Капиталистический манифест

Книга Игоря – это собрание горьких истин, экспериментально установленных в двадцатом веке. Если они и не стали еще общепризнанными, то лишь в силу интеллектуальной нечестности большой части интеллигенции, для которых социализм – эрзац-религия. Концепция сама по себе настолько примитивна и глупа, что я, например, уже к шестнадцати годам все понял и часами спорил с учителем истории. Благо была «оттепель», нас обоих не посадили, хотя и выгнали из школы. По сути понял я все еще раньше, изучая в шестом классе по математике неравенства. Помню, прочитав в учебнике фразу «неравенство бывает справедливым и несправедливым», я возликовал в душе, тем более что уроки математики у нас шли сразу после уроков по истории СССР.

С тех пор прошло больше полувека. Мой бывший учитель, сильно постаревший, приезжал ко мне в гости в Кембридж, и мы с ним долго смеялись над тем, что история СССР закончилась, а математика все еще торжествует.

Печально, но факт: человечеству не хватило ни мужества, ни интеллектуальной честности признать ошибку. На моей памяти, «честные левые» (те, кто действительно верил в социализм) исчезли к концу семидесятых годов. Осталась лишь номенклатура – и на Востоке, и на Западе – защищающая свои привилегии и не желающая отвечать за свои преступления. Британская лейбористская партия, например, после долгих усилий и дебатов отменила пункт 4 своей конституции о необходимости обобществления средств производства. С тех пор слово «социализм» они не произносят, а сам социализм только укрепляется в Европе. Это вместо того, чтобы встать и честно сказать: «Пролетарии всех стран, извините. Вам нет никакой нужды объединяться. Идите себе, работайте».

Шутки шутками, однако идея эта стоила человечеству несколько сот миллионов жизней, уничтожила целые народы, разорила одну из богатейших стран в мире. И пока что никто не понес ответственности за это.

Остается лишь надеяться, что «Капиталистический манифест» Бирмана будут читать столько же, сколько и «Коммунистический манифест» Маркса – Энгельса. Во всяком случае, перефразируя последних, мы можем сказать: «Призрак бродит по Европе, призрак капитализма».

Пока только призрак.

Владимир Буковский

Кембридж

Предисловие

Возможность капитализма – социализма пришла как результат разделения труда в XVII–XVIII вв. Капитализм возник естественно.[1] Социалистический СССР, а вскоре не менее социалистические Италия – Германия появились с окончанием Первой мировой войны. Под влиянием иллюзий первых советских лет западные и другие общества качнулись влево.[2]

Знаменателен финал следующей войны – страны «оси» потерпели поражение, а советские штыки – деньги разнесли по миру моровую заразу «передового учения». В Китае – Вьетнаме – Индонезии утвердились коммунистические режимы. В Индии пришел к власти просоциалистический клан Ганди – Неру. Британские избиратели отвергли выигравшего войну Черчилля в пользу лейбористов. Громадно выросло влияние компартий Италии – Франции.

Тем временем жизнь резко менялась, особенно на Западе: никогда ее уровень, причем не одной верхушки, а всех столь сильно – быстро не улучшался, как в США в XX в.[3] На Востоке и в Африке тоже немалые изменения.

К концу века почудилось, будто поражение СССР в холодной войне «закрыло вопрос» – укреплялся средний класс, страны двигались вправо. Два десятилетия спустя «призрак коммунизма» поднялся из праха и опять колобродит по миру. Правда, в 2008 по-тихому скончалась недавно еще мощнейшая Коммунистическая партия Италии, но каждый пятый россиянин голосует за партию Зюганова, и множится число «государственников». Выборы в беднейшей в Европе Молдове выиграли было коммунисты; к Китаю – Вьетнаму – Кубе присоединилась Венесуэла – Боливия – Перу, другие южноамериканские страны; Обама усиливает державную роль в экономике – социалисты разных мастей есть везде. Куда идем, что будет?

В моей, последней уже, работе негусто материала, неведомого просвещенному читателю (есть повторения прежних книг, тешусь малыми тиражами); норовя изложить существенное систематически, строчу для связности и прописи. Цель – сведя воедино неоглядный материал, относящийся к теме, структуризировать его, оттенив мою точку зрения на спорные (иногда беспросветно) аспекты.[4] Спорные, ибо преобладающая часть читателей, так называемые левые, со мною не согласятся, но хочу, чтобы ведали отличные точки зрения. В вузах подобный курс не читают (напрасно). Тема широка, и получилось длинновато, все же лакуны зияют.

Название книжки занято, слава богу, не по-русски.[5] По понятной причине в ней преобладает американский материал (не такая явная причина – российская литература полнится останками прежней идеологии). В длинном списке литературы названы не одни цитируемые работы, он укажет читателю книги лучше моей.[6] Необычное число сносок (читатель волен их пропустить) и скобок свидетельствуют о литературном моем малоумении.[7] Не мыслю переубедить верующих, располагаю: расслабятся – призадумаются и насладятся переосмыслением несагитированные.[8]

Одна из причин отсутствия количественных оценок – не очень им доверяю. Статистика потребления зиждется, в основном, на опросах. Причины, по которым им не приходится верить, я описал в книге Уровень.[9] В российской литературе достоверность информации не обсуждается, да и в западной – нечасто.[10]

В «общественных науках» трудно быть точным. Дело не только в качестве цифровой информации. В § XII перечислены «причины бедности», и, уверен, упустил какие-то случаи, когда не поймешь – не старается или же просто не везет?

Хотим мы или нет, конструкция власти и экономики есть устройство жизни. Проблемы, которые я обсуждаю, дико сложны и, как изъясняются современные грамотеи, неоднозначны. Кое-какие (!) черты социализма выглядят завлекательно, но дело не в симпатиях, а в реальности – реализуемости, в вопросе, который экономист не может не задать – какой ценой? Увы, не всегда ясно, что именно хорошо, а что плохо, и кому; на закате жизни осознал неоднозначность истины. Несомненна зависимость от угла зрения – на выборах в США голосую за республиканцев, то есть я консерватор. Предпочитаю свободу насильному равенству.

Война между «левыми» – «правыми» идет по всему фронту – взгляды охватывают всю гамму экономических – политических – культурных воззрений, от отношения к борьбе Израиля за существование до величины налогов и экологии. Зная, к какому «лагерю» кто принадлежит, знаешь конкретные позиции, во всяком случае, в Америке. Российскому читателю и не вообразить, насколько различны воззрения и как ожесточенны расхождения, страсти кипят и хлещут через край.

Мои вкусы – предпочтения – предрассудки из ушедшего XX в. Но автор книжки – я. Мое несогласие редко обнажает нечто неведомое «противной» стороне.[11] Так, указывая трудности определения показателей, надеюсь, что оппоненты о них знают. Вторгаясь в несусветно сложную тему, я неотвратимо в чем-то ошибаюсь. Ничто (кроме труизмов) не бывает правильно на 100 процентов; претендую на преимущественную правоту. Иногда перегибаю палку, иначе не выпрямишь. Да и нет идеальных, не ущемляющих чьи-то интересы решений.

Сомневаюсь, что, едва книжка будет опубликована, все бегом побегут исполнять рекомендации, хочу лишь «привлечь внимание». После 2008–9 не покажется, что ломлюсь в настежь распахнутые ворота.

Есть несколько вариантов – разновидностей социализма – какой более (или менее) соответствует, не определить; по старой приговорке, все они хуже. В 1917 (Парижская коммуна длилась недолго) теоретические спекуляции, включая марксизм, к которому я чаще всего (не по любви) обращаюсь, начали воплощаться в жизнь. Громадную роль играют национальные – религиозные особенности; прокламируя всеобщность законов развития общества, Маркс проврался и тут.

Посвящаю книгу памяти друга, Володи Генса. Женя Иванов давно уговаривал написать «про капитализм». Благодарю жену, помимо прочего выправившую сноски (читатель ведает, кого бранить за ошибки), друзей, читавших рукопись, особенно Алека Бобенышева, Эмму Брук и Володю Надеина, а также Стива Гранта, с кем мы полезно спорили, и Андрея Покровского, с кем спорили однажды.

§ I. Великое противостояние

Беда наших либералов не в том, что они неграмотны, а в том, что их знания неверны.

Генеральная дилемма современности – социализм или же капитализм (говорят, третьего не дано, хотя в Китае они сочетаются). Мы различаем их по форме собственности и организации власти (говоря о государстве, имею в виду и муниципалитеты). Советский опыт продемонстрировал важность рынка. Значимо и отношение к неравенству (уже здесь без экивоков скажу: в материальном равенстве мало плохого, коли бы все трудились). Преимущественно различия определяются идеологически; давно известно – всякая идеология (вестимо, кроме моей) застилает глаза.[12]

Капитализм явился на свет божий не по чьей-то придумке и быстро распространился, попытки теоретического «обоснования» появились, когда он столетиями существовал.[13] Социализм же сначала выдумали – он «головной». Попытки построить социализм до XX в. – спорадические (усилия Р. Оуэна, элементы государственного социализма увидели свет при Бисмарке в Пруссии).

Понятие «капитализм» охватывает кучу вариаций: примитивный – дикий – промышленный – государственный – демократический – регулируемый – смешанный – корпоративный – олигархический – полностью развитый. И. Шумпетер называет капитализм административный. Тавтологичен термин «предпринимательский капитализм» – я называю его «нормальной экономикой». Иногда, имея в виду массовое распространение акций и Эсопы (см. ниже), болтают о народном капитализме.

Не меньше и социализмов: анархический – фабианский – революционный – государственный – синдикалистский – научный – развитой– демократический.[14] Чернышевский звал к социализму общинному, есть эволюционный (социал-демократический), даже монархический.[15] Самыми известными в ХХ в. стали советский, так сказать интернационал-социализм, и национал-социализм.[16] Муссолини жонглировал понятием «корпоративного (guild) социализма». В Европе есть христианско-социалистические партии. В Ливии – «исламский социализм». Мизес назвал главу книги Socialism – «Этический социализм». Изобрели «социализм с человеческим лицом», Г. Х. Попов измыслил «либеральный социализм».[17]

«Основоположники» претендовали на «научный социализм», успешно утаив, в чем состоит научность.[18] К тому же их теория не содержит реальных указаний о функционировании социалистической экономики, разве что краткие Замечания к проекту Готской программы. Сам Маркс практически ничего не поведал о социализме, чуток больше – Энгельс. Нет у них и объяснений (менее того, доказательств!) эффективности социалистического производства по сравнению с капиталистическим. Стержневой двигатель экономики – сидящий в генах личный корыстный интерес – они едва разглядели. Не создана теория и под советской властью.

Социализму – коммунизму (коллективизму) противопоставляют индивидуализм. Вроде бы плохого мало в заботе коллектива обо мне, но ничто не бывает бесплатно, это означает подчинение общему интересу, причем руководство (в тех же профсоюзах) захватывают люди, ведомые интересами собственными.[19] Заявленная цель социализма – достичь высокого материального уровня жизни для всех – красива. Худы призывы к всеобщему равенству, а главное – объявленные (частично осуществленные) средства достижения сей благодати.[20] Результаты известны.

Пишут, что на севере Европы – социализм: объемные социальные программы, высокий уровень жизни, доходы разных групп населения не чрезвычайно различаются, нет смертной казни. Нет, там элементы социалистического распределения, а производство – капиталистическое.

По И. Шафаревичу (опирался на К. Каутского), сначала был хилиастический социализм (Н. Бердяев: его элементы присутствуют в теории социализма – коммунизма), потом (по Марксу) – утопический, после Первой мировой войны пришла пора «научного социализма».[21] Вторая мировая война добавила ему жизни. Определяя «контуры социализма», Шафаревич указал 4 «основных принципа»:

• уничтожение частной собственности;

• уничтожение семьи;

• уничтожение религии;

• общность (уничтожение иерархии).

Первый принцип указан верно. Второй принцип, провозглашенный Коммунистическим манифестом, по меньшей мере, спорен и почти не реализовывался. Третий принцип я бы переформулировал: религия замещается коммунистической идеологией.[22] Общность означает равенство, претензий на него в социализме более чем достаточно. Что касается уничтожения иерархии, то видоизменившись, она расширяется – укрепляется.

Шафаревич, не выделяя в отдельный пункт, подробно пишет о нивелировании личности.[23] Центральная идея апологетов начиная с Оуэна – при социализме люди «перевоспитываются»: избавляются от своекорыстного, живут интересами коллектива. Теоретическое основание иллюзии – утопии «социальной инженерии» неведомо, а в живой жизни СССР – Китая – Кубы подобного не произошло, наоборот – всеобъемлющий дефицит укрепил «хватательный инстинкт».[24]

Борьба правых – левых относится не только к частной собственности и системе хозяйства. В Америке на правом флаге амальгама верующих, сторонников свободы (от государства) и отвергающих социализм. Не все привлекает меня, к примеру сказать, отношение к религии.[25]

Как бы то ни было, человечество делится на два «подмножества». В одном люди, осознавшие надобность собственного труда, своих стараний для преуспеяния. Они стремятся сами распоряжаться своей жизнью, ставят личную свободу во главу угла. Такое политическое течение называлось либерализм (liberalism), позже слово «либералы» присвоили левые и теперь именуют либертанизм.[26]

Другие (большинство человечества – массы – толпа – пролы – плебс– охлос – чернь – быдло) избирают заботу государства о себе, любимых, работать не любят, предпочитают досуг, мнят себя вправе жить за чужой счет. Дерзну сказать – это великое противостояние свободных людей и безответственных лодырей (паразитов).

Борьба, продолжающаяся давно, отнюдь не закончена.[27] Так, в 1986 появилась книга с красноречивым названием.[28]

§ II. Интеллигенция

«Он умен, – подумал Иван, – надо признать, что среди интеллигентов тоже попадаются на редкость умные».

Отчего социализм так популярен среди интеллигенции («людей слова», по Э. Хофферу), откуда столько социалистов?[29] Я не «против» интеллигенции, у самого спина сутулая – речь об отношении к социализму. Известна нерациональность масс, политиканы ее (их) употребляют. Но речь не об образованцах, а об интеллектуалах.

Исторически совсем недавно население бедствовало, материальное неравенство вопияло, побуждая естественное возмущение. Теперь в «индустриальных» странах Запада страдает подавляющее меньшинство. Тем не менее, левые партии, борясь за голоса избирателей, упирают на помощь им. Напоминает народников, агитировавших русских крестьян. Как не вспомнить самоедов – при любых формах передового строя тягостнее всех приходится интеллигентам.[30] Заметим, американские профсоюзы были среди ярых противников СССР.[31]

Христианская церковь с зарождения была «просоциалистической». Такая она и ныне, особо в Южной Америке. Достоевский в Дневнике писателя цитирует Белинского: «…если бы появился Христос, он бы присоединился к [социалистическому] движению и стал бы во главе его».[32] В другой книге сравнивал христианство с социализмом, а вспомнил потому, что немало умных – образованных людей веруют в бога и/или в социализм. В первом случае понятно – страх смерти, да и не все наука разъясняет, а я, неисправимый атеист, сосредоточусь на «безбожном» учении.

Почему столь популярен Маркс, как комплект лозунгов – подтасовок овладел умами?[33] Почему столько любителей социализма, ведь и теоретически, и практически все ясно?[34] Полно их и среди капиталистов; возможно (не сам придумал), они тянутся к «творческой интеллигенции», которая формировалась из низов (интеллигенты в первом поколении).

Не возьму в толк, почему Демократическую партию США поддерживают миллиардеры Баффет – Сорос (не раз видел их по ТВ и ничего такого уж умного не ухватил, безумные траты Вашингтона на выход из кризиса они одобряют). Мизес называет психологические факторы левизны.[35] В другой книге он перечисляет несколько причин, почему людям не нравится капитализм – не добившись желаемого, люди винят систему, а не себя.[36] Причина элементарна – зависть; именитый профессор философии не может пережить, что футбольный тренер получает больше.[37] Но чему – кому завидуют баффеты – дерипаски?

Подивился, прочитав, что в значительной степени квантифицированы различия между ними в генах (0,62 в пользу левых).[38] Другая понятная причина распространения левых взглядов среди интеллигенции – социальное давление. Когда коллеги – друзья – родственники – левые, трудно иметь собственное мнение. И в «общественных науках» не ищут истину, а доказывают, как я сейчас, свою правоту.

Одно из определений называет интеллигенцию «образованцы не у власти, они оттеснены от нее». Книжник, непубличный человек, далекий от политики, написал: «По общеевропейскому пониманию это слой общества, воспитанный для того, чтобы руководить обществом, но не нашедший для этого вакансий и предлагающий обществу свою критику или свои предложения со стороны… Общественные движения – результат стихийных, массовых социальных сдвигов, и искать для них инициаторов – это значит ставить небезынтересный, но практически праздный вопрос… Интеллигенция была осознавателем общественных движений, но не инициатором их».[39] Верно, ни Спартак, ни Пугачев, ни Разин не прибегали к их услугам, однако интеллигенты (тот же Фома Джеферсон) среди «отцов-основателей» американского государства. Российская интеллигенция XIX – начала ХХ вв. тоже «рыхлила почву», родовая ее черта – неуемное желание вести – направлять.[40]

«Великий Кризис» толкнул западную интеллигенцию влево. Потом отхлынули, недавно поворотились опять. Так и болтаются, как сор в проруби. Мизес видел: важно нехотение нести ответственность (делать выбор), позыв переложить ее на государство. Мы, правые, не зря твердим о свободе.[41]

Идеологическая борьба идет вяло, печатно капитализм защищают слабо, все уже сказано. Среди наиболее известных (частично переведены на русский) книги Людвига фон Мизеса, Фридриха Августа фон Хайека, Эйн (Айн) Рэнд, Милтона Фридмена.[42] Фолиант (почти 600 страниц) Mises, Socialism в 1994 издан по-русски. В гигантской западной литературе на эту тему редки ссылки на нее. И не критикуют, самый действенный метод – замалчивание.[43] Не избегу сказать – сподручно нам крыть социализм, он доказал негодность делом.[44] Мизес все разглядел в 1922, он начал Socialism: «Сегодня никакая политическая партия не осмелится открыто защищать частную собственность на средства производства. Слово „капитализм“ выражает в наше время только зло». Увы, человекам любы не пророки, а шарлатаны.

Не все написанное нашими классиками бесспорно, не нужно на них молиться. Так, неубедительны рассуждения о размере потребления богатых.[45] Читатель увидит и другие несогласия. Увы, не всегда и я прав, молиться ни на кого не надо.

Несравненно больше книг любителей социализма: назову писателей – Эмиль Золя, Бернард Шоу (он и Ленина – Сталина славил), Эптон Синклер, Жан-Поль Сартр, Грэм Грин, Гюнтер Грасс… список длинен.[46] Ключевой пункт – капитализм основан на худших чертах: корысть – жадность – эгоизм.

Не все американские демократы за социализм (особенно на словах), видна все же идейная близость. Они начитаннее – окультуреннее, не скажу умнее; к счастью, «не чересчур культурные» избиратели часто предпочитают республиканцев.[47]

Политические партии Запада воюют друг с дружкой. Так, левые умалчивают, как Франко – Пиночет, люди с достоинствами – недостатками, увели свои страны от социализма и добились экономического успеха (не сразу найдешь объективную книжку о них), а популярнейший Че Гевара, при всех его идеалистических фантазиях (может, как раз поэтому), был бандитом.[48] Но, ухватив власть, лидеры левых партий не борются с капитализмом. Тони Блэр, после избрания премьер-министром, заявил по ТВ (слышал сам): лейбористам пора перестать стесняться слова «социализм». А от национализации воздержался.

Два «лагеря» друг друга не читают. На научных конференциях нет споров – дискуссий, прямых столкновений взглядов.[49] А когда упоминают противную точку зрения, незначительные pro как бы уравновешивают крупные contra.[50]

Фундаментальнейший факт – благодаря капитализму уровень жизни в США, обеспечиваемый объемом ВНП-ВВП (количество товаров – услуг на душу), выше всех в мире. Но Mises: «Сами по себе факты ничего не доказывают – опровергают. Все решает интерпретация – объяснение фактов идеями и теориями».[51]

Опрометчиво считать левых безмозглыми дураками; иные, верно подмечая изъяны капитализма, веруют, что социализм «справедливее».[52] Они рядятся в антиглобалистов – пацифистов и т. п., а исподволь сдвиг вправо происходит (кризис 2008–9 отбросил назад).[53] При всем том, не надеюсь на «перевоспитание» интеллигенции в обозримом будущем: она не в меру идеологизирована.[54]

Целиком расходясь с взглядами левой интеллигенции, не ставлю под сомнение ее помыслы – стремления, не обвиняю в сознательном обмане, а пишу о зряшных иллюзиях, о «беспочвенных мечтаниях» (известно, куда ведут благие намерения). Никсон, рассказав, как разоблачил советского агента Алджера Хисса, грустно заметил, что коммунисты нередко воодушевляют молодежь лучше, чем поборники свободы.[55]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Португалия – Голландия забежали вперед уже в XVI в. Изрядную роль в становлении капитализма сыграло протестантство.

2

Gottfried (Strange, pp. 28 ff) обсуждает «левый поворот» Европы после войны. Нацисты считались крайне правыми, а СССР – «на стороне ангелов». Деление на левых – правых не очень внятно. В 1920-х правыми в Германии называли антисемитов (Isaacson, Einstein, p. 284).

3

Левиафан (XVII в.): жизнь solitary, poor, nasty, brutish, and short (одинока, бедна, беспросветна, тупа и коротка– Перевел не я.). Капитализм сделал ее иной.

4

Литература обычно такое избегает. Исключение – Мизес, Социализм. Назову и Хайек, Свобода (не мне критиковать заслуженно известную книгу, все же проблемы материального неравенства он миновал).

И по-английски немного. Качество просоциалистической литературы невысоко. Так, в книге б. председателя Социалистической партии США Harrington, Socialism СССР тех времен назван «авторитарным коллективизмом», пишет и о «бюрократическом коллективизме». Есть еще и «Советские пятилетние планы ликвидировали безработицу». Термины «нацизм» – «фашизм» использует неоднократно, но не «национал-социализм». Избежал термина и Thomas (баллотировался в президенты США от той же партии) в Fascism.

5

По-видимому, первая (1958) работа с таким названием: Kelso – Adler, The capitalist. Есть, само собой, и Callinicos, An anti-capitalist.

6

Цитирую книги на английском языке по простой причине: в американских библиотеках нет переводов англоязычных книг. Перевод цитат мой. Извините.

7

Пушкин уснастил примечаниями Онегина – Полтаву (см. 17-томный словарь русского языка, т. 16).

8

Не упомню, чтобы в споре кто-то признал: «Ты меня убедил». Нильс Бор: в научных спорах редко одна сторона переубеждает другую, просто поколение со старым [то бишь, неверным] взглядом уходит, а следующее воспринимает новые представления естественно. Мой товарищ, Джон Глэд, мудро обронил: «Не надейся кого-нибудь (пере)убедить».