Еще одна надежда

Она сидела у изголовья моей кровати так тихо, что порой казалось, в этой серой и унылой палате никого кроме меня не было. Время от времени я поворачивал голову и видел эти большие серые мокрые от слез глаза, которые смотрели на меня в ожидании того, что я встану и мы пойдем домой. Но я знал, что мое тело устало от боли и я останусь в кровати еще несколько дней, а затем покину этот мир. Не знаю, что там будет впереди, ждет ли меня свет, или тьма, или перерождение, а возможно, когда я закрою глаза навсегда, я забуду всех и ничего уже не будет. Можно много думать и рассуждать на эту тему, но это я пойму чуть позже, а сейчас в этой палате сидит та, о которой я старался заботиться всю ее жизнь. Я много потерял, но приобрел на войне то, чего не ожидал, я приобрел цель в жизни и так необходимую мне семью. Война ворвалась в наш город неожиданно, никто не был готов к тому, что произойдет, и последствия ее были ужасны. Наш маленький город был атакован ракетными залпами и практически разрушен. Власти двух стран не поделили пограничные города, вследствие чего один из них был практически уничтожен. Наше правительство отреагировало, но погибшим людям это не помогло. Были долгие переговоры, и чуть ли не дошло до масштабной войны, но со временем все начало утихать, и чтобы не было больше жертв, город, который разрушили, перешел нашим противникам. Вот, в принципе, и все, нет смысла дальше углубляться в политические распри. Война есть война, это множество потерь и большое горе.

После того как закончился обстрел города, наша миротворческая рота шла по разрушенному городу и помогала уцелевшим, переправляя их в другой город. В одном из домов я увидел маленькую светловолосую девчушку лет восьми, она стояла молча и лишь озирала своим взглядом пылающий город. Я повидал много людей, но в этой девочке была какая-то неведомая мне сила, несмотря на свой возраст, она не плакала и не боялась происходящего. Но возможно, у нее был всего лишь шок. Забегая вперед скажу, что я видел ее слезы только один раз, и это было в этой палате. Я подошел к ней и спросил:

– Милая, что случилось и почему ты стоишь здесь одна вся в крови и рваной одежде?

Она помолчала пару минут и потом, сфокусировав взгляд на мне, сказала:

– Я выбралась из этого разрушенного дома и сейчас не понимаю, что происходит, весь город в огне и много разрушенных домов, что же случилось?

Мы с ребятами переглянулись, и мне пришлось рассказать вкратце о происходящем.

– На наш город напали, и сейчас здесь небезопасно. Пойдем с нами, мы отведем тебя в свой лагерь, там есть еда, тепло и одежда.

Она посмотрела на меня своими большими глазами, а потом, немного подумав, выдала фразу:

– Если ты пообещаешь, что со мной ничего плохого больше не произойдет, то я согласна идти с вами.

От этих слов у меня на лице образовалась улыбка.

– Конечно, я от тебя не отойду ни на шаг. И не дам тебя никому обидеть, ты будешь в безопасности.

Но только она хотела пойти за нами, как тут же упала и схватилась за ногу. Я подошел к ней и снял ботинок, на ее голеностопе был большой фиолетовый синяк, я подумал, что у нее перелом. Замотав бинтом ногу, я взял ее на руки и понес. Хоть в городе и была разруха, но в момент, когда я нес малышку, на душе было спокойно, и я ощутил, что эта девочка может изменить мою жизнь. Я дам ей все, что необходимо для спокойной жизни, и буду растить ее как родную дочь, если она не будет против.

Я ждала момента, когда вы, дети мои, немного подрастете, чтобы рассказать вам эту историю и вы поняли, каким был человек, который растил и оберегал вашу маму. Ваш дедушка всю жизнь построил на том, чтобы я росла и не знала бед, которые со мной произошли до встречи с ним. Он был мне как отец и сдержал обещание, которое дал при первой встрече со мной.

Глава первая

Потеря и начало

Я мало помню, что было до встречи с Джеем. Наш Хилл-Вей граничил с другой страной. Это был город богачей, и до разрушения там было много элитных районов, где находились коттеджи, железная дорога, по которой переправляли в другие города и страны бензин в цистернах. Множество разных крутых автосалонов, банки и магазины. Еще там было два нефтеперерабатывающих завода. Этот город назывался нефтяной жилой.

Наша семья, которая состояла из меня, брата Вилли, мамы и папы, жила вовсе не в элитном районе. Мы жили на окраине города недалеко от бедных районов. Мы не были бедны или богаты, скажем так, наш район относился к среднему классу, но мы ни в чем не нуждались. У нас была крепкая и счастливая семья. Я не посещала детский сад, родители решили, что будут воспитывать меня дома. И чаще всего, куда бы они ни ходили, я была с ними, кроме работы. Мой брат был прелестным кареглазым мальчиком и учился в школе во втором классе. Мне же было на тот момент около пяти лет. После школы он обычно проводил время со мной, мы играли, или он старался меня научить чему-нибудь во дворе нашего дома. Отец мой работал на заводе и часто задерживался, пытаясь хоть как-то зарабатывать сверх нормы. Мама работала там же бухгалтером. Они очень старались, чтобы мы ни в чем не нуждались. Нам не очень нравилось там жить, и мы хотели уехать в Дизи, но из-за того что работу не так легко было найти, никак не могли переехать. Еще я помню, хотя и смутно, наверное, даже больше ощущение, о том, как мы проводили выходные. Мы ездили в Ливон, когда подворачивалась возможность. Это курортный город, в котором люди отдыхали от работы. Мы снимали там домик на все выходные и проводили это время всей семьей. По вечерам мы собирались у костра и слушали, как папа играл на гитаре и пел песни. Я обычно после двух или трех песен засыпала, и меня уносили в кровать.

Последнее воспоминание из той жизни остается для меня до сих пор очень тяжелым. Все в доме улеглись спать, и посреди ночи произошел громкий взрыв, от которого завибрировали стекла моей комнаты. Я вскочила и хотела пойти к родителям, но ноги меня не слушались, тело мое дрожало, в голове гудело, и все вокруг начало расплываться, я потеряла сознание. Очнувшись, я увидела незнакомую комнату и каких-то людей, одетых в белые халаты, которые суетились вокруг меня. Я пробыла в больнице около недели, за это время меня наблюдали и ставили капельницы, от которых постоянно хотелось спать. Когда наступил день моей выписки, ко мне в палату пришел мужчина, подсел и сказал:

– Милая моя, мне горько это сообщать, но твои родители и брат не выжили. Но не беспокойся, в детском доме о тебе позаботятся.

Что уж говорить, я впала в ступор и не смогла ничего даже сказать. Только слезы пошли из моих глаз. Похоже, капельницы, которые мне ставили, сделали свое дело и не давали в полной мере ощутить боль от утрат.

После больницы меня отправили в приют, где я прожила около трех лет. Меня туда поместили из-за того, что мои родители умерли, а ближайшая родня не хотела возиться с еще одним ребенком, у нас такие законы, если близкий родственник беден или не хочет брать ответственность, то ребенка в такой ситуации, как у меня, помещают в детский дом. Поначалу я много плакала и часто вскакивала по ночам с криками, но со временем начала привыкать, и ко мне подселили девочку, с которой мы быстро нашли общий язык. Конечно, я так и вскакивала по ночам, но это стало намного реже случаться.

О приют, я помню эти лимонные стены и белые потолки моей комнаты, тумбу с книгами и предметами гигиены, около окна стоял красивый деревянный расписной стол, на котором была надпись «доброта спасет мир», мою мягкую кровать с зеленым матрасом и рисунками животных и большой коричневый шкаф, который находился рядом с кроватью. Напротив меня стояли такая же кровать и тумба моей соседки, милой Кити, я так называла ее из-за того, что при разрушении ее дома от землетрясения у нее ничего не осталось, кроме мягкой игрушечной кошечки. Государство не экономило на детях и здоровье своих жителей. В этом «доме детей» было много чего, это делалось для того, что если ребенка никто не заберет, то он вышел бы в общество нормальным гражданином, а не человеком с расшатанной психикой и глубокой травмой.

Подъем начинался у нас в восемь утра, воспитатели стучались в каждую дверь и желали доброго утра. После этого мы с Кити делали зарядку у себя в комнате и умывались, а потом шли по коридору в большую столовую, где собирались все дети на завтрак или обед. Детей было около тридцати. Детские дома строились небольшие, для того чтобы было проще уживаться всем вместе. Оттого что было мало детей, учителям было проще уделить внимание каждому. После завтрака мы гуляли в парке, который находился вблизи приюта. Если было лето, то по желанию нас возили на озеро купаться и загорать, а зимой заливали каток на заднем дворе, и мы катались на коньках. Еще можно было взять лыжи и покататься рядом с лесом, который находился неподалеку от детского дома. Часа два или три нам уделялось на активный отдых. После этого мы шли на занятия, где учителя, или, как я их называла, смотрители, преподавали разные предметы. А ближе к семи годам у нас проводились полноценные занятия с проверками и домашними заданиями. Нас уже обучали математике и русскому, биологии и многим другим предметам.

Я не была примерной ученицей в теории, было как-то скучно все это, но когда я переходила к практическим навыкам, то мне не было равных. Учитель физической культуры очень любила меня и всячески хвалила за мою активность. После учебы, а это часа в два, у нас был обед, если было тепло и было желание, мы выносили столы и ели во дворе на свежем воздухе. Далее шло личное время до ужина, кто-то занимался учебой и постигал науку, я же в свое время читала различные рассказы о драконах и других мифических существах, уж больно нравилась мне эта фантазийная тематика. Я прочла все книги, которые были в детском доме, и приходилось просить моих учителей брать новые рассказы в городской библиотеке.

Так у меня прошло почти три года, все шло размеренно и спокойно. Но вот наступила ночь, которая снова изменила мою жизнь. Все улеглись спать, лишь дежурный смотритель остался дежурить на посту, но, видимо, он тоже уснул и не смог предупредить других о надвигающейся катастрофе. Посреди ночи я услышала сильный звук взрыва, моя паника не знала предела, примерно такой же взрыв был в тот день, когда погибли мои родные. Но на этот раз их было несколько, до того как потерять сознание, я сумела насчитать около пяти взрывов. Одни были очень громкими, а другие звучали как эхо. Первый взрыв разбудил меня, но я не смогла встать с кровати и сжала свои глаза еще сильнее, выступил пот по всему телу, и я съежилась в клубок, еще помню, как что-то большое упало на кровать. Это был шкаф, при падении его дверцы, которые еле держались, ударились о железную спинку кровати и разлетелись, видно, из-за этого он меня не придавил, а просто накрыл, и от сильного страха я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, то была в полной темноте, но из-за того что у меня было немного пространства, спасибо шкафу, мне было чем дышать, и я стала думать, как мне выбраться, но ничего не приходило на ум. Дергая взад и вперед спинку кровати, я надеялась как-то освободить себе место, чтобы пролезть между шкафом и кроватью, но у меня не хватало сил. Не знаю, сколько я так пробыла в темноте, но вскоре свет от солнца начал пробиваться через щель в углу шкафа. Видимо, больше чем полночи я была без сознания.

Вложив все силы, которые остались, я вытащила из кровати железное крепление и этой железякой начала ковырять стенку шкафа. Очень много времени и сил мне пришлось потратить на то, чтобы сделать небольшое отверстие, в которое я смогла пролезть. Но, как оказалось, это была не последняя моя преграда наружу, сделав усилие, я вылезла и оказалась между шкафом и стеной здания, которая практически лежала на нем. Между ними было небольшое расстояние, которое позволило мне передвигаться. Я начала ползти к дыре в стене. По пути из-за маленького пространства и яркого солнца, которое слепило мне глаза, было очень плохо видно, но когда мои глаза пришли в норму после темноты, одно я разглядела очень отчетливо – тело человека лежало практически у моей головы. Это был один из учителей, которых я просила принести мне книги из библиотеки, этот человек был добр ко мне и всегда помогал. Его тело лежало неподвижно в проеме между развалин, отделяя меня от улицы, я, дрожа от страха, сдвинула его, чтобы пролезть. От такой жути меня словно заклинило, я теряла сознание на месте и тут же приходила в себя. Для ребенка я оказалась очень стойкой и смогла выжить в этом кошмаре.

Наконец я выбралась и начала думать, что делать дальше, повсюду была разруха и не было людей. Простояв так пару минут, я услышала чей-то голос позади меня. Обернувшись, я увидела, что передо мной стояли мужчины, и один из них пошел ко мне. Это был, по моей оценке, высокий мужчина со шрамом на щеке и большими руками, его черные как смоль короткие волосы изредка пробивала седина. Оказавшись рядом со мной, спросил, что произошло и почему я стою одна вся в крови и драной одежде. Я рассказала, что услышала сильные взрывы, а потом как выбралась из-под завала. Переглянувшись со своими товарищами, он сказал, чтобы я шла с ними, что меня отведут в безопасное место. Сил на раздумья у меня уже не осталось, да и, если честно, думать было не о чем, не оставаться же мне тут. В тот момент, когда я попыталась сдвинуть ногу, она тут же ослабла, и я упала на землю, как оказалось, у меня была сломана нога, так думали мои спасители, но из-за сильного шока я не почувствовала боли, когда выбиралась из-под завала. Тогда он взял меня на руки, и мы все вместе направились в лагерь. Мы долго шли, и всюду было страшно смотреть, город находился в огне и многие здания были разрушены. Мои провожатые собирали уцелевших людей с собой, тех, кто мог идти. А те, кто не мог передвигаться, оставались с кем-нибудь из отряда и ждали машину для дальнейшей транспортировки в лагерь.

Глава вторая

Все только начинается

Из-за того, что все боялись повторной бомбежки, лагерь находился рядом с границей города Дизи. Это место было не тронутым, и люди чувствовали себя здесь в безопасности. Это место охранялось военными из других городов. Там был перевязочный пункт, и помимо него стояло множество палаток, сюда доставляли раненых, которых немного приводили в чувство для дальнейшей транспортировки в город. Меня принесли в одну из таких палаток для осмотра. Дежурный врач осмотрел мою ногу и сказал, что это не перелом, а всего лишь вывих ноги, и если ее не нагружать, то через пару дней я смогу ходить сама. Осмотрев меня полностью, выписал мазь от ушибов и порезов. Джей во время осмотра находился рядом со мной и только смотрел с какой-то грустью на множество моих ушибов и порезов. Было видно, что этому человеку с самого начала нашей встречи очень важно мое самочувствие и он желал мне только добра. Доктор обработал мои порезы и вправил ногу. Такой сильной боли я никогда не ощущала и поэтому очень громко кричала и ударила врача по руке, но он не разозлился, а только улыбнулся и отправил меня отдыхать. Джей взял меня на руки и понес в столовую. Там нас накормила женщина, которую звали Жейн, она была волонтером из города Левона. Жейн рассказала, что у нее в бомбежке погибли родственники. После этих известий она попросилась добровольцем в Хилл-Вей, чтобы помогать выжившим, чем сможет. Во время ее рассказа она все время плакала и гладила меня по голове. В этом лагере у всех были печальные лица, многие потеряли близких в этих бомбежках. Но это были сильные люди, они старались держаться ради выживших и помогали друг другу чем могли. После сытного обеда меня обняла Жейн, сказав, что все будет хорошо, и мы с ней попрощались. Джей отнес меня в одну из общих палаток, предназначенных для распределения тех, кто готов к транспортировке в город.

Дойдя до кровати, он уложил меня и сказал:

– Отдыхай и набирайся сил. Мне нужно закончить еще оставшиеся дела. Если вдруг у тебя возникнет какая-нибудь нужда, обратись к моим друзьям, которые дежурят у палатки, но никуда без присмотра не уходи, это небезопасно.

Идти мне было все равно некуда, да и не зачем. Все, кого я знала, либо погибли, либо пропали неизвестно куда. На данный момент я сильно устала, и не было сил даже что-то делать. В моей голове была лишь одна мысль, что произошло с моей Кити, погибла она в бомбежке или ей удалось выжить. И я кивнула в качестве жеста согласия, после которого Джей ушел. Изморив себя до конца этим вопросом и переживаниями, я отключилась. Через какое-то время от шороха мне пришлось открыть глаза и встать с кровати. Источником этого звука был мужчина на соседней койке с перевязанной головой, он вертелся и не мог уснуть. Я вышла из палатки, подошла к одному из людей в форме и поинтересовалась.

– Подскажите, пожалуйста, а где сейчас находится мужчина, который пришел со мной?

Человек в военной форме присел на корточки, улыбнулся и спросил:

– А кто тебя интересует, милая? Может, у него есть какие-то отличительные черты, по которым я смогу ответить?

Я немного подумала и сказала:

– У него черные волосы и есть шрам на щеке.

Мужчина ответил:

– Я понял, о ком ты говоришь, это Джей, он передавал, что ты можешь про него спрашивать, но его сейчас нет в лагере, он ушел снова в город искать выживших людей. И попросил за тобой приглядеть в его отсутствие.

Меня отвели в столовую, я перекусила и почувствовала прилив сил. За время моего сна усталость исчезла, и мне стало гораздо лучше. Я решила не дожидаться прихода Джея и самостоятельно найти его в городе. Взяв еды в дорогу из столовой и прошмыгнув через охрану, легко вышла из лагеря. Шла я около часа, и на улице начинало темнеть, наступала ночь. Было плохо видно, но даже сквозь эту темноту виднелись истерзанные тела людей и разрушенные дома.

Вскоре на горизонте появились еле заметные силуэты людей, которые двигались в мою сторону, испугавшись, я решила спрятаться в одном из ближайших домов. Когда они прошли в паре метров от меня, стал отчетливо слышен знакомый голос, это был Джей с тремя товарищами. Я вышла у них за спинами и позвала Джея по имени. Он обернулся и начал подходить ко мне, взгляд у него поначалу был удивленным, но вскоре сменился на более суровый и серьезный. Он присел на корточки рядом со мной и сказал:

– Ты должна была оставаться в лагере под присмотром в безопасности, а вместо этого пошла по темноте в город. Тут опасно, и это не место для маленькой девочки.

Я взглянула пристально в его глаза и со всей серьезностью сказала:

– Мне захотелось помочь тебе в чем-нибудь, вот даже еды прихватила с собой, чтобы ты не был голодным. Тут на всех хватит.

Его суровый вид сменился улыбкой и словами:

– Ну мы с тобой точно поладим. Но я надеюсь, что ты так больше делать не будешь. Мне нужно знать, что ты в безопасности и с тобой все хорошо.

Его друзья позади него громко рассмеялись и сказали:

– Эта девочка очень смышленая и добрая. Она спасет нас в трудную минуту от голодной смерти.

Но сразу же замолчали после сурового взгляда и слов Джея:

– Не стоит ее подначивать в таких делах, она еще ребенок, и это мы должны заботиться о ней.

После этих разговоров мы перекусили и отдохнули немного. Джей взял меня за руку, и мы направились в лагерь. По пути он рассказал, что когда они вернулись в лагерь, то не обнаружили меня. Разделившись с друзьями, направились на мои поиски.

Вернулись в лагерь мы под утро. Джей повел меня в палатку, чтобы уложить спать, укладывая, он сказал:

– Мне нужно с тобой завтра обсудить очень важную тему, которая не выходила у меня из головы эти пару дней. Ничего не отвечай и спи спокойно.

Проснувшись на следующий день, я не стала дожидаться прихода Джея и сама пошла до него. Но как только я вышла из палатки, так сразу же встретила его по пути. Вместе мы пошли в столовую, и за завтраком он сказал:

– Я хотел бы забрать тебя в свой дом в Дизи, чтобы ты жила там под моим присмотром вдали от этого ужаса.

Признаюсь честно, такого разговора я не ожидала и была очень удивлена. Какой-то малоизвестный мне мужчина предлагает уехать в Дизи и жить вместе. Но вместо множества вопросов я согласилась, кивнув головой. Не знаю почему, но я доверяла ему, в его глазах было что-то родное.

– Джей, если признаться по-честному. Меня волнует одна мысль, которая не дает покоя. Мне кажется, я приношу неудачу, и все, кто рядом со мной, сильно страдают, – сказала я.

Но он перебил меня:

– Ты не права, в мире бывают такие события, которые нам неподвластны. Ты сильная и умная девочка. Смотря на тебя, я вижу свою младшую сестру, она умерла еще ребенком. У нее был рак и очень сильные боли, но она стойко переносила их и никому не жаловалась. И вот смотря, как ты держишься после всего случившегося, я вижу ее, такую же сильную и волевую девочку.

На следующий день мы начали собираться в дорогу.

Глава третья

Дизи

Колонна машин выдвинулась из нашего лагеря, все, кто мог передвигаться, выдвинулись в город в сопровождении военных машин для безопасности. Я ехала с детьми и Джеем, охранявшим нас, в грузовой машине, и вскоре наш лагерь скрылся за горизонтом. Ехали мы около трех часов по бездорожью, проезжали леса и мелкие речушки, а в каких-то особо заболоченных местах приходилось слезать с машин и двигаться пешком. Ближе к ночи мы заехали на большой бетонный мост, и вдали мелькал город Дизи. Мы приехали на распределительный пункт, там нас уже ждали медики и волонтеры, которые распределяли людей. Детей забирали добрые воспитатели в детский дом, а взрослых подселяли на время к неравнодушным жителям, которые хотели помочь в такой нелегкой ситуации. Раненых и больных отправляли с медиками в больницы. Мэр города Эндрю Фишер, пухлый дядька с добрыми глазами, сделал все возможное для помощи пострадавшим. Джей и его бригада помогали местной администрации с распределением. А я ждала его в кабинете секретаря по имени Кари, она была знакомой Джея, которую он попросил присмотреть за мной. Примерно через час он освободился и забрал меня из комнаты. Мы направились в сторону его дома, и всю дорогу я говорила про Кити.

– Джей, нужно узнать, что произошло с моей подругой, она очень мне дорога. Также я хотела бы узнать о судьбе всех воспитателей из детского дома. Они были добрыми и хорошими людьми.

Он ответил на мои высказывания.

– Милая, на улице сейчас ночь, если даже сильно захотим что-то сделать, то просто не сможем. Я устал после долгого и трудного дня, да и тебе после долгой и трудной дороги нужно отдохнуть. Завтра с утра мы встанем и с новыми силами сможем добиться большего.

После наших разговоров мы оказались около дома Джея, он открыл ворота, и мы вошли во двор. Посередине двора стоял одноэтажный деревянный дом, который остался Джею от родителей. За ним стояла баня с двумя постройками по типу амбара. Рядом с домом стояла ветхая беседка, все было в плачевном состоянии из-за того, что Джей редко бывал в этом доме. Усевшись на веранде, он посмотрел на меня уставшим взглядом и сказал:

– Ну вот мы и дома. Да, тут не дворец, но все можно починить и сделать даже лучше, чем было.

Осмотрев все, я согласилась:

– Ты прав, не дворец, но мне пока все нравится. Мы все отремонтируем и покрасим в яркие цвета, чтобы нам было комфортнее жить.

Зайдя в дом, Джей повел меня по темному коридору в комнату и сказал, чтобы я устраивалась. А сам пошел искать щиток, чтобы включить свет. После этого мы прошлись по дому, и он показал, где находится туалет и ванная. Моя комната была большой, с покрашенными в белый цвет стенами, такое ощущение, что здесь могло поместиться человека три, не меньше. Джей принес раскладушку из комнаты, которую я называла хламильней, из-за того, что там было много разных вещей. Он разместил ее в углу около стенки, а также прихватил лампу, чтобы мне не было страшно ночью. Пожелав доброй ночи, он удалился к себе, и до утра я его не видела. Наутро, как только солнце коснулось моего окна, Джей разбудил меня и сказал:

– Доброе утро, Луна, я приготовил завтрак, он стоит на кухне. Меня вызвали в администрацию по срочному делу, и поэтому ты остаешься за главную. Осмотрись пока что в доме во время моего отсутствия. Я постараюсь завершить свои дела поскорее, и если останется время, то мы начнем поиски твоих друзей.

Я кивнула сонной головой и пожелала хорошего дня. Встав с раскладушки, направилась в ванную. Видимо, вчера от жуткой усталости мне показалось, что она выглядит прилично, но сегодня я увидела в стене большую трещину, обитые пороги, треснутое зеркало и грязный умывальник. Смотря на это, мне пришла мысль, сколько же его тут не было, раз все так выглядит. Умывшись, я пошла на кухню, доски на полу скрипели при нажатии, они нуждались либо в замене, либо в покраске. Ничего, мы все починим, – подумала я. Кухня была просторная. Посередине стены находилось большое окно, которое выходило во двор. А посреди кухни стоял деревянный стол, в углу находилась старенькая небольшая плита, немного ржавая по бокам, и кухонный гарнитур, ждавший своей участи в ремонте или в замене. В другом углу стояла печка, которая была вся в саже.