Мой новогодний Форс-Мажор

Глава 6. Антон

Еще в детстве, года в три, у меня была двухсторонняя пневмония. Родители думали, не выживу, но я оказался гораздо выносливее. Столько уколов, что любой человек в белом халате до сих пор вызывает у меня нервную дрожь. А инъекций вообще боюсь. Панически. До трясучки. Но облажаться перед Лапиной боюсь не меньше. Она ж не простит. Прокатится катком по самолюбию.

Стою у кровати, дышу часто и глубоко. Терпеливо жду, когда уже все случится, но эта дура специально медлит.

– Эй, Лапина, ты любуешься, что ли? – пытаюсь скрыть страх за усмешкой.

– Было бы на что, – отзывается тем же тоном

Игла вонзается в тело, а меня едва не подбрасывает от панического ужаса. Все как всегда, надо только дышать ровно, но не получается.

– Твою мать! – рявкаю и по инерции подаюсь вперед, едва не падая на кровать.

– Ой, – слышу за спиной и нервно сглатываю. Что-то мне это не очень нравится. От слова совсем.

– Что, блядь, за «ой»? – оборачиваюсь и перехватываю испуганный взгляд Яны. Так, вот теперь еще страшнее становится.

– Не двигайся, – успокаивает она меня и медленно приближается. – Дай я доделаю.

– В смысле «доделаю»? – подозрительно прищуриваюсь, еще не до конца осознавая масштабы трагедии.

– Ты дернулся, и шприц вырвался у меня из рук.

– Только не говори, что он все еще во мне.

Лапина поджимает губы, сдерживая смех, и кивает. Да пиздец. Жаркая волна прокатывает по телу, а следом за ней выступают липкие мурашки. Надо же было так влететь. И не вырваться отсюда.

– Косорукая, – цежу сквозь зубы и внутренне дрожу. – Вытаскивай.

– Не шевелись.

Замираю и едва заставляю себя дышать. Яна давит на поршень, вливая в меня какую-то дикую смесь. Больно пиздец как, но больше страшно. Вот вроде башкой все понимаю, а победить детские страхи так и не получается. Инъекции – величайшее зло, которое может со мной произойти.

– Что ты такой впечатлительный? – приговаривает Лапина, а я неожиданно ловлю себя на мысли, что меня отпускает. От ее голоса становится спокойнее.

– Это ты изверг, – выдавливаю из себя вместе со скупой улыбкой. Может, и не все так плохо, как казалось на первый взгляд.

– Вот и все. – Она прижимает место укола и натягивает штаны. Вроде пережил и почти не опозорился.

Забирает садистские атрибуты и идет к двери. Провожаю взглядом и осторожно присаживаюсь на кровать. В правой ягодице горит и пульсирует. Вот еще не хватало. Пиздец. И жрать охота. И телефон не могу использовать. Ложусь на кровать и обреченно смотрю в потолок. Что мне еще остается?

Перед глазами Яна, такая она стала… воссоздаю в голове ее образ и улыбаюсь. Красивая и светлая. Хотя она такой и была. Переношусь в прошлое на несколько лет. Лапина… смешная такая, с двумя косичками и огромными голубыми глазами. Очки эти ее и брекеты. Но ничто не портило ее. Фарфоровая статуэтка – это про Яну. Красивая, но недоступная.

А я? А что я мог ей дать? Моя душа насквозь прогнила и погрязла в пороке. Деньги, власть, секс. Все это я познал в полной мере еще в четырнадцать и с каждым годом становилось только хуже. Я не хотел ее пачкать. Грязь клубилась вокруг меня. По-другому было нельзя. Не в моем мире. Приходилось соблюдать жесткую дистанцию. И пацанов держать в тонусе, чтобы никто не смел прикасаться.

Я над ней издевался и насмехался, а она в любви мне призналась. И поцеловала. Сама. На выпускном. Так робко и неумело, а я не принял ее любви. Минет в школьном туалете – вот мой потолок, а не чистые девочки. Она увидела… так не кстати вошла и все поняла. Так было лучше для всех.

Стук в дверь прерывает поток гнетущих мыслей.

– Можно? – Девушка в медицинском костюме заглядывает в палату.

Я немного не в ресурсе, чтобы общаться и раздавать автографы.

– Кто вы?

– Медсестра. Меня зовут Лилия. Я могу вам чем-то помочь?

Еще одна? Я предыдущую не доел.

– А где Яна? – на автомате спрашиваю.

Неужели бросила меня после всего этого? Я не согласен!

– Ее на обед позвали, – уклончиво отвечает медсестра. – Но я подумала, мало ли вам что-то нужно. Я ничем не хуже.

«Позвали». Еще и романы крутить успевает? Не мое это дело. Но отчего-то как-то неприятно. Цепляет за живое. Какого хрена вообще? Моя медсестра должна быть рядом, а не мотаться где-то! Надо отчитать, как вернется. Глупости какие в башке.

– Ничего не нужно, – недовольно бормочу я. – И это забери, – киваю на тарелки с едой. Пусть Лапину совесть замучает, что она обедает, а я тут с голоду умираю.

Лилия послушно собирает все на поднос. Вот. Почему Яна не может быть такой послушной? Что бы это изменило? Ничего.

– Хотя подожди, телефон возьми. Набирай код.

Медсестра исполняет.

– Готово.

– Последний входящий, – нажимает и кладет телефон мне на плечо, а я прижимаю его к уху. – Можешь идти.

Лилия поджимает губы и идет к выходу. А я слушаю гудки и теряю к ней всякий интерес.

– Че там у тебя? – раздается в динамике голос Матвея.

– Ты скоро приедешь?

– Да хер знает, все стоит.

Плохо, могут не пропустить. Но надеюсь, друг как-то разрулит. Он у нас знатный выдумщик.

– Пожрать захвати, – прошу я.

– Не кормят, – стебется Мот и заливается смехом. На заднем фоне слышу голоса остальных пацанов. Вот ведь неугомонные.

– Лучше бы не кормили, – невольно улыбаюсь.

– Скоро будем, жди.

Жду. Что еще мне остается?

Глава 7. Яна

Ковыряюсь ложкой в тарелке с супом и вздыхаю. И правда, мало похоже на что-то съедобное, но есть-то хочется. Осторожно пробую и морщусь. Ну и гадость. Что у них там на кухне случилось? Отодвигаю суп в сторону и беру пюре с котлетой. Остыло, но вполне вкусно. Зря Красовский отказался. Ну ничего, повыкобенивается и привыкнет. При мысли о нем улыбка невольно появляется на губах. Это надо вот так встретиться. Если бы кто рассказал, не поверила бы.

– Снова ты, прекрасная незнакомка?

Оборачиваюсь и вижу того самого врача, что утром спас меня от позорного падения. Улыбается во все тридцать два, такие у него ямочки на щеках, ну просто загляденье.

– Снова я, – улыбаюсь в ответ.

– Не занято? – кивает на стул.

– Свободно.

Присаживается напротив и ставит на стол пюре с двумя котлетами. Горячее, аж дымится. Вот ведь, блат у него, наверное. Немудрено с такой-то улыбкой.

– Обед… – довольно вздыхает он и смотрит на часы. – Как много в этом слове.

– Да. Сегодня особенно, – отставляю свою тарелку в сторону и беру компот.

– У вас сейчас аншлаг, а у нас нет. – Доктор хитро мне подмигивает.

– У вас – это где? – прячу улыбку в бокале с компотом.

– Гинекология.

– Так вы гинеколог? – наконец догадываюсь я.

– Воронцов Игорь Александрович, – протягивает мне руку. – Прошу любить и жаловать.

– Лапина Яна, медсестра, – пожимаю его горячую ладонь.

– Я помню, – хмыкает он. – Так что, перейдешь ко мне?

– Мы уже на «ты»? – выразительно изгибаю бровь. Вот это скорость. Меня к такому не готовили.

– А чего тянуть?

– Нет уж, – качаю головой. – Давайте соблюдать субординацию.

Я пришла сюда работать, а не романы крутить.

– Какая строгая, – смеется Игорь. – Так что с переходом?

– Нет, спасибо, мне и в травме хорошо, – натянуто улыбаюсь и складываю грязные тарелки обратно на поднос.

– Воронцов! – раздается за спиной мужской голос.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Алексей Михайлович спешит к нашему столику.

– Попадос, – цокает Игорь и сокрушенно качает головой.

– Почему? – хмурюсь и не понимаю его реакцию. Мне-то что делать? Нельзя ни с кем общаться или что?

Косолапов не спрашивает разрешения и просто усаживается на свободный стул. Тоже не особо тактичный товарищ.

– Уж не переманиваешь ли ты мои кадры? – подозрительно прищуривается он, глядя на Игоря.

– Ну что ты, как я могу, – Воронцов примирительно поднимает руки, и глаза такие невинные. Ловит мой взгляд и подмигивает. Невольно смущаюсь, и щеки покрываются румянцем. Этого только не хватало.

– Даже не мечтай, – строго отвечает Алексей. – Лапина моя.

– Как-то двусмысленно звучит, – усмехается Игорь, а я краснею еще больше. Сейчас еще и в любовницы меня запишут. Надо уходить как можно скорее.

– Зато бодрит. – Алексей нервно стучит пальцами по столу. – Даже не думай, уши откручу!

– У тебя вообще-то жена есть, – парирует Игорь, все больше разгоняя эту тему. Как же страшно-то, господи.

– А ты мою жену сюда не приплетай.

– Я вам не мешаю? – робко интересуюсь, чтобы хоть немного снизить градус их общения.

Оба мужчины поворачиваются ко мне и улыбаются. Вот так просто, как будто и не ругались несколько секунд назад. И только сейчас до меня доходит, что они просто дурачатся.

– А ты вообще почему не в отделении? – Алексей строго сводит брови, но губы его продолжают улыбаться.

– Так обед… – запинаюсь на полуслове.

– Закончился?

– Ну да.

– Дорогу найдешь?

Киваю и поднимаюсь на ноги.

– Да-да, на четвертый, – добавляет Игорь, опять приглашая к себе в отделение.

– Всего хорошего, – улыбаюсь и сбегаю от них. Шутники, блин. Чуть до инфаркта не довели.

Поднимаюсь к себе в отделение. Все вроде спокойно. Новых поступлений не было. Девочки переговариваются на посту. Я к ним, чтобы поделиться и расспросить побольше про этого Воронцова.

– Нагулялась? – хмыкает Лилия.

– В смысле? Я же на обеде была.

– Одна?

– Ну почти, – уклончиво отвечаю. Что-то мне уже не хочется ни рассказывать ничего, ни расспрашивать.

– Там твой голодовку объявил, – кивает она на ВИП-палату.

– Ничего, ему полезно, – невольно улыбаюсь я.

– Какая ты жестокая, – хихикает Амина.

– Справедливая.

Все же иду в палату. Надо проведать, а то Косолапов мне уши пооткручивает. Задание дал, а я не выполняю. Вхожу без стука, Антон лежит на спине и смотрит в потолок. Такой строгий и сосредоточенный. Ему совсем не идет.

– И где ты шлялась? – летит в меня возмущенный голос.

На мгновение даже теряюсь, не зная, как реагировать и подхожу ближе.

– Прости, что? – уточняю на всякий случай. Ну мало ли, может, мне показалось.

– Ты слышала, – цедит Антон сквозь зубы.

Вообще ничего не понимаю. Когда я в рабство попала и теперь должна докладывать о каждом шаге? И еще кому? Красовскому! Не надорвется?

– Мне что, отчитаться?

– Было бы неплохо.

Он садится на постели и смотрит на меня как-то зло. Или мне только кажется.

– Не много ли ты на себе берешь? – усмехаюсь я.

– Вообще-то тебя приставили мне помогать, – испепеляет взглядом, даже не по себе становится. – Но тебя нет, когда нужно.

– Что же тебе нужно? – вопросительно изгибаю бровь и складываю руки на груди. Что же наш мажор еще придумает?

– В туалет. – Губы Антона медленно расползаются в ухмылке. – Писать хочу. Пойдем, подержишь.

До меня не сразу доходит смысл, но все же настигает.

– Чего? Ты обалдел, что ли? – отскакиваю от него, словно обжегшись. Еще чего не хватало!

– Что естественно, то не безобразно, – хмыкает он и решительно идет к туалету, а я в растерянности смотрю ему в спину и не знаю, как поступить.

Глава 8. Антон

– Ну, что замерла?

Оборачиваюсь и усмехаюсь. Глазищи Лапиной округляются, а щеки ярко вспыхивают. Ну прям святая невинность.

Еще скажи, что член в руках никогда не держала.

Может, и правда? Да ну нахрен, ей же двадцать уже. А девственность теряют обычно до выпускного. Точнее, отдают ее какому-нибудь придурку вроде меня, надеясь на шикарное продолжение.

– Я не буду этого делать, – качает головой и демонстративно складывает руки на груди. Смешная такая, важная.

Как будто бы я прям позволил, но подразнить дело святое.

– Я ж тебе не минет предлагаю, – хмыкаю и улыбаюсь, замечая, как щеки Яны становятся пунцовыми. – А выполнить свою работу.

– В мои обязанности не входит… – Возмущенный голос обрывается на полуслове, а из коридора доносится непонятный гул.

Дверь в палату без стука распахивается, и вваливаются мои друзья. Полным составом. Три идиота замирают на пороге, оценивают ситуацию. Переглядываются между собой, сканируют меня и начинают дико ржать.

– Тоха, ты пиздец, – сгибается пополам Мот.

– А-а-а, угар. – Кирюха тоже хватается за живот

– Дай я тебя сфоткаю для контента. – Никитос достает смартфон и делает несколько провокационных фоток.

Закатываю глаза и качаю головой. Вот что за идиоты? Послал же бог друзей.

– Хорош, – предупреждающе рычу на них. Мне вот совсем не весело.

– Да ладно, че ты, – продолжают угорать. – Все же свои. Хавчик вот привезли.

На столе появляются разносолы, преимущественно фаст-фуд, который, к слову, я не ем. У меня вообще-то спортивный режим, и тренер по голове не погладит.

– А ты тут неплохо устроился. – Мот кивает на притихшую в сторонке Яну. – И девочки такие интересные.

Скриплю зубами, но оставляю реплику без ответа.

– Может, и мне в соседнюю палату устроиться? – хмыкает Кир и протягивает руку к Лапиной.

– Не трогайте меня, – шипит она зло. – Кто вас вообще пустил?

– Ух, еще и с характером, – смеется он и ищет от меня поддержки на продолжение.

– Хватит, я сказал, – строго осаживаю. – Яна, иди, я позову, если мне что-то понадобится.

Смеривает меня взглядом и прищуривается.

– Может, колокольчик оставить? – вздергивает подбородок и идет к двери.

Вот же язва. Невольно улыбаюсь, а пацаны снова давятся от смеха.

– Нахрена вы к ней лезете? – огрызаюсь на друзей. – Сейчас же нажалуется.

– И что? – усмехается Мот. – Посещения тяжелобольных не запрещены. Ты же у нас тяжелобольной?

Закатываю глаза. Идиотизм какой-то. Мои друзья резко отупели и несут какую-то дичь?

– Охуенная телочка, я бы вдул, – мечтательно тянет Кирилл.

– Погоди, Тоха, наверное, уже вдувает, – дразнит меня Никита. – У него ж руки сломаны, а не член.

Так и хочется послать нахер. Уже жалею, что позвал их. Только бесят. Понимаю, что просто стебутся. Впрочем, как и всегда, но цепляет за живое.

– Ты чего не ешь-то? – Кир достает пиццу и забирает себе кусок. Попутно распечатывает банку с газировкой. Смотрю на него и едва не давлюсь слюной.

– Чем? – взмахиваю двумя гипсованными культями.

– Точно, – достает второй кусок и протягивает мне. – Подержать?

– В туалете подержи.

Кстати, отлить и правда хочется. С каждой секундой все сильнее. Как быть, я понятия не имею. Не в штаны же прудонить.

– Вот уж нет, бро, – качает он головой. – Прости, но это перебор.

– Памперсы не дают, что ли? – стебется Ник, закидываясь бургером. Куда в него лезет, вообще непонятно.

– Еще чего!

– Ну не знаю, а как ты справляешься?

– Пока не ясно… – развожу руки в стороны. – Может, кто-нибудь поможет?

– Ладно, пойдем помогу штаны стянуть, – сжаливается надо мной Матвей.

– Спасибо.

Иду за ним в уборную. Стремно это все, но что ж делать? Приходится подстраиваться под обстоятельства. Мот дергает вниз мои штаны вместе с боксерами.

– Дальше сам. Позови, как закончишь.

– Угу.

Это какой-то лютый треш. Никогда даже не думал, что могу оказаться в подобной ситуации. Вот они, руки. Они есть, я их чувствую, но пользоваться не могу. Вообще никак. Даже зад подтереть себе не в состоянии. Пиздец просто.

Пытаюсь как-то изловчиться и управиться сам, но получается так себе. Едва до середины бедра дотягиваюсь и звучно матерюсь. Все. Никак дальше.

Матвей дергает штаны наверх, и мы вместе возвращаемся в палату.

– Ну и что, как ты здесь? – Кир обводит любопытным взглядом мою ВИП-палату. – Выглядит вполне неплохо.

– Ага, как в колонии строго режима, – смеюсь и откусываю кусок пиццы, что держит для меня Никита.

– Все так плохо? – Мот ставит на тумбочку передо мной открытую банку с колой, в которой торчит трубочка. Жадно отпиваю несколько глотков.

– Еще хуже, – уверяю я. – И уколы.

– Прям курорт, – смеется Ник.

– Не то слово.

– Тогда что, едешь с нами?

– Куда?

– За город к Кирюхе. – Ник кивает в сторону друга. – Там и Новый год отметим. Девочки подгребут и еще небольшая толпа. Весело будет.

Все так, как я и хотел. Именно для этого и звал друзей к себе. Чтобы забрали меня и увезли на тусу. Но сейчас отчего-то хочется совсем другого. Точнее, я сам еще не знаю чего, но явно не бухать за городом.

– Тох, ты че замер? – Мот, прищурившись, смотрит на меня. – Ты с нами?

– Нет, я остаюсь.

– Уверен?

Да нихрена я не уверен. Даже наоборот, но и уехать вот так уже не могу. Что-то не отпускает. Или кто-то…

– Да, я уверен.

Глава 9. Яна

– Кто их пропустил? – возмущенно накидываюсь на коллег, но они лишь улыбаются и отводят глаза.

– Я не видела. – Лилия равнодушно пожимает плечами.

– Я тоже. – Амина лукаво закусывает губы.

Врут ведь обе. Эти наглецы им заплатили, чтобы пройти.

– Не стыдно вам? – качаю головой и складываю руки на груди.

Как так можно вообще? А если они что-то натворят, кто будет отвечать?

– А что стыдного-то? – добродушно хмыкает Амина. – Подумаешь, парни посидят немного и пообщаются.

– Так не положено же!

– Ты всегда такая правильная? – язвительно скалится Лиля. – Еще, наверное, и отличница.

Невзлюбила меня с первой секунды, и, похоже, у нас это взаимно. Но устраивать разборки я не собираюсь.

– Ой, все, – закатываю глаза и ухожу.

Бесят своей безответственностью. Ну какой может быть порядок в отделении, если сам персонал нарушает все правила? И нет бы для чего-то нужного. Помочь мажору провернуть свои темные делишки. Противно.

Одергиваю себя – нельзя так думать. Это неправильно. Мысленно отвешиваю подзатыльник. Я же будущий врач, а для него все пациенты должны быть одинаковы. Но быть непредвзятой не получается. Красовский меня дико раздражает. И шайка его шакалов тоже!

Прохожу по палатам, проверяю пациентов и все сделанные назначения. Возвращаюсь в сестринскую и сажусь заполнять карты. Коробит от того, что не могу никак повлиять на ситуацию. Нет, конечно, могу. Позвонить Косолапову и нажаловаться, но ябедничать – это как-то совсем по-детски. Да и с детства все знают главное правило: стукачи долго не живут. Поэтому просто отпускаю ситуацию и утыкаюсь в карты.

Монотонная работа помогает отвлечься. Даже на какое-то время забываю про этого придурка и его друзей, но в коридоре снова слышится ржач. Киплю внутри себя и стараюсь не обращать внимания. Тише не становится, они сейчас все отделение на уши поставят.

Откладываю карту в сторону и решительно иду к двери. Распахиваю и выглядываю в коридор. Никого. Тишина. У меня что, крыша поехала? Дохожу до поста. Амина выжидательно смотрит на меня, а я не знаю, что сказать.

– Мне что, показалось?

– Ты о чем? – Ее бровь вопросительно изгибается.

– Голоса и смех…

– Не было ничего, – качает она головой, а я чувствую себя полной дурой.

Что за ерунда? Иду в платную палату. Там тоже тихо. Никого нет. Только срач лютый. Еда, какие-то банки. Как можно за пару часов превратить почти стерильное помещение вот в это?

Ладно, не мое это дело. Стучу в ванную.

– Антон, ты здесь?

Ответа нет, и мне это совсем не нравится. Неприятные мурашки ползут по позвоночнику. Может, с ним что-то случилось? Толкаю дверь и вхожу внутрь. Никого. Куда же он мог деться?

Возвращаюсь в палату и еще раз осматриваюсь. Ничего не понимаю. Выхожу в коридор и снова к Амине. Уж она точно должна знать.

– Красовский где? – спрашиваю прямо, нет времени ходить кругами.

– А я откуда знаю? – Амина неопределенно пожимает плечами. – Твой же пациент, ты и следи.

– Амина, ну правда, – умоляюще смотрю на нее. – Куда они все делись?