Семь-я. Седьмая книга. Сага «Исповедь»

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 6

Золотистый свет льётся из окна, бежевый тюль делает его мягким. Со двора шум. Наташа выглянула в окно, отодвинув шторы. Марик с мальчиками играет в баскетбол. Невольно залюбовалась их игрой. Мэт, несмотря на свой возраст, уже догнал Даню по росту, видимо и приёмного отца перегонит. Сирота, записанный на её мужа, считает родителями Агнешку и Марика, взявших на себя заботы о его воспитании. В семье он прижился как-то сразу, был принят единожды и навсегда. С Даней они ладят, друг к другу с кулаками не лезут, наоборот, по-братски союзничают, иногда устраивая весёлые спортивные состязания. Мэтью любит компьютеры и всё, что связано с электроникой, Даня предпочитает чтение, в целом оба мальчика спокойные, неконфликтные, немного ленивые, но это пройдёт…

Марик снял футболку, оголив торс, от тяжёлой физической работы он всегда остаётся в прекрасной форме и никакого фитнеса не нужно. Это был его выбор. Никто не заставлял его, денег в семье хватает, для Агнешки это вообще не проблема. Все азартные игры ей подвластны. Эрик пишет романы, занимается журналистикой с лёгкой руки Виктора.

«Давно не виделись, страшно себе признаться, но где-то в глубине души всё ещё существует печаль о нём, о том времени, когда всё было просто, которое я с такой лёгкостью перевернула. Нет, конечно, и сейчас, случись пройти всё заново, поступила бы точно так же, ни на минуту не сомневаясь. Но однажды, много лет назад, уезжая, он шепнул на ухо: „Я всё ещё люблю тебя и буду любить всегда!“ – эти слова занозой застряли в сердце. И вроде бы всё хорошо, у каждого из нас своя семья. Кроме Миши, у Тани с Виктором две лапочки-дочки, Анечка немного старше Дани, уже наверное совсем большая, мечтает заниматься финансами. Младшая Марина ходит в музыкальную школу и пишет стихи. Все счастливы, каждый по-своему…» – Наташа вздохнула и отошла от окна, заметив на себе взгляд Марика. Он махнул ей рукой, забрасывая очередной мяч в корзину, пристроенную над гаражом. Мальчишки восхищённо заголосили. Она вернулась к своей работе, но мысли сегодня не шли. Какая-то внутренняя усталость накатила. И все эти неприятности и разногласия с Эриком, бурное перемирие внесли в душу смятение. Слишком долго они с Мариком находились в тени своих любимых. Слишком малая роль отводилась им во всех событиях и приключениях непревзойдённой Агнешки и обожаемого всеми Эрика.

Наташа вновь поднялась и подошла к окну, но стала уже смотреть через тюль. Столько лет этот мужчина живёт с ними бок о бок, кажется, что так было всегда. А сколько бед и радости пережито вместе!

Когда Эрик попал в тюрьму, как бы она выжила без поддержки этого терпеливого и доброго человека? Сколько бессонных ночей они оставались в доме одни, смотрели за детьми, пока Эрик с Агнешкой в который раз спасали если не мир, то чью-то очередную жизнь… Марик пытался вклиниться в их «союз одарённых» и даже многому научился, но его способности не так часто бывают задействованы, и всегда почти незаметны.

«О таких как мы не пишут стихов и песен не сочиняют. Мы – те, кто вечно остаётся в тени и приносит себя в жертву гению своих супругов.»

Почему-то ей вдруг захотелось подойти и поцеловать его от всей души. По-настоящему, за все те муки и переживания, что вместе претерпели. «Интересно, какова бы была его реакция? И как он относится ко мне на самом деле?.. Конечно же, Агнешка затмевает всех, куда мне до неё, но и от солнца люди иногда устают, им надоедает слепнуть. Они понимают, что никогда не дотянутся до таких высот, – самой стало страшно от этих мыслей. – Господи, о чём это я, и как такое вообще могло в голову прийти?! Срочно на исповедь! Куда? К мужу? Прости, дорогой, я захотела поцеловать другого мужчину! Дурь и глупость несусветная, я, кажется, последнее время только и делаю, что совершаю ошибки. Вот кто меня дёрнул так больно уколоть Агнешку в самое уязвимое место, попрекнуть её тем, что она никак не может стать матерью? Эрика обидело то, что я дочь назвала „моей“. Да, конечно, он для неё как родной, спас ей жизнь, но ведь я сказала правду… И всё же, совесть мучает, потому что я им причинила боль. Значит, виновата. А думают ли они за своими великими делами о том, как чувствуем себя мы, те, кто вечно стоит у них за спиной? Вот, опять эти дьявольские мысли!..» – она отодвинула занавеску и открыто присела на подоконник.

Марик, продолжая игру, время от времени поглядывал на окно. Наташа показалась ему расстроенной и какой-то неестественно бледной. Даня сделал удачный бросок, трёхочковый.

– Браво! Ты явно делаешь успехи! А теперь, Мэт, попробуй с этого же расстояния!

«Надо спросить, всё ли с ней в порядке», – он ещё раз взглянул на Наташу, и ему показалось, что она плачет.

– Всё, мальчики, дальше без меня, пока не надоест.

– У-у-у, без тебя неинтересно! – заныли оба.

– А теперь на равных, счёт обнулив, посмотрим, чья возьмёт! – он отпил из бутылки, слегка облившись минеральной водой, футболкой вытерся и направился к дому, всё ещё ощущая спиной Наташин внимательный взгляд.

«Может, и не на меня вовсе смотрит, а просто наблюдает за игрой», – подумал он, у дверей ещё раз оглянулся. Занавеска задёрнулась, в окне уже никого не было. Зашёл первым делом в душ, разгорячённое тело требовало прохлады. После пива, выпитого вчера, мучила жажда. «Видимо, с воблой переборщил».

Она слышала, как льётся вода, как он вышел, скорее всего обмотанный полотенцем. И Наташа устрашилась своих желаний. «Нет! Только не это! – но мысли о поцелуе возвращались в течение дня, даже во время вечерней молитвы она невольно задержала взгляд на его губах. – Это какое-то наваждение!»

– У тебя всё в порядке?

– Да, конечно, само собой…

– Мне показалось, что ты грустишь.

– А если и так, кому какое до этого дело?

Марик изменился в лице.

– Как кому? Нам всем.

Наташа глубоко вздохнула.

– Спасибо!

– За что?

– Что заметил…

На работу шёл охотно. Физическая усталость помогает чувствовать себя полноценным здоровым мужиком. Потому работал не ради денег, а от души. На этот раз объект попался тяжёлый. Сроки поджимали, работали и по ночам иногда, при свете мощных прожекторов. Однажды Марик понял, что не может больше терпеть доминирование Агнешки над собой, и нашёл способ, как унять свои эмоции, как суметь себя зауважать, как не дать ей помыкать собою, словно игрушкой. Здесь в мужском коллективе, вкалывая с утра до вечера, он ощущал свободу от неё, полную независимость.

Строительство – интереснейшая из профессий, позволяющая видеть и гордиться результатами собственного труда. Вот уже много лет, как он в этой бригаде, и его уважают, к нему относятся как к ценному работнику, доверяют, знают, что не подведёт и сделает свою работу качественно.

А когда возвращаешься домой усталый и довольный, жена радует, потому что успел соскучиться и готов ей многое простить, лишь бы была рядом, нервы не портила, уделяла хоть немного внимания. Большего он и не требует, перегорело, переболело, прошло. Агнешка себе не принадлежит, и нужно это принять, иначе не стоило столько лет тратить на притирки. Её абсолютная любовь к Эрику никуда не денется, хоть трижды они перемешают свою кровь, порезав руки, хоть умрут и родятся сто пятьдесят раз вновь. Он уже тысячу раз думал об этом. «Остаётся только смириться и принять всё как есть, занять себя делом по душе и довольствоваться тем малым, что подарила тебе судьба…

Наташу, видимо, стали одолевать знакомые мне чувства. Нужно будет с нею откровенно поговорить с глазу на глаз. Сделать это не так уж и трудно: часто остаёмся наедине. У Эрика приход, он тщательно исполняет свои профессиональные обязанности, а по ночам ещё и пишет часто. Агнешка спасает возлюбленного малышки, дети заняты собой, только если их как следует не расшевелить, как сегодня… – вспомнив об игре с мальчиками, Марик улыбнулся, – братишки растут, и с ними становится интересно…»

Её силуэт в окне, так ярко предстал ему, что он даже на мгновение остановился. Столько в ней было тогда печали. Неужели такое возможно в благополучной семье? А что она именно такая, никто и не сомневается, ведь жить друг без друга они уже не смогут.

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 7

Вернулся с похорон поздним вечером, семья усопшей уговорила остаться на поминках. Семья русская, хлебосольная, не смог отказать, да и поддержать людей в горе необходимо, особенно дочь, она страдает больше всех. Когда подъезжал к дому, свет в нашей спальне ещё горел. Зашёл, разулся, умылся, почистил зубы, даже душ принимать не стал, спешил к Наташе, она не вышла меня встречать, как делала это обычно. Видно, обида ещё жива, а так хочется растопить этот холод, внезапно возникший между нами.

Захожу в комнату – уже темно, любимая, повернувшись ко мне спиной, делает вид, что спит. Попытался «разбудить», погладил нежно, даже не шевельнулась. «Ладно, – думаю, – так тому и быть». Лёг рядом, мысленно прочёл молитвы, начал уже дремать, как вдруг почувствовал, что она чуть заметно вздрагивает, плачет что ли? Развернул лицом к себе, так оно и есть, прорвало плотину. Всё, что носила и прятала в глубине сердца, полилось бурным потоком. Обнял, прижал к себе.

– Я – плохая жена, Эрик!

– Неправда. Кто тебе сказал такую ерунду? Для меня ты самая лучшая на свете!

– Ты не зна-а-аешь!

– О чём?

Она не стала уточнять, да и сила утешения уже начала работать.

– Наташа, ты – прекрасная мать, жена и матушка, – поцелуями покрыл солёные щёки. – У всех бывают минуты слабости, неуверенности в себе, сомнений. Но мы и их переживём. Разве же нам плохо вместе? Или ты несчастлива?

Вместо ответа она прижалась ко мне, будто ища спасения от собственных мыслей.

– Что случилось, можешь рассказать? Тебя кто-то обидел?

– Нет.

– Прости, что я так поздно, не смог людям отказать в трудный час. Ты из-за этого так расстроилась? Мы могли поехать вместе, ты ведь сама не захотела.

– Нужно было закончить работу, – Наташа вытерла слёзы. – Мне стыдно за мою слабость, прости, Эрик, и давай забудем об этом.

– Уже забыли. Иди ко мне! – я поцеловал её в губы, сначала нежно, потом горячее, и снова нам было этой ночью не до сна. Откуда взялось столько страсти? Но способна ли она излечить внутренние раны, или здесь нужно что-то другое? Почему-то я ощущал, несмотря на близость с женой, что какая-то тень пролегла между нами.

«Можно было обойтись и без поцелуя!» – ругала себя Агнешка за то, что не удержалась и, пока Жюлиан был погружён в забытьё, прикоснулась к его губам своими. Всему виной её горячая натура, чтобы лечить – она должна любить, а когда любит – вспыхивает пламенем желаний.

«Хорошо, ещё никто не видел!» – слабое утешение для совести, но всё же. Если она сама не признается, а она не признается, всё останется так, как и было.

– Как он? – Эрика ждала её возвращения и тут же вскочила, увидев любимую тётю.

– С каждым разом всё лучше и лучше, поверь! Сейчас мальчик крепко спит. Пришлось отправить его подальше, чтобы не чувствовал боли. Потребуется время для того, чтобы переломы срослись, придётся быть очень осторожным.

– Он сможет ходить?

– Надеюсь, что да, а там, как Бог даст. Расскажи ему обо мне.

– О том, что ты у нас целительница и чудотвореца?

– Ну, или как их там называют сейчас, «экстрасенс», тьфу ты, дурацкое слово, – выругалась она.

– Думаю, он и так уже всё понял.

– Его родители сегодня не придут?

– Им пришлось вернуться в Морле, какая-то срочная работа…

– Оно и к лучшему. Надоело прятаться от них.

– Почему ты не хочешь просто познакомиться?

– Чтобы потом выслушивать благодарности? Зачем? Мне куда спокойнее оставаться в тени. Человеческая слава имеет две стороны медали. Сегодня тебя благодарят, а завтра расскажут о тебе знакомым. Ты помнишь, до чего дошли мои эксперименты публичного лечения?

– Нет, я ещё была маленькой.

– Это чуть не стоило твоему отцу отлучения от церкви, а мне – тюремного срока. Так что, я обещала ему не проявлять себя на людях.

– Разве можно спрятать огонь под одеялом? – пофилософствовала Эрика.

– Если постараться, можно всё. Скажи ему, чтобы молчал обо мне, когда заговорит, иначе перестану помогать. И… – Агнешка задержала племянницу за руку, – целуй его почаще.

Эрика смущённо заулыбалась.

– Я не шучу. Любовь лечит лучше любого лекарства.

– Ты сказала предложение из пяти слов все они начинаются с буквы «ль».

– Это чтоб тебе было легче запомнить…

Когда Эрика с улыбкой на губах скрылась за дверью, она тяжело вздохнула, всё ещё ощущая на своих губах украденный у юноши поцелуй.

«Ведь можно же было без этого обойтись! – продолжила она ругать себя, но сладость растекалась по телу, такова её греховная натура, и тут уж ничего не поделаешь. – Надо сегодня развлечься, да и деньги заканчиваются, не пора ли сходить в казино?»

Агнешка всегда играла по-скромному, до особенно крупных выигрышей не доводила, чтоб не светиться, но всегда с лёгкостью могла добыть столько денег, сколько ей было нужно. Что-что, а пустить пыль в глаза она умела даже самым опытным игрокам. Особенно хороша она была в покере, рулетка так и вовсе – детская забава, тут главное – не увлечься и чересчур ярко не блеснуть. Но даже под париками и с несвойственным ей макияжем, мало кто мог не заметить эту жгучую особу с каре-зелёными глазами.

Тщательно подготовившись, она приобрела элегантное коктейльное платье, туфли на высоком каблуке, привела себя в порядок и на такси подъехала к заведению, которое посоветовала ей посетить Констанс. Но в этот раз её ожидал сюрприз.

Присутствие «кого-то из своих» она ощутила сразу, но долго не могла понять, в ком прячется ей подобная. Несколько раз обводила салон глазами, приглядывалась. Энергетика явно женская, и, почему-то, до боли знакомая.

Пока они не встретились взглядом.

«Бог мой, Клер!» – Агнешка чуть не подпрыгнула, разглядев в пожилой даме аристократического вида в изысканном, чёрного цвета брючном костюме, ту, которую когда-то создала.

Благородные морщины не скрывали её нечеловеческой красоты, на вид женщине можно было дать около шестидесяти, не больше. Агнешка прислушалась. К ней обращались не иначе, как вдовствующая графиня или мадам де Блуа. Закончив партию, она на мгновение задержалась у стола, за котором играла Агнешка.

«Ни один парик не способен скрыть твоей огненной красоты, дорогая!»

«Я тоже рада видеть тебя, моя Клер!»

Обменялись они жаркими мыслями.

«Жду тебя!..»

Графиня не спеша покинула казино, в очередной раз проиграв, (у каждого свои развлечения). Немного отдышавшись от настигшего её волнения, увидела выходящей ту, которую она помнила как Жюзьен.

– А ты всё так же молода!..

– Века не испортили твои черты, моя радость!

Женщины крепко обнялись.

– Я нарушила твои планы?

– Куш сорвать не удалось, но я в прибыли, этого достаточно.

– Поедем ко мне, столько нужно рассказать!

– Да, конечно, я только предупрежу племянницу, что сегодня не вернусь.

– У тебя есть семья?

К ним подъехал лимузин. Агнешка ахнула.

– Ничего себе!

– Да, дорогая. Когда из жизни уходит любовь, приходится довольствоваться тем, что приносит хоть мало-мальское удовольствие. Ты ещё не видела моего любовника!.. – Клер хитро подмигнула ей.

От шофёра их в машине отделяла звуконепроницаемая заслонка.

– Можешь говорить без стеснения. Он ничего не услышит, здесь всё продуманно. Шампанского?

– Не откажусь! За такую встречу стоит выпить! Сколько же тебе лет теперь?

– Неэтично задавать такие вопросы пожилой даме, Жюзьен!

Они обе засмеялись.

– Я не сбежала, как ты, а всё ещё продолжаю пыхтеть на этом свете.

– Как закончил свои дни Стивен?

– На моих руках, как ребёнок… – глаза Клер наполнились живительной влагой.

– Я уверена, ты сделала всё, чтобы он был счастлив!.. – Агнешка положила руку на одетые в перчатки кисти Клер, которые она благородно скрестила на своих коленях.

– Больше так и не смогла полюбить.

– Он вернётся, и вы ещё будете счастливы!

– Дорогая, посмотри на меня, кем я смогу для него быть, разве что бабушкой? – она сквозь слёзы улыбнулась.

– Ты и теперь прекрасна, – Агнешка поцеловала её, – но мы что-нибудь обязательно придумаем! Хочешь, развеселю тебя ещё больше?

Клер кивнула в ответ.

– Жак воплотился и сам пришёл в наш дом!

– Вот это сюрприз! Кто же он теперь?

– Не поверишь, девятнадцатилетний парень нашей крошки, но это долгая история, расскажи лучше о себе, графиня! Титул вымышленный?

– Обижаешь, самый настоящий, пришлось влюбить в себя старика, уж очень понравился мне его замок!

– Судя по всему, долго он не мучился?

– Дожил свои дни достойно, скажем так.

– Я знала, что у новообращённых жизнь долгая, но не думала, что настолько! При этом ты не испортилась…

– И кровь из пальцев не сосу, прошу заметить! Ты, Жюзьен, научила меня главному – красота человека внутри, а внешность лишь её отражение. Как же мне не хватало тебя, крёстная!

Они снова обнялись, будто и не было этих лет, как в той лесной реке, когда Жюзьен помогла ей обрести себя.

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 8

За разговорами Агнешка и не заметила, как долго они добирались до «родового гнезда» Клер, но увидев его в свете прожекторов, ахнула ещё раз, приведя хозяйку замка в полный восторг своим искренним восхищением.

– О, Небеса! И не страшно тебе жить в таком громадном доме?!

– У меня полно прислуги, Жюзьен, к тому же привидения его только украшают. Мне нравится с ними беседовать, я и сама наполовину мертва…

– Не греши! Наша природа живее всех живых.

– Бог с тобой, я не об этом. Половина моей души погребена со Стивеном и навсегда останется с ним.

– Красавица моя, беда в том, что наши души безразмерны. Любовь к НЕМУ не мешает мне вспыхивать страстью к тем, кого я тоже полюбила, – Агнешка опустила голову. – Сегодня я не удержалась и поцеловала Жака, завтра вернусь домой и буду наслаждаться своим мужем. Но при этом ОН останется единственным светом, без которого я задыхаюсь и умираю.

– Вот ты и сама подтвердила мои слова, – Клер удовлетворённо улыбнулась. – Любовь – одна, остальное – лишь её отголоски.

Лимузин остановился, шурша гравием на подъездной дороге. Ковровую дорожку подкатили прямо к дверце автомобиля. Шофёр учтиво открыл дверцу, Клер подала ему руку, вылезая из машины.

– Вот мы и дома, дорогая. Я хочу, чтобы ты знала, – здесь всё к твоим услугам.

Агнешке тоже помогли выйти, рука парня в белой перчатке на миг дольше положенного задержала её ладонь, но глаз поднять он не посмел, и потому она простила ему эту дерзость.

Навстречу Клер выбежал мужчина в самом расцвете лет, в распахнутом на груди парчовом халате, явно арабского происхождения.

– Королева моя, что так долго, я уже волновался, – он поцеловал Клер, при этом не затруднился раздеть взглядом прибывшую с нею молодую женщину.

– Знакомься, Жюзьен, – это Омар. Я тебе о нём уже говорила. Чего бы ни попросила моя гостья – исполни, понял! – сказала она, обратившись к нему, и пальцами провела по аккуратной, коротко подстриженной его бородке. – Могу гарантировать, Жюзьен, ещё никогда никто не делал тебе таких массажей, которые умеет делать этот волшебник!..

Они с любовником обменялись пылким взглядом, Омар даже облизнул свои чувственные губы.

«Бедняжка, Клер! „Когда нет любви, приходится довольствоваться тем малым…“ – вспомнила Жюзьен слова подруги, – но плотские утехи не заменят духовного огня!»

«Взгляни, разве же он не хорош? А эти мускулистые руки! Под его пальцами тело испытывает блаженство, а душа улетает в рай. Посмотри, как сложен, словно арабский скакун! Его депортировали из Эмиратов за то, что он – истинное искушение для женщин. К тому же не глуп, с ним приятно пообщаться, хорошо образован, воспитан в семье шейха…»

«Я не в коем случае не осуждаю тебя, моя золотая. Мужчина необыкновенно хорош и, судя по всему, безупречен в постели…»

«Он продлевает мне ощущение молодости, тебе пока этого не понять, ты по-прежнему молода и прекрасна как бутон распустившейся утренней розы. Впрочем, меня порой тяготит эта потребительская связь, но избавиться от такой дорогой „игрушки“ непросто, иногда кто-то рядом просто необходим, а я слишком стара, чтобы искать кого-то нового…»

«Как же тебе удаётся скрывать свой возраст?»

«Время от времени переезжаю, продавая всё имущество, меняю страны, но не обходится и без казусов, – Клер улыбнулась, – иногда узнают, приходится подчищать память…»

«С нашими способностями это не проблема, – засмеялась вслух Агнешка, – гораздо труднее с отпечатками и ДНК…»

Омар одарил её внимательным взглядом, явно понимая, что между этими двумя женщинами есть телепатическая связь, и даже когда они молчат, общение продолжается.

Жюзьен проникла в его голову и была приятно удивлена. Мужчина и в самом деле неглуп и одарён многими способностями. Жаждет бессмертия своей красоте и в тайне надеется получить его от Клер, прекрасно понимая, что она не обыкновенная женщина, а…

«И незнакомка ей подобна, – подумал Омар. – Это открытие! Владычица не одна! Значит и я могу стать таким же! А вдруг с этим рождаются и нет способа обратиться? Только генетика или?.. А если есть возможность, никто не выдаст секрет, не расскажет, как его осуществить… Ведьмы, одним словом!»

– Не боишься, что он докопается до истины и однажды убьёт тебя? – надоело молчать, Агнешка сказала на бретонском, который уж точно арабу незнаком.

– Меня забавляют его потуги. Ты ведь не расскажешь? – Клер заглянула ей в глаза. – Я уже думала об этом. Когда мне надоест окончательно жизнь, я, возможно, воспользуюсь его руками не в целях удовольствия, а для освобождения. Так каждый из нас получит своё. Но лишь тогда, когда я буду сама к этому готова…

– Передашь ему силу и потеряешь всё?

– Почему же ты, Жюзьен, поделилась со мной, ведь могла стать ещё могущественней? Меня, столь жалкую тогда, ничего не стоило обезвредить… Я часто думаю об этом. Что двигало тобой?

– Мне и себя бывает слишком много, моя Радость! Власть и могущество – это лишь иллюзия, игры с Богами, но нам их никогда не одолеть. И те, кто стремился, уже поплатились за это. Мой дар переходил со мной из жизни в жизнь лишь потому, что я не пыталась его сберечь и приумножить, напротив, пыталась от него избавиться, преодолеть… ЕГО там, – она подняла глаза к небу, – забавляет наблюдать за нами. Но не стоит обманываться, всё это лишь крохи от вечности. Даже самая сильная тварь, подобная нам, не пересекла тысячелетний рубеж. Для меня это лишь продление муки. Я всегда стремилась за любимым, а он ускользал от меня, как солнечный зайчик, звезда, скользящая по небосклону… Я и теперь боюсь потерять.

– Сплошная мука. Ты права. Я не знаю, как отыскать Стивена, а уйти за ним не смогла, как ни старалась… Нужна неестественная смерть.

– Он сам тебя найдёт, когда наступит время. Вы – два магнитных полюса, это – неизлечимо!

– На каком языке вы говорите, моя госпожа? – мужчина подобострастно поцеловал облачённую в перчатку руку Клер, чем вызвал у обеих женщин невольный смех.

– Это язык древних, Омар, им владеет всё меньше людей на планете… Бедный мой мальчик, хотелось бы тебя порадовать, но не знаю чем, – она с любовью потрепала его коротко остриженную голову.

– Не гони меня, богиня! Позволь лишь быть смиренным слугою у ног твоих…

– Не сегодня, – в голосе Клер прозвучали приказные нотки, и он тут же без возражений скрылся в одной из комнат. – Жюзьен, желаешь отужинать или вначале принять ванну?