ровно наоборот. То есть, как я и считала – Камиль меня не воспринимает всерьёз и все сказанное считает глупостью… Впрочем, чего я раскисаю – я сама только что внушала ему это же, да и себе тоже. Только как-то еще более погано стало на душе…
– А вы неплохо проводите время, – раздался ехидный голос Зайцева. – Хорошо смотритесь вместе.
Он всё же вернулся. Застыл в дверях, глядя на то, как мы вместе сидим на этой чертовой лавке. Еще один повод ему убедиться, что все именно так, как он говорил мне в лицо полчаса назад. Даже горько улыбнулась сама себе – ну почему я постоянно влипаю в какие-то истории?
– Нагулялся? – проигнорировал Камиль его очередной выпад и встал на ноги.
– А у вас кофе вкусный был? – ответил Денис вопросом на вопрос. – Да еще в компании ученицы.
Мужчина и парень прожигали друг друга взглядами так, что атмосфера вокруг нас просто накалилась. Ещё немного и лёд катка расплавится…
– Какая трогательная забота, – Камиль немного повернул голову набок, говоря с явной язвительностью. – Очень вкусный. А теперь отвечай: ты на соревнования едешь или так и будешь мне и своей партнёрше мозги компостировать?
– Есть выбор? – изогнул бровь Зайцев.
– Конечно, – кивнул Камиль. – Если ты собираешься и дальше играть роль обиженки девочкой, я просто сниму вашу пару. Не поедет никто. Подставишь как слабак ту, которой говоришь о любви. Можешь идти отсюда прямо сейчас. Мы тебя, конечно же, поймём. Только и ты помни, что я не последний человек в этом спорте. Может случиться так, что тебя, лучший в городе, вдруг все забудут и больше никогда и нигде не возьмут на лёд. Я понятно объяснил?
Как ни странно, но Денис не стал препираться, только смотреть продолжил так, будто сейчас просто кинется на тренера. Я не на шутку заволновалась, бегая глазами от одного к другому. Только драки не хватало под сводами спортивного комплекса…
– Если понятно – тогда на лёд. Больше предлагать не стану, – указал рукой Камиль на каток.
***
Неделя до соревнований.
Все следующие тренировки превратились в испытания. Денис больше не задирал Камиля по поводу меня, но напряжение между ними звенело по другим поводам. Каждый раз они обязательно цеплялись языками, хотя Камиль старался быстрее выгнать Зайцева на лёд, провести тренировку и уже уйти от нас. Все трое мы были неприятны друг другу, но деваться нам некуда. Сдаваться нельзя, а что-то менять невозможно в преддверии соревнований. Это постоянное напряжение скоро меня сведёт с ума…
— Стоп, — скомандовал тренер, останавливая нас в очередной раз. — Движения вы выучили, но где же ваша страсть? Вы как две бревна на катке. Я понимаю вашу ссору, но на время соревнований вам придётся забыть об этом. Зайцев, со льда.
Денис нахмурился, но команду выполнил. Вместо него ко мне подошёл Камиль. Чем ближе он ко мне, тем сильнее в ногах дрожь. Я не смогу с ним танцевать...
— Соня, ты вообще как ледышка. Как тебя расшевелить? Ты ни разу не влюблялась?
Смущенно глянула на него и опустила глаза.
Влюблялась...
— Любить партнера на льду придётся. Иначе танец будет сухой, обычная техника движений. Попробуй со мной. Вытащи свою страсть наружу. Сыграй, что любишь сейчас своего партнера. Вы ведь обязаны быть не только фигуристами, но и актерами. Не любишь – играй!
Камиль взял меня за талию, приготовившись к началу номера. Я же пыталась перебороть дрожь от его близости.
— Смотри мне в глаза.
Серая бездна словно поглотила меня полностью, едва я подняла голову.
– Поставьте трек позажигательнее, – поднял Камиль голову и крикнул в рубку. – И громче.
– Давай, Соня, – вернулся он глазами ко мне и сжал ладонь. – Я знаю, ты можешь.
Музыка сменилась и стала громче, как просил тренер. Камиль стал вести танец, и мне пришлось подчиниться. Он не прижимал меня к себе, но жар его тела я ощущала даже на расстоянии и через нашу одежду. Я утонула в этих глазах. Просто не могла оторваться. Он раскрутил меня и отпустил, позволив мне отойти на небольшое расстояния.
– Давай, – сказал Камиль. – Двигайся. Страсть, Соня.
Мне казалось, что я так и не смогу шага ступить. Но спустя мгновения музыка заставила меня взять себя в руки и двигаться под ритм. Ведь музыка и танцы – моя стихия. Это уже не был наш номер, это была живая импровизация под зажигательный трек. Я пошла к нему навстречу, пытаясь показать в движении, что люблю его. Показать свою страсть. Понятия не имею, так ли это делают, ведь я никогда ее не испытывала, но мне казалось, что я поймала нужную волну. Я сама начала испытывать самый настоящий кайф от танца, от близости Камиля, от того, что он смотрит на меня своими серыми глазами и ловит каждое движение. Только на меня. Здесь только я и он. И эта музыка…
Прозвучали последние ноты трека, и тренер поставил точку в танце, уложив резким движением меня к себе на колено, а я грациозно выгнулась. Может быть, любить я и не умею, но зато точно умею красиво двигаться! Он склонился надо мной, словно принц из сказки, остановившись на приличном расстоянии, но мне хотелось, чтобы он был ближе. Хотелось смотреть на его губы. Хотелось дотронуться до его лица. Не осознавая до конца, что делаю, разгоряченная этой музыкой, протянула руку и провела пальцами по непокорной щетине. Улыбнулась сама себе. Колется. Мурашки по спине... От моего смелого касания Камиль напрягся. Секунду он смотрел мне в глаза, потом поднял меня с колена.
– Неплохо, – сказал он с небольшой хрипотцой в голосе. – Примерно это я хочу видеть в танце с партнёром. Оставим последнее в номере с Зайцевым. На сегодня достаточно.
Он отпустил меня и пошёл к выходу с катка. Я обернулась и увидела за бортиками маму. Она, слегка нахмурившись, наблюдала за нашей импровизацией. Внутри всё словно льдом покрылось.
Мама видела.
На секунду замялась, но потом заставила себя идти дальше. Глупо стоять посреди льда. Всё равно она все уже случайно подсмотрела.
После слов тренера, что тренировка окончена, Зайцев первым вылетел из зала. Похоже, и его зацепил наш танец… Я позволила себе лишнего, теперь Камилю придется за это отвечать. Зачем я только дотронулась до него? Как могла так забыться? Мы ведь не одни здесь.
– Мама? – удивленно спросила я, выйдя за пределы катка.
– Привет, дочь, – натянуто улыбнулась она. Неискренне. Значит, точно всё видела. – Вот пришла с твоим тренером познакомиться. И тебя домой забрать.
– Камиль Наилевич, тренер, – представился он, до этого краем уха слушавший наш разговор.
Мама окинула его оценивающим и строгим взглядом и вежливо отозвалась:
– Очень приятно. А я Елизавета Сергеевна. Сонечка, – обратилась она ко мне. – Ты иди переодевайся, а я пока поговорю с Камилем Наилевичем. Если вы позволите, конечно.
– Конечно, – кивнул он, ничего не выражая ни лицом, ни тоном голоса.
А я вот не была так спокойна. Знаю, что сейчас может наговорить мама. Она у меня добрая, но только с теми, кого любит. А сейчас она увидела лишнего, и ей увиденное однозначно не понравилось. Хотелось бы знать, о чем они будут говорить, но остаться я не могла. Молча вышла и пошла к раздевалкам.
Ну вот. Теперь о моей симпатии знает и мама…
7.
Спустя минут пятнадцать мы ехали с мамой в сторону дома. Она сосредоточено рулила, погрузившись в себя.
— Мам, — позвала я ее. — Как прошло знакомство?
Любопытство взяло верх. Сидеть уже просто не могла, ерзая на сиденье, которое мне стало вдруг очень неудобным.
— Нормально, — отозвалась она. — Поговорили. Он считает, что тебе нельзя запрещать заниматься. Просил задуматься о твоём будущем и карьере в спорте. Он считает, что ты способна достичь успеха.
Боже… На щеки лёг румянец удовольствия. Неужели Камиль правда так сказал? Такая высокая оценка от профессионала уровня Валиева — дорогого стоит.
— А ты что ответила?
— Ох, Соня, — вздохнула мама. — Ты же знаешь, что я никогда не была против. Такое мнение от чемпиона о многом говорит… Но папа! Я не знаю как с ним быть. Я очень надеялась, что учёба тебя отвлечёт, и ты перегоришь. Но теперь вижу, как тебя тяготит это все… Ваш танец… это было так красиво! Ты очень талантливая, Камиль Наилевич прав. Но что делать и как помочь тебе, я не знаю. Папа нас с тобой обеих убьёт….
Да, с каждым ее словом согласна. Тут же поникла. Ну почему отец такой твердолобый?
— Ты задумала бросить институт? Я права? — вдруг запада вопрос мама.
— Я… — не нашлась сразу, что ответить. — Да, я думала об этом, если выиграю соревнования на Россию. Я хочу поступить в школу олимпийского резерва. Со следующей осени.
— Я уже поняла, — ответила она. — Ты слишком много сил и значения придаёшь этим соревнованиям. Теперь понимаю, почему.
— Ты не простишь меня? — спросила я, глядя невидящим взглядом в окно на приносящие мимо дома и деревья.
— Я прощу, малышка. Я за тебя. Буду счастлива, если будешь счастлива ты. А вот папа…
Мама припарковала машину возле дома и сказала:
— Кирилла нет. Пойдём, чайку попьём с тобой.
Вышла следом за ней и пошла в дом. У мамы явно остались вопросы. Придётся отвечать на них, если я хочу, чтобы она осталась на моей стороне. Если бы она только знала, что сил и терпения подчиняться диктатуре папы у меня уже больше не осталось, я просто на грани. Но и как быть тоже не знаю…
— Садись, — указала мама на барную стойку в кухне.
Я разулась, повесила джинсовую куртку и свою сумку в гардероб, прошла к столу. Устроилась на высоком стуле и стала ждать, пока мама нальёт чай в две фарфоровые чашки и поставит их передо мной.
Она села рядом, постучав пальцами по столу посмотрела на меня:
— Он тебе нравится, да?
— Кто? — выпалила я глупый вопрос.
— Камиль, конечно, — ответила она и запустила руку в волосы.
Этот разговор тоже волновал ее. Я молчала, глядя в свою чашку. Чай встал поперёк горла.
— Да не молчи, Сонь, — снова обратилась она ко мне. — Я не собиралась тебя ругать.
— Правда? — с надеждой подняла я глаза на неё.
— Правда, — улыбнулась она. — Если помнишь, твоя мама и сама влюбилась в не самого лучшего парня в мире, и все тоже были против. Я просто хочу знать. Вижу, что с тобой не то что-то происходит. Ты даже не представляешь себе, как страшно и больно видеть, что с твоим ребёнком неладное творится, но ты даже не знаешь в чем дело. Не скрывай от меня. Я пойму тебя, милая.
На душе будто стало на сто килограмм легче. Я так боялась, что мама не поймёт, будет упрекать меня за чувства, ругаться, что я думаю вовсе не о том.
— Да, мам. Он мне нравится. Очень…— ответила честно.
— Милая, — прижала она меня к себе. — У тебя случилась первая любовь. Как это мило. Зайка моя. Ты стала такой взрослой…
Почувствовала, что она начала плакать. Отстранилась немного и заглянула ей в лицо. Не ожидала такой реакции.
— Ма, ну ты чего?
— А ничего, — снова притянула она меня к себе на грудь. — Вот свою заведёшь дочь, вырастет она да как скажет, что влюбилась и скоро улетит птичкой из отчего дома, тогда и поговорим…
Я снова поднялась и взяла ее за руки.
— Так я никуда не улетаю же ещё… Сначала соревнования надо выиграть.
— Ты их выиграешь. Я верю в тебя. Да ещё с таким тренером… Какой он молодец, такой номер красивый поставил. Он тебя приведёт к победе. Слушай его. Только прошу… Осторожнее… Мужчины, они такие… Не позволяй лишнего. Не позволяй того, чего сама не захочешь. Он слишком взрослый для тебя, Сонечка. Тебя просто сметёт страсть взрослого мужчины… Но это твой выбор, и сердцу не прикажешь, я знаю. Просто будь осторожна с ним, прошу тебя. Я не переживу, если он разобьёт твоё сердце, которое впервые забилось от любви.
Было очень неловко говорить с мамой об этом, но видимо, настало время, когда о таком придется разговаривать.
— Мам, да у нас нет ничего. Камиль, он… себе не позволял ничего. Он не пересекает личные границы. Я даже не уверена, что мое чувство взаимно.
— А мне сегодня показалось, что что-то есть. Когда вы танцевали. Так чувственно было. Очень. Невозможно так сыграть.
В сердце ёкнуло от маминого ответа. Неужели в самом деле мне не показалось, что нас обоих захлестнула страсть в этом танце? Сложно в это поверить… Руки задрожали от волнения.
— Я не знаю, мам, — ответила я негромко. — Я не стремилась к этому. Я просто хочу быть фигуристкой, и все.
— Знаю. Но любовь приходит нежданно-негаданно. Она никого не спрашивает, ждали ли ее. Уж поверь мне.
Она захихикала, вспомнив в очередной раз свою юность, и у меня тоже побежала улыбка по губам. У них с папой в самом деле все было далеко небезоблачно. Добавили деду Паше и бабушке Тае седых волос на головы своей историей любви… Хоть роман садись пиши!
— Можно я спать пойду?
Приятно, конечно, когда мама тебе друг и соратник, хоть и втайне от папы, и понимает тебя. Принимает такой, какая есть. Но спать уже хочется жутко… Скоро рот от зевоты порвётся.
— Конечно, иди, милая, — отозвалась она. — Завтра у тебя сложный день. Хоть и приятный. Ты завтра станешь ещё взрослее...
— Угу, почти старушкой. Целых девятнадцать лет стукнет обухом по голове, — зевнула я опять. — Ещё и тренировки сейчас ежедневно. Пойду я…
— Спокойной ночи, зайка.
— Хороших снов, мамуль. Спасибо тебе… за все!
***
Утро началось прекрасно. Мой девятнадцатый день рождения выпал на субботу, а потому мне сначала дали как следует выспаться. Проснулась от мягких и тёплых поцелуев мамы.
— Соня, вставай. Уже десять утра. Вот же соня!
— Уже? — сонно протянула я.
Вставать совершенно не хотелось.
— Уже. С днём рождения, милая!
— Спасибо, мамуль, — улыбнулась я, принимая очередную порцию праздничных объятий.
— Подарки готова получать?
— А то, — потянулась я в кровати. — Только в душ сбегаю, и себя в порядок приведу.
— Давай, — сказала мама, поднимаясь с моей постели. — Мы тебя все ждём внизу.
— Хорошо.
В чудесном настроении после утренних процедур спустилась в столовую и обнаружила накрытый стол и всю семью в сборе в праздничных колпаках.
— Ура-а-а! — забасил мой брат и от души дунул в противно пищащую дудку. — Именинница отмылась, наконец.
Сморщилась от противного звука. Ну кто их придумал только, штуки эти?
— Можно без вот этого? — указала я рукой на дудку.
— С этим вот! У тебя день рождения! Праздник, — заявил Мирослав и снова дунул. Два раза.
— Мама, забери эту супер-флейту, а то сейчас именины превратятся в убийство за праздничным столом.
Младший засранец засмеялся и опять дунул.
— Ну хватит, в самом деле, — папа резко вырвал дудочку из рук сына. — Подудели и будет. Садись, дочь. Мама испекла твой любимый пирог с клубникой.
— А вот это я люблю, — уселась я за стол в ожидании.
— Сейчас подам, — засуетилась мама, вытаскивая из-под стола небольшую коробку, завёрнутую в цветную подарочную бумагу. — Но сначала подарки! Это от нас с папой. С днём рождения, милая!
Она потянула коробку мне, и я тут же с любопытством, словно мне не девятнадцать, а восемь, разорвала бумагу и заглянула внутрь. В коробке нашлись принадлежности для ухода за коньками. Дорогие, такие сама себе я бы не купила. И очень кстати, кое-что из моих запасов как раз иссякло.
— Вау! — подняла я горящие глаза на родителей. — Спасибо! Классный подарок. И ты, папа, был не против?
— Нет, — крякнул Ланской-Старший. — Мама меня уговорила, что это будет лучший подарок для тебя. А я все же для тебя, дорогая.
— Па-а-а, — протянула я и кинулась к нему на шею. — Ты такой бываешь милый! Спасибо.
— Да-да, — неуклюже похлопал он меня по спине. — С днём рождения, и всё такое прочее… Только не забывай об учёбе!
Мы с мамой тайком переглянулись, но я лишь улыбнулась в ответ, чмокнув щетинистую щеку отца. Разберёмся с этим позже. Не стоит портить себе день именин.
— Конечно, пап. Конечно.
Села на своё место и взглянула на брата. Хоть мы и постоянно подтруниваем друг над другом, но я знаю, что младший засранец меня любит, и наверняка тоже приготовил подарок.
— Гхм… — прокашлялся он и даже встал для солидности. — Дорогая Соня. Сестрище ты моё! Я тебя поздравляю с твоим хэппи бёздником, и в этот светлый праздник я приготовил тебе подарок. Лови.
Мир вынул из кармана длинную сафьяновую коробочку и протянул мне. В радостном предвкушении открыла, и ее и перед глазами оказалась золотая цепочка с кулоном. Милая вещица, и ничего особенного в ней нет, но вот кулон… Навряд ли он мог найти такой в магазине. Наверняка кулон сделан на заказ — маленькая грациозная фигуристка с кубком в руках. Работа тонкая и точная, просто заворожила…
— Это… так красиво, — подняла я глаза на брата. Потом побежала обнимать и его, хотя он и пытался убежать. — Ух! Обожаю!
— Да задушишь же, Сонька! — возмущался он и фыркал, хотя я-то знаю, что доволен произведённым эффектом.
— Где же вы нашли такую вещь? — спросила я, снова усаживаясь на свой стул, и принимая из рук мамы кусочек любимого пирога.
— Там, где нашли — уже нет, — важно отозвался брат. — Мне немного помогла Мама, но идея моя.
— Спасибо, — снова поблагодарила я и нацепила безделушку на себя. — Офигительно красиво!
— Соня, — поморщился отец. — Выбирай выражения за столом.
— А мне сегодня все можно! — отшутилась я и сунула в рот вкуснейший кусочек маминого пирога.
***
В субботу тренировки проходят днём. Хотя сегодня я и именинница, но работу по полной никто не отменял. В положенное время я уже находилась в раздевалке, принимая подарок Заморёновой.
— Там сейчас такие крутые акции как раз, наберёшь по скидкам!
Она торжественно вручила мне сертификат в очень хороший магазин парфюмерии. Сумма не очень большая, но я знаю, что и она далась Насте нелегко. К тому же, подруга права — скидки у них действительно бывают стоящие!
— Спасибо, дорогая! — поцеловала я ее в щеку и бережно припрятала подарок.
Завтра же его обналичу. Девчачьи радости я очень даже люблю! Может, сама же Заморенова и составит мне компанию завтра. Если я, конечно, не «переотмечаю» сегодня в клубе.
— Пойдём, что ли, кофе долбанём, пока тренировка не началась.
— Погнали, — поддержала меня Настя. — Сегодня исполню любой твой каприз, малыш!
— Да иди ты!
— Так иду же!
Под смех и шутки мы дошли до кофейного аппарата и вдруг утихли. Он был занят Камилем, который ждал свой заказ.
— Здравствуйте, Камиль Наилевич, — первая поздоровалась Настя и врубила кокетку девяносто девятого уровня.
Он обернулся на нас, мазнул взглядом по обеим, и ответил:
— Добрый день, девочки.
Камиль взял свой стаканчик и отошёл в сторону.
— Прошу вас, аппарат свободен. Только спортсменкам не советую слишком увлекаться кофейными напитками.
Еле удержалась, чтобы не закатить глаза — уж очень тренер сейчас похож на моего папочку в самые его ворчливые и занудные дни.