Триста тысяч. Трое. Реальные истории. SEXWIFE. Книга пятая

ГЛАВА 1

Квентин.

Пачка купюр лежала на столике, под слабым светом бра, тяжёлая, увесистая. Я смотрел на неё и не верил, что это — цена моей жены на одну ночь. Вернее — цена моего согласия. Цена моего малодушия. Цена того, что во мне что-то сломалось, а что-то — напротив, проснулось и теперь жгло изнутри другим, стыдным огнём.

Барсетка Алана была туго набита. Он швырнул её мне с таким видом, будто платил за выпивку, а не за то, что трое незнакомых мужчин уведут мою Юлю в свой номер. Не за то, что будут делать с ней всё, что захотят. А я — буду сидеть, в пустом номере, и ждать. Ждать...

Или — пойти посмотреть? Он сказал: «Если надумаешь — три коротких стука. Тихо».

Я судорожно глотнул холодного пива. В голове пульсировала одна мысль: Я это сделал. Я продал её. Нет, я не продал. Я… разрешил. Я — ничтожество. Я — возбуждён до потери пульса.

Как же всё дошло до этого? Всего сутки назад мы садились в самолёт, летевший к Чёрному морю. Казалось, это будет просто отпуск. Последняя попытка спасти то, что ещё осталось.

А началось всё, кажется, не в Анапе, и даже не в самолёте. А ещё раньше. В тот момент, когда я впервые поймал себя на мысли: «А что, если…» Мысль была незаконченной, грязной, пугающей. И оттого — невероятно сладкой.

Я поднял голову и увидел её. Она шла обратно из бара, пробираясь между столиков. Юля. Моя жена. Её платье цвета морской волны облегало тело, лицо было раскрасневшимся от танцев и выпитого вина, подаренного ими. Её глаза блестели — азартом, опасностью, предвкушением.

Она села, отхлебнула из бокала и посмотрела на меня. Взгляд был вызовом.

— Ну что, котёнок? Решил, как будешь проводить вечер? — голос её звучал хрипло и нарочито нежно.

— Я… Я, пожалуй, поднимусь в номер, — выдавил я. — Устал.

— Устал, — передразнила она, и в уголке её губ дрогнула усмешка. — Ладно. Иди. Я ещё… задержусь. Меня ждут.

Она кивнула в тёмный угол зала, где сидели они. Трое. Смуглые, в дорогих рубашках, с тяжёлыми цепями на шеях. Один из них — Эмин — поднял бокал в нашу сторону. Приветственный жест хозяина жизни.

Меня затрясло. От злости? От страха? От возбуждения? Не знаю. Всё смешалось в один клубок, застрявший в горле.

— Юль, давай всё-таки… — начал было я.

— Что «давай»? — она наклонилась ко мне через стол, и я почувствовал запах дорогого вина и её духов. — Ты же сам всё решил. Деньги-то уже взял? Взял, я вижу.

Её взгляд упал на барсетку, которую я инстинктивно прикрыл рукой.

— Это… Это просто… — я безнадёжно запнулся.

— Не оправдывайся, — отрезала она, и её тон внезапно стал холодным. — Ты хотел этого. С самого начала. Ещё в том самом номере, когда работник застал меня голой… Ты тогда просто взбесился от возбуждения. Ты захотел, чтобы на меня смотрели. Чтобы меня хотели другие. Чтобы я была не только твоей.

Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель.

— Я не… — попытался я возразить, но она уже вставала.

— Молчи. Иди. Или оставайся и смотри. Как тебе больше нравится, — бросила она через плечо и пошла. Пошла к их столику. Не оглядываясь.

Я видел, как Эмин встал ей навстречу, как обнял за талию, как его рука скользнула чуть ниже, чем позволительно. Видел, как Юля рассмеялась, запрокинув голову.

В ушах зазвенело. Я схватил барсетку, сунул её под куртку и, почти бегом, покинул ресторан. Мне нужно было побыть одному. Или… нет? Может, пойти за ними? Увидеть всё? Страшно. Унизительно. Невыносимо.

И чертовски… желанно.

Лифт медленно поднимался на седьмой этаж. Я прислонился головой к холодной стенке и закрыл глаза. Передо мной поплыли картинки: Юля в номере с тремя незнакомцами. Их руки. Их рты. Её тело... А я… я где? Я за дверью? Я смотрю? Или я просто трус, который спрячется здесь, в номере, и будет ждать, пока …

Лифт дёрнулся. Мои глаза сами открылись. Я вышел в пустой, освещённый тусклым светом коридор. Дверь нашего номера — 763 — казалась порталом в другую реальность. Я вошёл, щёлкнул выключателем. Полутьма. Две раздельные кровати. Её чемодан, распакованный. Моя книга на тумбочке. Всё как всегда. И всё — уже не так.

Я подошёл к мини-бару, достал маленькую бутылку виски, открутил крышку и сделал большой глоток. Жар разлился по желудку, но не принёс покоя.

Триста тысяч. За что? За моё молчание? За моё согласие? Или за то, что я — наконец-то! — признал правду? Правду, которую мы оба знали, но боялись озвучить.

Наша брачная кровать давно стала полем битвы. Битвы её растущих аппетитов — к деньгам, к роскоши, к вниманию — и моей растущей несостоятельности. Я не мог дать ей того, что она хотела. Не мог быть тем, кем она меня хотела видеть. Я — неудачник. Прогоревший бизнесмен. Муж, который не может содержать жену в стиле, к которому она привыкла.

И вот — выход. Грязный, унизительный, порочный. Но выход. Она получает то, что хочет: внимание, опасность, возможно, какие-то подарки потом. А я… Я получаю деньги. И адское, гнетущее возбуждение, от которого сейчас сойду с ума.

Я допил виски и упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, от которой пахло её шампунем. Где она сейчас? Что с ней делают? «Три коротких стука…»

Я вскочил, как ужаленный. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Я подошёл к телефону, потом отшвырнул его. Не могу звонить. Не могу спрашивать.

Внезапно я вспомнил начало этого кошмара. Точнее, тот момент, когда он перестал быть просто фантазией и стал частью нашего с ней молчаливого договора. Всё началось не с кавказцев в баре. Всё началось днём раньше. В нашем номере. С того самого работника отеля, который вошёл без стука и застал её совершенно голой перед зеркалом…

ГЛАВА 2

Он вошёл, когда я уже почти срывал с неё последнюю одежду. Дверь — я потом клялся, что закрыл её, — распахнулась. И в проёме застыл парень в униформе горничного — небритый, лет двадцати пяти, с тряпкой и пульверизатором в руках.

— Извините! Табличка не перевернута! — выпалил он, но не двинулся с места.

Его глаза, широко раскрытые, прилипли к Юле. Она замерла перед зеркалом в полный рост — спина, тонкая талия, упругая попка, длинные ноги. Всё было выставлено напоказ в золотом свете заката, льющимся с балкона.

Она вскрикнула, инстинктивно прикрылась руками и юркнула в ванную, хлопнув дверью.

Парень опомнился, пробормотал ещё одно «извините» и исчез.

А я… я остался стоять посередине комнаты с бешено колотящимся сердцем. Но это была не ярость. Не ревность. Это было что-то другое. Острое, колющее, тёплое. Это было возбуждение! Дикое, неприличное, стыдное возбуждение от того, что чужой увидел её. Увидел такую. Увидел и остолбенел от желания.

Я подошёл к двери, щёлкнул замком, и в этот момент из ванной вышла Юля, закутанная в белый банный халат. Лицо её пылало.

— Надо было дверь закрыть, Квентин! Он видел! Всё! — зашипела она.

Но в её голосе я уловил не только гнев. Там была и… дрожь. Та же самая, что гуляла по моим рукам.

— Он видел тебя, — медленно произнёс я. — Видел тебя голую.

Она посмотрела на меня — и вдруг поняла. Поняла всё. Её глаза сузились. Она медленно опустилась в кресло у кровати, нервно теребя пояс халата. Потом закинула ногу на ногу. Полы халата расползлись, открыв белизну бедра почти до самого лобка. Трусиков на ней не было — я сбросил их на пол минуту назад.

Мой взгляд прилип к этому открытому участку её лона. И к её лицу. Она смотрела на меня, и в её зелёно-синих глазах плясали чёртики — вызова, насмешки, соучастия.

— И что? — тихо спросила она. — Понравилось?

Я не ответил. Я смотрел на неё, закутанную в белый халат, и всё внутри меня горело. Она стояла ко мне боком, и я видел, как её пальцы нервно теребят пояс.

— Он видел тебя голой, — повторил я, и мой голос прозвучал хрипло. — Видел всё. Твою грудь. Твои бёдра. Твою…

— Замолчи, — сказала она, но не зло. Скорее, умоляюще.

Я шагнул к ней. Сделал это медленно, давая ей возможность отступить. Она не отступила. Наоборот — её плечи чуть подались вперёд, будто она ловила моё тепло.

— Тебе понравилось, — прошептал я, останавливаясь в полушаге. — Не ври. Я видел твои глаза, когда ты побежала в ванную.

Она вздрогнула от узнавания. Я прав, и она это знала.

— И тебе. Ты возбудился сильнее, чем когда я раздеваюсь для тебя. Сильнее, чем когда я беру твой член в рот.

Это был удар в ответ. Честный и безжалостный. Я схватил её за пояс халата и рванул на себя. Ткань распахнулась, обнажая всё — грудь, живот, тёмный треугольник внизу. Она не прикрылась. Стояла, смотрела на меня с вызовом.

— Что ты сделаешь? — спросила она тихо.

Ответом был мой рот на её губах. Не поцелуй — захват. Жёсткий, голодный, с языком, который искал её язык, и с зубами, которые прикусили нижнюю губу. Она застонала в меня — низко, утробно, и её руки вцепились мне в затылок, притягивая ближе.

Я толкнул её на кровать. Она упала на спину, халат разлетелся в стороны. Я навис сверху, не давая ей опомниться. Мои губы скользнули по её шее — туда, где бился пульс. Я втянул кожу, пососал, оставляя след. Она выгнулась, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Грубо. Я хочу грубо, — она укусила меня за ухо.

Я спустился ниже. Ключицы, ямочка между грудями. Она была везде солёной на вкус. Моя рука сжала её грудь, и я почувствовал, как сосок твердеет под ладонью. Я взял его в рот, провёл языком, надавил. Она вскрикнула.

— Не останавливайся…

Моя другая рука скользнула вниз, по животу, ниже пупка, туда, где уже было жарко и влажно. Пальцы коснулись её клитора, она вся сжалась, а потом резко расслабилась, открываясь мне. Я начал круговые движения — медленные сначала, потом быстрее, чувствуя, как под пальцами нарастает пульсация.

— Ты вся мокрая. Это из-за него? Из-за того, что он тебя увидел?

— Да, — В её голосе не было стыда. — Да, чёрт возьми. И из-за тебя. Из-за того, что тебе это нравится.

Она потянулась к моей ширинке, расстегнула пуговицу, молнию. Мой член выскочил, твёрдый до боли, с каплей у головки. Она обхватила его пальцами — горячими, уверенными — и направила к себе.

— Войди, — потребовала она. — Сейчас.

Я не стал ждать. Одно движение — и я погрузился в неё на всю длину. Она была мокрая, обжигающе горячая. Я замер на секунду, чувствуя, как её стенки влагалища сжимают меня, как пульсируют в такт сердцу.

— Давай, — прохрипела она.

И я начал. Сначала медленно — выходил почти полностью и снова входил, с каждым разом глубже. Она поднимала бёдра навстречу, ловя ритм. Её лицо было искажено смесью возбуждения — губы прикушены, глаза закрыты.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она открыла глаза. В них был омут — тёмный, затягивающий. Я ускорился. Каждый толчок отдавался в моих яйцах, в позвоночнике, в самом основании желания. Она впилась пальцами мне в ягодицы, помогая, направляя.

— Ах… м… ещё… ещё… — её стоны становились громче, прерывистее.

Я почувствовал, как она напряглась — предвестник оргазма. Её ноги обвили мою талию, прижимая к себе. Я толкался всё быстрее, почти теряя контроль. В ушах стучала кровь.

— Сейчас… Квентин, сейчас…

Она кончила с криком — резким, высоким, почти испуганным. Её тело выгнулось дугой, лоно забилось в спазмах, сжимая меня с невероятной силой. Я ещё несколько раз толкнулся, и меня накрыло следом — горячей, обжигающей волной, которая выжгла все мысли.

Я упал на неё, тяжело дыша, чувствуя, как наши потные тела прилипают друг к другу. Она провела рукой по моей спине.

— Это было… — начала она, но не закончила.

— Да…, я знаю, — подхватил я.

Мы лежали так долго. Потом она отодвинулась, повернулась на бок, спиной ко мне. Я смотрел на изгиб её позвоночника, на влажную ложбинку, и думал: «Она права. Мне понравилось. Чёрт возьми, как же мне это понравилось».

Её дыхание было неровным, прерывистым. Я провёл ладонью по её гладкой спине, спустился ниже, к округлости ягодиц.

— Юль… — тихо позвал я.

Она не ответила, но тело её чуть заметно дрогнуло. Я придвинулся ближе, вжался пахом в её ягодицы. Член снова оживал, твёрдый, горячий, скользнул между её бёдер.

— Ещё? — прошептал я в затылок.

Она медленно, словно нехотя, повернулась ко мне. В полумраке номера её глаза блестели — в них уже не было гнева. Только тёмная, влажная истома.

— Только… не грубо. Не так, как в прошлый раз. Медленно.

Я кивнул, не говоря ни слова. Потянулся к тумбочке, где стоял крем. Она посмотрела на тюбик, и в уголках её губ мелькнула усмешка.

— Знал, да? Знал, что попросишь?

— Надеялся, — честно ответил я.

Я выдавил прохладный гель на пальцы, и она сама раздвинула ноги, приподняла бёдра, открывая мне самое сокровенное. Я начал медленно, круговыми движениями, втирать смазку в её анус — крошечный, тугой, невероятно чувствительный. Она вздохнула, когда мой палец проник внутрь, всего на фалангу, и замерла.

— Не спеши, — попросила она.

Я послушался. Смазывал снова и снова, подготавливая её, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, как она начинает сама подаваться назад, насаживаясь на мой палец.

— Хватит. Теперь ты.

Я лёг на спину, и Юля сама взобралась сверху. Нависла надо мной, опираясь руками мне в грудь. Я видел её лицо — раскрасневшееся, губы приоткрыты. Она приподнялась на коленях, и я направил головку своего члена к её анусу.

— Медленно, — повторила она и начала опускаться.

Я чувствовал каждое мгновение. Сначала сопротивление — тугое, почти непроходимое. Потом — головка вошла. Она замерла, прикусив губу.

— Как? — спросил я.

— Нормально… постой… не двигайся.

Она привыкала, мелко дышала, сжимая мои плечи. Потом, сделав глубокий вдох, опустилась ещё на пару сантиметров. Я застонал — настолько плотно, горячо и невероятно было внутри неё.

— Юля… боже, какая же ты…

— Тс-с, — она приложила палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто чувствуй.

Она начала двигаться — сначала крошечными покачиваниями, потом смелее. Каждое её движение отдавало мне в живот, в позвоночник, в самое основание желания. Я лежал, не шевелясь, позволяя ей брать меня так, как хочется ей. И она двигалась. Медленно, глубоко, со вкусом.

— Я хочу видеть твоё лицо, — сказал я.

Она наклонилась, и я поймал её губы. Поцелуй был влажным, долгим, без спешки. Я провёл рукой между её ног — её клитор был твёрдым, набухшим, скользким от её собственных соков. Я начал ласкать его в такт её движений, и она выдохнула со стоном мне прямо в рот.

— Да… да… не останавливайся…

Я нажимал сильнее, круговыми движениями, чувствуя, как её анус сжимается вокруг моего члена в ритме приближающегося оргазма. Её стоны стали громче, тело напряглось, выгнулось дугой.

— Сейчас… Ох, да… сейчас… — выкрикнула она.

Волна прошла сквозь неё — я видел это по тому, как свело её лопатки, как замерло дыхание, как она впилась ногтями мне в плечи. А потом она обмякла, упала мне на грудь, всё ещё с моим членом внутри, всё ещё пульсируя.

— Не выходи. Так. Ещё минуту.

Я обнял её, гладил по волосам, чувствуя, как наши сердца стучат в унисон. Пахло сексом, кремом и чем-то сладким — её духами, смешанными с моим потом.

Мы лежали так долго. Потом я аккуратно перекатил её на бок, не выходя из неё, и мы замерли — два обессиленных, удовлетворённых тела. Мы уснули — так и не расцепившись, в одном дыхании, на одной волне.

Под утро я проснулся. В голове настойчиво крутилась мысль: «А что, если не один? Что, если не случайно? Что, если… позволить?»

А на следующий вечер в баре появились они. Трое. Смотрели на неё так, словно уже раздели догола. И я… я поймал себя на том, что снова возбуждён. И что я смотрю на них не как враг, а как… сообщник. Или зритель.

И когда Алан подошёл и чётко, без обиняков, предложил «триста кусков за компанию», мир не рухнул. Он просто накренился, обнажив свою гнилую, порочную изнанку. И я — шагнул в неё.

Я взял деньги.

ГЛАВА 3

Я не знаю, сколько времени провёл, лёжа в темноте и слушая тишину. Точнее, не тишину, а шум моря, который доносился с балкона — ровный, убаюкивающий гул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.