- -
- 100%
- +
– Все как у всех. У меня ведь последний курс. Сейчас нужно писать дипломную работу, времени на развлечения нет, – Ада на мгновение замолчала. – Нужно думать, планировать что будет после окончания университета, – обобщила она, явно не желая посвящать нового знакомого в какие-либо подробности относительно своих планов на будущее.
– Понимаю, – не успокаивался Демьян. Он не хотел выглядеть занудой, но, не представляя как построить диалог с кем-то вроде нее, продолжил. – Но ведь должно быть что-то, что доставляет тебе радость, удовольствие? Какое-нибудь занятие, хобби? Ну, например, ты любишь читать?
Адриана искоса бросила на него усталый взгляд. Впервые он отчетливо различал на ее лице легкое раздражение вперемешку со скукой, словно она намекала ему: «Ты это серьезно? Ты серьезно будешь расспрашивать меня всю дорогу о книгах?».
– Да, конечно, я читаю. Разве это что-то сверхъестественное? – выдохнула она.
– Здорово, – обрадовался он, рассчитывая, что нащупал общую тему для разговора, которая избавит их от ненавистного молчания. – Я тоже люблю читать, поэтому и спросил. Из последнего, что доводилось, наверное, был Харуки Мураками «Норвежский лес»3. Очень атмосферная…
Демьян оборвался, заметив, как Ада слегка закатила глаза и отвела взгляд в противоположную сторону.
– О боже, ну давай, продолжай в том же духе! – тихо прошептала она так, чтобы ее слова все же наверняка донеслись до адресата.
Грубая фраза, похожая на погружение в ледяную воду, вывела Демьяна из равновесия, отчего щеки налились пунцовой краской.
«Да какого черта? Как она смеет!? Тоже мне! Стерва! Ходячая пустая обертка! Думает, из-за ее внешности она может вести себя как ей вздумается, и все будет сходить ей с рук?» – внутри него все бурлило и негодовало. От такой резкости с ее стороны часть него была готова разразиться матом во всеуслышание, но слабый голос разума глубоко внутри продолжал убеждать: «Я всего лишь хочу понять какая ты…».
«Да что ты ее оправдываешь? Раскрой глаза! Разве не видишь, что она из того выводка сук, которые только и умеют, что трясти задницей на танцполе, заманивая парней своим милым личиком?». «А может быть дело во мне? Кто так разговаривает на первом свидании?». «Свидание? Не смеши меня! Вы бредете за ее покупками! Скучно ей видите ли! Да она видела, как ты на нее смотришь, еще тогда, в автобусе. Может она и вовсе рассчитывала, что позвонит тебе, и ты сам сбегаешь и все сделаешь для нее. Принесешься на радостях, как верная псина, только бы получить возможность увидеть ее!».
– Заткнись! Катись куда подальше!
– Что?! – Ада замерла на месте. Она явно не ожидала такой дерзости от него.
– А?! – до Демьяна дошло, что последняя фраза прозвучала вслух. Уже второй раз за несколько дней, он потерял контроль над ситуацией, не сдержался и начал бесконтрольно вопить. Вновь щеки залились пунцом. Он потупил взгляд, судорожно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации, чтобы избежать конфликта, растерянно и неожиданно для самого себя, заливаясь наигранным скрипучим смехом. Он достал руку из кармана, показывая ей свой старенький телефон.
– Да похоже кто-то очень хочет поговорить со мной, названивает всю дорогу, пока мы с тобой …идем, – Демьян старался, чтобы голос звучал максимально правдоподобно. – Вибрация от звонков на телефоне не замолкала …я пытался отключить его…вот у меня и вырвалось. Он взглянул на нее, пытаясь понять насколько правдоподобно прозвучало его оправдание. – Сосед, наверное. Я ему сказал, что пошел в магазин, а он как обычно наверняка хотел, чтобы я тоже что-то прихватил и ему, – добавил он, сделав вид, что решительно отключает телефон. Несколько раз пощелкав кнопками, Демьян убрал аппарат обратно в карман.
Ада слегка смягчилась в лице и медленно двинулась дальше. «Кажется все нормально», – пронеслось у него в голове, пока он плелся следом за ней.
Улица вела их дальше, слегка извиваясь в своем направлении и несколько раз пересекая другие мелкие улочки, оставаясь единственными свидетелями неуклюжих попыток Демьяна наладить разговор. Они подошли к большому перекрестку, остановленные указанием светофора. Демьян в сотый раз признался себе, что совершенно не смыслит, как говорить с девушкам. Для него все они, по большей части, были совершенно неизведанными существами, сколько бы фильмов он ни пересмотрел, сколько бы книг ни перечитал. Он никак не мог взять в толк, как крепкий, уверенный в себе персонаж, разбрызгивая своими флюидами, способен небрежно и словно играючи заливать банальностями (как считал Демьян) представительниц прекрасного пола, которые все как одна выглядели, словно сошли с обложки модного мужского журнала. И ведь все они как одна таяли от простых его разговоров «ни о чем», а персонаж тем временем достигал своей цели, получая желаемое.
Зажегся зеленый сигнал светофора, и они двинулись на другую сторону дороги, приближаясь к одному из зданий, на котором висела вывеска супермаркета.
– Тебе не холодно? – поинтересовался Демьян, подходя к магазину.
– Нет. Я редко мерзну. Наверное, хороший обмен веществ.
– Везет.
– Да нет, я просто стараюсь бегать. Держу себя в форме. У нас в общежитии живет много ребят с факультета физкультуры, ну ты знаешь, таких подтянутых, подкаченных.
Тема о других «ребятах» и внимание Ады к ним явно не доставляли ему удовольствия, что нельзя было сказать о ней.
Они зашли в магазин. Походив между полок с продуктами, Ада нашла то, зачем пришла и двинулась в сторону кассы. Неожиданно для своего спутника она спросила у продавца про сигареты. Демьян никогда бы не подумал, что она могла быть подвержена этой слабости, никак не сочетавшейся с ее внешним видом, но открывшийся ему факт оставался фактом.
– Ада! Привет, – раздался мужской голос позади них. Демьян обернулся и уставился на светловолосого короткостриженого парня в джинсах и байкерской куртке.
– Привет, Никита! – приветливо ответила она.
Демьяну показалось, что Адриана весьма радостно поприветствовала его.
– Как не хорошо Ада! – с наигранным порицанием произнес Никита. – Сколько раз тебе говорил, бросай эту привычку!
Его замечание скрасила непринужденная обаятельная улыбка, от которой Демьяну стало тошно.
– Да, я знаю, что это гадость! Соберусь как-нибудь, – лишь подыгрывала она в ответ. – Не берешь меня на тренировки, вот я и распустилась.
– В следующий раз обязательно позову!
Было очевидно, что этот Никита не прочь потренироваться вместе с ней, явно выдавая это своим лощеным голосом. Демьян представил себе, как Ада, одетая в откровенный спортивный топик и обтягивающие шортики, занимается с этим «глянцевым» Никитой какой-нибудь растяжкой. В его воображении она разместится на траве одного из стадионов университета в жаркий летний день, и под чутким наблюдением этого белобрысого парня будет выполнять упражнения, больше походящие на иллюстрацию к камасутре.
Чувство досады от собственных мыслей заполнило Демьяна.
– Ну вот, договорились. Ладно, до встречи, – закончила разговор Ада и, расплатившись с кассиром, направилась к выходу.
На обратном пути Демьян решил поделиться с ней несколькими любимыми песнями на плеере, которые в тайне ассоциировались с образом этой девушки. Он часто заполнял пустоту внутри именно музыкой, необходимой ему как воздух. Прогуливаясь в одиночестве по улице города, звуки в плеере были для Демьяна и лекарством, и ядом одновременно, придавая его размышлениям вкус и излишнюю эмоциональность, от чего парень умудрялся получать своего рода удовольствие.
Включая одну песню за другой, он надеялся таким образом, что спутница проникнется его внутренним миром и идеальным музыкальным вкусом, в котором для него не было сомнений. Неудавшаяся сегодня прогулка заставляла Демьяна предпринять хоть какие-нибудь действия, чтобы показать Адриане, что он намного «глубже», чем ей могло показаться. Однако надежды не оправдали себя и в этот раз, так как у девушки было свое «понимание» прекрасного, а «медленные депрессивные мелодий», как она сказала, навевают на нее лишь усталость.
Считая эту прогулку своим полным фиаско, когда терять уже было нечего, перед входом в общежитие Демьян в который раз настырно (даже для самого себя) поднял разговор о походе в кино:
– Сейчас выходит в прокат продолжение одной комедии – «Американский пирог»4, – начал он. Это была единственная комедия в кинопрокате, а приглашать ее на просмотр мелодрамы или боевика он не хотел, поэтому выбор был сделан автоматически. – Может мы могли бы…сходить…вместе? Говорят, очень ожидаемый фильм, – добавил он довод, призванный сыграть в его пользу.
То ли от того, что Адриана решила дать ему еще один шанс, то ли ей действительно хотелось развеяться бесплатным походом на сеанс, а возможно, чтобы просто поскорее отвязаться от этого парня и закончить их встречу, но неожиданно для Демьяна она согласилась.
Они попрощались. По дороге к своему общежитию Демьян, терзаемый ощущением откровенной неприязни к тому, какой она предстала перед ним сегодня, начал сомневаться стоило ли после всего этого приглашать ее куда-то еще. Он ловил себя на мысли, что общение с этим человеком оказалось для него отнюдь не душевным, как он себе представлял.
– Не говори ерунды! Сходить в кино нужно. Ты просто не раскусил эту птичку.
– Даже не знаю…
– Вот увидишь, в следующий раз все будет иначе, – пообещал он себе, в конце концов.
6
Ночь заливала все вокруг черной краской, и лишь луна за спиной освещала ему путь. Он стоял по колено в рыхлом свежевыпавшем снегу, потеряв счет времени и не замечая своих ощущений. Воспоминания о том, как он здесь оказался, отсутствовали. Память просто молчала. В этот самый момент он напряженно вслушивался в промерзший воздух вокруг, доносивший до его сознания надсадные звуки, способные растопить весь здешний снег. Обоняние, осязание, все его чувства и все рецепторы – все затихло. Все, кроме слуха. Он четко мог бы различить каждый шорох, скрип, каждое дуновение выдыхаемого воздуха. Тяжелое, медленное, ровное… каждое движение. Он слушал, словно ночное животное – филин, с широко раскрытыми глазами.
Он двинулся вперед, где звуки становились отчетливее. Усиливаясь, они приближали понимание происходящего где-то неподалеку. Едва различимый вздох, на мгновение показавшийся ему собственным, сменился еле сдерживаемым женским стоном. Звуки становились все сильнее в его голове, словно маленький ветер, медленно превращавшийся в ураган. Чье-то дыхание, несдерживаемый порыв голоса создавали цунами, которое вот-вот обещало обрушиться на него. Это настолько отчетливо раздавалось эхом в его голове, что он будто ощущал чужие эмоции кончиками пальцев, всей кожей, приближаясь к дому, где никогда раньше не был. Не отдавая себе отчета, он просто знал, что ему нужно туда, словно там был ответ на какой-то важный и сокровенный вопрос.
Оказавшись около дома, перед его взглядом развернулась веранда, в окне которой горел тусклый свет. Его слабое сияние подрагивало в ночи, сливаясь с плавающими тенями в едином танце. Отчетливые звуки чужого дыхания, такого медленного и тяжелого дополнялись голосом, уже знакомым ему. Он с жадностью заглянул в окно, уперевшись в него всем лицом. Горячий воздух вырывался изо рта, оставляя мутное пятно на стекле.
Подобно картине из взволнованной фантазии художника, она стонала сдавленно и протяжно, пробуждая зрение всеми красками происходящего. Он наблюдал не в силах оторвать взгляд, осознавая, что происходящее по ту сторону стекла пробуждает безжалостное чудовище с зелеными глазами5. Напряжение разносилось по всему телу, а его руки и ноги не слушались, будто их залили свинцом. Эти звуки словно тягучая, протяжная мелодия наслаждения. Горячая и липкая карамель.
Тени вслед за тусклым светом продолжали свой танец, обвивая чужие тела, скользя по ним своими нежными переливами. Она сидела на другом, в сплетении голосов, отдаваясь страстному порыву. В своих движениях, резких, но нежных, они сливались в объятиях друг друга, словно тая от горячих прикосновений. Ощущения витали в воздухе, электризуя все вокруг. Он наблюдал ее со спины, как запрокидывая в блаженстве голову назад, она пыталась поймать больше воздуха. Желание вырывалось из ее груди, заполняя голосом удовольствия всю комнату до краев. Ее белые пряди прямых волос скользили по спине, двигаясь в заданном ими, нарастающем ритме. Чужая рука жадно сжимала ее талию, спускаясь ниже по спине. В приближении сладкого финала время замерло, разнося звуки тел все громче, отчего напряжение приблизилось вплотную в ощущении приторно сладкого привкуса и опьяняющего аромата…
Все его чувства разом обрушились неудержимым потоком мучения от этой пытки. Замерев, он попытался найти спасение, закрыв уши руками и жмурясь изо всех сил, не желая видеть и слышать их. Тупая боль двигалась внутри в такт его учащенному пульсу все сильнее и чаще. Тело отказывалось повиноваться, он был не в силах пошевелиться, отвернуться или сделать хоть что-нибудь. Силился закричать, но не мог даже выдохнуть – не хватало воздуха. Отзвуки бессилия в немом движении губ были попыткой произнести ее имя. Потребовать, чтобы они прекратили, но его тело было не подвластно ему. На щеки опустилась обжигающая влага.
Он открыл глаза и вскочил на месте.
В комнате было темно и пусто, только силуэт его гитары освещался блеклым светом луны из окна. Что-то сдавило легкие, не позволяя сделать хотя бы вдох. Раскатистая паника одолевала его с новой мощью от безуспешных усилий. «Спокойнее, не сопротивляйся! Просто успокойся, черт тебя дери!». Он чувствовал, как теряет контроль над собой, не в состоянии владеть своими действиями, подчиняясь чужой воле. Он сделал несколько попыток, но воздух не поступал в его тело. В глазах начало темнеть. Еще одно усилие и через мгновение, положив голову обратно на подушку, облегчение накрыло его. Он, наконец, снова мог дышать…
7
«В этот раз… Я буду разговаривать с ней».
Они шли по одной из немногих улиц города, которую отдаленно можно было бы назвать живописной. Закрытая для проезда автотранспорта, она целиком и полностью принадлежала пешеходам: одиночкам со своими четвероногими друзьями, мамочкам с детскими колясками и таким же беззаботным «парочкам», коей сейчас выглядели они в глазах остальных прохожих.
Несмотря на бесконечную борьбу зимы с весной, приход последней сегодня казался все же лишь вопросом времени. Солнце периодически выглядывало из-за туч, подчищая мокрые остатки следов на тротуаре, не так давно бывшие белоснежным покрывалом, состоящим из мороза и воды.
Никуда не торопясь, они мерно шли по вымощенной булыжниками дорожке обсуждая минувший ранее киносеанс, заливаясь смехом и вспоминая сцены из фильма.
– Как тебе было не стыдно!? Вести меня на такой неприличный фильм! – спрашивала Ада, в попытках скрыть кокетство в голосе. Ей было интересно и забавно донимать Демьяна неловкими вопросами, ставя его в подобные ситуации, несмотря на то, что молодой человек научился явно лучше выходить из них (в ее понимании).
– Да ладно тебе! – шутливо возражал он. – Покажи мне хоть одну не пошлую комедию, что сейчас снимают? Ах да, и в таком случае, может быть, нужно было не так задорно смеяться над той сценой, где девица, отключившись в чужой машине, упала лицом на «известное» место водителя, пока он отвозил ее домой. Это выдало тебя! – подловив ее, отшутился Демьян. – И не говори, что я не прав. Я бы поверил, если бы это был единственный момент, рассмешивший тебя, но мы же оба понимаем, что тебе не удалось скрыть свое веселье под общим гоготанием в кинозале. До сих пор не могу понять для себя, что больше забавляло меня: фильм или твой смех. – ответил он, смерив ее твердым ироничным взглядом.
Сегодня она была явно удивлена его поведением. Казалось, перед ней все тот же парень, поглощающий ее глазами, как тогда в автобусе, но вместе с тем в этом взгляде уже не было той зажатости, свойственной ему еще несколько недель назад. Она чувствовала это, отметив для себя явную пользу перемен в нем. Вопрос о том, мог ли он всего лишь умело притворяться, Адриана отметала. Это было для нее не важно. Сейчас ей было весело и только это имело значение.
При встречах с Демьяном она могла развеяться от своих мыслей. Он не был похож ни на кого, с кем она привыкла общаться, и его внимание льстило ей. В жизни Адрианы интереса от мужчин всегда хватало с избытком. Она никогда не была обделена сальными комплиментами, ухаживаниями и подарками, но все это было не так приятно, считала она, как искренние потуги мальчика, старающегося всеми силами заполучить ее расположение. В его отношении к ней, она не видела холодного расчета или попыток купить ее. Главное, что он перестал вести себя до бесящего странно и неуклюже. Перестал приставать со странными вопросами и сквозить явной неуверенностью в себе. Он был искренен, был наивен, и он явно сох по ней, готовый сделать все, если она позволит. Все, что будет в его силах.
Они продвигались вдоль уличных лавок, торговавших сувенирами, вдоль старинных домов, которые в силу своего возраста были культурным наследием (не самым приятным и красивым, по его мнению). Им встречались уличные музыканты перепевавшие всем известные песни, что застревают в голове, подобно надоедливой мошкаре в летний вечер. Разношерстные работники перед местными заведениями, зарабатывающие себе на хлеб, нацепив один из идиотских костюмов или плакатов с кричащей рекламой, раздавали всем брошюры с приглашением посетить то или иное кафе, магазин или ресторан.
Когда они проходили мимо очередного скопища таких промоутеров, к ним подбежала девушка лет двадцати. На вид она была весьма ухоженная и поэтому внушала доверие. Чуть ли не шепотом она начала рассказывать о том, что только сегодня один банк скупает некие монеты небольшого номинала за цену в 10 раз выше ее исходной стоимости. Все это выглядело так, словно она раскрывала какую-то конфиденциальную информацию. Бегло закончив свой монолог, девушка сунула Демьяну брошюру и поспешила к проходившей неподалёку пожилой паре.
Брошюра гласила, что один из коммерческих банков (не понятно на каких альтруистических началах) готов выкупить десять монет юбилейного выпуска и кратного количеству монет номинала, за гораздо более крупную сумму в тысячу рублей. Реклама больше походила на аферу, но у Демьяна в голове уже родилась занимательная идея, скрашенная тем, что монеты данного типа не были какой-то большой редкостью, а если вопрос действительно выгорит, то для него деньги никогда не были бы лишними.
– Ну что, срубим легких деньжат? – спросил Демьян. Вызов в его голосе сочился детским задором и наивностью. Он осознано делал это, не так давно заметив, что Адриане по-душе, когда он дает волю эмоциям в общении с ней.
«Я же говорил, что знаю, что им нужно!? Просто доверься мне и не мешай».
В памяти был свеж их разговор по телефону в один из недавних вечеров. Его общежитие представляло собой длинный коридор, вдоль которого было множество комнат. С одной стороны здание оканчивалось небольшим окном. В тот вечер во всей округе отключили свет из-за какой-то аварии на электросети. Это означало, что камеры на этажах общежития, призванные следить за порядком в рядах буйной молодежи, тоже не работали. Он не помнил, как закурив подошел к одному из окон, выходившему на соседнее здание, в котором жила Ада. Не помнил, как набирал ее номер и большую часть разговора, во время которого, она подошла к окну напротив. Она могла видеть лишь его силуэт, слегка вырываемый из темноты медленным горением затяжного огонька на конце сигареты, но ее он видел практически отчетливо, окутанную ярким светом звезд на редкость чистом небе.
– Знаешь, а ведь я вел себя как кретин, – он выдержал многозначительную паузу. – И все из-за того, что со мной не случалось ничего подобного. Я просто не знаю как вести себя с такой как ты, – откровенность была его козырем в тот вечер.
– А что во мне такого? – лукаво спросила она, очевидно зная себе цену на самом деле. Адриане явно льстило признание ее влияния над ним, когда Демьян, наконец, решился вскрыть свою «слабость», как уже однажды сделал это ненарочно в своем первом робком взгляде тогда в автобусе. Это словно подпитывало девушку, отчего ей тот час потребовалось еще.
Для него тот разговор стал подтверждением. Он заметил, что она как бы зеркально отвечает на его поведение. Если он пытался сыпать ее холодными, абстрактными рассуждениями, безликими вопросами и рациональными измышлениями, ей довольно быстро становилось скучно, и она сама становилась холодной и отстраненной. Но стоило ему обнажить перед ней свои чувства и эмоции, она тут же тянулась к нему, чтобы снова напитаться ими. Развеять свою скуку. Их общение стало напоминать игру в поддавки. Она позволяла ему приближаться, а он играл роль, становясь для нее тем, кем не являлся на самом деле.
Это давалось ему на удивление легче, чем он ожидал. Поэтому с тех пор он старался каждую их встречу облачать в эмоции и наполнять каждое свое движение и слово чувствами. Это было единственной валютой, на которую Адриана была согласна.
– Ну как? – повторил свой вопрос Демьян. Он порылся в карманах и выудил из них всю мелочь, лежавшую на дне. Среди всего прочего у него оказались две необходимые монеты.
– Что? Я не собираюсь заниматься этим, – в ее отрицании брезжила толика сомнения.
– Я знаю где их много! – он словно не обращал внимания на ее слова. Взяв Адриану за руку и добродушно улыбнувшись, Демьян потянул ее за собой.
– Я не буду! – протестовала девушка. Это было не свойственно ей, но задор в его голосе, зародил искру любопытства к столь странному времяпрепровождению. Она медленно подалась следом.
Они вышли на соседнюю улицу и сели в первый подошедший автобус. Пассажиров в нем практически не было, что облегчало предстоящую для него задачу.
– Куда мы едем? – помолчав какое-то время, поинтересовалась Ада.
Демьян молчал.
«Вывезти тебя за город, пташка».
Он помотал головой, словно отгоняя мысли.
– Кондукторы! – наконец произнес он, когда тучный, седовласый мужчина средних лет с поясной сумкой, свисающей из-под его собственного живота, лениво двинулся в их направлении. – Ходячий обменный пункт! – пояснил он и достал две последние сторублевые купюры из кармана. – Прокатимся на паре автобусов, спросим у них.
– За билеты передаем, – ленивым голосом протянул подошедший кондуктор.
Демьян подал одну купюру.
– Два? – уточнил работник городского транспорта и стал рыться в своей сумке в поисках сдачи.
– Да! – подтвердил Демьян. Только могу я Вас попросить об одной услуге? – он достал юбилейную монету и показал этому мужчине. – Не могли бы Вы посмотреть сдачу вот такими монетами, если они у Вас имеются, конечно?
– Мне что, по-вашему, заняться больше нечем? – огрызнулся кондуктор, окинув мальчишку снисходительным взглядом. Раздражение сочилось в каждом произнесенном им слове.
– Нет, но мне кажется, что тебе следовало бы заняться своими манерами общения с людьми, благодаря которым ты получаешь свою зарплату! – дерзнул Демьян в ответ на хамство собеседника, смерив его ответным пренебрежением. Ему представилось, что этот тип яркий представитель тех бездельников, чьим жизненным горизонтом были градусные напитки в конце рабочего дня в компании таких же, как и он сам, близоруких дружков. Вдобавок с бывшей женой, которая давно разочаровавшись в нем, взяла их детей подмышку и ушла к другому такому же бездельнику, в поисках нового разочарования. «Как же дешево он продает свою жизнь, обменивая ее на гроши, которых хватает лишь до следующего рабочего дня…», – подумал он. «Прямо как ты на своей нынешней или будущей работе!», – прозвенело в голове.
Ситуация явно слегка накалялась. Адриана, не ожидая ничего подобного от своего спутника, удивленно наблюдала за разыгрывающейся сценой. В ее глазах он даже несколько поменялся в лице. Взгляд суровый и тяжелый. Готовность ответить на любые действия обидчика проступало игрой желваков, подчеркивая выступающие скулы, что придавало ему властный и более мужественный вид. В любое другое время ей было бы даже интересно посмотреть, на что еще способен этот парень, но сейчас она была в слишком хорошем настроении, чтобы портить его себе, позволяя втянуть ее в неприятные последствия.
– Простите, мы просто поспорили, – мягко произнесла Ада, вмешавшись в конфузный диалог этих двух. – Если я соберу больше таких монет, – продолжила она с заигрывающей улыбкой, – То, этот молодой человек поведет меня в мой любимый ресторан. – кивнув на Демьяна, неуверенно закончила она. – А мне так хочется… – с этими словами она нежно взглянула на мужчину с поясной сумкой, отчего тот начал оттаивать на месте. Складывалось ощущение, что она могла говорить ему все что угодно или даже просто молчать, так как была способна одним нужным взглядом добиться желаемого. В этом была одна из ее скрытых сил.