Хрустальное озеро

Мартин принес два стула с высокими спинками, которые держал для посетителей, и пепельницу. Лилиан и Мора курили «Золотые хлопья», помахивая сигаретами в такт беседе.

Мартин заметил, что Элен избегает дыма.

– Может быть, приоткрыть дверь? – предложил он.

Жена бросила на него благодарный взгляд.

– Мартин, ты заморозишь нас до смерти.

– Просто Элен немного… – вступился Мартин.

– Что, нездоровится? – с сочувствием спросила Лилиан.

– Да нет. Просто немного подташнивает. Непонятно с чего.

– А это не самая старая причина на свете? – выгнула бровь Лилиан.

– Не думаю, – спокойно ответила Элен и снова слабо улыбнулась.

Она стояла у открытой двери и дышала свежим воздухом. Конец октября выдался холодным, с озера наползал туман. Щеки Элен горели румянцем.

– Слушай, мы пришли пригласить вас на ланч в «Центральную»… Сегодня короткий день. По такому случаю Питер тоже освободится раньше. Как, согласны?

Элен посмотрела на мужа. Несколько минут назад он утверждал, что у него куча дел и даже в короткий день ему трудно выкроить время на разговор тет-а-тет. А сейчас видно было, что он до смерти обрадовался возможности оказаться на людях.

– Ну не знаю… – взглянул он на жену.

Элен не пришла ему на помощь.

– Мы не так уж часто устраиваем приемы, – убеждала его Лилиан.

– Никаких отговорок! – поддержала сестру Мора. – Я угощаю. Доставьте мне удовольствие! – широко улыбнулась она.

– Что скажешь, Элен? – с пылом подростка спросил Мартин. – Кутнем, а?

Лилиан и Мора едва не захлопали в ладоши.

– Конечно, иди, Мартин. А я, к сожалению, не могу. Мне нужно сходить в… – Элен неопределенно помахала рукой в воздухе.

Никто не спросил, почему она не может принять приглашение и куда собирается пойти.

* * *

В среду занятия в школе для мальчиков заканчивались раньше, но в школе для девочек был обычный день. Эммет Макмагон пошел к сестре Мадлен, чтобы почитать с ней «Легенды Древнего Рима». Мальчик раз за разом пересказывал историю о том, как Горации защищали мост. Сестра Мадлен закрыла глаза и сказала, что хорошо представляет себе, как трое храбрых юношей сражаются с ордами врагов, а потом бросаются в Тибр. Эммет тоже представил себе эту картину и уверенно продекламировал: «О Тибр, отец Тибр, которому молятся римляне…» Внезапно он осекся и спросил:

– А почему римляне молились реке?

– Потому что обожествляли ее.

– Наверно, они были чокнутые.

– Не знаю, – задумчиво ответила сестра Мадлен. – Река была быстрая, полноводная, бурная, доставляла им пропитание, а потому вполне могла быть для них божеством. – Похоже, она не видела в этом ничего удивительного.

– А можно мне посмотреть на лисенка, которого вы показывали Кит? – спросил он.

– Конечно. Но сначала дочитай мне балладу об этих храбрых юношах. Я ее очень люблю.

И Эммет Макмагон, который не мог произнести на людях собственное имя, встал и начал декламировать стихи лорда Маколея[4] так, словно это было делом его жизни.

* * *

– Наверно, тетя Мора уже приехала, – сказала Клио.

– Везет тебе, – ответила Кит.

– Да. Она сказала, что научит нас играть в гольф. Хочешь?

Кит задумалась. Конечно, гольф – это игра для взрослых, и можно будет смотреть сверху вниз на мелюзгу, которая всего-навсего собирает мячи. Но ей кое-что мешало. Ее мать не только не играла в гольф, но и не проявляла к нему ни малейшего интереса. Если так, то учиться этой игре было бы не совсем честно: могло сложиться впечатление, что Кит не одобряет в этом мать.

– Я подумаю, – в конце концов сказала она.

– Иными словами, нет, – резюмировала Клио.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что хорошо тебя знаю, – сердито ответила Клио.

Кит решила поговорить с матерью нынче же вечером, и, если та согласится, можно будет утереть нос этой всезнайке Клио Келли.

* * *

– Рита, мне совсем чуть-чуть. Я наелся как удав, – уныло сказал Мартин Макмагон.

– Когда ты успел? – удивился Эммет.

– Мы ходили обедать в гостиницу.

– И сколько это стоило?

– Честно говоря, не знаю. За нас платила Мора.

– А маме понравилось? – Кит была довольна тем, что родители вышли в свет.

– Э-э… Мама не смогла пойти с нами.

– А где она сейчас?

– Придет позже, – ответил отец.

Жаль… Кит хотела поговорить с ней о гольфе. Почему мамы никогда нет дома?

* * *

Клио пришла сразу после чая.

– Ну, что ты решила?

– Ты о чем?

– О гольфе. Тетя Мора хочет знать.

– Ничего она не хочет. Это ты хочешь, – заявила Кит, не сомневавшаяся в своей правоте.

– Ну, она хотела бы знать.

– Я еще не решила.

– Что будем делать?

Клио обвела взглядом спальню Кит, ожидая прихода вдохновения или хотя бы приглашения повторить па ча-ча-ча, которые они почти освоили. Запомнить рисунок танца было труднее, чем заниматься с матерью Бернард геометрией.

– Не знаю, – ответила Кит, мечтая услышать на лестнице легкие шаги матери.

Наступило молчание.

– Мы что, ссоримся? – спросила Клио.

Кит ощутила угрызения совести. Она чуть не призналась лучшей подруге, что волнуется из-за матери. Но «чуть» не считается…

– Что-то Клио рано ушла, – сказал Мартин, задергивая шторы в гостиной.

– Да, рано.

– Вы что, поссорились?

– Нет.

– И слава богу.

– Папа… Где мама?

– Скоро вернется, милая. Она не любит, когда ее донимают вопросами.

– Но где она?

– Не знаю, моя радость. Будь добра, перестань расхаживать по комнате, как тигр в клетке.

Кит сидела, уставившись на огонь камина, где ей чудились дворцы, замки и огнедышащие горы. Время от времени она переводила взгляд на отца.

На коленях Мартина лежала книга, но ее страницы оставались нетронутыми.

* * *

На кухне Рита пристроилась у плиты. В такой ветреный вечер теплая плита была настоящим спасением. Рита думала о людях, которые не имели дома, – вроде Старухи с Обочины. На стене висел портрет этой героини старинного стихотворения… Она думала о цыганках, кочевавших по стране и живших в сырых кибитках, о сестре Мадлен, не имевшей ни кола ни двора, но ни о чем не тревожившейся. Всегда найдется добрый человек, который принесет ей хворост или несколько картофелин. И эти мысли утешали девушку.

А еще она думала о хозяйке.

Что заставляет красивую молодую женщину, обожаемую мужем и детьми, бродить у озера в такой холодный, ветреный вечер, вместо того чтобы сидеть у камина в спальне с плотно задернутыми шторами?

– Люди – очень странные существа, Фарук, – сказала Рита коту.

Фарук запрыгнул на подоконник и стал разглядывать задворки Лох-Гласса с таким видом, словно сам был не прочь побродить по ним.

* * *

Эммет уже лежал в постели, а отец напряженно прислушивался, ожидая шагов на лестнице. Тиканье часов отдавалось в теле Кит дрожью. Зачем им часы, которые тикают на весь дом? Или это ей только кажется? Раньше такого не было.

Ах, как было бы чудесно, если бы мать была здесь и учила ее какой-нибудь игре… Она говорила, что любой игре можно научиться по книжке. Когда ты занимаешься этим просто для развлечения, не требуется ни ума, ни чутья на карты. Скоро они услышат, как дверь откроется и мать легко взбежит по лестнице. Конечно, отец не станет спрашивать, что ее задержало. Правда, так поздно она еще не возвращалась.

«Он должен спросить ее, – сердито подумала Кит. – Это ненормально. Именно это и имела в виду Клио».

И тут у дверей послышался шум. На щеки Кит сразу вернулся румянец. Они с отцом облегченно вздохнули и обменялись взглядами заговорщиков: упрекать мать ни в чем не следовало. Но дверь не открылась. Это была не она. Кто-то другой пытался повернуть ручку, а затем решил постучать. Отец пошел открывать. За дверью стояли владелец гостиницы Дэн О’Брайен и его сын Филип. Они были мокрые и тяжело дышали. Кит следила за ними с верхней площадки. Казалось, время остановилось.

– Мартин, я уверен, что все в порядке… – начал Дэн.

– Что случилось, старик? Говори же, черт тебя побери! – Отец запаниковал, ожидая слов, которые произнесет О’Брайен.

– Дети дома, верно?

– В чем дело, Дэн?

– Лодка, Мартин… Ваша лодка… Она отвязалась и дрейфует по озеру. Сейчас парни вытаскивают ее. Я сказал, что сбегаю и посмотрю… проверю, дома ли дети.

Дэн О’Брайен перевел дух, увидев два детских лица, смотревшие на него сверху. Эммет, облаченный в пижаму, вышел из спальни и сел на ступеньку лестницы.

– Конечно, это всего лишь лодка… Может быть, повреждения не так велики… – Он осекся.

Мартин Макмагон схватил его за лацканы пиджака:

– Кто-нибудь был в лодке?

– Мартин, дети у тебя за спиной…

– Элен… – вырвалось у Мартина.

– Элен? Что ей делать на озере в такой час? Мартин, сейчас без четверти десять. Ты рехнулся?

– Элен! – Отец выбежал на дождь, оставив дверь открытой. – Элен! – кричал он, спускаясь по улице, которая вела к озеру.

Все происходило словно в замедленном темпе. Казалось, проходила целая вечность, прежде чем слова, срывавшиеся с уст отца и мистера О’Брайена, достигали ее ушей. Ноги убегавшего отца двигались, как в старой кинохронике фирмы «Патэ», где люди прыгали в длину или высоту. Потом все снова пришло в норму, и Кит увидела испуганное лицо Эммета, смотревшего на нее.

– Что случилось… – начал он, стал задыхаться и не смог закончить слово.

Прибежала Рита и стала закрывать хлопавшую входную дверь, у которой беспомощно переминался с ноги на ногу Филип.

– Туда или сюда! – прикрикнула на него Рита.

Мальчик вошел и вслед за ней поднялся по лестнице.

– Там никого не было, – сказал он Кит. – То есть там не было ни твоей матери, ни кого-нибудь другого. Все подумали, что это вы устроили какой-то фокус с лодкой.

– Это не я, – сказала Кит, не узнавая собственного голоса.

– Куда ушел папа? – Эммет с трудом произнес это; Эммет, который уже мог прочитать любое стихотворение из учебника.

– Он пошел за мамой, – сказала Кит, прислушиваясь к собственным словам и пытаясь понять, что они значат. И, немного успокоившись, повторила: – Пошел за мамой, чтобы привести ее домой.

* * *

Они стояли с фонарями внизу, у озера. Сержант О’Коннор, Питер Келли и Салливаны-младшие.

Они нагнулись над лодкой, когда послышался топот и крики Мартина Макмагона:

– Это не Элен! Не говорите мне, что выловили ее из озера!

Он обводил взглядом стоявших полукругом людей, которых знал всю жизнь. Юный Стиви Салливан отвернулся, не в силах видеть слезы, струившиеся по лицу мужчины.

– Это ведь не она!

Первым опомнился Питер Келли. Он обнял дрожавшего друга и отвел его в сторону:

– Мартин, возьми себя в руки. Чего ради ты прибежал сюда?

– К нам пришел Дэн и сказал, что лодка…

– Черт бы побрал этого Дэна! Зачем тебя расстраивать?

– Она?..

– Мартин, дружище, тут ничего нет. Ничего, кроме отвязавшейся лодки. Ветер унес ее в озеро… только и всего.

Мартина била дрожь.

– Питер, она не пришла домой. Еще никогда она не задерживалась так поздно. Я уже хотел идти ее искать. Если бы я пошел с ней! Но она любит гулять одна; говорит, что без таких прогулок чувствует себя как в тюрьме.

– Знаю, знаю.

Доктор Келли похлопывал друга по плечу, осматриваясь по сторонам. Сквозь деревья пробивался свет. То были масляные лампы, горевшие в кибитках, под навесом был разведен костер. Он видел молчаливых людей, следивших за переполохом на берегу.

– Тут холодно. Давай я отведу тебя в табор, – сказал Питер. – Ты согреешься, а мы тем временем убедимся, что все… – Его голос дрогнул; говорить что-то было бесполезно.

Отношение Питера Келли к цыганам всегда было двойственным. Он знал, что эти люди крадут домашнюю птицу на окрестных фермах и что кроликов в лесу недостаточно, чтобы прокормить такую ораву. Знал, что молодые цыгане, приходившие в бар Лапчатого, могут в любой момент устроить потасовку. Впрочем, чаще зачинщиками были местные. К сожалению, жители Лох-Гласса не понимали, что бродячая жизнь далеко не сахар. Дети цыган едва умели читать и писать, потому что кочевали с места на место и не могли получить образование, даже если их и принимали в школу. Услуги врача цыганам не требовались – они сами справлялись с родами, болезнями и смертями. Однако их стойкости и чувству собственного достоинства можно было только позавидовать.

Питер обратился к ним за помощью.

– У вас найдется что набросить ему на плечи? – спросил он у мрачных мужчин, стоявших неподалеку.

Те, отойдя в сторону, пропустили женщину с большой накидкой и чашкой, от которой поднимался пар. Мартина Макмагона усадили на поваленное дерево.

– Помощь нужна? – спросил один из цыган.

– На озере темно. Надо бы посветить, – просто сказал Питер.

Он знал, что до конца своих дней будет помнить, как его друг сидел на бревне, закутанный в накидку, а весь табор зажигал от костра факелы из палок, обмазанных смолой. А потом процессия спустилась на берег озера.

– Она не сделала этого, она бы предупредила меня, – причитал в отчаянии Мартин. – Она никогда не лгала мне…

* * *

Часы тикали с легким шорохом. Раньше Кит этого не замечала. Но она никогда не сидела на полу рядом с дедовскими часами, прижавшись к ним спиной и обнимая брата. Тем временем Филип О’Брайен расположился на лестнице, которая вела на чердак, где спала Рита. Рита устроилась на стуле в дверях кухни. Время от времени она вставала, говоря:

– Подброшу полено в камин. Когда они вернутся, им надо будет согреться.

Потом пришла Клио и поднялась наверх. Увидев молчаливую сцену, промолвила:

– Мама сказала, чтобы я шла к вам. – (Кит не ответила.) – Сказала, что я здесь нужна.

Почему Клио вечно говорит только о себе? «Я, я, я… Я пришла… я нужна…» Кит понимала, что надо молчать, пока не пройдет приступ гнева. Если она откроет рот, то набросится на Клио Келли и выгонит ее из дома.

– Кит, скажи что-нибудь… – Клио, стоявшая на лестнице, неловко переминалась с ноги на ногу.

– Спасибо, Клио, – выдавила наконец Кит. Господи, только бы не сказать что-нибудь такое, о чем она потом будет жалеть!

Эммет почувствовал напряженность между подругами.

– Ма… – начал он, но споткнулся на первом же слоге.

Клио посмотрела на него с сочувствием:

– Ох, Эммет, ты опять начал заикаться!

– Клио, людей здесь достаточно. Возвращайся домой, – предложил Филип.

Клио фыркнула.

– Он прав, Клио, – как можно спокойнее промолвила Кит. – Большое спасибо, что пришла, но Филипа просили, чтобы к возвращению взрослых тут было как можно меньше народа.

– А я хочу дождаться их возвращения. – Клио вела себя как капризный младенец.

Опять «я»!

– Ты замечательная подруга, но, надеюсь, поймешь меня, – твердо сказала Кит, и Клио пришлось уйти.

Часы тикали с легким шорохом, никто не говорил ни слова.

* * *

– До рассвета здесь делать нечего, – покачав головой, сказал сержант О’Коннор.

– Нельзя же бросить все и уйти! – Лицо Питера Келли было мокрым – то ли от пота, то ли от слез, то ли от дождя.

– Старик, будь благоразумным. Половина собравшихся здесь людей станет твоими пациентами, а другая половина отправится прямо на кладбище. Говорят тебе, искать здесь нечего. Хватит. Скажи этим бродягам, чтобы шли домой.

– Шин, не называй их бродягами. – Однако Питер понимал, что время и место не слишком подходят для перевоспитания сержанта Шина О’Коннора.

– А как же их называть? Конной милицией? Апачами?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хрустальное (стеклянное, зеркальное) озеро (англ.). – Здесь и далее примеч. перев.

2

Болванщик (Безумный Шляпник) – персонаж повести-сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес».

3

Грин – площадка с самой короткой травой вокруг лунки для гольфа.

4

Томас Бабингтон Маколей (1800–1859) – английский поэт, историк, публицист и политический деятель.