Адам Линк – Робот
- -
- 100%
- +
И тут я увидел знакомое лицо – лицо молодого репортера, который защищал меня в своих редакционных статьях и сочувственно пожимал мне руку после приговора. Он был раскрасневшийся, запыхавшийся. Мой взгляд метнулся в сторону, и я с удивлением увидел еще несколько знакомых лиц.
Губернатор поспешно вышел из камеры смерти.
– Что все это значит? – вопрошал он.
Молодой репортер смело шагнул вперед.
– Я Джек Холл, сэр, из газеты "Ивнинг пост", – четко произнес он в наступившей тишине. – Штат осудил невиновного человека! Адам Линк не является убийцей доктора Чарльза Линка. Я требую, чтобы вы выслушали меня!
Он излишне драматизировал, но это было вполне объяснимо, как я понял позже. Он подал знак молодому человеку и женщине, которые стояли, взявшись за руки, и смотрели на меня с восхищением.
– Расскажите свою историю, – попросил Джек Холл.
Молодой человек начал говорить.
– Этот робот спас нас от пожара две недели назад. Я почти все время был без сознания, пока он выносил нас из горящего здания, но вскоре я открыл глаза. Я отчетливо увидел металлический корпус. Я не могу ошибаться. Теперь я в этом уверен, особенно после того, как вчера этот репортер отвез нас на место пожара. Я знаю, что не смог бы прыгнуть на тридцать футов к соседнему зданию, так же как и Дора. Это сделал робот. Мы обязаны ему жизнью!
Слушатели вздохнули и зашумели. Джек Холл подождал мгновение, затем драматично указал пальцем на женщину средних лет, державшую за руку ребенка.
Она заговорила, словно по команде. Очевидно, Джек Холл все это заранее спланировал.
– Робот спас моего мальчика. Все видели это перед зданием суда в день слушания дела. Он не монстр, коли так поступил. Я… Я…
Она запнулась и повернулась, чтобы посмотреть на меня в упор.
– Да благословит вас Бог, сэр!
Я не знаю, что чувствовали остальные. Что касается меня, то в тот момент я чувствовал, что смерть будет прекрасной, и эта благодарность станет моим последним воспоминанием о жизни.
Губернатор резко выдохнул.
– Боюсь, это не имеет отношения к делу, – сказал он хрипловато. – На суде мы не выносили суждения о характере Адама Линка. Он по-прежнему остается убийцей доктора Линка.
Да, в этом и была проблема. Я спас три жизни, но забрал одну, условно говоря. По юридической математике, первое равнялось нулю из-за второго. Надеяться на помилование от губернатора не приходилось. Джек Холл должен был знать это лучше меня. Я хотел выразить глубокую благодарность за его поступок, по крайней мере надев на меня плащ мученика перед смертью, но в то же время считал его до глупости непрактичным.
Конец был отложен лишь на мгновение. Я был отмечен смертью. Но, как ни странно, атмосфера изменилась. Там, где раньше все эти люди были враждебны или, по крайней мере, безразличны ко мне, теперь появились опущенные глаза. Меня охватило восторженное удивление. Неужели впервые люди из различных слоев населения сочувствовали мне? Неужели я занял свое законное положение… на грани исчезновения?
Эта мысль одновременно поднимала настроение и причиняла душевную боль. Должно быть, я чувствовал себя так же, как гонщик, одержавший победу в тяжелой гонке, только для того, чтобы на финише его машина взорвалась у него перед носом.
Я с сожалением посмотрел на Джека Холла. Он сделал мой последний момент еще более тяжелым. Должно быть, он это почувствовал за бесстрастным металлом моего "лица". Он бросил на меня взгляд, который говорил: "Подожди, друг".
Затем он повернулся и вытащил вперед другого человека, которого я знал. Женщина, которая еженедельно прислуживала доктору Линку. Именно она видела, как я склонился над трупом доктора Линка с проломленным черепом. Она была главным свидетелем обвинения! Что за безумие побудило Джека Холла привезти ее сюда? Все напряглись, вспомнив, что, несмотря на спасение жизней, я сначала жестоко раскроил череп своему создателю. Я мог бы быть отчасти святым… но также и дьяволом. Мистер Хайд и доктор Джекил. И… Франкенштейн!
И будет лучше, если он исчезнет, – я знал, что все они сейчас думают об этом. Он может быть умным, порой способным на хорошие поступки. Но что делать в те моменты, когда его беспечный механический мозг побуждал его убивать, используя мощные руки со стальными пальцами? Рано или поздно он бы сбился с пути, став безрассудно убивать.
Атмосфера в зале царила напряженная.
Экономка, приглашенная репортером, наконец заговорила, заметно нервничая.
– Этот джентльмен, – указала она на Джека Холла, – позвонил мне вчера. Он все время задавал мне вопросы. И тут я вспомнила одну вещь. В день смерти доктора Линка я развешивала белье во дворе. Я услышал звук из его лаборатории: что-то ударилось о плоть, потом стон, и я вбежал туда. Я увидел робота, стоящего над телом, как я и говорил в суде. И…
– Ну? – пробурчал губернатор.
– Я… я не вспоминала, сэр, пока этот репортер не допросил меня. Пожалуйста, сэр, я не хотела лгать! Я просто не вспомнила в тот момент. Видите ли, я слышала, как этот робот поднимался из чулана внизу, где доктор Линк держал его вне поля зрения, в те дни, когда я приезжала. Я очень отчетливо слышала шаги робота, сэр, а перед этим я слышала, как доктор Линк застонал, когда что-то ударило его! Пожалуйста, сэр, я не хотела лгать…
– Все в порядке, – успокаивающе сказал Джек Холл, похлопав ее по плечу. – Теперь просто помолчите.
Он обернулся.
– Извините, что испортил веселье, джентльмены, – сказал он в свойственной его профессии непринужденной манере. – Вы слышали свидетельницу. Она подтвердит это на Библии. Адам Линк находился в 35 футах от места происшествия, когда прибор, ставший причиной смерти доктора Линка, раздробил ему череп. Это произошло чисто случайно – незакрепленный кронштейн сорвался с трансформаторной полки, как и утверждала защита.
Губернатор, досконально изучивший дело, несмотря на слова женщины, был настроен скептически.
– На этом кронштейне не было обнаружено пятен крови, как признала защита, – напомнил он. – Пятна крови были только на руке и кисти Адама Линка!
– Да, потому что Адам Линк подошел и поднял железяку так быстро, что кровотечение еще не началось. Вы когда-нибудь видели, как быстро двигается Адам Линк? Он как закованная молния!
Ответ Джека Холла прозвучал стремительно. Он продолжил еще быстрее.
– На самом деле, на железном профиле были пятна крови. Видите ли, тело перевернулось. Удар пришелся не передним концом железяки, а задним, который раньше держался на шарнире!
Он махнул рукой в сторону стоящего рядом с ним человека с выдающимся внешним видом, последнего из тех, кого он привел.
– Доктор Пойзон, выдающийся биолог и эксперт по пятнам крови!
– На обратном конце этого рычага есть три засохшие капли крови, – авторитетно заявил доктор Пойзон. – Они совпадают с образцами крови доктора Линка!
Джек Холл повернулся лицом к губернатору.
– Вся версия обвинения строилась на показаниях экономки и пятнах крови на руке Адама Линка, якобы отсутствовавших на железе. Теперь оба пункта опровергнуты. Вам, сэр, выпала уникальная честь исправить одну из самых страшных судебных ошибок, которые когда-либо видел этот скверный маленький мир!
– Я даю отсрочку, – ответил губернатор, заметно ошеломленный. – Пятна крови будут проверены. Если расследование подтвердит это, я помилую Адама Линка!
Но все понимали, что сомнений больше быть не может. Доктор Пойзон был слишком известен, чтобы быть неправым.
И тогда я упал в обморок. Я могу описать это только как бурлящую радость, которая задушила меня, заставила мой мозг закружиться, так что я рухнул на колени. А может быть, это был просто внезапный всплеск электронов против центра движения в моем иридиевом мозге.
Мое сознание прояснилось в одно мгновение, прежде чем я успел упасть. Поднявшись на ноги, я что-то пробормотал, но меня заглушило внезапное ликование, раздавшееся со стороны окружающих. И в тот же миг я понял, что надежно закрепился в человеческом обществе, пусть и в форме монстра.
– Чертовы недоумки! – пробормотал Джек Холл. – В один момент готовы тебя казнить, а в другой – приветствовать!
Помилование пришло через восемь часов.
– Пойдем, старина Адам, – сказал Джек. – Давай выпьем вместе… то есть пойдем ко мне в гости и поговорим.
Я расскажу о многом из того, что произошло позже, в общих чертах.
Мы с Джеком Холлом много раз беседовали вместе. Шумиха улеглась, и газеты начали писать другие заголовки, помимо истории о моем "героизме" и "раскрытии" дела Джеком Холлом. Он показался мне очень симпатичным молодым человеком, проницательным, остроумным, по-житейски мудрым. Я узнал от него много нового, чего не было в книгах, которые я читал.
Казалось, он с удовольствием сделал меня своим закадычным другом и представил всем своим знакомым.
– Старина Адам, – объяснил он мне однажды с веселой интонацией, которая помогла мне почувствовать себя с ним как в родном доме, почувствовать себя человеком, – ты должен пройтись, познакомиться с людьми. Теперь ты юридически являешься полноценным человеком, не сомневайся. Скоро люди будут принимать тебя как должное, воспринимать как своего собрата. Ты должен зарегистрироваться на осенних выборах и проголосовать. И да помогут небеса тому, кто будет протестовать, потому что я заклеймлю его в редакционной статье!
– Это просто сбывшаяся мечта, Джек, – ответил я. – И моя, и моего создателя. Его целью было сделать меня гражданином. Но скажи на милость, – мне было любопытно, – почему ты так стараешься ради меня?
Я знал, что ему не нужна просто известность. Джек Холл был не из таких. Это было что-то внутри него самого.
– Не могу знать, – неопределенно ответил он. – Кроме того, что я всегда принимаю сторону аутсайдера. Всегда так делал, наверное.
И я ясно увидел это однажды, когда он ввязался в уличную драку, защищая низкорослого мужчину от грубого нападения большого, нецензурно выражающегося грубияна. Причина драки так и осталась неясной. Я видел, как Джек Холл вступил в драку и принял на себя всю тяжесть жестоких ударов громилы. Когда мой друг упал, а из носа потекла кровь, я вмешался. Здоровяк собирался ударить Джека ногой, пока тот лежит.
Я схватил его за пояс, рывком поднял его с земли и подвесил на вытянутой руке. Я держал его так до тех пор, пока он не перестал верещать и извиваться, как рыба в воде. Затем я бросил его. Он поднялся и удрал, не сказав ни слова.
– Хороший способ прекратить драку, Адам Линк, – сказал подошедший через минуту полицейский. – Тебе стоит поступить на службу в полицию.
Глава II. Деловое предложение
Джек часто брал меня с собой поиграть в покер среди своих друзей-репортеров. Мне стала нравиться эта игра. Но в конце концов они исключили меня из своих матчей. Я всегда выигрывал. Мои мыслительные процессы, запускаемые электронами, мгновенны и математически выверены: я никогда не вытягивал двойку на стрит или тройку на пару против открывающего слева от меня. Это просто вызов неумолимым законам чисел. И еще у меня было идеальное "покерное" лицо. Я безудержно блефовал.
Какое-то время мы пробовали играть в бридж, но здесь, на седьмой или восьмой взятке, я уже знал все масти на руках у противников, благодаря дедукции. Эксперты по бриджу тоже так делают. Но эксперты по бриджу не могут вычислить номинал каждой карты, как это делаю я. Я использую сложные математические последовательности вероятностей, которые помогают мне в 75 процентах случаев.
– Ты просто интеллектуальный чародей, Адам, – сказал один из юношей в досаде от того, что ему выпала четверка на то, что выглядело как верный слэм. – Ты должен извлечь из этого выгоду.
И в тот вечер Джек Холл, весьма оживленный, заговорил со мной серьезнее, чем обычно.
– Извлеки из этого выгоду! – повторил он. – Послушай, Адам, у тебя есть планы на будущее? У тебя впереди долгая жизнь…
Он посмотрел на меня с внезапным беспокойством в глазах.
– Кстати, а сколько ты проживешь?
Я мысленно улыбнулся.
– Пока мой мозг из иридиевой губки не окислится – а это может произойти не раньше, чем через столетия! – сказал я совершенно серьезно.
– Да, Джек, я тоже так думал. В последние недели я довольствовался тем, что просто узнавал что-то новое о жизни. Но у меня должно быть свое предназначение в этом мире, свое место. Мой вид может быть полезен цивилизации.
– То есть вы думаете о том, чтобы было создано больше роботов, подобных вам?
Я покачал головой – манера, которую я перенял совершенно естественно.
– Нет, пока нет. Сначала я, Адам всех разумных роботов, должен выяснить многое. Я должен адаптироваться и научиться быть полезным в среде людей, чтобы впоследствии показать дорогу другим представителям своего вида. Но как именно лучше всего служить человечеству, я пока не знаю. Я…
Зазвонил телефон. Джек ответил, а затем подозвал меня к себе, объяснив, что это доктор Пойзон.
– Адам Линк? – сказал биолог. – Я был на вашем судебном процессе. Там вам задавали много вопросов научного характера, доказывая ваш интеллект, и вы ответили на все. Особенно мне запомнилось, что на вопрос, какой гормон способствует росту, вы назвали не только его название, но и формулу. Я, наконец, перепроверил свою догадку и убедился, что вы правы! Но, Боже правый, – теперь голос стал взволнованным, – как вы узнали формулу, которую не знал ни один ученый на Земле?
– Я вывел формулу, – честно ответил я, – на основе имеющихся данных.
Ученый издал какой-то странный вздох.
– Я рад, что помог спасти вас от уничтожения, Адам Линк. Приходи к нам работать, – умолял он. – Вы гений!
Я размышлял над этим долго, то есть долго для меня – несколько секунд.
– Нет, – ответил я и повесил трубку.
Но когда я снова столкнулся с Джеком Холлом, в моей голове прояснилось – чем я хочу заниматься.
– Я стану консультантом, Джек. Это мое место в жизни.
Я рассказал о своем намерении.
– Отлично! – согласился мой друг. – Так ты будешь получать удовольствие от жизни, не говоря уже о деньгах! Я устрою тебя в офис…
Вот так я и занялся бизнесом, получив офис на 22-м этаже здания «Мари» в центре города. На двери офиса золотыми буквами было написано: «Адам Линк, Инкорпорейтед». Идея Джека, конечно же. Он же организовал мне рекламу и дал бесплатную полосу в своей газете. И вот вскоре я уже «зарабатывал на жизнь», хотя эта мысль кажется мне довольно нелепой. Моя цель не в том, чтобы делать лучшее для себя, а в том, чтобы делать лучшее для других.
Уже через месяц за моими услугами потянулись люди. Химики приходили ко мне со спутанными химическими реакциями на бумаге. Я распутывал их прямо на бумаге. Нередко я терпел неудачу. Но чаще я приносил пользу. Все промышленные предприятия города обращались ко мне за помощью, решая самые разные проблемы – от правильного освещения фабрик до тонкостей субатомных исследований. Я работал в основном с формулами, используя молот математики, чтобы выпрямить погнутые инструменты промышленности.
Трудно объяснить мою способность делать такие вещи. Например, корректировать химическую реакцию, не видя ингредиентов и не приближаясь к лаборатории на расстояние мили. Я постоянно читал, проштудировал все научные и технические книги в нескольких библиотеках. Я покупал все последние научные и отраслевые журналы и книги. Я читал каждую из них с помощью телевизионных глаз, за несколько минут. Я запоминал каждое слово, каждое уравнение, используя свою нестираемую память. И каким-то образом мой мозг из иридиевой губки интегрировал все эти знания с уверенностью машины.
Наверное, это похоже на какую-то сверхъестественную способность. Вам придется поверить мне на слово. Или же я могу показать вам записи чеков, полученных за мои услуги. Деньги начали поступать. Я никогда не устанавливал плату. Чеки приходили без запроса, от благодарных бизнесменов.
И теперь я перехожу к более значительной части того, о чём хотел бы рассказать. Я почти чувствую, что бессмысленно писать об этом – ведь я никогда не смогу всего этого объяснить. Но об этом было написано столько глупостей, некоторые из которых постыдно грубы, и я решил, что должен хотя бы попытаться продемонстрировать, как это произошло. Если не почему, то хотя бы как.
Джек Холл регулярно заходил ко мне, помогал организовать работу консультантов и вел мои счета. Однажды, когда я переводил деньги в банк, он вернулся, присвистнув от удивления.
– Адам, старина, – сказал он, – ты гребешь деньги по крупицам. А твои счета становятся все более запутанными. Тебе нужен секретарь.
Он щелкнул пальцами.
– Я знаю одну девушку – хорошая работница и красавица…
Он резко осекся. Иногда ему было трудно осознавать, что я человек из металла, а не из плоти и крови.
– Она сейчас без определенного места работы, – продолжил он. – А у нее их были десятки. Они никогда не задерживаются. Почему? Потому что она красивая, и ее бывшие боссы забывали, что она пришла исключительно работать.
Я понял, что он имел в виду. Благодаря Джеку я узнал о той стороне человеческой жизни, которая, боюсь, никогда не станет для меня окончательно ясной.
Джек привел ее на следующий день.
Она была хорошенькой, просто красавицей. Я умею ценить естественную красоту, чтобы вы не подумали. Джек часто брал меня с собой в поездки по лесу. Хотя он этого не подозревает, но по натуре он романтик. Я помню один вид с высокого холма, откуда открывался вид на раскинувшиеся поля и леса, над которыми висели белые облака. Мы стояли вместе и любовались им. Чтобы ценить такие вещи, нужен только разум. У меня есть разум.
Кей Темпл была прекрасна, повторяю. Приятные, гармоничные черты лица, ореховые глаза, которые могли улыбаться или смотреть с легкой трагичностью. Волосы у нее были темные, с мягким блеском при солнечном свете. Когда она шла, в каждом движении чувствовалась грация.
– Как поживаете, мистер Линк? – сказала она, немного нерешительно подавшись вперед и протягивая руку. Ее голос был мягким, музыкальным для моих чувствительных механических барабанных перепонок, в то время как многие человеческие голоса звучат слишком резко.
Ее нежная маленькая рука, покоящаяся в моем холодном, жестком, металлическом эквиваленте таковой, была для меня новым ощущением. Не физическое, конечно. Просто благодаря несочетаемому контрасту мне вдруг стало ясно, что мысленно я мужчина, а не женщина. Это вполне объяснимо, ведь я начал жизнь под руководством доктора Линка исключительно с позиции мужчины. То есть я стал думать и видеть все вещи так, как это свойственно мужчинам, а не женщинам.
И присутствие Кей Темпл внезапно прояснило для меня этот вопрос. Я сразу же понял, что не могу понять ее чувства или мировоззрение так же быстро, как это удавалось всем мужчинам, с которыми мне доводилось общаться. Она с первого мгновения стала для меня загадкой.
– Вот и ты, Кей, – оживленно сказал Джек, взмахнув рукой. – Твоя новая работа. Перспективный бизнес. Отличный босс. Только не говори, что твой дядя Джек не сделал для тебя ничего хорошего!
Я улыбнулся про себя. Только по тому, как странно он произнес слова "дядя Джек", я понял, что он безнадежно влюблен в нее. Откуда я мог это знать? Как я могу знать даже значение слов "влюблен" – я, робот из холодного, бесчувственного металла, с сердцем, состоящим из электрического распределителя! Увидите… позже.
– Большое спасибо, Джек, – сказала она тихим, полным искренности голосом. Я попытался понять, как она относится к Джеку, но потерпел полное фиаско. Она снова стала загадкой.
Я сам искренне поблагодарил Джека несколько дней спустя. Кей Темпл была для меня находкой в бизнесе, который начал становиться громоздким. Она была сама эффективность. Она занималась всеми встречами, звонками, гонорарами, записями. Однажды она предложила мне установить минимальный гонорар в тысячу долларов в час, чтобы ограничить круг клиентов. В конце концов, я был единственным специалистом. Гонорар оказался не слишком высоким. Часто я решал проблемы за считанные минуты.
После окончания рабочего дня мы втроем иногда выходили куда-нибудь вместе. Я присоединялся к ним на ужинах, хотя еда, конечно, не проходила мимо моих губ. Моя "пища" состоит из электрического тока, подаваемого мощными батареями в тазовой части моего каркаса. В свободные минуты я изобретал более компактную и мощную батарею, чтобы можно было "работать" неделю без замены, вместо 48 часов, на которые изначально меня подсадил доктор Линк. Эта батарея, кстати, превосходящая все предыдущие, сейчас продается на рынке, являясь общественным достоянием. Я не хотел патентовать ее лично, чисто из корыстных побуждений.
После ужина мы отправлялись на шоу, спектакль или какое-нибудь другое представление. Я получаю от них такое же удовольствие, как и все остальные. Если они хороши. Если нет, то они мне нравятся как нелепая чепуха, которой вы, люди, так часто пытаетесь развлечь друг друга. Боюсь, что в таких случаях я смеюсь скорее над ними, чем вместе с ними. Однако я не занимаю превосходную позицию. Я готов поручиться, что мир роботов, как и я сам, тоже будет погружаться в глубины абсурда, чтобы скоротать часы скуки.
Да, мне тоже знакомы часы скуки. Я не весь такой стабильный, деятельный, неутомимый, как машина. Бывают моменты, когда мой мозг заторможен, когда меня охватывает "синее" чувство, когда все кажется бессодержательным, пустым. И помните, что у меня есть 24 часа в сутках, чтобы наполнять себя. Иногда я жажду получить дар сна!
Возможно, вы думаете, что я просто пытаюсь выставить себя в своих ментальных процессах почти человеком. Мол, я могу знать все эти предметы, просто прочитав книги. У меня нет ответа на этот вопрос, кроме того, что случилось позже.
Чтобы вновь вернуться к моим спутникам и «ночной жизни», я со смешанным удовольствием и болью вспоминаю один вечер в кабаре. Церемониймейстер, выбирая знаменитостей, наконец обратил внимание на меня.
– Адам Линк, дамы и господа! – сказал он. – Говорящий, ходящий, думающий робот! Неважно, человек он или существо, у него есть все, что нужно. Его еженедельный доход заставил бы большинство из нас позеленеть от зависти. Мы все знаем о его героизме во время пожара и о спасении ребенка. Прими поклон, Адам. Вы видите, друзья, что он делает это не с помощью каких-то зеркал. Им не управляют ниточки. Он настоящий!
По настоянию Джека я встал и слегка поклонился. Я не возражал против насмешек церемониймейстера, ведь под ними скрывалось уважение. А ответные аплодисменты были искренними. Я почувствовал глубокое волнение. Теперь, как никогда раньше, я понял, что меня приняли в мире людей. Даже непременный охотник за автографами смело подошел и протянул свою записную книжку. Я подписался своим обычным почерком, поскольку не обладаю таким тонким контролем над руками, как вы, люди.
– Подождите! – сказал церемониймейстер, когда я уже собирался сесть. – Возьми стул, Адам, и покажи нам, как ты умеешь крошить его руками, как хворост. Валяйте – мы с радостью стерпим это. Он не знает собственной силы, друзья. И все же он кроток, как ягненок. Итак, Адам…
Но я не хотел этого делать. Мне не хотелось демонстрировать свою грубую силу, столь бессмысленную, когда на первом месте стоит мой разум. Джек, быстро поняв это, поспешно подал человеку отрицательный знак.
– Извини, Адам! – спокойно сказал церемониймейстер. – Не держи обиды. Вместо этого мы исполним новую частушку, которую сочинил один из моих парней. Это будет хит, или я стану роботом! Название – "Кого я имею в виду?" Подпевай, милая!
Да, это хит. Вы все это слышали. "Милашка", певица клуба, исполнила его великолепно. Я слушал, немного озадаченный.
"У него золотое сердце
и стальные нервы,
Он гремит, как кастрюля,
не ест никогда.
Кого я имею в виду?
Адама Линка, р-о-о-бота.
У него серебряный голос,
и железная хватка,
Но одного он не может -
окунуться в океан.
Кого я имею в виду?
Адама Линка, р-о-о-бота!"
Конечно же, это всего лишь маленькая глупая песенка, которая звучит куплет за куплетом. Думаю, секрет ее популярности заключается в запоминающейся мелодии. Меня она очень забавляет. Снова раздались аплодисменты, почти "бурные", и я был вынужден раскланяться. Это "заставило зал замолчать".
И тут с соседнего столика раздался голос.
– А-а, вся эта суета из-за человека-барахла, – прорычал мускулистый мужчина с двумя пустыми бутылками шампанского возле локтя.
– Хау, хау, отлично сказано – человек-барахло! Понятно?
Он обращался к своей спутнице, якобы, но на самом деле ко всему залу.
– Эй, Франкенштейн!
Он повернулся ко мне, оглядывая меня с ног до головы.
– Предлагаю за тебя 95 центов и ни пенни больше!
Он грубо захохотал.
В комнате воцарилась странная тишина. Все переглянулись. Это было открытое оскорбление. И все, несомненно, задавались вопросом, есть ли у меня чувства, которые можно задеть. У меня они были. Но я ничего не сказала. Джек начал подниматься, лицо его побагровело, но я отдернул его.