Золотой Пантеон: Путеводитель по мифам, богам и героям Эллады

Глава

Вступление: Земля мифов и героев

Давным-давно, когда мир был еще юн, горы Эллады упирались вершинами в самое небо, а в лазурных волнах Эгейского моря резвились нереиды. Люди тогда жили бок о бок со своими богами. Грек, идущий по лесной тропе, знал: в шелесте вековых дубов звучит голос дриады, в кристальном роднике плещется наяда, а за раскатами грозы в темнеющих небесах стоит сам владыка Олимпа — Зевс Громовержец.

Но боги были бессмертны и далеки от тягот земной жизни. Когда на земли людей нападали свирепые чудовища, порожденные первозданной тьмой, когда беззаконие и страх сковывали города, миру требовались те, кто обладал силой небожителей, но сердцем человека.

Их называли героями. Они знали, что смертны, знали, что пряхи судьбы — суровые Мойры — уже отмерили длину их жизненной нити. И все же они выходили навстречу тьме, чудовищам и гневу самих богов, чтобы их слава осталась жить в веках.

Часть I. Персей — Победитель мрака

В древнем городе Аргосе правил царь Акрисий. Был он суров, подозрителен и больше всего на свете боялся потерять царский венец. Не имея сыновей, царь отправился в Дельфы — к священному оракулу Аполлона, чтобы узнать, родится ли у него наследник.

Но жрица-пифия встретила Акрисия мрачным пророчеством:— Не жди сына, царь Аргоса. Но у твоей единственной дочери Данаи родится мальчик, и от руки этого внука суждено тебе погибнуть.

Леденящий ужас сковал сердце правителя. Вернувшись в Аргос, он велел вырыть глубокое подземелье и построить там неприступный терем из бронзы и камня. Туда он заточил свою юную дочь Данаю вместе с верной кормилицей, приказав страже никого не впускать и не выпускать. Царь думал, что обманул саму судьбу.

Однако стены смертных бессильны перед взором бессмертных богов. Верховный Зевс увидел прекрасную, томящуюся в неволе Данаю и проник в ее подземный покой золотым дождем, пролившимся сквозь щели кровли. Прошло время, и в медном тереме раздался детский плач — на свет появился мальчик, которого назвали Персеем.

Несколько лет Даная втайне растила сына. Но однажды Акрисий, обходя свои владения, услышал доносившийся из-под земли звонкий детский смех. Спустившись в подземелье, царь замер от ярости и страха: перед ним стоял прекрасный золотоволосый ребенок.

Не посмев открыто пролить кровь собственной дочери и внука из страха перед мщением богинь возмездия — Эриний, Акрисий придумал жестокую казнь. Он приказал сколотить огромный деревянный ящик, обитый железом. Туда посадили Данаю с маленьким Персеем, заколотили крышку гвоздями и бросили ящик в бушующие волны моря.

Долго носило ящик по темным волнам. Даная прижимала к груди сына, моля Зевса о пощаде, а вокруг шумела свирепая бездна. Наконец, волны прибили ковчег к берегам скалистого острова Сериф.

В тот час на берегу закинул сети рыбак по имени Диктис — честный и добрый человек. Почувствовав необычную тяжесть, он с трудом вытянул сеть на прибрежную гальку и с изумлением обнаружил заколоченный ящик. Вскрыв его топором, Диктис увидел бледную от страха царевну и ее дивного младенца.

Рыбак привел несчастных в свой дом, обогрел и стал для Персея вторым отцом. Шли годы. Под жарким южным солнцем мальчик вырос в статного, могучего и бесстрашного юношу.

Но на острове Сериф правил родной брат Диктиса — царь Полидект. Был он человеком жестоким, коварным и властолюбивым. Увидев Данаю, Полидект воспылал к ней страстью и захотел силой сделать своей женой. Однако повзрослевший Персей стал надежным защитником матери и не подпускал царя к их скромному дому.

Тогда Полидект решил хитростью погубить отважного юношу. Собрав во дворце знатных мужей острова, царь объявил, что собирается свататься к заморской царевне Гипподамии, и каждый гость должен преподнести ему достойный дар — лучших скакунов.

— У меня нет коней и золота, царь, — прямо ответил гордый Персей. — Но если тебе нужна верная служба, я готов доставить для тебя любой дар, даже если это будет голова страшной Медузы Горгоны!

Глаза Полидекта сверкнули злым торжеством. Этого он и ждал.— Ловлю тебя на слове, сын Данаи! — воскликнул царь при всех свидетелях. — Докажи свое мужество. Принеси мне голову Горгоны, или я силой заберу твою мать, а тебя изгоню с острова как хвастуна и клятвопреступника.

Тяжело было на сердце у Персея. Он понимал, что идет на верную смерть.

Далеко на западном краю земли, у самых границ царства Ночи, жили три сестры Горгоны — крылатые чудовища с чешуей драконов и ядовитыми змеями вместо волос. Их взгляд был столь ужасен, что любой человек, птица или зверь, осмелившийся взглянуть им в лицо, мгновенно превращался в холодный камень. Из трех сестер бессмертными были Сфено и Эвриала, и лишь одна Медуза была смертна. Но ни один воин в мире еще не возвращался живым из их зловещего логова.

Персей вышел на берег моря и в отчаянии воззвал к богам. Вдруг морской бриз донес легкий шелест, и перед юношей предстали двое сияющих небожителей: прекрасная дева в сверкающих доспехах — богиня мудрости Афина, и крылатый вестник богов — Гермес с золотым жезлом в руке.

— Ты проявил смелость, Персей, и мы не оставим тебя в беде, — произнесла Афина с ясной улыбкой. — Но одним мечом Медузу не одолеть. Возьми мой медный щит. Он отполирован так гладко, что отражает все, подобно зеркалу. Смотри только в отражение, ибо прямой взгляд на чудовище убьет тебя.

Гермес протянул юноше сверкающий клинок из адаманта — несокрушимой небесной стали:— Этот меч рассечет даже драконью чешую. Но сначала ты должен отыскать сестер Грай — вещих старух. Только они знают путь к нимфам, хранящим волшебные сокровища.

Пройдя долгий путь на край света, Персей нашел мрачную пещеру, где обитали три Грайи — седые от рождения старухи. На троих у них был всего один зуб и один глаз, который они передавали друг другу по очереди, чтобы видеть мир.

Персей бесшумно подкрался к входу. В тот миг, когда одна старуха вынула глаз, чтобы отдать его сестре, юноша ловко перехватил его своей рукой.

— Отдай наш глаз! Кто ты, чужеземец? Верни нам свет! — взмолились испуганные старухи, ощупывая пустоту костлявыми пальцами.— Я отдам вам глаз, — твердо ответил герой, — но только в обмен на дорогу к нимфам, владеющим тайными дарами богов.

У сестер не было выбора. Они открыли тайный путь, и Персей, вернув им глаз, поспешил к добрым лесным нимфам.

Нимфы встретили героя с радостью и вручили ему три великих артефакта:

Крылатые сандалии (таларии), поднимающие человека в воздух и несущие быстрее ветра.

Шлем-невидимку Аида, делающий незримым любого, кто наденет его на голову.

Волшебную суму (кибисис), способную вместить в себя опасную добычу и принимать любой размер.

Обув крылатые сандалии, Персей взмыл в поднебесье. Ветер свистел в ушах, внизу проносились бескрайние леса, бурные реки и мрачные скалы, пока впереди не показалась зловещая равнина, усеянная каменными изваяниями. То были воины, странники и дикие львы, застывшие навеки в ужасных позах.

Персей бесшумно опустился на землю и надел шлем Аида. Впереди, среди гранитных валунов, спали три чудовища. Их золотые крылья тускло мерцали в сумраке, чешуя отливала ядом, а живые змеи на их головах тихо шипели во сне.

— Смотри только в щит! — прозвучал в сознании Персея предостерегающий голос Афины. — Та, что спит посредине — Медуза. Рази без колебаний!

Персей поднял зеркальный щит. В гладкой меди отразился страшный лик спящей Медузы. Змеи почувствовали приближение чужака и яростно зашипели, разбудив чудовище. Медуза распахнула горящие яростью глаза и оскалила острые клыки, ища взглядом врага.

Но шлем делал Персея невидимым. Глядя исключительно в отражение щита, юноша сделал один стремительный шаг вперед и со всей силы обрушил адамантовый меч Гермеса на шею Горгоны.

Раздался глухой удар — голова чудовища отделилась от тела, и из раны хлынула черная кровь. В тот же миг из мертвого тела Медузы родились крылатый белоснежный конь Пегас и великан Хрисаор с золотым луком.

Не теряя ни секунды, Персей схватил отрубленную голову за извивающихся змей и спрятал ее в волшебную суму. Проснувшиеся сестры-Горгоны, Сфено и Эвриала, с диким ревом взмыли в небо, ища убийцу. Их когти рассекали воздух, но шлем Аида надежно скрывал юношу. Взмыв на крылатых сандалиях, Персей устремился прочь от проклятого острова.

Путь героя домой лежал через знойные пески и далекие земли. Пролетая над побережьем Эфиопии, Персей бросил взгляд вниз и замер от изумления: на высокой отвесной скале, омываемой морской пеной, была прикована тяжелыми цепями юная девушка неземной красоты. Слезы текли по ее щекам, а свежий ветер трепал ее золотистые волосы.

Персей спустился к ней и снял шлем-невидимку:— Кто ты, прекрасная дева, и за чьи грехи ты терпишь эти муки?

Девушка смутилась, но сквозь рыдания ответила:— Мое имя Андромеда, я дочь царя Кефея. Моя мать Кассиопея похвасталась, что превосходит красотой самих морских нимф — нереид. Разгневанный Посейдон наслал на наше царство потоп и свирепое морское чудище, пожирающее людей. Оракул возвестил, что беда отступит лишь тогда, когда меня отдадут чудовищу на растерзание. И вот я жду своей смерти...

Едва она договорила, как морская пучина закипела. Из бездны с оглушительным ревом поднялось исполинское чудовище — Кето. Его чешуйчатое тело вздымало огромные волны, а пасть была готова проглотить беззащитную царевну. На берегу застыли в отчаянии царь Кефей и царица Кассиопея, не в силах помочь дочери.

— Царь! — крикнул Персей с высоты. — Отдашь ли ты мне дочь в жены, если я спасу ее от верной гибели?— И дочь, и полцарства в придачу! — вскричал Кефей.

Персей взмыл высоко к солнцу, чтобы его тень упала на воду. Заметив тень воина, монстр с яростью бросился на нее. В этот миг Персей камнем ринулся вниз и вонзил адамантовый клинок в чешуйчатую спину зверя.

Завязалась страшная битва. Чудовище хлестало хвостом, вздымая кровавую пену и заливая крылья сандалий Персея тяжелыми брызгами. Теряя высоту, герой выхватил из сумы голову Медузы и направил мертвый лик прямо в горящие яростью глаза чудовища.

В тот же миг плоть морского гиганта начала каменеть: рев затих, чешуя превратилась в базальт, и громадная скала навеки застыла среди бушующих волн.

Под ликующие крики народа Персей освободил Андромеду от цепей и привел ее к счастливым родителям. Во дворце царя был устроен пышный свадебный пир.

Вместе с молодой женой Персей вернулся на остров Сериф. Там он узнал горькую правду: жестокий Полидект не давал покоя его матери. Даная и добрый Диктис были вынуждены укрываться у алтаря храма, спасаясь от гнева царя.

Разгневанный Персей один вошел в тронный зал, где Полидект пировал со своими вельможами.— Ты вернулся, хвастун? — насмешливо крикнул царь. — Где же обещанный дар? Неужели ты надеешься обмануть меня сказками?— Ты сам требовал этот дар, царь. Так смотри же на него! — ответил Персей и, отвернув лицо, высоко поднял над головой голову Медузы Горгоны.

Насмешка застыла на устах Полидекта. За секунду он и все его нечестивые советники превратились в неподвижные серые камни.

Персей освободил мать, а власть над островом передал справедливому рыбаку Диктису. Волшебные дары — сандалии, шлем и суму — герой с благодарностью вернул нимфам, а голову Горгоны преподнес богине Афине, которая поместила ее на свой несокрушимый щит — эгиду.

Вместе с Данаей и Андромедой Персей решил вернуться на родину, в Аргос. Узнав о скором прибытии внука, старый царь Акрисий вспомнил древнее пророчество и в панике бежал на север — в город Лариссу.

Спустя некоторое время Персея пригласили в Лариссу на великие гимнастические игры. На стадионе собрались сотни зрителей, среди которых был и старый Акрисий, не узнавший повзрослевшего внука.

Персей вышел в сектор для метания тяжелого бронзового диска. Он размахнулся и метнул снаряд богатырской рукой. Но порыв ветра подхватил тяжелый диск, тот сбился с пути и ударил прямо в грудь одного из сидевших в толпе стариков.

Это был царь Акрисий. Так свершилась непреклонная воля богов: никто из смертных не способен убежать от предначертанной судьбы.

Оплакав деда, Персей не пожелал править Аргосом, обагренным невольной кровью. Он обменялся царствами с правителем Тиринфа, укрепил город и заложил великие, сложенные из циклопических камней Микены, где правил долгие годы в мире, справедливости и почете.

Часть II. Сказание о великом Геракле

В славных стовратных Фивах жила прекрасная и мудрая царица Алкмена, супруга доблестного вождя Амфитриона. Своей добродетелью и величием она превосходила всех смертных женщин, и сам громовержец Зевс избрал ее, чтобы явить миру величайшего защитника людей — героя, способного сокрушить древних чудовищ и спасти богов в грядущих битвах.

В день, когда суждено было родиться младенцу, Зевс, восседая на золотом троне Олимпа, гордо возвестил пред сонмом бессмертных:— Слушайте, боги и богини! Сегодня родится муж из рода Персея, коему суждено стать владыкой над всеми окрестными народами и славнейшим царем на земле!

Ревнивая и коварная богиня Гера затаила глубокую обиду. Скрыв лукавство под ласковой улыбкой, она молвила:— Поклянись же, владыка небес, нерушимой клятвой вод Стикса, что тот младенец из рода Персея, который первым увидит солнечный свет сегодня, действительно станет царем над всеми родичами!

Зевс, не заподозрив обмана, произнес священную клятву. В тот же миг Гера стремительно покинула Олимп. Своей божественной силой она задержала роды у Алкмены в Фивах и ускорила появление на свет сына у Никиппы — жены микенского царя Сфенела, также происходившего из рода Персея.

Так первым родился слабый, трусливый и болезненный мальчик Эврисфей. Лишь следом за ним в Фивах огласил криком мир сын Алкмены, нареченный при рождении Алкидом (лишь позже дельфийский оракул наречет его Гераклом — «Прославленным Герой»).

Понял Зевс, как жестоко обманула его супруга, но не мог нарушить священной клятвы. Горько сокрушаясь, громовержец заключил с Герой новый уговор: Геракл не будет вечным рабом ничтожного Эврисфея. Лишь двенадцать великих подвигов исполнит герой по воле микенского царя — и после них обретет свободу, а в конце земного пути — вечную славу и бессмертие среди богов.

Ненависть Геры не угасла. Когда Алкиду и его смертному брату-близнецу Ификлу исполнилось всего восемь месяцев, богиня послала глубокой ночью во дворец двух исполинских змей с горящими ядом глазами и острыми зубами.

Бесшумно скользя по каменным плитам, гады вползли в покои, где в широком бронзовом щите спали малютки. Проснувшись от зловещего шипения, Ификл в ужасе закричал и попытался выкатиться из колыбели. На крик с обнаженными мечами бросились стражники и Амфитрион.

Но помощь не понадобилась. Маленький Алкид не заплакал и не испугался. С веселым детским смехом он протянул пухлые ручки, схватил обеих змей за шеи у самых голов и сжал с нечеловеческой силой. Когда воины с факелами ворвались в покой, они онемели от изумления: младенец с улыбкой протягивал отцу двух бездыханных гигантских змей.

Амфитрион понял, что воспитывает необыкновенного ребенка, и призвал знаменитого слепого прорицателя Тиресия. Старец предрек:— Великая судьба ждет твоего сына! Он сокрушит ужасных чудовищ на суше и на море, совершит дела, о которых тысячелетиями будут слагать песни, а в конце пути боги примут его как равного на сияющем Олимпе!

Шли годы. Алкид рос не по дням, а по часам, превращаясь в могучего юношу невиданного роста и силы. Лучшие учителя Греции наставляли его:

Кастор обучал искусству рукопашного боя и владению мечом;Автолик учил тонкостям борьбы;Эврит передал ему тайны стрельбы из лука, в которой Гераклу не было равных;Мудрый кентавр Хирон наставлял юношу в науках, медицине и законах чести.

Достигнув зрелости, Геракл пришел в Микены к царю Эврисфею, чтобы исполнить волю рока. Трусливый царь, увидев богатырскую стать героя, задрожал от страха и зависти. Он решил отправить юношу на верную гибель и дал первое поручение: истребить чудовищного льва, опустошавшего окрестности Немеи.

Этот зверь был порождением стоглавого Тифона и исполинской Ехидны. Шкура его была тверже стали, и ни бронзовый наконечник стрелы, ни железное копье не могли пробить ее. Лев держал в ужасе всю округу: пастухи боялись выводить стада, крестьяне бросали поля, а города запирали ворота.

Геракл прибыл в Немейские горы. Леса и долины были пустынны — ни единой живой души не встретилось герою. Долго бродил он по каменистым ущельям, пока в лучах заходящего солнца не увидел вход в глубокую пещеру, имевшую два выхода.

Геракл завалил один выход огромными валунами, а сам с луком наготове встал у другого. Вскоре из темноты показался чудовищный зверь с косматой гривой, обагренной кровью растерзанных быков.

Геракл натянул тугую тетиву и выпустил одну за другой три стрелы прямо в грудь монстра. Но стрелы со звоном отскочили от шкуры, словно от каменной стены, не причинив льву ни малейшего вреда.

С оглушительным рыком, сотрясшим скалы, зверь прыгнул на героя. В воздухе блеснули когти размером с серп. Геракл не дрогнул: взмахнув тяжелой палицей, вытесанной из векового дуба с корнями, он с размаху обрушил сокрушительный удар прямо на голову зверя. Палица разлетелась в щепы, а лев, оглушенный ударом, пошатнулся и рухнул на колени.

Не теряя ни мгновения, пока чудовище не опомнилось, Геракл отбросил оружие, обхватил шею льва могучими руками и сжал в смертельном захвате. Сколько ни бился зверь, как ни рвал когтями землю — железная хватка сына Зевса не разжалась, пока чудовище не испустило дух.

Сняв с мертвого льва непробиваемую шкуру с помощью его же собственных острых когтей, Геракл накинул ее на плечи, а пасть зверя служила ему отныне несокрушимым шлемом.

Когда герой вернулся в Микены с тушей зверя, Эврисфей от одного вида мертвой громадины пришел в такой неописуемый ужас, что спрятался в большой бронзовый пифос (кувшин), закопанный в землю. С тех пор малодушный царь запретил Гераклу входить в город и передавал свои жестокие приказы только через глашатая Копрея.

Не успел Геракл перевести дух, как Эврисфей отправил его на новое, еще более смертоносное задание — уничтожить Лернейскую гидру.

Это порождение тьмы обитало в глубоком болоте возле города Лерна. У нее было гигантское змеиное тело и девять голов, из которых средняя была бессмертной. Дыхание гидры несло смертоносный яд: даже воздух над болотом превращался в гибельный туман, убивавший птиц на лету и выжигавший траву на многие версты вокруг.

На этот подвиг Геракл отправился не один — его сопровождал верный племянник и оруженосец Иолай. На колеснице они домчались до гибельных болот Лерны.

Оставив Иолая у колесницы, Геракл подошел к мрачной пещере среди топей. Чтобы выманить чудовище, он раскалил докрасна наконечники стрел и стал пускать их вглубь логова.

Разъяренная гидра выползла наружу. Ее девять шей извивались, пасти изрыгали ядовитый смрад. Геракл наступил ногой на ее скользкий хвост и принялся срубать мечом шипящие головы одну за другой.

Но на месте каждой отсеченной головы тут же с шипением вырастали две новые, еще более свирепые! Положение стало отчаянным: из болота на помощь гидре выполз огромный рак Каркин и впился клешнями в ногу богатыря.

Раздавив рака пяткой, Геракл крикнул Иолаю:— Зажги факелы и подожги ближайшую рощу! Помоги мне!

Иолай мгновенно раздул огонь. Как только Геракл срубал очередную змеиную голову, юноша горящим бревном прижигал кровоточащую рану, не давая вырасти новым головам. Вскоре у гидры осталась лишь одна — бессмертная золотая голова.

Улучив миг, Геракл снес ее одним взмахом адамантового меча, глубоко закопал в землю и привалил сверху тяжелейшей скалой. Разрубив туловище чудовища, герой погрузил наконечники своих стрел в черную ядовитую желчь гидры. Отныне любая, даже самая легкая царапина от стрелы Геракла несла неминуемую и мучительную смерть.

Третьим поручением трусливого царя было изгнание стимфалийских птиц, гнездившихся в дремучих лесах у аркадского города Стимфала.

Эти гигантские хищные птицы были порождением бога войны Ареса. Их перья, клювы и когти были выкованы из острой бронзы. Взмывая в небо, они осыпали землю градом бронзовых перьев-стрел, убивая скот и пастухов, а медными клювами разрывали добычу на куски.

Придя к стимфалийскому озеру, Геракл увидел, что птицы укрылись в непролазных кронах вековых сосен и болотных зарослях, куда невозможно было ступить человеку. Герой сел на холме в раздумьях.

Внезапно перед ним предстала светлоокая богиня Афина Паллада. С благосклонной улыбкой дева мудрости вручила герою два огромных медных тимпана (трещотки), выкованных искусным богом Гефестом:— Встань на вершине холма и ударь в эти тимпаны, сын Зевса! — молвила богиня и растворилась в воздухе.

Геракл поднялся на высокий утес и со всей силы ударил медными пластинами друг о друга. По ущельям и болотам разнесся оглушительный, нестерпимый металлический звон и грохот.

В дикой панике тысячные стаи бронзовых птиц взмыли над кронами деревьев, кружа и роняя смертоносные перья. Но Геракл уже натянул свой лук. Без промаха разили его стрелы: одна за другой хищные птицы камнем падали в воды озера.

Оставшиеся в живых в неописуемом ужасе улетели далеко за пределы Эллады, к далеким берегам Понта Эвксинского (Черного моря), и больше никогда не возвращались на греческую землю.

Не успел Геракл омыть руки от битвы у Стимфала, как глашатай Копрей передал новый приказ: поймать и доставить живой в Микены неутомимую Керинейскую лань.

Это было дивное создание богини охоты Артемиды — быстроногое, с золотыми ветвистыми рогами и медными копытами. Лань носилась по холмам и равнинам Аркадии быстрее северного ветра, никогда не зная усталости и опустошая крестьянские посевы. Опасность задания заключалась в том, что Гераклу строго запрещалось ранить или убивать священное животное, дабы не навлечь на себя и свой род проклятие яростной девы-охотницы.

Целый год Геракл преследовал волшебную лань. Он гнался за ней через скалистые перевалы, сквозь густые дубравы, переплывал ледяные реки и дошел до далекой северной страны гипербореев, у самых истоков реки Истр. Но лань не сбавляла хода, ее золотые рога лишь сверкали в лучах заходящего солнца.

На обратном пути, когда лань начала переправляться через бурный поток реки Ладон, Геракл прибег к хитрости. Натянув лук, он пустил легкую стрелу без яда прямо между сухожилий передних ног животного. Стрела лишь скользнула по шкуре и прижала ноги лани, не пролив ни капли священной крови.

Геракл бережно подхватил ослабевшую добычу на свои могучие плечи и понес в Микены. Но на лесной тропе путь ему преградила сама Артемида с серебряным луком в руках, а рядом с ней стоял ее брат, златокудрый бог Аполлон.

— Как посмел ты, смертный, поднять руку на мою любимицу? — гневно молвила богиня, и лес замер в безмолвии.Геракл склонил голову и смиренно ответил:— Не по своей воле потревожил я твой покой, великая богиня. Тяжкий рок и воля богов привязали меня к службе у царя Эврисфея. Пощади меня и позволь лишь показать лань царю, чтобы исполнить обет.

Увидев искреннее благочестие и кротость великого воина, Артемида смягчилась, исцелила лань и позволила Гераклу отнести ее в Микены, с условием, что затем животное будет отпущено на волю.