Бремя всемогущества

Никогда не нравились ему эти бессмысленные вылазки на природу, на пленэр, на рыбалку, с пьянками, дурацкими приключениями, но сегодня Стас не мог отказать Алле. Она в последние дни просто светилась от счастья в предвкушении свадьбы. Ещё каких-то четыре дня, и они станут мужем и женой, и жизнь у него круто изменится. Друг детства Генка по-дружески советовал насладиться последними днями свободы и настойчиво предлагал устроить мальчишник по полной. Стас понимал смысл понятия «по полной» и ни за что не соглашался. Потому он предпочёл согласиться с Аллой и махнуть на природу. С удочками, с шашлыком, с памятными фото и видео, тем более, что отец уступил ему свою почти новую Ниву с условием, что иногда, по мере надобности, Стас будет давать ему куда-то съездить.

По совету Генки и его девушки Ольги они вчетвером поехали километров за семьдесят от города на красивое лесное озеро, которое называлось Лазоревое из-за цвета его воды. Погрузили в багажник две палатки, мангал, удочки, выпивку, продукты, уселись и поехали. Начало мая, погода стояла замечательная, и настроение было отличное. Ехали с шутками, анекдотами, с песнями. Приехали, поставили палатки, разожгли костёр, закинули удочки, но, похоже, напрасно. Вероятно, рыба, как и они, была в отпуске и на вкусную наживку не обращала никакого внимания. Солнце уже клонилось к закату, когда Стас вспомнил, что за весь день ничего не сфотографировал.

– Алла, пойдём на фотосессию, пока солнце не село.

– Давай завтра, я с Олей занимаюсь ужином.

– Ну, как хочешь, а я пойду, поснимаю. Не теряйте меня.

А снимать было что. Озеро, деревья, грибы, птицы – всё в лучах заходящего солнца обретало чёткие тени, менялось при другом освещении, всё казалось более значимым, чем днём. Он изучал природу, а природа глазами птиц изучало его и как бы прикидывала – он её дитя или чужой пришелец. Какие-то звуки послышались за бугорком, как будто маленький ребёнок, пыхтя и кряхтя, пытается выбраться из своей кроватки. Поднявшись на бугорок, Стас увидел двух маленьких медвежат, они возились, наперебой стараясь занять пенёк. Он навёл на них камеру и восторженно шептал: «Вот это будет видео! Все позеленеют от зависти!». Но не прошло и минуты, как Стас услышал за спиной тихое рокотание. Он быстро оглянулся и с ужасом увидел метрах в шести от себя огромную медведицу.

«Идиот! Конечно, где медвежата, там и медведица!» – молнией пронеслось в его голове. А медведица зарычала и двинулась на непрошенного гостя. Стас запустил в неё камерой и бросился бежать. Никогда в жизни он так не бегал! Школьный физрук Глеб Петрович всегда издевался над ним и от «щедрости» своей ставил ему тройки по физкультуре, но тут он бы восхитился… «Надо быстрее… Надо быстрее…» – стучало в висках Стаса, сердце колотилось где-то в горле… Но тут какой-то корень схватил его за ногу, и он кубарем покатился по траве, ударился очень больно боком о дерево, вскочил, оглянулся и… Она была метрах в четырёх. Бурая, лохматая, с открытой красной пастью, с огромными желтыми клыками. Медведица издала злобный рык и двинулась на него. Стас сунул руку в карман, достал зажигалку, у которой всегда был длинный яркий язычок пламени. Когда собирались в поездку, Генка напомнил: «Не забудь свой огнемёт». Не найдя ничего лучше, Стас выставил вперёд руку и нажал на зажигалку. Сумерки уже начинались, а между деревьями было уже довольно темно, и пламя зажигалки произвело впечатление на зверя. Медведица отшатнулась, встала на дыбы и медленно двинулась в атаку. Стас пятился, держа горящую зажигалку в вытянутой руке, запнулся, чуть не упал, но удержался на ногах. «Если газ кончится, мне конец,» – подумал Стас. А медведица всё шла на него, как будто ждала, когда пламя погаснет. Сколько прошло времени, Стас не знал. И тут пламя стало уменьшаться и уменьшаться, и чем меньше оно становилось, тем ближе подходила медведица, вот он уже ощутил какой-то застойный запах из её пасти. Ему даже показалось, что в её глазах мелькнула усмешка. «Это конец…». – Стасу стало так страшно, что захотелось заплакать, упасть на землю, закрыть голову руками, но за спиной послышались крики ребят. Медведица остановилась в полутора метрах от него, прислушалась… И тут глаза ослепила яркая вспышка, другая, послышались громкие хлопки, медведица развернулась и, не спеша, побежала обратно к своим деткам.

– Ты как, Стас?! Цел?!!

– Стасик, любимый!!! Как же я испугалась за тебя!!!

– А я как раз достаю из багажника фейерверки и тут слышу – рёв! Аж мороз по коже!

Ребята тормошили Стаса, осматривали, расспрашивали, а он слышал их как будто издалека, как через вату, только пытался улыбаться и невпопад кивал головой. Вернулись к палаткам, а перепуганные девчонки наотрез отказались тут оставаться. Пришлось собираться домой.

– Тебе нужно обязательно хряпнуть водки после такого стресса, – заявил Генка Стасу.

– Ага, а кто машину поведёт?

– Я сяду за руль, а что, я умею!

– Вот как сдашь на права, так и сядешь.

Ехали уже в темноте, все молчали, только Генка трещал не умолкая, как будто это он один с медведицей сражался. Стас молчал, но внутри его нарастала какая-то тревога, как будто за ближайшим поворотом его ждала какая-то опасность. Он даже сбавил газ. Вдруг его пронзила страшная судорога от пяток до затылка. Он дико застонал и его правая нога как-то вывернулась и независимо от него вдавила педаль газа в пол. Машина, практически не управляемая, понеслась вперёд. Потом крики, удар, скрежет…

Сознание медленно возвращалось. Сначала замелькали ритмично цветные огни, потом как будто издалека появлялись голоса, темноту разогнали огни фар и мигалок. Рот был наполовину заполнен кровью, болел слева язык, болела грудь. Подошли два мужчины, разложили носилки и стали укладывать на них Стаса.

– Погодите, я сам пойду, – попытался остановить их Стас.

– Тебе нельзя, лежи, – удержали они его.

– А где Алла? Где ребята? С ними всё в порядке?

– Всё в порядке. Лежи, мы отвезём тебя в больницу. Потом была долгая дорога в больницу. А там Стасу сказали, что Аллу и Генку спасти не удалось, а Оля в операционной, но угрозы для жизни нет. «Спасти… не удалось…» Только через несколько секунд смысл этих страшных слов дошёл до его сознания. И опять эта непреодолимая тревога поднялась откуда-то снизу в голову, и та же сильнейшая судорога выгнула его тело дугой, а изо рта вырвалось что-то похожее то ли на стон, то ли на плач и сознание ушло…

«Давление сто тридцать на восемьдесят, пульс восемьдесят. Угрозы нет, но припадок… Будем наблюдать,» – первое, что услышал Стас, когда пришёл в себя. Потом вправляли перелом, потом гипс, потом четырёхместная палата. Всё это как будто происходило с кем-то, но не с ним. Полная апатия овладела Стасом, безнадёга. Хотелось забиться куда-нибудь в дальний угол и никого не видеть, ничего не слышать, ни о чём не думать. Но ночью опять повторился припадок, переполошивший соседей по палате и персонал. Вкололи ему что-то сильнодействующее, после чего, наконец, пришёл сон.

Он начинает раскачиваться на качелях. Где-то рядом взвизгивает циркулярная пила. Перед глазами только небо в облаках. Раскачивается все сильнее и сильнее, взлетает всё выше и выше, ещё чуть-чуть и он, кажется, дотянется до облака, но тут в самой верхней точке верёвки качели обрываются, и он по инерции летит вверх, тянется руками к облаку и начинает падать всё быстрее и быстрее… А в промежутках, когда утихает визг пилы, мужской хриплый голос голос: «Да кто ты такой?!» или» Ты хоть понимаешь, что ты натворил?», или «Теперь тебе никто не поможет, только я». А он всё падает, падает и как будто ему это даже нравится. Врывается детский крик: «Папочка, нет!».

Стас просыпается. Пробуждение тяжёлое, как с похмелья. Нет сил ни физических, ни моральных. Рядом, на тумбочке, почему-то лежит деревянная линейка.

– Это тебе. Когда начнётся припадок, зажми её зубами, чтобы не остаться без языка, – заметив его взгляд, сказал сосед по койке. – Ты что, эпилептик что ли? Стас ничего не ответил. Ему стало всё безразлично. Жизнь сделала крутой поворот, нимало не интересуясь его мнением. Смерть Аллы и Генки как будто сидела рядом, оценивающе приглядывалась к нему и не было никакой возможности избавиться, спрятаться от неё. Любовь к Алле была для него какой-то спокойной, как дыхание, само собой разумеющейся. Её же любовь к нему была какой-то радостной, яркой. Стас даже прикидывал, чья любовь угаснет раньше. Однажды, стоя у отрытого окна, он нечаянно услышал разговор Генки с Олей на улице.

– Ага, любовь… Ромео… Да если бы не её папа бизнесмен и мама в мэрии, он на неё и не посмотрел бы.

– Оль, кончай нести чушь. Я его знаю с детства. Тут никакого расчёта, всё чисто.

– Ну-ну, посмотрим. Потом вспомнишь мои слова. Стасу от услышанного стало так гадко, что он едва удержался от того, чтобы крикнуть ей что-нибудь грубое. Ну да ладно, дело прошлое. Но как он посмотрит в глаза родителям Аллы и Генки? Что скажет? Вот что самое тяжёлое.

Вот с такой безнадёгой тянулись дни. Припадки повторялись и повторялись по 4 – 5 раз в сутки, выматывая его и так растерзанное тело. Нога уже заживала, два сломанных ребра почти не болели, но врач не спешил с выпиской, наблюдая динамику припадков. Наконец, на утреннем обходе он остановился у постели Стаса.

– Ну что, свою работу мы сделали, можно хоть сегодня тебя на выписку. Только вот твои припадки – дело серьёзное. Это уже не травматический шок, а, судя по всему, эпилепсия. Я выписал тебе направление в областную клинику. Сегодня мы тебя туда отвезём. Без сопровождения ты сам не доедешь.

В областной неврологии Стаса обследовали, дотошно опросили и сказали, что это следствие испуга. Назначили лечение, ежедневные беседы с психологом. На какое-то время припадки пошли на убыль, но потом опять участились. Влияла даже погода. Спустя месяц, лечащий врач, исчерпав все возможности, пригласил из Москвы светило неврологии. Это был худощавый, высокий, седой старик с усами. Он очень долго и обстоятельно расспрашивал Стаса о семье, о работе, о друзьях, о девушке, о режиме дня, о питании. И при этом очень внимательно смотрел Стасу в глаза. Потом ушёл и долго говорил с лечащим врачом.

Утром после обхода врач вызвал Стаса к себе в кабинет и пригласил сесть. Помолчал, барабаня пальцами по столу.

– Вчера мы пришли к выводу, что наша медицина в твоём случае пока бессильна. Вариантов излечения может быть только два. Первый – продолжить лечение в Швейцарии. Там находится ведущая клиника в этой области. Стопроцентной гарантии они не дают, но эта клиника лучшая в мире. Если есть такая возможность, советую ей воспользоваться.

– Нет у меня такой возможности, я простой инженер. А что за второй вариант?

– Второй вариант… Тут гарантий никто не даёт, и он вообще не относится к официальной медицине.

– Что, бабка с травками и молитвами?

– Почти… Это старик, бывший пациент вчерашнего академика Антропова. Когда бедолагу не смогли вылечить, он уехал на родину, поселился в тайге, в доме умершего пасечника, и сам себя вылечил. Вот академик его и рекомендовал тебе.

– Выбор небогатый. Выберу, пожалуй, второй вариант. Если не вылечусь, там и останусь.

– Ну что ж, если так, тогда вот тебе его адрес, – он протянул Стасу бумажку с адресом. – Тут недалеко, в соседней области. Отвезти тебя мы не сможем, но сопровождающего обеспечим, одному тебе ехать нельзя.

Сопровождающим оказался мужик из технического персонала клиники, то ли сантехник, то ли электрик. Разбитной, словоохотливый, с характерным амбре. На автостанции купили билеты, дождались автобуса, сели и поехали. «Только бы доехать без припадка,» – молил Стас. Последний припадок случился накануне, ночью. На полпути автобус остановился в каком-то городке на двадцать минут.

– Пойду, возьму что-нибудь попить. Тебе что принести? – спросил мужик.

– Спасибо, ничего не нужно. Мужик ушёл, а Стас, утомлённый поездкой, задремал. Очнувшись, он обнаружил, что автобус едет, а мужика рядом нет. «Да, похоже, хорошо „попил“ мужичок,» – подумал он. Ещё часа через три автобус подрулил к конечной автостанции. Дальше нужно было добираться на попутках. «Наверно, лучше спрашивать у шоферов,» – подумал Стас и направился к кучке шоферов у одного из автобусов, но тут его опять накрыло.

Когда он пришёл в сознание, уже вечерело. Кто-то перетащил его с дороги на газон. Одежда была грязная с правого бока, мятая и, главное, из кармана пропал бумажник с деньгами. «Да, заботливый у нас народец!» – мысленно выругался Стас. Ничего не оставалось, как искать попутку, а поскольку автостанция уже опустела, он вышел на дорогу, идущую в нужном направлении, и стал голосовать. Наконец, остановился молоковоз и подобрал его. В дороге почти не разговаривали, шофёр крутил блатные песни почти на полную громкость и сам самозабвенно подпевал. Примерно через час, уже в темноте, машина остановилась.

– Вот по этой дорожке пройдёшь километра два и увидишь твою пасеку. Удачи, братан! – напутствовал водитель и газанул дальше.

И пошёл Стас в указанном направлении по дорожке, освещённой луной. С большим трудом, из последних сил, одолел он эти два километра, пока, наконец, не увидел домик на отшибе и тусклый свет в окошке. Подошёл, постучал в дверь и долго ждал, пока дверь открылась. На пороге стоял старик-не старик неопределённого возраста с густой, седой, лохматой шевелюрой, с такой же бородой и лихо закрученными усами, в клетчатой навыпуск рубахе. Он молча изучал пришельца, ни малейшим движением не предлагая войти.

– Извините за позднее вторжение! Я Стас, мне нужна ваша помощь в моей болезни. Вас рекомендовал мне профессор Антропов из Москвы.

Услышав фамилию Антропов, бородач сдвинулся в дверном проёме и молча предложил войти. Стас вошёл, огляделся. В правом углу стояла печь голландка с кастрюлей и сковородкой, посреди комнаты стол, слева кровать. На столе стоял старинный подсвечник, который явно контрастировал с обстановкой, на нём три свечи, света от которых вполне хватало для всей комнаты. Картину завершала пара табуреток и старый буфет с резными элементами. Бородач молча показал Стасу на стол, предлагая садиться, а сам достал из буфета эмалированную миску, хлеб, ложку, налил из кастрюли суп и подал гостю.

– Спасибо! Меня лечили сначала… – начал Стас, но хозяин жестом руки показал, что ничего не нужно говорить, а сам начал из каких-то досок, ящиков и зимней одежды, висящей в углу, сооружать лежанку. Закончив, он улёгся на кровать и отвернулся от гостя. Несколько шокированный таким приёмом, Стас покончил с супом и с огромным наслаждением лёг на импровизированную постель. Сон накрыл его как после щелчка выключателя.

Проснулся Стас от громкого стука дров, брошенных стариком у печки.

– Доброе утро! – поприветствовал Стас хозяина, но не заметил ни малейшего движения в ответ, пожал плечами и вышел на улицу. Там он увидел привязанный к ближайшему дереву металлический рукомойник и полотенце. Умылся и пошёл осматривать владения старика. За домом стояла маленькая банька, сарай, рядом виднелась крышка погреба. Дальше простиралась поляна соток на 15 – 20 с маленьким огородом, за которым стоял десяток ульев, кормились куры во главе с красавцем петухом, а вокруг стоял лиственный лес. «Минимализм натурального хозяйства,» – подумал Стас. Когда он вернулся, хозяин протянул ему кружку горячего чая, но на вкус это был далеко не чай, а вполне себе отвратительный отвар, который нужно было выпить до дна. Минут через десять ему пришлось кинуться в кусты и мучительно опорожнить свой желудок. Полчаса спустя у них был завтрак из поджаренных яиц.

Так начался у Стаса курс лечения, который заключался в приёме отваров разной степени отвратительности, какого-то мелко нарезанного корня, смешанного с мёдом и вегетарианского меню. Изнуряющие припадки сначала никак не проходили, били по 4 – 6 раз в сутки. Только через месяц они начали понемногу отпускать. Три раза в сутки уже воспринимались как облегчение. Старик молча наблюдал и иногда менял состав отваров. Между припадками у Стаса появлялась возможность помогать хозяину на огороде, собирать в лесу ягоды-грибы, но далеко от домика он всё же не решался отходить. Как-то он решил всё-таки разговорить упорно молчащего старика.

– Слово изреченное – есть ложь! – только и услышал он.

А если хозяину нужно было окликнуть Стаса, в ход шёл короткий свист.

Прошло два месяца

Наконец, припадки прекратились. И вот, когда прошли десять дней после последнего припадка, старик стал собирать Стаса в дорогу. Он положил бутылку с отваром, пол-литровую банку мёда, сухой тёртый корень, хлеб, варёные яйца, огурцы.

– Если ещё это случится, закройся от всех и ещё неделю принимай это. Главное – контролируй свои эмоции. За руль полгода не садись. Если обнаружишь у себя что-то новое, не пугайся, это последствия болезни и лечения, просто овладей этим. Ступай с богом, – вот такую тираду выдал старик напоследок.

– Огромное вам спасибо! Даже не знаю, как вас отблагодарить! – горячо ответил Стас, но старик только махнул на него рукой и пошёл в домик.

Теперь Стасу нужно было как-то добираться домой без копейки в кармане. Оставались только попутки. Но что удивительно, как только он вышел на дорогу, первая же машина остановилась возле него, он даже не успел проголосовать.

– Далеко путь держишь? – спросил шофёр. – Садись, подвезу. И дальше, когда он вышел на федеральную трассу, первый же дальнобойщик затормозил и подвёз. Так же без помех с тремя пересадками он за день доехал до дома.

Родители встречали его со слезами радости. Они были уже в курсе, где он пропадал, лечащий врач им позвонил, и наперебой расспрашивали что и как.

– Батя, прости меня, пожалуйста, за разбитую машину! Мне очень, очень жаль. Я заработаю, куплю тебе новую, – говорил Стас отцу, но тот только отмахивался, мол, главное, что сам жив остался. Так просидели, проговорили до полуночи. Наутро Стас поехал на работу, где его ждал неприятный сюрприз. Пока он отсутствовал, его уволили и на его место приняли другого человека.

– Ты извини, но твой больничный закончился два месяца назад, а производство – есть производство, оно ждать тебя не будет, – сказал ему начальник.

– Но я же лечился, в больнице меня вылечить не смогли.

– Не знаю, то ли ты лечился, то ли на пляже валялся, а работа стоит. Принеси справку, где ты лечился, и я тебя восстановлю. Может быть…

– Какую справку? С пасеки? Вы что, мне не верите?

– Верю, верю всякому зверю. Но благотворительность не входит в устав нашего предприятия. Можешь идти, получить что тебе причитается и гуд бай.

– Да вы просто… – захлебнулся от возмущения Стас и вдруг увидел, что у начальника из носа хлынула кровь, да так сильно, что он испугался.

– Помогите, Ивану Сергеевичу плохо! – крикнул он. Прибежавшая секретарша заметалась, закудахтала, давай звонить в скорую, но всё обошлось, и через пять минут Стас вышел возбуждённый и ошарашенный. «Контролируй свои эмоции» – вспомнил он слова старика.

Город этот был небольшой, с вакансиями не разгуляешься, да и беда его с аварией и припадками у многих была на слуху. Потому Стас решил переехать в областной центр, где его не знают, и легче устроиться на работу. Напоследок он все же решился наведаться сначала к родителям Аллы, потом к матери Генки. Ни там, ни там его особенно не винили в смерти детей, но и не сочувствовали ему. Всё свелось к «Что случилось, то случилось, ничего уже не вернуть». С тяжёлым сердцем уехал Стас.

Прошёл год

Стас неплохо устроился, заслужил репутацию на работе. Шеф нашёл в нём ценного работника и регулярно поощрял. Отцу пришло известие, что в Белоруссии умерла его единственная тётка и оставила ему в наследство большой дом под Минском. Когда его продали, денег хватило на покупку новой иномарки. Стас был очень рад за отца, приезжал его поздравить с покупкой.

Как-то шеф взял Стаса с собой на заключение договора с новым партнёром. Ехать было недалеко, километров сто двадцать. На BMW шефа езды на час. Спокойная и расслабляющая езда закончилась, когда рядом замаячил какой-то неадекватный водитель на КИА. Он начал нервно мигать, чтобы BMW уступил ему дорогу, но справа ещё мешал жигулёнок. Только шеф обогнал его, как КИА резко выскочил вправо, обогнал их и очень опасно подрезал.

– Идиот!!! – раздражённо крикнул Стас. И тут нарушитель резко нажал на газ и как-то странно, зигзагами понёсся вперёд. А через несколько секунд съехал в кювет и перевернулся. Шеф тут же остановился на обочине и они побежали к перевёрнутой вверх колёсами машине, в которой кричала перепуганная женщина. Водитель был без сознания и висел на ремнях безопасности. Стас быстро добрался до ключа и выключил зажигание, чтобы избежать пожара. Они вытащили женщину, затем водителя. Вокруг уже собрался народ.

– Видимо, крепко он ударился, никак не приходит в сознание, – сказал шеф про лихача.

– Нет, он потерял сознание ещё до аварии, – ответила женщина, немного приходя в себя. – Ехал, ехал и вдруг отключился. Я его тормошу, схватилась за руль, а он без сознания, только газует. Как я перепугалась!

– Скажите, а он болеет чем-то? – спросил её Стас.

– Да вроде ничем не болеет. «Странно,» – подумал Стас и тут вспомнил своего бывшего начальника с окровавленным носом. «Неужели это…? Нужно разобраться…». Вскоре водитель очнулся. Никаких серьёзных последствий, кроме ссадин ни у него, ни у его жены не было. Но машина серьёзно пострадала.

Через несколько дней Стас взял отгулы и поехал к старику на пасеку. Когда он подошёл к домику, то увидел старика возле ульев и направился к нему.

– Здравствуйте! Я приехал к вам за советом.

Старик молча кивнул, мол, пришёл, так говори. Стас рассказал про те два случая что с ним случились.

– Я тебя предупреждал, контролируй эмоции. Почувствуешь, что не сможешь – закрой глаза, досчитай до двадцати и уходи. Ни с кем не делись, нигде понапрасну не светись, живи себе спокойно и держи свой дар в узде. А если засветишься, тебя найдут, оседлают и прощай свобода, будешь их собственностью. Это в тебе навсегда, смирись. Старик замолчал и вернулся к своим пчёлам. Было ясно, что разговор окончен.

В парке на скамеечке сидели два человека и вели негромкий, неторопливый разговор. Один – полноватый шатен лет пятидесяти с седой шевелюрой и седыми усами, одетый несколько франтовато с претензией на артистичность, в клетчатом пиджаке, в белых брюках и в фетровой шляпе. Второй – наоборот, ничем не приметный, лет не более сорока, брюнет, в сером костюме.

– Знаете, Владислав Юрьевич, после стольких лет, что мы с вами знакомы, у меня нет стопроцентной уверенности в реальности того, что вы нам изложили. Если мне не изменяет память, четыре факта так красочно изложенных вами, оказались банальными бытовыми конфликтами. – Ибрагим, дорогой! Во-первых, было не четыре, а три моих ошибки, в четвёртом случае была полная реальность, только в масштабе, вас не устроившем. А каких два реальнейших факта я вам преподнёс на блюдечке с голубой каёмочкой! Пальчики оближешь!

– Ладно, ладно, были два случая, не спорю. Только сегодня я не уверен, что это что-то стоящее.

– Ещё как стоящее! Голову кладу на плаху! Такого ещё не было, вот увидите! До сих пор, как глаза закрою, вся картина, как в кино во всех деталях.

– Ну хорошо, пока поверю. Вот вам данные по этим мужчинам, – Ибрагим передал седому мужчине свёрнутую в трубочку газету. – Но учтите, никакой спешки, сначала работаете по водителю, если пусто, тогда по пассажиру. И всё в полной тишине! Чтобы ни у кого не возникло ни малейших вопросов, даже ассоциаций! Всё это чистая «случайность» и не более того! И только когда будете уверены на сто процентов, звоните мне. Вы всё поняли, Владислав Юрьевич?

– Ибрагим, дорогой! Как в банке, будьте уверены, не подведу.

– До свидания, Владислав Юрьевич!

– Будьте здоровы, Ибрагим! – И они разошлись в разные стороны. Один хмуро, по-деловому, второй – окрылённый, бодрой походкой, даже что-то насвистывая.

Через два дня Стас, придя утром на работу, увидел шефа в больших чёрных очках, что никак не гармонировало с серой, пасмурной погодой.

– Виктор Борисович, у вас всё в порядке? – спросил он.

– Какое там «в порядке»? Вчера выхожу из дома, направляюсь в магазин, вижу – навстречу идёт здоровенный рыжий детина в синей бейсболке. Поравнялись, а он ни с того, ни с сего врезал мне в глаз и ушёл. Как это понимать? С какого такого перепуга какой-то бугай прикладывает мне своим кулачищем?