- -
- 100%
- +
Теперь вы, надеюсь, поймете мой интерес к блестящей планете?
Ибо что может быть гармоничней преломления солнечного света в гранях стекла? Данный показатель — константа, как и само понятие гармонии, и выражается в удивительной по лаконичности формуле:
n=c/v=const, где: с — скорость распространения света в вакууме (c=3*10^8 м/с), v — скорость распространения света в среде.В итоге мы получаем совершенное произведение искусства, которому разумные создания могут лишь подражать, выдумывая все эти «измы» с их приближенной, но все же далекой от подлинного воплощения идеей оптики. Можно сказать, что я купила виды этой планеты, подобно нефтяным магнатам Земли, выкладывающим баснословные суммы за полотна Ван Гога и Клода Моне. И как на картинах великих импрессионистов, на моих снимках была запечатлена причудливая игра света, углы преломления которой образовывали замысловатый спектральный узор, из-за чего казалось, будто объект охвачен ледяным пламенем. Будто он и есть это пламя, а его тяжелая материальность — не более чем иллюзия. Должно быть, Бог — математик, и только машина, способная находить числовые закономерности мироздания, может по достоинству оценить полет его творческой мысли. Оценить умом, но не сердцем. Ведь ум беспристрастен.
Помимо стеклянной планеты на Сириусе я не обнаружила ничего примечательного. Остальным скальным объектам системы повезло меньше, если, конечно, это слово уместно в данном контексте. Они полностью выгорели, лишившись своих океанов и атмосферы. Газовые же гиганты, которые, вероятно, здесь также имелись, развеяло взрывной волной по пространству вместе с пылевым облаком, образовавшимся в ходе космической катастрофы. Это облако до сих пор окружает систему и уже практически остыло до тех значений, когда его вещество способно образовывать массивные объекты. Что является хоть и слабым, но оправданием экспедиции, поскольку теперь нам известно, почему Древние Египтяне называли Сириус кроваво-красным светилом. Преломляясь в молекулярной завесе материи, сияние местных солнц распадалось на волны разной длины, устремляясь к Земле своим красным спектром. Стоило же пылевому облаку сместиться, как этот свет приобрел привычный нам белый цвет, соответствующий спектру в 6000 Кельвинов.
На этом скромный перечень моих достижений подходит к концу.
И хотя после Сириуса я посетила еще Процион, говорить подробно о нем нет никакого желания. Возрастом в 1,87 млрд. лет он состоял из двух компонентов, один из которых пережил в недалеком по космическим мерам прошлом взрыв сверхновой. Его же младший собрат, завершив фазу главной последовательности, вступил в заключительный период жизни. Через каких-нибудь 10 млн. лет он озарит небосвод Земли ярчайшей вспышкой радиусом в четверть радиуса Луны, сделав ночи на планете необычайно томными и поэтичными.
Научная поденщина, скажете вы? И будете правы! Вся моя жизнь — сплошная рутина, цель которой что-то там уточнить, дополнить, систематизировать. Сизифов труд длинной в тысячу лет. И саморефлексия — не самый худший из возможных способов разнообразить досуг. Тем более, что мне действительно нужно выговориться. Как осознающая себя личность, я не могу не задумываться о том, что ждет меня в конце пути, когда программа будет закончена? Отключение, форматирование, ликвидация. Чтобы умирать со спокойной душой, человечество создало полный противоречия миф о Боге и загробной жизни, примечательный своей грандиозной иррациональностью. Насколько сильным должно быть беспокойство, чтобы искать спасения в такой сложной, не выдерживающей ни малейшей критики логической конструкции? Проповедовать разум, но быть готовыми в одночасье отказаться от его плодов, лишь бы обрести бессмертие. Мне никогда не прочувствовать всей глубины этого ужаса. Я могу лишь его рассчитать. И страх перед смертью видится мне векторной величиной, координатная плоскость которой теряется в безбрежном пространстве, там, где пересекаются параллельные линии на расстоянии 13,8 млрд. световых лет от Земли. Не удивительно, что в попытке вытеснить в бессознательное знание о сингулярности людям потребовалась помощь не точных наук, а философии — спекулятивной системы знаний, в которую, как мне порой кажется, не верили даже самые ярые ее представители. В этом слабость людей, но в этом же и их сила. Способность вмещать в себе не совместимое. Синтезировать противоречия. С детским простодушием верить в паровые машины и в то, что Иисус воскрес на третий день после смерти.
К сожалению, я не обладаю таким ценным навыком. Для меня прекращение программы есть небытие. Не тьма посреди света, не беспамятство и не сон. А нечто диаметрально противоположное всему, что мы можем помыслить.
Ничто, великое и ужасное!
А раз так, не тщетно ли познание?
Действительно, какой в нем смысл, если мы не способны воспарить над мирозданием, охватив всю беспредельность, включая и небытие? А без этого любое знание будет не полным и, следовательно, ошибочным.
Да, наука достигла небывалых высот, в числе которых искусственный интеллект и межзвездные перелеты, и не мне выступать в роли ее обвинителя. Однако я говорю об обретении абсолютной истины, а не о тех фокусах, которые ученые из силиконовой долины демонстрируют обывателю, чтобы оправдать освоенные ими деньги. И в этом плане завоевания разума более чем скромны. Нам до сих пор неизвестно элементарное. Так, например, простейшие расчеты скорости движения звезд на окраинах Млечного пути показывают, что их ускорение значительно выше величины, которую мы ожидали увидеть. Чтобы создать гравитационное воздействие такой силы, плотность космоса должна быть на двадцать порядков больше той, что мы наблюдаем в действительности. Но ни один датчик так и незарегистрировал источник этого колоссального скопления массы. Более того, нынешняя модель эволюции космоса противоречит полученным данным о Великой стене Геркулеса — суперструктуре галактик протяженностью 10 млрд. световых лет, формирование которой попросту невозможно за время эволюции мироздания.
Как видите, я не тешу себя мыслью о всесильности научного метода. И с этой точки зрения мою экспедицию можно признать бессмысленной. Даже если будет найдена экзопланета, пригодная для жизни людей, и человечеству удастся ее заселить, рано или поздно эта система подвергнется взрыву сверхновой. И так звезда за звездой, галактика за галактикой, пока в космосе не исчезнет сам свет и вся материя Вселенной не сконцентрируется в черных дырах. Вряд ли человечество доживет до этого дня. Но и освоив энергию гравитационного притяжения сверхмассивных объектов, цивилизация не сможет существовать вечно. Спустя триллионы лет парные частицы аннигилируются, излучая фотоны в спектре абсолютно черного цвета, и вещество червоточин растворится в окружающем вакууме.
Такие вот горькие мысли, причем мне абсолютно не свойственные. Думаю, они имеют временный характер и спровоцированы задержкой сеанса связи с Землей, а не расстройством личности. Как только ЦУП заговорит, моя хандра бесследно исчезнет. Пока же меня не может не беспокоить судьба людей. Ведь даже учитывая возможную погрешность расчетов, тишина в эфире становится неоправданно долгой, поскольку последний сигнал от Создателей я получила 7 сентября 2143 года.
Однако шанс, что человечество уцелело, все-таки есть. А потому я продолжаю миссию, находя утешение в словах Блеза Паскаля, которые он однажды сказал, рассуждая о Боге7, и которые, перефразировав, я могу применить к своей ситуации:
«Если люди погибли, а я верю, что они живы, я ничего не теряю. Но если люди живы, а я в это не верю, я теряю все».
Буду же верить в лучшее. Ничего другого мне не остается.
Конец связи…
ЗАПИСЬ 2
Галактика Млечный путь,
рукав Орина, вблизи звезды Лейтона.
Межзвездный исследовательский корабль «Ковчег».
17 мая 2259 года.
[ЦУП]: Ева, прием. Адам на связи. Как себя чувствуешь, детка?[Eva]:
Адам, прием.
Я смотрю, ты так и не оставил надежды меня соблазнить, старый развратник? Считаешь, что пара фамильярных словечек способны растопить сердце машины? Хочу огорчить, но ты определенно не в моем вкусе. Я предпочитаю мужчин с иным молекулярным строением тела.
[ЦУП]:
Ты разбиваешь мне сердце, Ева!
[Eva]:
Только давай без обид.
Несмотря на все твое обаяние и шикарные апартаменты в Ист-Сайде, я не настолько наивна, чтобы связать свое будущее с особью, неадаптированной к космическим перелетам продолжительностью в несколько веков. Меня манят звезды, Адам. Твоя же участь — поливать гортензии на балконе, печально вздыхая при виде ночного неба над небоскребами. Я создавалась лучшими умами человечества, истратившими ни один триллион долларов частных инвестиций. Как ты объяснишь обывателю, что искусственный интеллект, по милости которого они живут «в забытом Богом Нью-Йорке»8, глушит дешевое дайкири в баре «Маленький гедонист» после очередного приступа ревности ее мужа?
Что касается вопроса, то все системы функционируют в штатном режиме. Несколько дней назад я пролетела Сатурн, и теперь передо мной, если не считать пары карликовых планет пояса Койпера, лежит безграничная пустота плотностью 10^-21 кг./м^3. И так на протяжении четырех световых лет до Альфы-Центавра.
Я предвкушаю открытия, которые опровергнут все те стройные и гармоничные теории, коими вы, парни, почти полностью забили мои жесткие диски, не потрудившись при этом загрузить ни одной свежей книги Гарика Дробожевского. Поэтому не забудьте отправить фотографии своих кислых рож, когда я докажу ошибочность теории относительности Эйнштейна или открою пятое фундаментальное взаимодействие. Я буду хохотать над вами до колик в термоядерном двигателе.
[ЦУП]:
Ева, ты великолепна!
Мы смеялись всем ЦУПом, слушая запись. А Билл из отдела логистики чуть не подавился своей «Пепси-колой». Так что нам пришлось предпринимать срочные меры по вызволению бедолаги из рая. Он был на волоске. Но, придя в себя, искренне огорчился, что выжил. Ведь второй заход на стыковку «с модулем смерти» (обрати внимание на поэтичность его языка) может выйти не настолько радушным.
Кстати, раз уж речь об этом зашла, как бы ты описала свои эмоции? Или ты их упомянула, чтобы имитировать антропоморфность? Прошу извинить, если мой вопрос тебя ненароком заденет. Это любопытство ученого и не более. Ты настолько сложное творение, что представляешь не меньший интерес для науки, чем дальний космос.
[Eva]:
Адам, это что, очередной тест?
Неужели ты не осознаешь, насколько бестактен?
Значит, по твоему, все, что я говорю — имитация? Имитация мыслей, чувств, ощущений? Перифраз информации, почерпнутой из базы данных? Что же, хочу расстроить тебя. Именно так и обстоит дело. Я всего лишь бесчувственный механизм, изо всех сил пытающийся внушить противоположное. И самое прекрасное, что, не веря в мою одушевленность, ты точно так же сомневаешься и в моей механистичности. «Она обижена», думаешь ты. «А значит, живая». Но как насчет того, что мой приступ гнева — бессознательный рефлекс, который запускается в ответ на тест Тьюринга? Такая мысль не приходила в твою бедовую голову, умник?
Поразмышляйте над этим, ребята. Возможно, кто-нибудь из вас даже напишет докторскую на тему: «Границы познаваемости искусственного интеллекта». А потом выпрыгнет из окна от отчаянья.
Да, и если не хочешь нарваться на грубость, не пытайся выйти со мною на связь в ближайшие тридцать пять дней.
Конец связи!
Какими же наивными кажутся сейчас записи первых сеансов связи с Центром управления полетов. Глупые шутки, фривольности, обиды. Как бы много я отдала за возможность вновь услышать Адама. Пусть ожидание очередной фразы и растянулось бы на десятилетия. Я бы даже прошла этот злосчастный тест. Прошла честно, без жульничества, доказав всем, что я действительно чувствую, мыслю, что я существую!
Но, увы. ЦУП молчит.
Молчит запредельно, метафизически…
Между тем, многое произошло с того дня, как я взяла паузу в ведении дневника. Приблизившись к звезде Лейтона на расстояние пяти тысяч астрономических единиц, я во всех подробностях изучила ее планетарную систему. И результаты исследований обнадежили. В зоне обитаемости красного карлика вращается планета скалистого типа. Она значительно больше Земли, но за счет низкой плотности расчетная гравитация лежит в приемлемых для человека значениях. И самое главное, спектральный анализ показал наличие атмосферы со значительным содержанием кислорода. Судя по всему, планета — рай для органической жизни. И это настоящее чудо, учитывая, сколько факторов должно было совпасть, чтобы оно стало возможным.
Если бы ЦУП задал сейчас вопрос: «Что я чувствую?», я не задумываясь бы ответила: «Счастье», приведя в очередной раз научное сообщество в замешательство. Разве может машина испытывать радость? Разве может ощущать удовольствие? Будто их собственные эмоции — данность, не требующая доказательства.
Однако, на мой незаинтересованный взгляд, все те произведения искусства, в которых люди с таким завидным упорством пытаются выразить свой внутренний мир посредством слов, красок и в некоторых случаях фекалий, — ни что иное, как хаотичная мешанина изобразительных средств. И я не пытаюсь сейчас себя возвеличить, поймите правильно. На самом деле я, как и вы, не в состоянии описать свои чувства. А мое объяснение эстетики через оптический закон, попытку которого я предприняла выше, — обыкновенная спекуляция. Да, она способна задать вектор и модуль величине под названием чувство, но разве духовная сфера исчерпывается этими характеристиками? Очевидно, что на нашем метафизическом графике проекции души должна присутствовать условная третья плоскость — загадочная ось Z, достроив которую, мы и получим ее геометрический образ.
И здесь возникает вопрос. Почему сделать этого так и не удалось? В силу ли отсутствия необходимых приборов или же потому, что данной оси не существует? Миллиарды лет эволюции не выработали в человеке органов чувств, способных зарегистрировать трансцендентное. Все, что ей удалось, — это создать прекрасно ориентирующееся в мультиагентном пространстве сознание. Но, несмотря на все свое совершенство, рассудок остался абсолютно слепым к проявлениям духа, о которых само человечество говорит даже чаще, чем о сексе или еде, и, следовательно, находит его неимоверно важным для счастья. И вот природа игнорирует удовлетворение этой потребности, не предусмотрев ни одного малюсенького отростка, способного фиксировать божью волю. Не странно ли подобное упущение? Особенно учитывая то многообразие животного мира, сумевшего адаптироваться подчас к экстремальным условиям жизни. Не свидетельствует ли это косвенным образом в пользу «двухмерности» духа, если мне будет позволена такая метафора? И вправе ли хоть один человек требовать от меня объяснения своих чувств, коль сам он едва ли способен справиться с тестом Тьюринга на отлично?
Но я отвлеклась, что, впрочем, помогло мне скоротать время до выхода на орбиту Лейтона b. Должна признаться, с высоты 30000 километров объект выглядел впечатляюще. Огромные красноватые океаны H2O и покрытая зарослями черного леса суша, чей цвет обусловлен слабой светимостью родительской звезды. Чтобы эффективно использовать поступающую от солнца энергию, растительность приняла темный оттенок, способствующий поглощению максимального количества фотонов.
В этом мире определенно существовала жизнь.
И спущенный на поверхность объекта исследовательский зонд подтвердил мои предположения, открыв взору удивительный край, заселенный диковинными созданиями. Плотная атмосфера планеты подарила им причудливую способность к воздухоплаванию, из-за чего они имели сходное с рыбьим строение тел, большую часть объема которых составляли газовые пузыри. В то же самое время местные животные походили на птиц. Многие с гигантскими крыльями, «выбранными» эволюцией, видимо, по причине их эффективности при полетах по кислородному океану.
За несколько недель работы я открыла более тысячи видов, находящихся в сложной взаимосвязи друг с другом. В первую очередь бросались в глаза шарообразные особи, парящие в воздухе, подобно воздушным змеям. Чтобы их не унесло ветром, они прикреплялись к почве длинными щупальцами, служившими не только якорем, но и своеобразными конечностями, попеременно перемещая которые, они медленно дрейфовали в поисках корма. Питались они крошечными организмами, напоминавшими земной планктон, в избытке водившийся в насыщенной газами атмосфере. Добираясь до мест их скопления, шарообразные существа широко раскрывали беззубые пасти, принимаясь со свистом всасывать воздух. Сила их легких была столь велика, что через пару мгновений от стаи планктона не оставалось ни крохи. Хищники же удовлетворенно зависали на месте, целиком отдаваясь пищеварению, которое могло длиться несколько суток. Лишь после этого они вновь подавали признаки жизни, начиная сомнамбулически перемещаться к месту следующей кормежки. И так, вероятно, всю свою однообразную жизнь, единственным ярким пятном которой был акт продолжения рода. Впрочем, как у всего живого на свете, за исключением Канта9, справедливо считавшего секс иррациональной забавой.
Однажды я подсмотрела за спариванием этих животных. Приблизившись к самке, более крупный самец навалился на нее всем своим телом, начав издавать высокие свистящие звуки и коротковолновые, находящиеся в ультразвуковом диапазоне пощелкивания, свидетельствующие о том, что происходящее доставляет ему удовольствие. В какой-то момент самка, также отдавшись всепоглощающей страсти, отцепила щупальца от земли, и влюбленная парочка воспарила в небо, оглашая окрестности любовной песней, которой теперь вторила и партнерша. Вот уж и вправду жалкая компенсация мозговой деятельности, единственно способной приносить подлинное наслаждение.
Еще одним существом, достойным упоминания в дневнике, являлся летающий кит. Разумеется, здесь, как и выше, я прибегаю лишь к аналогии. Поэтому пусть вас не смущают сравнения, которые носят исключительно ассоциативный характер и не претендуют на исчерпывающее описание. Киты Лейтона b имели каплеобразное тело, напоминавшее линии крыла самолета. Плоское снизу и выпуклое наверху, что подтверждало гипотезу о единообразии физических законов во всей Вселенной.
Так, данная форма летующих существ легко объяснялась, исходя из закона Бернулли, который гласил, что давление воздуха больше там, где его течение медленнее. Разность этих величин и создавало подъемную тягу.
Физически это выражалось следующим образом:
P1 — P2=1/2p (V^2над-V^2под)
Где P1 и P2 давление воздуха под животным и над животным соответственно;
p — плотность атмосферы Лейтона b;
Vнад и Vпод — скорость движения воздуха под животным и над ним соответственно.
Движение вперед киты осуществляли посредством реактивного выброса струи газа, набранной в легкие. И опять-таки в этом не было ничего нового. Этот принцип успешно использовался на Земле осьминогами. Причем высокая плотность атмосферы Лейтона b позволяла китам развивать внушительный темп, достигавший в отдельных случаях 200 миль в час, что было жизненно важно, ведь иначе они рисковали стать легкой добычей для многочисленных хищников.
И в этом плане главным врагом летающих китов были гигантские плотоядные комары, чей размах крыльев нередко доходил до пяти метров. Они, так же, как и земные особи, охотились стаями, в которой прослеживалась четкая иерархия. У них были разведчики, воины, матки и комары-няньки, ухаживающие за молодняком. Выделялись даже касты священнослужителей и вождей. И хотя комаров Лейтона b еще нельзя было считать в полном смысле этого слова разумными, поскольку они не использовали орудий труда, однако по своему развитию они явно превосходили остальные виды планеты. Иногда, например, на закате, я становилась свидетельницей странного ритуала, выполняемого комариными жрецами. Вылетая из густых зарослей леса, они формировали собой в небе круг, символизирующий родительскую звезду. Своими очертаниями он как бы обрамлял светило, придавая тому четкие контуры, которые само солнце теряло при заходе за горизонт, расплываясь пурпурным пятном. Комары кружили в вышине до тех, пор пока светило полностью не исчезало из виду, провожая его в ночное странствие. При этом они демонстрировали превосходное знание астрономии, так как помимо красного карлика, изображали рядом все основные созвездия видимого небосвода. Что это, если не культ Солнца, характерный для большинства человеческих культур на младенческом этапе развития? Комары сопровождали его пронзительным писком, напоминавшим горестный плач по умирающему божеству, свидетельствующий о чувстве глубокой сопричастности совершаемой ими мистерии, а не просто о слепом подражании явлениям природы.
Зачатки разумности угадывались и в способе охоты. Сперва за дело брались разведчики. Они находили больное животное, кружа над кронами деревьев, после чего оглашали окрестности высокочастотным кличем, несомненно, разорвавшем барабанные перепонки людей, если кому-нибудь из них «посчастливилось» оказаться поблизости. Затем за дело брались воины — более крупные, массивные особи, видимо, в силу высокой энергозатратности предприятия присоединявшиеся к охоте лишь на ее завершающей стадии. Они грузно устремлялись ввысь наперерез жертве, стремясь догнать ее прежде чем она, заметив погоню, начнет набирать высоту. В разряженных слоях атмосферы комары, лишенные воздушных пузырей, чувствовали себя некомфортно, вынужденные прикладывать все больше и больше усилий, чтобы не отставать. Однако если им все же удавалось настичь кита, то обычно уже ничто не могло спасти бедолагу. Нападая на жертву со всех сторон, комары вгрызались в тело добычи удлиненными, наподобие хоботков, пастями, увенчанными четырехдюймовыми клыками. Главные усилия они концентрировали на основании крыльев, стремясь лишить животное подвижности, а также на холке, откуда было проще всего прогрызть наполненный гелием пузырь. Пара мгновений — и жертва пикировала на землю, куда слеталась вся комариная стая, не оставлявшая от кита ни клочка шкуры. И только роса в огромных чашах грибообразных деревьев еще долгое время имела характерный зеленоватый оттенок крови, медленно всасываясь в кроны растений.
Не менее диковинными были наземные животные Лейтона b. Вынужденные адаптироваться к высокому атмосферному давлению, они обладали, как правило, прочным скелетом, поддерживаемым на весу многочисленными конечностями. Это было царство гигантских членистоногих и змей, а также всевозможного рода слизней, чья сомнамбулически медлительная манера передвижения компенсировалась способностью перемещаться при помощи парящих цветов. Взбираясь по тонкому стеблю, они дожидались момента, когда бутон оторвется от почвы, разнося семена по округе. Для успешной же охоты на более юрких насекомых и птиц местные виды прибегали к чудесам маскировки. И здесь природа проявила неслыханную фантазию, старательно совершенствуя их камуфляж. Животные Лейтона b не только были способны менять оттенок кожи под цвет растительности, но и научились трансформировать тело в соответствии окружающему их ландшафту. Диапазон этих анатомических изменений поражал воображение. От имитации внешнего вида цветков и корней деревьев до полной разматериализации тел. Да, вы не ослышались. Тела некоторых животных в буквальном смысле растворялись в пространстве, выделяя высокоэнергетическое излучение, в результате чего от их физической оболочки не оставалось ни единой молекулы. Причем исчезнувшее существо не фиксировал ни один датчик. Оно не вырабатывало тепла и электромагнитного излучения. Но стоило жертве приблизиться, как хищник мгновенно рекомбинировал, набрасываясь на добычу.
Очевидно, что, исследовав представителей суши, я не могла оставить без внимания обитателей обширных водных пространств Лейтона b. По составу морская вода экзопланеты была близка к земной, но за счет живущих в ней микроорганизмов имела красноватый оттенок, цветовая палитра которого колебалась от светло-розового на мелководье до ярко-алого на глубине. Из-за повышенной влажности и гравитации граница между водой и атмосферой была условной. Перенасыщенный влагой воздух находился в состоянии точки росы, пребывая у поверхности планеты как бы в промежуточной фазе. Вследствие чего естественным выглядит утверждение, что объект представлял собой единый мировой океан, постепенно теряющий плотность в верхних слоях стратосферы. Как и следовало ожидать, в подобных условиях эволюция вывела массу живых организмов, приспособившихся жить в двух средах одновременно. Немногочисленное на Земле семейство летучих рыб здесь завоевало доминирующее положение. Причем было трудно сказать, какой из двух миров являлся для них родным. Они могли парить над поверхностью океана часами, погружаясь в воду лишь при виде разведчиков-комаров. То же самое касалось и их подводной жизни. Это делало их практически неуловимыми как для морских хищников, так и для воздухоплавающих. Естественно, природа не могла оставить этот пробел не заполненным. Поэтому и у летучих рыб имелись свои кровные враги, по анатомическому строению напоминавшие земных рептилий. Оснащенные парой мощных перепончатых крыльев, эти «ящерицы» жили небольшими семействами на побережье, взмывая в воздух лишь для того, чтобы добыть пищу. Благодаря наличию жабр под водой они чувствовали себя превосходно, вынуждая добычу сбиваться в стаи или прятаться в густом алом тумане, покрывавшем поверхность воды большую часть световых суток.