Байкал

[1]

25-го Мая въ 5 часовъ вечера я разпростился съ Иркутскомъ. По дорогѣ къ Байкалу, называемой Заморскою, минуя городскую заставу, немедленно подымаешься на Крестовскую гору, облегающую Иркутскъ съ южной стороны. Кладбище съ тремя каменными церквами, разположенное по сей горѣ надъ самымъ городомъ, представляетъ очень хорошій видъ. Возвышенности отъ кладбища далѣе на югъ покрыты густымъ мѣлкимъ березникомъ и соснякомъ, отъ чего весною и осенью много бываетъ сырости и мокрединъ. При небольшомъ трудѣ, можно бы сіи мѣста превратить въ поля или луга, и въ обоихъ случаяхъ городъ много выигралъ бы, получивъ здоровое и красивое мѣстоположеніе съ сей стороны. Но только что переступите за межу городской земли, то вправо открываются холмистыя поля и луга, пересѣкаемые перелѣсками и источниками. Предъ вами внизу разстилается свѣтлая Ангара, усѣянная островами. Сіи мѣста, по ихъ прелестному положенію, составляютъ въ лѣтнее время лучшее гулянье для горожанъ. На десятой верстѣ лежитъ Большая Разводная, село, разположенное на самомъ берегу Ангары. Здѣсь предѣлъ очарованія, производимаго силою трудолюбія на хорошей почвѣ. Отселѣ чѣмъ далѣе къ Байкалу, тѣмъ природа становится и диче и угрюмѣе. Дорога болѣе лежитъ мѣстами болотистыми, неудобными къ населенію. По лѣвую сторону тянутся горы, покрытыя хвойнымъ лѣсомъ. Изъ ихъ падей вытекаетъ множество горныхъ рѣчекъ и ключей. Вправо синѣется Ангара, омывающая подошву высокихъ горъ, покрытыхъ лѣсомъ. Лѣвый берегъ совершенно необитаемъ.

На двѣнадцатой верстѣ втораго переѣзда, при рѣкѣ Тальцѣ, находится стеклянный заводъ, на которомъ дѣлаютъ еще фарфоровую и фаянсовую посуду, и ткутъ въ небольшомъ количествѣ солдатскія сукна. Видѣнные мною образчики фарфора изрядны. Глазуръ на фаянсѣ желтоватъ и теменъ. Стекло и бѣлое и зеленоватое средней доброты. Въ такой странѣ, гдѣ и фарфоръ и фаянсъ и стекло получаются изъ столицъ или съ Макарьевской ярмарки, подобное заведеніе обогатило бы содержателя, если бы онъ, сообразуясь съ силами, устремилъ вниманіе къ усовершенствованію одной которой либо части. Рабочіе сказывали, что сей фабрикантъ нуждается и въ хорошихъ мастерахъ, и въ хорошихъ матеріялахъ, не смотря на выгоднѣйшія пособія со стороны Правительства.

Уже въ три часа утра я пріѣхалъ въ Никольское зимовье, бѣдную деревушку, лежащую на берегу Ангары. Деревянная церковь во имя Св. Николая, построенная для проѣзжающихъ, совершенно обветшала. Здѣсь есть небольшая, но спокойная пристань, въ которой суда, плавающія по Байкалу, останавливаются на зимовку или для починокъ. Пятью верстами далѣе, находится Лиственичное зимовье, разположенное по узкому, каменистому берегу Байкала подлѣ высокихъ гранитныхъ горъ, покрытыхъ лиственичнымъ лѣсомъ. Зимовьями называютъ здѣсь одинокія избушки, построенныя для временнаго пріюта зимою въ необитаемомъ мѣстѣ; но нынѣ и цѣлыя селенія, заведенныя на таковыхъ мѣстахъ, удерживаютъ названія зимовей. Въ Лиственичномъ находится этапный домъ, почтовый дворъ и до десяти обывательскихъ домиковъ. Мѣстоположеніе не дозволяетъ жителямъ заниматься ни хлѣбопашествомъ, ни скотоводствомъ. Они пропитываются только рыбнымъ и звѣринымъ промыслами.

На пространствѣ между селеніями Никольскимъ и Лиственичнымъ, Ангара выходитъ изъ великаго своего водоема – Байкала, перекатываясь чрезъ каменныя вершины высочайшей подводной горы, соединяющей береговыя противоположныя горы между собою. Ангарское жерло содержитъ въ себѣ около двухъ верстъ въ ширину, на протяженіи не болѣе 10 саженей, при глубинѣ, достаточной для пропуска большихъ судовъ. Сіе подводное ущелье лежитъ въ 20 саженяхъ отъ праваго берега и называется береговыми воротами. На половинѣ переката выдалась изъ воды острая гранитная вершина, называемая Шаманскимъ камнемъ, вышиною до двухъ саженей надъ поверхностію рѣки, и около семи саженей въ окружности. Чайки убѣлили сей камень, оставляя на немъ слѣды своего пребыванія, а Монголы избрали оный священнымъ мѣстомъ для поклоненія духу охранителю сихъ мѣстъ.

Ангара, при выходѣ своемъ изъ Байкала, течетъ съ такимъ стремленіемъ, что на тридцать верстъ отъ устья никогда не покрывается льдомъ. Говорятъ, что поверхность Байкала 69-ю саженями выше поверхности Ангары, протекающей подлѣ Иркутска. Это можно усмотрѣть изъ самаго мѣстоположенія. Иркутскъ разположенъ на небольшомъ мысу, образующемъ подошву горъ, которыя отъ южной городской заставы продолжаются до самаго Байкала, постепенно возвышаясь. Почему нѣкоторые не безъ основанія опасаются, что сей городъ содѣлается жертвою Байкала, если сильный ударъ землетрясенія осадитъ каменное русло жерла ангарскаго.

Байкалъ, по-монгольски Байгалъ, есть собственное имя, данное сему озеру Монголами, первобытными обитателями его окрестностей. Увѣряютъ, что Китайцы еще въ 119 году до Р. X. видѣли Байкалъ [2] съ Боргойскаго хребта, и соглашая созвучность сего имени съ мѣстоположеніемъ въ отношеніи къ своему отечеству, назвали сіе озеро Бэй-Хай, что значитъ: сѣверное море. Жители Восточной Сибири наименовали Байкалъ моремъ единствеино по его обширности [3]; но онъ не имѣетъ ни одного изъ качествъ, свойственныхъ морямъ. Вода въ немъ прѣсная, свѣтлая, весьма холодная. Періодическихъ приливовъ и отливовъ, также стремленія водъ въ одну которую-либо сторону, никогда въ немъ не бываетъ. Въ Байкалѣ находятся двѣ только вещи, общія ему съ морями: тюлени, которыхъ здѣсь называютъ нерпами, и морская губка, называемая бодягою.

Произхожденіе Байкала приписываюіиъ подземному огню. Въ самой вещи, если посмотрѣть на высочайшія береговыя горы, опускающіяся въ глубину озера въ полуразрушенномъ видѣ; если обратишь вниманіе на чрезвычайную неровность дна его, на острыя каменныя вершины съ деревьями и мхами, показывающіяся въ водѣ при значительномъ отдаленіи отъ береговъ; особенно если представить себѣ недосягаемую глубину подлѣ той самой подводной горы, чрезъ которую изъ него выходитъ Ангара; то нельзя не убѣдиться, что нѣкогда, еще во времена незапамятныя, сильное землетрясеніе произвело провалъ, составляющій водоемъ Байкала. Землетрясенія здѣсь хотя не очень сильны, но ежегодно случаются.

Байкалъ преизобилуетъ рыбою. Водятся въ немъ осетры, таймени, ленки, щуки, налимы, харіузы, сиги, окуни, и въ несмѣтномъ количествѣ омули, названные такъ отъ монгольскаго слова: омоли. Они принадлежатъ къ роду сельдей и раздѣляются на три вида: первый видъ составляютъ омули Бугульдейскіе, длиною въ четверть. Они зимою во множествѣ подходятъ къ западному берегу Байкала противъ острова Ольхона, гдѣ и ловятъ ихъ неводами подо льдомъ. Втораго вида суть смѣшанные омули, такъ названные мною потому, что руно ихъ состоитъ изъ рыбъ разной величины, отъ двухъ вершковъ до аршина. Въ Іюлѣ они во множествѣ приваливаются къ восточному берегу Байкала, простирающемуся верстъ на сто отъ рѣки Турки на западъ. Тѣло сихъ омулей чрезвычайно нѣжно и бѣло, жирно и вкусомъ не уступаетъ лучшей бѣлой рыбицѣ [4]. Третій видъ составляютъ обыкновенные шестивершковые омули, идущіе въ Августѣ въ Селенгу, а въ Сентябрѣ въ прорву близъ Посольскаго монастыря. Послѣдніе называются еще котцовыми, потому что ловятъ ихъ не неводами, а перегородками, изъ коихъ верхняя бываетъ глухая, а нижняя съ узкими отверстіями внутрь. Ловъ селенгинскихъ омулей чрезвычайно великъ въ сравненіи съ котцовымъ. Съ недавняго времени узнали, что такіе же омули и въ то же время идутъ еще въ рѣки Баргузинъ и Верхнюю Ангару, и также въ большомъ количествѣ; но отдаленность сихъ мѣстъ и неудобность плаванія къ онымъ не дозволяютъ пользоваться здѣсь ловомъ омулей. Берега Байкала и до сего времени еще такъ мало населены, что на двухъ-тысячномъ протяженіи находится только нѣсколько небольшихъ деревушекъ.

На рейдѣ предъ Лиственничнымъ стояли два казенныя судна, опредѣленныя для перевоза путниковъ, ѣдущихъ по подорожнымъ. Небо было пасмурно, при крѣпкомъ сѣверо-западномъ вѣтрѣ, который впрочемъ былъ недостаточенъ для большихъ судовъ. Я не имѣлъ терпѣнія сидѣть на пустомъ берегу; поставилъ бричку въ рыбачью лодку, плывшую отселѣ прямо въ Селенгу, и въ 11 часовъ утра отправился въ путь. Рыбачьи лодки считаются удобнѣйшими для скорой переправы чрезъ Байкалъ, потому что при безвѣтріи могутъ итти на веслахъ, а при сильномъ волненіи не столько подвержены качкѣ, какъ большія суда.

Чѣмъ болѣе мы отдалялись отъ берега, тѣмъ болѣе развертывалась предъ нами картина окрестныхъ видовъ. Вскорѣ показалось солнце и представило красоты ихъ въ полномъ блескѣ. Лѣсистыя горы безпрерывно тянутся по западному берегу Байкала, и чѣмъ далѣе къ сѣверу, тѣмъ становятся выше. Темнозеленая хвоя оттѣняетъ вершины ихъ одну отъ другой въ разныхъ направленіяхъ. Въ туманной дали юго-востока, Хамаръ-дабанъ выходилъ изъ волнъ морскихъ во всей своей огромности. Сѣверо-восточный берегъ еще былъ невидимъ, и лазуревый небосклонъ сливался съ темною поверхностію водъ. О! что значатъ пейзажи славнѣйшихъ художниковъ въ сравненіи съ подлинниками ихъ въ природѣ! Тамъ удивляешься высокому искуству въ подражаніи, и ничего болѣе не чувствуешь. Здѣсь, напротивъ, изтаеваешь въ невыразимыхъ удовольствіяхъ души и наконецъ весь изчезаешь въ смиренномъ благоговѣніи къ невидимой нѣкоей Силѣ.

Въ два часа по полудни миновали мы Кадильное, а въ пять и Голоустное. Сіи два зимовья суть единственныя селенія на всемъ западномъ берегу Байкала, если только два дома съ почтовымъ дворомъ можно назвать селеніемъ. Предъ закатомъ солнца вѣтръ началъ стихать, и вскорѣ совершенно замеръ. Хозяинъ привязалъ руль и съ своими работниками спокойно предался сну – въ десяти верстахъ отъ берега. Якорей, по причинѣ глубины, не бросаютъ.

28-го. Въ три часа утра солнце еще скрывалось отъ насъ за горами, какъ первые лучи его уже разсыпались по ихъ вершинамъ, и золотомъ отразились въ зеркальной влагѣ. Въ горныхъ падяхъ медленно образовались туманы. Они густѣли, темнѣли, развертывались и наконецъ начали отдѣляться отъ горъ цѣлыми рядами облаковъ. Во все утро царствовала глубокая тишина. Наконецъ гладкая поверхность Байкала начала рябѣть, и вскорѣ направленіе облаковъ сдѣлалось однообразнымъ къ сѣверо-востоку. Мы снова пустились въ путь по вѣтру попутному. По мѣрѣ, какъ Хамаръ-дабанъ тонулъ въ синевѣ юго-востока, въ отдаленности сѣверо-востока открывались новыя горы. Но Хаимскіе гольцы, еще за двѣсти верстъ видимые изъ-за другихъ горъ, оспоривали первенство у самаго Хамаръ-дабана. Гранитная плоскость ихъ, покрытая вѣчными снѣгами, представляла бѣлѣйшій вѣнецъ, лежавшій на темно-хвойной сливной макушкѣ прочихъ горъ. Безподобно величественная картина!

Въ три часа по полудни, пронеслись надъ западнымъ берегомъ небольшія дождевыя тучи, и вслѣдъ за оными по темнозеленой плоскости вершинъ древесныхъ образовались ряды бѣлоснѣжныхъ холмовъ. Это были новыя облака, еще въ младенчествѣ своемъ. Въ пять часовъ ужасная буря ринулась съ горъ на море, и я еще въ первый разъ увидѣлъ, какъ вѣтръ со свистомъ свертывалъ воду и перебрасывалъ ее чрезъ огромные валы. но въ это самое время мы успѣли войти въ устье Селенги, а на другой день (29-го) въ семь часовъ утра пришли въ Чертовку, небольшое селеніе, лежащее на лѣвомъ берегу Селенги, въ 20-ти верстахъ отъ ея устья. Сіе селеніе тѣмъ достопримѣчательно, что въ Августѣ собирается сюда множество народа для засола омулей, промышляемыхъ какъ въ самой Селенгѣ, такъ и въ устьяхъ ея.

Устье Селенги раздѣляется на пять большихъ рукавовъ и занимаетъ обширную равнину, содержащую въ себѣ около 70 верстъ въ длину и столько же въ ширину. Сія равнина нечувствительно возвышается отъ моря до самыхъ восточныхъ горъ, вся состоитъ изъ наноснаго ила и есть нечто иное, какъ произведеніе самой Селенги. Во времена, неизвѣстныя самымъ преданіямъ, горы сіи служили восточнымъ предѣломъ Байкала. Селенга, увлекая быстрымъ теченіемъ землю, отторгаемую отъ рыхлыхъ своихъ береговъ, и наконецъ слагая сію ношу при впаденіи въ Байкалъ, медленно образовала помянутую равнину. Симъ же образомъ и нынѣ продолжаетъ увеличивать оную: ибо, по увѣренію здѣшнихъ старожиловъ, въ теченіе послѣднихъ тридцати лѣтъ образовалось около пяти верстъ материка, который едва отдѣляется отъ поверхности воды, и кромѣ нѣкоторыхъ травъ, тростника и тальника ничего еще не произращаетъ. Подводныя мѣли, могущія въ послѣдствіи образовать новый материкъ, простираются уже далеко въ море и отличаются отъ глуби глинистымъ цвѣтомъ воды. Сіе медленное, но безпрерывно продолжаемое дѣйствіе Селенги нѣкогда раздѣлитъ Байкалъ на два водоема, и рѣка, достигнувъ западнаго берега, оставитъ здѣсь небольшой проливъ для протока водъ изъ сѣвернаго Байкала въ южный. Природа открыто и вмѣстѣ таинственно дѣйствуетъ въ измѣненіи своихъ образовъ. Видимъ, что травы ростутъ, но не можемъ подсмотрѣть, какъ онѣ постепенно увеличиваются. Замѣчаемъ, что моря отступаютъ отъ однихъ береговъ къ другимъ; но не можемъ примѣтить, какъ сіе отступленіе совершается…..

Прогулка за Байкалъ

[5]

Въ двѣнадцать часовъ утра, оставя Чертовку, я отправился въ дальній путь. Дорога чрезъ станцію Кабанскую и Таракановскую лежитъ долиною, пересѣкаемою небольшими возвышеніями и перелѣскамв. Впереди съ трехъ сторонъ синѣлись горы, покрытыя темнымъ хвойникомъ. Селенга извивается около подошвы ихъ, протекая въ талинной тѣни. Прелести юной весны только что начинали развертываться по нѣжной зелени луговъ.

За десять верстъ до Ильинской станціи лежитъ на берегу Селенги Троицкій заштатный Монастырь. Церковь въ немъ каменная, недавно построенная стараніемъ нынѣшняго настоятеля; ограда ветхая деревянная, съ такими же башенками по угламъ. Это остатокъ тѣхъ острожныхъ зданій, въ коихъ нѣкогда козаки укрѣплялись, при покореніи сихъ земель Россійской державѣ. Отселѣ до Ильинской дорога лежитъ ровнымъ лугомъ.

Въ шесть часовъ утра оставя Ильинскую станцію, я проѣхалъ девять верстъ ровнымъ же лугомъ до переправы на правой берегъ Селенги. Отсел123; вверхъ до самой границы съ Монголіею сія рѣка усѣяна островами, которые, по рыхлости береговъ почвы, образуетъ и уничтожаетъ по своему произволенію. Недавно въ сихъ окрестностяхъ смыло водою островъ, подъ которымъ лежало большое плоскодонное судно.

По переправѣ чрезъ Селенгу дорога поворачиваетъ въ горную долину на С. В. вверхъ по рѣчкѣ Итанцѣ. По берегамъ ея лежатъ небольшія, но частыя селенія, по близости коихъ паслись стада, а за паствами пестрѣлись тучные луга. По горнымъ отлогостямъ зеленѣлись полосы бархатныхъ озимей, а подлѣ нихъ желтѣли ряды прошлогодней соломы на корню или чернѣлись отдыхающія залежи. [6]

Такая пестрота за-Байкальскаго земледѣлія есть необходимое послѣдствіе климата и обстоятельствъ. Сія страна состоитъ болѣе изъ горъ и долинъ. До завоеванія оной обитали здѣсь Монголы, которые по удобности для скотоводства болѣе кочевали по близости къ водѣ. По сей причинѣ берега Селенги и рѣчекъ, впадающихъ въ нее, представляютъ собою голыя степи, а горы доселѣ остаются покрыты дремучимъ лѣсомъ. Русскіе поселенцы первые начали здѣсь заниматься земледѣліемъ, и по собственнымъ опытамъ узнали, что въ горныхъ долинахъ весною сильные вѣтры выдуваютъ посѣянныя зерна, а лѣтомъ ранніе инеи побиваютъ хлѣбъ еще не дозрѣвшій: по сей причинѣ стали избирать подъ хлѣбопашество мѣста возвышенныя. Каждый вновь поселяемый самъ для себя разчищаетъ землю; и какъ почва здѣсь вообще рыхла и не требуетъ навоза, то каждый дѣлитъ свое поле на двѣ части, изъ коихъ одну засѣваетъ, смотря по добротѣ почвы отъ двухъ до пяти лѣтъ сряду, а потомъ оставляетъ на нѣсколько лѣтъ для отдыха и засѣваетъ другую: вотъ почему здѣсь не возможно ввести трехпольнаго раздѣленія полей.

Переѣзды Корымскій и Турулевскій еще недавно населены и во всѣхъ сельскихъ занятіяхъ видна юность домоводства. Отъ Турулевки далѣе дорога лежитъ дремучимъ лѣсомъ, склоняясь по отлогости хребтовъ на С. З. до рѣки Хаима, на лѣвомъ берегу коей построенъ почтовый дворъ въ тридцати верстахъ отъ впаденія сей рѣки въ Байкалъ. Таковъ же точно и переѣздъ Гремячинскій, склоняющійся на С. З. до самаго Байкала, по берегу коего еще четыре версты до станціи Гремячинской, также состоящей изъ одного почтоваго двора. Дорога на сихъ двухъ переѣздахъ имѣетъ большую покатость отъ подошвы Хаимскихъ гольцевъ [7] до Байкала; почему и рѣки, выходящія изъ сихъ гольцевъ, текутъ съ чрезвычайною стремительностію. Слѣдующій переѣздъ весь лежитъ по самому берегу Байкала до рѣки Турки. Переправясь чрезъ сію рѣку при самомъ ея устьѣ, вступите въ Туркинское селеніе, состоящее изъ одного почтоваго и шести обывательскихъ дворовъ; отселѣ останется девять верстъ до горячихъ водъ, названныхъ по рѣчкѣ Туркинскими.

Пространство отъ Турулевки до Турки представляетъ пустыню, въ которой одна только дорога показываетъ слѣды труда человѣческаго, а все прочее напоминаетъ первобытныхъ временъ дикость. Употребите усиліе достигнуть со мною вершинъ Хаима и съ высоты его окиньте взоромъ окрестность во всѣ четыре стороны. Вамъ представятся горы за горами, однѣ другихъ выше, однѣ другихъ темнѣе, одѣтыя дремучими непрерывными лѣсами. Отдаленные гольцы кое-гдѣ прерываютъ сіе единообразіе, бѣлѣя на мрачныхъ покатахъ, образуемыхъ вершинами деревъ. Сія безпредѣльная пустота, сіе повсемѣстное безмолвіе, нечувствительно увлекаютъ воображеніе до первыхъ временъ міра; и послѣ кратковременнаго мечтанія погружаютъ душу въ какое-то самозабвеніе. Здѣсь природа какъ будто сохранила первобытную свою дѣвственность. Но я долженъ былъ разстаться съ любимою дѣтскою мыслію увидѣть огромныя древнія деревья, современныя возрожденію нашего міра. Кедръ и сосна, лиственница и ель, находятся подъ общими законами природы. Дерева также имѣютъ юность и возмужалость, старость и кончину. Отжившія свой вѣкъ на высокихъ мѣстахъ, предъ смертію начинаютъ сохнуть съ вершинъ. Растущія на низкихъ мѣстахъ чахлы, маловѣтвисты; мохъ высасываетъ изъ нихъ соки и они умираютъ преждевременно. Здѣсь на отвѣсныхъ покатостяхъ высочайшихъ каменныхъ громадъ лежатъ милліоны кедровъ и елей, упавшихъ съ обрушившимися скалами или опровернутыхъ ураганами; подлѣ нихъ уже начинаютъ возникать новыя поколѣнія. Послѣ урагановъ лѣсные пожары составляютъ второй бичь для лѣсовъ. На земляной почвѣ огонь съѣдаетъ только сухую траву и хворостъ, не вредя деревьямъ; а на каменномъ грунтѣ, гдѣ корни лѣсинъ разстилаются по поверхности, онъ истребляетъ обширные лѣса. Дерево съ обгорѣвшимъ корнемъ лишается органовъ къ принятію влаги и засыхаетъ.

Прежде узкая тропа, проложенная звѣрями по направленію горныхъ падей чрезъ болота и пески, составляла единственный проходъ чрезъ сію пустыню. Сколько трудностей переносили путешественники, сколько скота погибало подъ тяжестію вьюковъ! Г. Трескинъ первый устроилъ нынѣшнюю большую дорогу, сокративъ ее почти на 80 верстъ противъ прежней. На устроеніе сей дороги употреблено было два лѣта; весь край за-Байкальскій участвовалъ въ трудахъ и издержкахъ. Въ сіе время Трескинъ былъ предметомъ всеобщей ненависти; а теперь благословляютъ его память тѣ самые, кои тогда осыпали его проклятіями, стоя съ топоромъ на горѣ или съ заступомъ въ болотѣ. Вотъ урокъ, какъ должно поступать въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ общая польза требуетъ общихъ усилій! Отъ теплицъ далѣе къ Баргузину еще нѣтъ телѣжной дороги, а ѣздятъ верхомъ такими тропами, по которымъ и пѣшему ходить трудно. Сказываютъ, что уже начертано было предположеніе провесть большую дорогу до самаго Баргузина: но по отбытіи Г. Трескина скоро нашлись причины, воспрепятствовавшія приведенію онаго въ исполненіе. Не принимая на себя выдавать за истину все слышанное мною по сему предмету, думаю, что для умноженія народонаселенія въ сей странѣ, помянутое предположеніе со временемъ должно привести въ исполненіе, потому что Баргузинскій край всѣ потребности жизненныя (кромѣ рыбы) получаетъ изъ Верхнеудинска сухимъ путемъ. Теперь я хочу познакомить васъ съ мѣстностію.

Туркинскія горячія воды находятся въ полуторахъ верстахъ отъ Байкала на востокъ въ логу посреди обширной долины. Строеніе, извѣстное подъ названіемъ теплицъ, лежитъ на южномъ возвышеніи сего лога и состоитъ изъ длиннаго корпуса съ шестью нумерами для пребыванія пользующихся водами. Въ каждомъ нумерѣ по двѣ кровати, а по нуждѣ могутъ помѣститься и шесть человѣкъ. Вдоль всего зданія теплый коридоръ, на западномъ концѣ коего особо пристроены комнаты для доктора, а на восточномъ отхожія мѣста. Изъ сего коридора идетъ пространный крытый сходъ въ отдѣленіе съ купальнями, которое построено въ самомъ логу изъ лиственнаго (негніючаго) дерева. Въ немъ устроены четыре купальни четвероугольныя, пространствомъ въ три съ половиною аршина и въ одинъ глубиною, каждая съ продушиной въ кровлѣ для выпуска испареній. При каждой купальнѣ теплая комната съ двумя кроватями. Противъ сего корпуса на югъ къ западному его концу находится зданіе для надзирателя, къ восточному другое для лѣкарскаго помощника; а подлѣ сего строенія кухня. Коридоры и комнаты въ теплицахъ содержатся въ отличной чистотѣ, для соблюденія которой и посѣтители подчиняются нѣкоторымъ правиламъ. Саженей чрезъ сто пониже купаленъ, построено въ 1831 году особливое зданіе для казенныхъ, людей и черни. Нынѣ Кяхтинское купечество пожертвовало до 7,000 рублей, чтобы по сѣверную сторону лога построить новый корпусъ для помѣщенія посѣтителей. Когда ихъ желаніе будетъ исполнено, то сіе новое зданіе, обращенное лицемъ къ полудню, а съ сѣвера окруженное опушкою лѣса, по высотѣ своего мѣстоположенія, будетъ составлять прекрасный видъ. Логъ отъ вершины холодныхъ ключей до самыхъ теплицъ хотя обнесенъ сельскою загородою, но относительно чистоты оставленъ въ пренебреженіи. Въ теченіи трехъ лѣтъ, при самыхъ малыхъ трудахъ, можнобъ превратить покатые уступы въ пріятное гульбище.

Для безопасности и порядка находится при теплицахъ казачій караулъ: для услугъ и присмотра за больными опредѣлено шесть человѣкъ служителей, коихъ обязанность состоитъ въ отапливаніи комнатъ и приготовленій ваннъ. Сіи служители избираются изъ ссыльно-каторжныхъ: но ведутъ себя такъ хорошо, что живущіе въ нумерахъ, уходя въ купальни или прогуливаться, по большой части оставляютъ свои комнаты незапертыми, и никогда не бываетъ пропажъ.

Главный ключь сѣрныхъ минеральныхъ водъ находится въ 130 саженяхъ выше теплицъ. Онъ углубленъ около аршина въ сѣрный камень, изъ котораго бьетъ нѣсколькими отверстіями, и покрытъ небольшою деревянною бесѣдкою. Вода къ купальнямъ проведена крытымъ деревяннымъ жолобомъ. Она содержитъ зимою 41°, а лѣтомъ 42° по Реом.; почему для умѣренія оной подведена къ купальнямъ холодная вода изъ ключей, лежащихъ въ томъ же логу съ горячими. Главный ключь холодной воды выходитъ нѣсколькими саженями выше горячаго; отселѣ внизъ почти по всему правому берегу просѣдаютъ холодные ключи. Въ самомъ же логу, такъ какъ и въ купальняхъ, со дна, покрытаго толстымъ слоемъ песка, прорываются ключи горячей воды: изъ чего заключаютъ, что масса сѣрной печенки лежитъ во всю длину сего лога; но сверху покрыта толстымъ слоемъ шины, по которой перебирается вода холодныхъ ключей. Далѣе по дорогѣ къ Баргузину въ нѣсколькихъ мѣстахъ еще находятся горячіе ключи.

О врачебной силѣ Туркинскихъ минеральныхъ сѣрныхъ водъ, о внутреннемъ и наружномъ употребленіи оныхъ, равнымъ образомъ и о способахъ употребленія, обстоятельно изложено въ книжкѣ, изданной въ 1830 году. Инспекторомъ по Медицинской части Восточной Сибири, Коллежскимъ Совѣтникомъ Эрнстомъ, подъ заглавіемъ: Инструкція или Руководство, для Врачей, находящихся при Туркинскихъ Минеральныхъ Водахъ. Въ сей же книжкѣ помѣщено и химическое разложеніе сихъ водъ, учиненное Докторомъ Гессе.

Туркинская горячеводская долина, такъ какъ и окрестныя горы, были покрыты дремучимъ лѣсомъ: но въ 1838 году лѣсной пожаръ опустошилъ сію долину съ частію окрестньгхъ горъ. Теперь она вся завалена обгорѣвшими лѣсинами и глухо обросла кустарными растеніями. Здѣшніе лѣса состоятъ изъ сосны, кедра, лиственницы, ели, пихты, березы и осины. Изъ кустарныхъ растеній много багульника, ракитника, ольхи, кизнльника, таволги, бузины, шиповника, боярышника, розмарина и жимолости съ темноголубыми ягодами. Изъ ягодъ растутъ рябина, черемуха, смородина, черника, голубица, брусника, шикша, морошка, княженица и земляника. Также родятся всѣ грибы, свойственные хвойнымъ лѣсамъ. Въ тайгахъ [8] и по каменнымъ вершинамъ горъ водятся лоси, зубри, медвѣди, олени и бѣлки. Лисицъ и соболей мало. По берегамъ Байкала и рѣчкамъ впадающихъ въ него ловятъ множество налимовъ, сиговъ, омулей; изрѣдка попадаются таймени и осетры. Здѣшніе налимы считаются лучшими по всему Байкалу; а омули попадаются вѣсомъ отъ трехъ до двадцати фунтовъ и вкусомъ превосходятъ сиговъ. Для прогулки больныхъ находится нѣсколько тропинокъ на югъ и на востокъ къ горамъ и одна на сѣверъ, составляющая большую дорогу въ Баргузинъ, которая впрочемъ корниста и болотиста. Съ вершинъ высокихъ горъ представляются величественные виды во всѣ стороны: но всходъ на оныя по причинѣ топкости мѣста и густоты кустарниковъ чрезвычайно труденъ. Лучшая и обыкновенная прогулка по большой дорогѣ къ берегу Байкала, съ котораго представляются взорамъ поразительнѣйшія картины. Въ сорока верстахъ отъ берега на сѣверозападъ разстилается сумрачный Ольконъ [9], какъ огромное морское животное, поднявшееся на поверхность водъ. Высочайшіе утесы его, какъ будто предъ вашими глазами опускаются въ море. Но болѣе всего поразителенъ ужасный Онгоренъ, на вершинахъ коего вѣчные снѣги издали представляютъ группу облаковъ, какъ будто покоющихся на высочайшемъ престолѣ, взгроможденномъ изъ мрачныхъ гранитныхъ скалъ. Сей картины, отстоящей слишкомъ на сто верстъ отъ берега на сѣверозападъ, не возможно изобразишь во всемъ ея величествѣ.